События 19–21 августа 1991 г. в Москве резко изменили обстановку как внутри СССР, так и в Азербайджане и вокруг Нагорного Карабаха. Если до августа 1991 года казалось, что власть жёстко контролирует ситуацию в республике, то после августа внутриполитическая ситуация в Азербайджане резко обостряется.

19 августа А. Муталибов, находившийся в это время в Иране, сделал неосторожное и дорого стоившее ему заявление с критикой нерешительности «ведущего страну к анархии М. Горбачёва».⁴⁶⁹ НФА сразу подхватил это заявление и растиражировал эту фразу, вырвав её из контекста и представив как «заявление в поддержку ГКЧП». Хоть и агентство «Азеринформ» выступило с официальным «разъяснением» позиции А. Муталибова, запущенная информационная волна «Муталибов поддержал ГКЧП» уже пошла. Это заявление Муталибова резко обострило его отношения с союзной и российской властью после провала августовского путча.

НФА, рассчитывая на «месть Горбачёва», резко активизировал свою митинговую деятельность, требуя отставки «гэкачеписта Муталибова», новых парламентских выборов и переноса президентских выборов на более поздний срок.

Иными словами, НФА вновь начал раскачивать политическую ситуацию внутри республики. Не считаясь с интересами нации, они сознательно шли на обострение внутриполитической обстановки. Как говорил впоследствии А. Муталибов, «непросвещённый воинствующий национализм сыграл разрушительную роль в вопросе о новой азербайджанской государственности. Радикализм в умах и поступках, характеризующий заметную часть азербайджанцев: крайняя возбудимость и эмоциональность, весьма часто заглушающие холодный расчёт и вдумчивость, – стал причиной многих бед, спровоцированных против себя самими же азербайджанцами».⁴⁷⁰

Власть ещё чувствовала себя уверенно, поэтому по приказу министра внутренних дел Магомеда Асадова милицией был разогнан несанкционированный митинг НФА в Баку 23 августа 1991 г. Но, вместо того чтобы и дальше твёрдой рукой контролировать ситуацию в стране, А. Муталибов почему-то начинает политику постоянных уступок НФА. Лидеры НФА, почувствовав слабину президента, начинают давить и выбивать одну уступку за другой. Стоило НФА начать что-то требовать, как Муталибов бежал вприпрыжку впереди всех, стараясь исполнить это требование, в страхе, чтобы его вдруг не обвинили в том, что он «агент России». Несмотря на все попытки как-то ублажить НФА и договориться с ним, это Муталибову не помогло сохранить власть.

24–26 августа 1991 г. Аяз Муталибов совершает панический визит в Москву.⁴⁷¹ Но там его встречают в штыки. И для союзной власти во главе с М. Горбачёвым, и для российской власти во главе с Б. Ельциным он человек, который поддержал ГКЧП. Попытки добиться встреч с руководителями СССР проваливаются. Проведя 2 дня в Москве, Муталибов возвращается в Баку. Одновременно в Москву вылетает делегация НФА в составе Т. Гараева, Т. Гасымова и Р. Газиева, которые тоже пытаются получить аудиенцию у Б. Ельцина. Но Б. Ельцин отказывается встречаться с теми, «у кого руки в армянской крови», и энфэашникам приходится довольствоваться встречей с государственным секретарём России – Г. Бурбулисом.⁴⁷²

30 августа 1991 г. Верховный Совет Азербайджана принял «Декларацию о восстановлении государственной независимости Азербайджанской Республики». В ней впервые за годы советской власти упоминалось, что «с 1918 по 1920 год Азербайджанская Республика существовала как независимое, признанное со стороны международного сообщества государство». Таким образом, исходя из предшествующего опыта и «стремясь предотвратить угрозу суверенитету и территориальной целостности Азербайджанской Республики», депутаты провозгласили «восстановление государственной независимости Азербайджанской Республики». Также принимается решение об отмене чрезвычайного положения в Баку и решение о создании национальных сил самообороны. Одновременно Азербайджан отказывается от участия в переговорах по новому союзному договору и от участия в подписании нового союзного экономического договора. Если весной Армения отказывалась от участия в переговорах по новому союзному договору, а Азербайджан участвовал в этих переговорах, то теперь ситуация обратная: Азербайджан отказывается от участия в переговорах по новому союзному договору, а Армения участвует в этих переговорах. Пример того, какие были последствия для армянской общины Нагорного Карабаха от отказа Армении в участии в переговорах по союзному договору, не вспоминается.

Пытаясь «отмыться» от обвинений Народного фронта в поддержке ГКЧП, депутаты принимают одно за другим различные заявления с одобрением самоотверженных усилий российского парламента, президента РСФСР, трудящихся города Москвы, миллионов честных граждан, занявших принципиальную позицию и обеспечивших «провал антиконституционного государственного переворота реакционных сил, совершённого 10 августа 1991 года». Подчёркивается, что ни одно решение незаконного «государственного комитета по чрезвычайному положению» в республике не выполнялось. Но уже поздно. Запущенная утка о том, что Муталибов поддержал ГКЧП, пошла полным ходом. Общественное мнение уже сложилось: Муталибов – это человек, который поддержал ГКЧП, что приведёт к резкому ухудшению его отношений и с президентом СССР М. Горбачёвым, и с президентом России Б. Ельциным. Пострадает из-за этого Азербайджан. Но кого это интересовало, когда надо было вести яростную борьбу за власть?

