Трудно представить себе теперь то настроение, которое главенствовало в Азербайджане в первый месяц войны. Этот некритический патриотизм в широких слоях общества переходил все границы. То был гипноз, обычный для начала войны, – до первой неудачи. В грозный час 1991 г. перед сильным и организованным противником в действительности не было сознания ответственности. Здесь, как и в других случаях, действовал «закон» имитативности, т. е. проявлялось то свойство людей приходить в унисон с окружающим, которое влияло на общественную психологию. Искусственно взвинченный патриотизм превращал общество в толпу (к сожалению, при участии представителей интеллигенции). Власть над такой толпой захватывали уличные популисты (яркие примеры – Звиад Гамсахурдиа, Абульфаз Эльчибей и Никол Пашинян: их приход к власти, правление и катастрофа, к которой они привели Грузию, Азербайджан и Армению).

Первые военные неудачи повысили нервозность общества. Шовинистический угар ещё не прошёл, и поэтому так легко было брошено и подхвачено на первых порах обвинение в «измене». Эта «дичь» во время войны всегда принимается с доверием. Для того чтобы свалить президента Муталибова, оппозиция начала по поводу и без бросаться обвинениями в измене и предательстве. Все эти фантастические слухи и домыслы ложились на почву массового психоза шпиономании, измены и предательства, которая сложилась в Азербайджане с самого начала Карабахской войны. Кого только не обвиняли в измене в дни войны! Широко распространённый слух, основанный на массовых страхах, сам со себе становится фактором огромного общественного значения. В обстановке политического кризиса слухи становились важным фактором политической жизни, объединяли различные общественные группы в их недовольстве властью. Время войны есть время особой возбудимости и нервности населения, лишённого правдивого осведомления о текущих событиях и поэтому легко воспринимающего всякие слухи, чем и пользовались злонамеренные лица.

Фобии военной поры оказывали влияние на процесс принятия важных политических решений. Взрывчатая смесь воинствующего национализма, ксенофобии и шпиономании, получившая необычайно широкое распространение в годы войны, оказала дестабилизирующее воздействие на общественную ситуацию в Азербайджане. Шпиономания и ксенофобия военной поры порождали особое видение мира, легко «объясняющее» и военные поражения, и экономические проблемы, и политические решения. Все поражения в войне объяснялись изменой и предательством. Ядовитое семя подозрения и сплетни, брошенные демагогами и популистами во взвинченное общество, дали свои обильные плоды: по стране расползались тёмные слухи о предательстве и измене. Роковое слово «измена» произвело «потрясающее» впечатление в армии и обществе: слухи об «измене» сыграли огромную роль в настроении армии, в отношении населения к власти. Это была тактика дискредитации власти, против которой власть ничего не смогла противопоставить. В результате власть и общество разошлись ещё больше.

Политики, кричавшие о необходимости войны и о лёгкой победе в этой войне, порождали лишь повышенность общественной психики. «Фанфаронада» и бравада охватили все слои общества. В этих условиях голос тех немногих трезвомыслящих людей, которые призывали не спешить и быть осторожными, или не был слышен, или они сразу же подвергались остракизму.

В принципе, у нас перед глазами пример того, как Армения с весны 2018 по осень 2020 года прошла тот же самый путь, который прошёл Азербайджан в 1991–1993 годах: искусственно взвинченный патриотизм, превращение общества в толпу, приход к власти уличных популистов, ошибки во внешней политике и военном планировании, бравада, переоценка собственных возможностей и недооценка противника, военные неудачи, поиск «измены» и поражение в войне.