2 сентября 1991 г. Карабахским национальным советом (бывшим Советом народных депутатов НКАО) провозглашается независимая Нагорно-Карабахская Республика (НКР), включающая территорию НКАО и Геранбойского (Шаумяновского) района Азербайджана.

Также в конце августа резко обострилась обстановка в Нахичеванской Автономной Республике (далее – АР). 26 августа сессия Верховного Совета Нахичеванской АР приняла решение, что председатель ВС НАР Акпер Алиев был избран незаконно, и отрешила его от должности. 3 сентября Верховный Совет Нахичеванской Автономной Республики (АР) избрал Гейдара Алиева председателем Верховного Совета Нахичеванской Автономной Республики. Таким образом, Гейдар Алиев вернулся на политическую арену республики. Избрание Г. Алиева произошло при активном участии Нахичеванского отдела НФА. За что представитель НФА Бейджан Фарзалиев был назначен председателем Совета министров Нахичеванской АР. Также парламент Нахичеванской АР принял решение, что на территории автономной республики не будут проводиться назначенные на 8 сентября выборы президента Азербайджана.

В этот же день (3 сентября) президент А. Муталибов собрал расширенное заседание в Баку (куда, кстати, почему-то не был приглашён председатель КГБ Вагиф Гусейнов), на котором решения, принятые на сессии парламента Нахичеванской АР 26 августа, были расценены как государственный переворот. Министру внутренних дел М. Асадову, генеральному прокурору И. Гаибову, министру юстиции А. Оруджеву были даны поручения привлечь к ответственности «силы, занимающиеся террором и бандитизмом» в НАР. Также было дано поручение первому заместителю председателя Верховного Совета Азербайджана Тельману Оруджеву «ускорить работу комиссии по проверке деятельности бывшего руководителя республики Г. А. Алиева, создать все условия для всестороннего и глубокого рассмотрения вопроса, для чего предоставить в её распоряжение все нужные документы, хранящиеся в постоянном и текущих архивах ЦК КП и других архивах республики»⁴⁷³. Таким образом, после НКАО из-под власти Баку начала выходить и НАР.

Но все эти решения остались на бумаге. Г. Алиев пользовался поддержкой подавляющей части населения НАР, и угрозы Муталибова ему были не страшны.

В этих условиях, вместо того чтобы объединить все здоровые силы общества, Муталибов начинает интриги против ряда руководителей, пытаясь избавиться от неугодных лиц в своём окружении. Надо понимать, что сам Аяз Муталибов случайно оказался во главе республики в январе 1990 года. И вся сила его власти была в его команде: председатель КГБ, генерал-майор Вагиф Гусейнов, и министр внутренних дел, генерал-майор Магомед Асадов, возглавляли силовые структуры. Второй секретарь ЦК КПА Виктор Поляничко имел обширные связи в союзных армейских кругах и силовых органах. Секретарь ЦК КПА Афранд Дашдамиров отвечал за идеологическую работу. И вот от всех этих лиц судорожно начал избавляться Аяз Муталибов. Вместо них он близко сошёлся с председателем ПННА Этибаром Мамедовым и одним из руководителей НФА – Тамерланом Гараевым.

10 сентября 1991 г. принимается решение о роспуске Коммунистической партии Азербайджана. Вместо того чтобы на базе компартии создать новую политическую организацию, Муталибов предпочёл просто распустить компартию. Одновременно не у дел остаются второй секретарь ЦК КП Виктор Поляничко, секретарь ЦК КП Афранд Дашдамиров и много других государственных деятелей. Особенно чувствительной была потеря такого сильного государственного и политического деятеля, как Виктор Поляничко. Возможности и потенциал которого ещё могли послужить Азербайджану. Со временем Поляничко был вынужден покинуть пределы Азербайджана.

Следующим шагом стало избавление от председателя КГБ Азербайджана – генерал-майора Вагифа Гусейнова. В нём А. Муталибов всегда видел опасного для себя соперника. Тем более что по своим деловым и личным качествам, как государственный деятель, Вагиф Гусейнов намного превосходил Аяза Муталибова. Да и сам А. Муталибов в январе 1990 г. стал первым секретарём ЦК КП Азербайджана исключительно по той причине, что сам Вагиф Гусейнов отказался от предложенной должности первого секретаря и рекомендовал назначить на эту должность А. Муталибова. Видимо, Аяз Муталибов всегда ощущал свою ущербность в сравнении с Вагифом Гусейновым, поэтому, как только представилась возможность, сразу избавился от него по надуманным основаниям.

13 сентября 1991 г. председатель КГБ Азербайджана, генерал-майор Вагиф Гусейнов, был отправлен в отставку. Вместо него председателем КГБ Азербайджана был назначен полковник Ильгусейн Гусейнов, который долгое время проработал во внешней разведке, отлично знал Иран, но был полным профаном во внутриполитических вопросах, что он потом и докажет. Вот как описывает свою отставку сам Вагиф Гусейнов: «…Фронтистами взяты на прицел Муталибов, Поляничко, Вагиф Гусейнов и Магомед Асадов. Это ничего, что те же лица беспощадно обстреливаются армянскими СМИ.

Момент больно удачный – появился шанс вновь двинуться на приступ властной крепости.

«Говорят, на столе у Крючкова нашли готовое распоряжение о назначении Вагифа Гусейнова заместителем председателя КГБ СССР…»

Главное в политической интриге – вовремя запущенный слух. Нет, этот слух родился не в агитпропе НФА, также гораздого на выдумки. Узнаю знакомый почерк. Вновь зашевелился Ильгусейн Пиргусейнович Гусейнов. Он не станет предпринимать то, что может не понравиться Аязу Ниязовичу. А вот Муталибову-то зачем дискредитация председателя КГБ, последний год практически не вылезавшего из Карабаха? Зачем понадобилось ему ввязываться в эту грязную затею? Он и так с трудом увернулся от экзекуции, уготованной ему сразу после ГКЧП на чрезвычайной сессии Верховного Совета СССР. Не без успеха провёл 8 сентября президентскую кампанию, опираясь на поддержку местных партийных организаций, контролирующих ещё электорат. Теперь А. Н. Муталибов – легитимный президент, всенародно избранный.

Как же вы, Вагиф Алиовсатович, не придали значения информации, переданной от одного из проверенных источников в кругах, близких к Ельцину? Армянские лоббисты настаивали как минимум на отстранении от власти председателя КГБ В. Гусейнова и министра внутренних дел М. Асадова. Б. Н. Ельцин к этому списку требований, предъявленных азербайджанскому президенту в ходе его панического визита в Москву 24–26 августа, добавил и своё: распустить Компартию, удалить партийных функционеров из госструктур.

Для той атмосферы ничего экстраординарного в этой информации не содержалось. Не верилось, что Аяз Ниязович поддастся давлению…

Ильгусейн Пиргусейнович решает выступить с открытым забралом – произносит речь-заготовку на коллегии, фактически солидаризируясь с грязной кампанией, развёрнутой против КГБ и его председателя. И тут раздаётся звонок из приёмной Муталибова: «Президент приглашает Вас на совещание».

Это хорошо, что президент проводит оперативное совещание. Из НКАО поступают тревожные сообщения об активизации армянских боевиков…

Аяз Ниязович хмур, суетлив, избегает прямого взгляда. Никакого совещания у него нет. Сейчас я услышу то, что мне никогда не приходилось слышать. Кямрану Багировичу было проще. Бюро тогда придумало ловкую формулировку относительно упущений на порученном участке работы. В чём обвинят на сей раз? Не вернул Карабах? А может, попросят отойти на время в сторону, пока в Москве определяются с горбачёвским наследием? Время, действительно, тяжкое, и без жертв не обойтись.

Хозяин кабинета кладёт передо мной лист бумаги с короткой строкой слов: «…Освободить от занимаемой должности …», число – 13 сентября 1991 года. И подпись – президент А. Н. Муталибов. Ясно. Никакого обсуждения не предусмотрено. Как и обоснования президентского решения. И взгляд при этом – отсутствующий.

Президент пододвигает записку за подписью И. П. Гусейнова о тревожной ситуации в республике в результате бурных событий в Москве. Заместитель председателя КГБ рекомендует президенту республики занять в отношении, как он считает, народного движения нейтральную позицию, искать позитив, налаживать взаимоотношения с демократической частью. И выводы: в последнее время КГБ утратил доверие в обществе… непрофессиональные действия… необходимость укрепить руководство… Это, по его мнению, поможет восстановить утраченные позиции.

Я поднял глаза от бумаги и взглянул на лицо Муталибова: оно было беспристрастно, но смотрел он всё-таки мимо меня. В принципе, я всегда относился к нему с симпатией, и он это знал.

– И вы согласны со всем этим?

Президент: «Автор письма выражает мнение коллегии Комитета, ваших сотрудников».

– Это не мнение. Скорее, донос. Сформированное к тому же за моей спиной. В общем, интрига, подсказанная моему заместителю извне.

Президент: «Но утрата доверия КГБ не выдумки».

– Спросите о доверии у тех, с кем я все эти месяцы провёл в боях, освобождая десятки сёл от армянских террористов. И у тех спросите, кого мы освободили.

Президент: «На авторитете КГБ и вашем личном серьёзно отражается вся эта история с подполковником Садыхом Алиевым, вашим сотрудником».

– Бывшим сотрудником. Выполняя оперативные задания, он должен был контактировать с разными людьми, в том числе и с криминальным прошлым. Да и с настоящим. Допускаю, что он в чём-то мог выйти за рамки данных ему полномочий. Но история с учёным Курбановым не имеет никакого отношения к политике. Чистая бытовуха с любовными похождениями и обуреваемым жаждой мести обманутым мужем. Ни президент ассоциации «Азербайджан» Эльхан Мамедов, ни его жена, ни другие персонажи из этой мелодрамы никак не связаны с политикой. Моя же причастность к ней не доказана никоим образом. Не может быть юридически обоснован факт, не имевший места в природе.

Президент: «Я сам смотрел видеоленту допроса подполковника Алиева по делу об убийстве профессора Курбанова».

– Интересно, кто же доставил вам видеоплёнку? Ведь это рабочий документ, составляющий тайну следствия. Он может быть обнародован только на суде! По-моему, вас вовлекли в недостойную вашего высокого положения историю.

Президент: «Эту ленту мне показали Руфат Агаев и Ровшан Алиев, заместитель прокурора Баку».

Всё – круг замкнулся. Нет смысла продолжать этот разговор. Я даже не буду спрашивать, какое отношение к данному делу имеет партийный руководитель Баку, близкий человек нашего Ильгусейна. И без того всё ясно. Руфат Агаев – это Расим Мусабеков в связке с Тамерланом Гараевым.

– Мне нужно что-нибудь подписывать, нет? Считайте, что я уже ушёл. А Армения, между прочим, готова к решительным действиям в Карабахе, оппозиция – к решительной атаке против власти, так что вас ждут большие дела. Желаю вам успехов, но боюсь, что с такими советниками, как Руфат Агаев и Тамерлан Гараев, вы не продержитесь и до весны 1992 года…

На том мы расстались. Как оказалось, навсегда. Так, без особого шума, я удалился от власти»⁴⁷⁴.

Вообще, сам факт того, что ближнее окружение А. Муталибова (Руфат Агаев и Расим Мусабеков) вместе с одним из лидеров НФА, Тамерланом Гараевым⁴⁷⁵, участвует в интриге против председателя КГБ, наглядно характеризует личные качества как самого президента Муталибова, так и его ближайшего окружения. Ещё более интересна дальнейшая судьба работников прокуратуры г. Баку, которые вели уголовное дело подполковника Садыха Алиева, послужившее надуманным поводом для атаки на Вагифа Гусейнова. После прихода к власти НФА Ровшан Алиев был назначен главным военным прокурором Азербайджана, Ибрагим Татыев – первым заместителем генерального прокурора Азербайджана, Рустам Усубов – начальником следственного управления Генеральной прокуратуры Азербайджана. С чем был связан такой карьерный взлёт при правлении НФА лиц, замешанных в интриге против Вагифа Гусейнова, остаётся лишь догадываться…

Странная кадровая политика Муталибова накануне войны хорошо иллюстрируется кадровыми решениями по руководству МВД. 13 ноября 1991 г. по неизвестным причинам со своей должности был снят министр внутренних дел Магомед Асадов. Он был назначен на должность государственного советника. Министром внутренних дел был назначен Тофик Керимов (по протекции своего родственника Т. Гараева). Как потом покажет история, Тофик Керимов – человек, который совершенно не соответствовал должности министра внутренних дел и при первом же удобном случае предал Муталибова. Одним из первых своих приказов он (Т. Керимов) снял с должности командира ОМОНа, полковника Абила Рзаева, и назначил на должность командира ОМОНа командира Лачинской роты ОМОНа – Ровшана Джавадова, который уже тогда был близок к НФА.

Вместо них Муталибов окружил себя разными людьми вроде председателя Маштагинского общества «Товба» Гаджи Абдула, председателя общества «Гардашлыг» Ага Ахундова, советников президента Адиля Гаджиева и Расима Мусабекова, руководителя аппарата президента Марата Аллахвердиева, мэра Баку Руфата Агаева, министра национальной безопасности И. Гусейнова и министра внутренних дел Т. Керимова. Одним из приближённых к А. Муталибову лиц стал один из лидеров НФА – Тамерлан Гараев, который по инициативе А. Муталибова был назначен заместителем председателя Верховного Совета. Причину таких неудачных кадровых решений, по-видимому, следует искать в характере президента А. Муталибова, в его слабости как политика и отсутствии политического чутья. В результате такой пагубной политики Муталибов вскоре утрачивает контроль за процессами в стране. Власть постепенно уходит из рук Муталибова. Президент Азербайджана безынициативно плёлся в хвосте событий, подчас даже не реагируя на происходящее. Чем больше Муталибов уступал, тем наглее и беспардоннее действовала оппозиция. Многие люди из окружения Муталибова, увидев, как развиваются события, начали работать на НФА, передавая им информацию или потворствуя их делам. Так, помощник президента Гюльшад Зарбаилов⁴⁷⁶ и советник президента Расим Мусабеков⁴⁷⁷ фактически работали на НФА.

Ставший руководителем республики в январе 1990 года волею случая Аяз Муталибов оказался человеком, который совсем не соответствовал должности руководителя республики, тем более в такой переломный и сложный период истории. Зардушт Ализаде пишет, что люди отмечали его верхоглядство, нарциссизм и нерешительность.⁴⁷⁸ Как правильно заметил Гейдар Алиев, у Муталибова не было никаких данных, чтобы быть политическим деятелем и руководителем республики.⁴⁷⁹ Расим Агаев, проработавший заведующим идеологическим отделом ЦК КП Азербайджанской ССР и пресс-секретарём президента, так оценивал Муталибова: «Позиция Муталибова определялась другими, незаметными для внешнего вида факторами. Сказывалось отсутствие политического и административного опыта, способности адекватно реагировать на кризисные ситуации. В это же время на всём его политическом поведении стала заметно сказываться особенность характера – безграничное, безотчётное желание нравиться, плавно переходящее в самолюбование. Он был баловнем судьбы, удачливым молодым человеком, привыкшим к комфортной среде, благожелательности, благоприятствованию судьбы».⁴⁸⁰ Вагиф Гусейнов отмечал, что у Муталибова была черта, весьма и весьма огорчительная для деятеля высокого государственного уровня: он не любит плохих вестей.⁴⁸¹ Безвольный и нерешительный президент Аяз Муталибов, случайно ставший руководителем Азербайджана, в критически важный момент истории Азербайджана предпочтёт сбежать из страны.

Конечно, были политики, более достойные для управления республикой, чем Муталибов. Но Абдул-Рахман Везиров после событий января 1990 года уехал из Азербайджана и отстранился от дел в республике. Вагиф Гусейнов в ходе интриг самого президента, его окружения и НФА был отодвинут от власти. Гейдар Алиев находился в Нахичевани и к вопросам управления республикой не допускался.

С другой стороны, оппозиция в лице НФА и ПННА тараном пёрла на власть. Надо отметить, что к августу 1991 г. НФА – это уже националистическая организация, из которой выметено любое либерально-демократическое крыло. Уже события января 1990 г. показали, что НФА, изначально созданный азербайджанской либерально-демократической интеллигенцией по модели Народных фронтов в Прибалтике, после альянса с националистами во главе с Абульфазом Алиевым (Эльчибеем) пошёл по радикально-националистическому пути. Пришедшие извне в НФА националисты полностью захватили власть в НФА, подмяли под себя часть либерально-демократической интеллигенции, а часть просто выдавили из организации. Например, Лейла Юнусова, стоявшая у истоков создания НФА, после января 1990 года так отзывалась о Народном фронте: «Задуманный в идеале стройный атлет с внешностью Аполлона, мужеством Бабека, интеллектом Аристотеля, мудростью и демократизмом Низами превратился в нового Шарикова, воинствующего и обожествляемого».⁴⁸² Вагиф Гусейнов заметил: «В самом начале борьбы за Карабах в азербайджанском обществе был произведён непреодолимый раскол. Евроазербайджанцев (русскоязычных азербайджанцев) вполне сознательно отодвинули за пределы движения. И дело было не столько в языке, сколько в социально- культурном своеобразии, характере той части социума, которую стали называть уничижительно русскоязычной. Как оказалось, она представляла тончайший этнокультурный слой нации, находящийся в стадии формирования, определения своей идентичности.

Увы, на обочине движения оказалась именно эта часть интеллектуалов, которая своим воспитанием и знаниями ориентирована была на общечеловеческие, общедемократические ценности, о чём неустанно трубили трубадуры демократии. Несомненно, отвергнутые интеллектуалы, лидеры неформалов вместе со своим социумом могли привнести в азербайджанское общественное движение иные политические идеи, иную политическую культуру в процесс институализации оппозиции.

В конечном счёте лучшая его часть, взращённая за годы советской власти, оказалась отброшенной, деморализованной, а новую смену было некогда, да и некому готовить. Так место думающей, авторитетной интеллектуальной элиты заняли горлопаны, как просто и чётко назвал национал-революционеров известный писатель Акрам Айлисли, публично заявивший, что ему не по пути с теми, кто берётся решать национальные проблемы с помощью толпы»⁴⁸³.

К осени 1991 года идеология оппозиции – политическая демагогия, приправленная идеями о пантюркизме, туранизме и русофобии. Главное оружие – насилие. Основной принцип: «Кто не с нами, тот против нас». Кроме того, с середины 1990 года многие лидеры НФА начинают подпадать под влияние турецких спецслужб. В справке КГБ Азербайджанской ССР от 5 сентября 1990 г. говорилось следующее: «В Турции Абульфаза Алиева считают достаточно умным, политически грамотным, пользующимся авторитетом в республике, но вместе с тем указывают, что он злоупотребляет спиртными напитками, в состоянии опьянения склонен к необдуманным действиям и высказываниям. По характеру честолюбив, склонен к демагогии, излишне афиширует привязанность к идеям пантюркизма, личности Ататюрка, не учитывая при этом нынешнюю политическую конъюнктуру в республике»⁴⁸⁴. В мае 1992 г. турецкие спецслужбы сыграют важную роль в приходе к власти НФА.

Вообще, надо отметить, что осенью 1991 года НФА смог найти очень эффективный механизм выбивания своих политических противников. Любого, кто не нравился НФА, сразу обвиняли в том, что он «агент России», «агент Москвы» или – стало очень популярным – «агент ГРУ». Никаких доказательств, конечно, не приводилось. Просто объявлялось, что этот человек – «агент ГРУ» или «агент России», он «враг азербайджанской государственности», и всё. Новое явление в азербайджанской политике по изобличению «врагов народа». Этот ярлык, «человек России» (русун адамы), вешали на любого, кто имел наглость не выступать с пантюркистских и русофобских позиций. В страхе, чтобы вдруг тебя в этом не обвинили, многие не хотели говорить о том, что в интересах самого Азербайджана иметь хорошие отношения с Россией, что портить отношения с Россией в условиях конфликта с Арменией нельзя, что надо воспользоваться возможностями расположенных в Азербайджане подразделений российской армии в процессе строительства национальной армии. Говорить в Азербайджане с пророссийских позиций стало опасным и невыгодным явлением. Таким образом, с осени 1991 года началась закладка идеологического фундамента пантюркистской и русофобской политики, которая приведёт ко многим бедам в 1992–1993 годах. Даже придя к власти, лидеры НФА никак не могли успокоиться и продолжали вешать налево и направо ярлык «агент ГРУ». В феврале 1993 года это приведёт к катастрофе на фронте.

Под давлением оппозиции в начале сентября 1991 года принимается решение об отмене чрезвычайного положения в Баку. НФА получает возможность снова начать свою уличную активность. Сразу же воспользовавшись этим, НФА начинает собирать митинги в Баку. Тем самым оппозиция оседлала своего любимого конька: митинги у зданий государственных органов с требованиями принять условия НФА, в противном случае – отказ от прекращения митингов и часто блокирование органов власти. Митинги и пикеты начинают сопровождать любое требование НФА к власти. Так, 20, 21 и 27 сентября 1991 г. на площади Азадлыг (бывшая площадь имени Ленина) проходят митинги НФА, на которых критикуется миротворческая миссия Б. Ельцина и Н. Назарбаева и выдвигаются одни и те же требования: роспуск Верховного Совета, немедленное создание национальной армии, которую надо срочно отправить в Нагорный Карабах. Как можно было за месяц с нуля создать боеготовые вооружённые силы – этот вопрос, видимо, не занимал умы лидеров НФА и их последователей. Тут надо отметить, что, придя к власти, даже за год лидеры НФА не смогли создать боеготовые вооружённые силы. Так, председатель НФА Абульфаз Эльчибей объяснял оккупацию Кельбаджара в апреле 1993 г. (через 10 месяцев после вооружённого захвата власти) тем, что Азербайджанская армия была слабой и менее готовой, чем Армянская армия. Тут, конечно, возникает вопрос: как Муталибов должен был суметь за 3 месяца создать боеготовые вооружённые силы, если тандем НФА – «Мусават», придя к власти, даже за 10 месяцев этого не смогли сделать?

Под давлением НФА принимается решение об отказе от участия в переговорах о новом союзном договоре, об отказе от подписания союзного экономического договора. НФА выделяется здание бывшего райкома 26 бакинских комиссаров в центре Баку. 29 сентября 1991 г. создаётся Совет обороны, куда включаются три представителя НФА: Этибар Мамедов, Рагим Газиев, Тахир Алиев.

30 сентября 1991 г. НФА проводит митинг перед зданием Верховного Совета, на котором выдвигаются требования о срочном созыве сессии Верховного Совета, о срочном создании вооружённых сил и о роспуске парламента. 2 октября 1991 г. НФА провёл очередной митинг перед зданием Верховного Совета, на котором, кроме требований, озвученных 30 сентября 1991 г., было дополнительно озвучено требование принять решение о провозглашении государственной независимости Азербайджана. 3 октября 1991 г. НФА был проведён очередной митинг. При этом здание Верховного Совета было окружено сторонниками НФА, которые заявили, что не выпустят из здания Верховного Совета депутатов и президента, пока они не согласятся на требования оппозиции о создании Национального совета. Под уличным давлением оппозиции 3 октября 1991 г. прошли переговоры президента А. Муталибова с руководством НФА, на которых Муталибов, как всегда, уступил требованиям оппозиции, согласился на созыв внеочередной сессии Верховного Совета и на создание Национального совета. Сам Муталибов смог покинуть здание Верховного Совета только в сопровождении Этибара Мамедова⁴⁸⁵. Власть нерешительного и безвольного Муталибова шаталась полным ходом. 6 октября 1991 г. прошёл меджлис НФА, на котором было принято решение, что первоочередным вопросом является создание Национального совета, который должен быть сформирован на паритетной основе между оппозицией и властью и которому должны перейти все законодательные функции. Верховный Совет должен приостановить свою деятельность и передать свои полномочия Национальному совету.

8 октября 1991 г. начала свою работу внеочередная сессия Верховного Совета Азербайджана. Естественно, перед зданием парламента НФА собрал очередной митинг. Таким образом, при помощи митингов и блокирования здания Верховного Совета лидеры НФА оказывали давление на парламент и хотели добиться принятия выгодных для себя решений. Депутаты от оппозиции сразу взяли в руки инициативу и начали продавливать свои решения. Начались бурные споры между депутатами, переходящие в оскорбления. Заседание продолжалось до позднего вечера 8 октября 1991 г., после чего было принято решение продолжить заседание 9 октября. При выходе из здания парламента митингующие избили трёх провластных депутатов.⁴⁸⁶

Сессия Верховного Совета продолжила свою работу 9 октября 1991 г. С утра 9 октября перед зданием парламента вновь начался митинг НФА. 9 октября 1991 г. Верховным Советом был принят закон о создании вооружённых сил. Напрасно министр иностранных дел Азербайджана Гусейнага Садыхов пытался объяснить невежественным депутатам, что по международным законам использование армии правительством внутри страны против собственного населения запрещено, что если эти вооружённые силы создаются парламентом с целью борьбы против сепаратистов, то правильнее усиливать Внутренние войска МВД, или формировать президентскую гвардию, или же, на худой конец, республиканскую гвардию, но нельзя создавать национальную армию! Естественно, националисты обвинили опытного дипломата в отсутствии «национальной крови».⁴⁸⁷ Впоследствии это решение будет использовано против Азербайджана, когда против страны будут введены санкции за войну в Карабахе. Решив ещё несколько организационных вопросов, 10 октября 1991 г. внеочередная сессия Верховного Совета прекратила свою работу.

15 октября 1991 г. НФА провёл очередной митинг на площади Свободы (бывшая площадь имени Ленина), на котором вновь потребовал создать Национальный Совет, принять акт о государственной независимости и выводе Советской армии с территории республики.

16 октября 1991 г. начала свою работу очередная сессия Верховного Совета. Перед зданием парламента, конечно же, шёл многотысячный митинг НФА. На этой сессии, продолжавшейся с 16 по 19 октября 1991 г. в первом чтении, был принят закон о создании Национального Совета и Конституционный акт о государственной независимости.

18 октября 1991 г. Верховный Совет, отказавшись от заключения союзного договора, принял Конституционный акт «О государственной независимости Азербайджанской Республики», провозгласивший независимость Азербайджана. Принятый в состоянии националистической эйфории, документ имеет подчёркнуто антироссийскую направленность. В его преамбуле утверждается, что 27–28 апреля 1920 г. РСФСР, «грубо поправ международные правовые нормы, без объявления войны ввела в Азербайджан части своих вооружённых сил, оккупировала территорию суверенной Азербайджанской Республики, насильственно свергла законно избранные органы власти и положила конец независимости, достигнутой ценой огромных жертв азербайджанского народа». Договор об образовании СССР от 30 декабря 1922 г. был якобы призван «закрепить эту аннексию». На протяжении 70 лет, отмечается в документе, против Азербайджана «проводилась политика колониализма, беспощадно эксплуатировались его природные ресурсы, национальные богатства, азербайджанский народ подвергался преследованиям и репрессиям, попиралось его достоинство».

20 октября 1991 г. на площади Свободы в Баку НФА был проведён праздничный митинг, посвящённый принятию Конституционного акта о государственной независимости. На митинге также выступил первый заместитель председателя Верховного Совета З. Самед-заде, который передал участникам митинга поздравления от президента Аяза Муталибова.

29–30 октября 1991 г. снова собралась сессия Верховного Совета, которая, как обычно, сопровождалась митингом у здания парламента. После долгих обсуждений Верховный Совет принял конституционный закон о создании Национального Совета. Это решение было большой победой НФА, сумевшего добиться очередной уступки от А. Муталибова.

В октябре 1991 г. Этибаром Мамедовым, который летом 1991 года вышел из состава НФА (он обвинял руководство НФА в недостаточно твёрдой позиции), была основана Партия национальной независимости Азербайджана (ПННА), лидером которой стал он сам. Несмотря на разногласия с НФА по тактическим вопросам и на разные взгляды о путях достижения цели, в стратегических вопросах ПННА и НФА выступали с аналогичных позиций: пантюркизм, ориентация на Турцию, прозападный курс, русофобия и полная минимизация отношений с Россией. Поэтому части НФА и ПННА блокировались и выступали с единых позиций, особенно когда надо было свергать Муталибова.

Разгоравшаяся война в Карабахе стала ещё одним козырем в руках националистов. Захваты армянскими отрядами азербайджанских населённых пунктов в Нагорном Карабахе, неспособность власти во главе с Муталибовым обеспечить безопасность азербайджанских населённых пунктов в Нагорном Карабахе дали националистам возможность обвинять власть в умышленной сдаче азербайджанских сёл. Правительство обвинялось в том, что оно умышленно не организует защиту азербайджанских сёл в Карабахе, что умышленно не создаёт вооружённые силы (как будто создание боеспособной армии – вопрос нескольких недель). Ну и, естественно, дежурные обвинения в работе на Москву, что Муталибов хочет заново втянуть молодое азербайджанское государство в Российскую империю. Функционеры НФА привозили тело каждого погибшего в Карабахе азербайджанца в Баку, устраивали пышную церемонию прощания в клубе им. Шахрияра (бывший клуб Дзержинского), где произносились гневные слова в адрес предателей – генерала Мехтиева и президента Муталибова. После чего гроб с телом погибшего несли на плечах через весь город от клуба до Аллеи павших героев в Нагорном парке, где были захоронены жертвы 20 января.⁴⁸⁸

Находящееся в состоянии националистического угара азербайджанское общество на ура воспринимало все обвинения в адрес Муталибова. Любая неудача на фронте приводила к новым обвинениям. Под давлением националистов Муталибов начал совершать и крупные внешнеполитические ошибки. Так, им неоднократно высказывались требования о начале передачи вооружения бывшей СА, что начало приводить к конфликту с армейским командованием. Отказ от участия в переговорах о новом союзном договоре привёл к конфликту с пока ещё существовавшим союзным руководством. Требование о выводе подразделений ВВ МВД СССР из Нагорного Карабахе привело к тому, что защищать азербайджанские сёла в Карабахе стало некому.

В результате сложилась уникальная ситуация: националисты обвиняли Муталибова в том, что он работает на Москву; Муталибов, пытаясь отмыться от этих обвинений националистов, совершал антироссийские шаги (чтобы показать, что я хороший, такой же, как вы, а не какой-то пророссийский); следовали новые поражения в Карабахе; националисты снова обвиняли Муталибова, и так по кругу. Впоследствии сам Муталибов признается, что он не подписал соглашение о создании ОВС СНГ только потому, что боялся, что по возвращении в Азербайджан националисты устроят ему обструкцию.

26 ноября 1991 г. Верховный Совет принял решение о передаче своих полномочий Национальному совету (Милли Шура), где было по 25 депутатов от власти и оппозиции. При этом сам Верховный Совет мог собираться на свои сессии только по исключительным поводам. Таким образом, главным законодательным органом Азербайджана стал Национальный совет, где у оппозиции была половина мест.

В декабре 1991 г. под давлением НФА в отставку был отправлен министр обороны – генерал-лейтенант Валех Баршадлы. Вместо него министром обороны был назначен военный комиссар Азербайджана – полковник Таджеддин Мехтиев.

Тут надо отметить, что, видя слабость и бесхребетность власти, НФА почти сразу же активно включился в процесс создания Азербайджанской армии. Это выражалось в том, что в прилегающих к Нагорному Карабаху и приграничных с Арменией районах создавались территориальные батальоны самообороны, которые возглавлялись функционерами НФА и в которых большинство составляли члены НФА. Таким образом, внутри вооружённых сил создавались фактически «батальоны НФА», которые подчинялись НФА и которые потом сыграют важную роль в вооружённом захвате власти. Власть под руководством А. Муталибова почему-то относилась к созданию политической организацией своих «батальонов» как-то флегматично.

25 декабря 1991 г. президент СССР Михаил Горбачёв подал в отставку. 26 декабря 1991 г. официально прекратил своё существование СССР. 29 декабря 1991 г. в Азербайджане прошёл референдум о государственной независимости, на котором за независимость проголосовало 99,58 % участников.

Таким образом, Азербайджан получил свою независимость «сверху» в результате развала СССР. Поэтому такие утвердившиеся ныне штампы политологов и идеологов, как «национально-освободительное движение против империи», «борьба за отделение от Москвы» и ряд других, мягко говоря, не соответствуют действительности. Это неоднократно отмечал в своих выступлениях президент Азербайджана Г. Алиев: «Некоторые в Азербайджане утверждают, что мы, мол, организовали национально-освободительное движение, жертвовали своей жизнью, добились независимости Азербайджана. Во-первых, это было народное движение. Кто-то в собственных интересах называет его национально-освободительным движением. Это было народное движение. Народное движение появилось в связи с нагорнокарабахским вопросом и в результате несправедливого отношения Москвы (и в частности Горбачёва) к Азербайджану. Большинство людей, собиравшихся на площади, приходили туда только для справедливого решения нагорнокарабахского вопроса. Поэтому это было общенародное движение.

Однако сколько бы этих митингов и прочего не проводилось, такое большое, могущественное государство, как СССР, государство, обладавшее крупным военным потенциалом, не позволило бы ни одной союзной республике обрести независимость.

Если бы СССР в конце 1991 года не распался, Азербайджан не смог бы обрести государственную независимость. Это было для нас, как говорится, даром свыше. Это был подарок судьбы нашему народу. Мы ценим это. Это – историческое событие»⁴⁸⁹.

Таким образом, Азербайджан вошёл в Карабахскую войну со слабым президентом и властью, в состоянии тяжёлого внутриполитического кризиса и яростной борьбы за власть. Власть в лице Муталибова умудрилась за несколько месяцев своими руками расшатать стабильную общественно-политическую обстановку в республике и довести дело до полного хаоса. И главная причина тут, без сомнения, в личности президента Аяза Муталибова, который оказался человеком, недостойным должности президента Азербайджана. Случайно оказался во главе республики в критический период истории, но не хватило воли и решительности удержать страну в этот переломный период.

Главная вина Аяза Муталибова в том, что он очень хорошо знал, к каким катастрофическим последствиям приведёт путь, который навязало Азербайджану агрессивное меньшинство под вопли уличных популистов. Но ничего не сделал, чтобы прихлопнуть эту шантрапу. Вместо этого начал уступать этой группе людей, которая в силу своих идеологических догм вела страну и народ к пропасти. А президент всё это видел, понимал, какие последствия будут, обладал всей полнотой власти и необходимыми силовыми ресурсами, но ничего не сделал, чтобы предотвратить катастрофу.

В его нерешительности – главный его порок для Азербайджана того времени. Дал согнуть себя и запугать. Вяло поплыл, не напрягая ни воли, ни власти, а как плывётся, путь непротивления. Ему была вверена эта страна, и уже поэтому он отвечает за происшедшее со страной и народом больше всех.

Слабый и ничтожный человек. Он предпочёл сам устраниться от бремени. Как президент и Верховный главнокомандующий, он предал всех.