Когда стемнело, Лобов скомандовал: «Поднять паруса! Курс держать на юго-запад!» В небе не было ни Луны, ни звёзд, так что второй час мы шли в кромешной темноте. Вдруг вахтенные услышали непонятный звук. Доложили мне. Прислушавшись, мне вспомнился хорошо знакомый звук – так барабанщик отбивает ритм сидящим на вёсельных банках гребцам. Удары были тихими, лишь бы гребцы соблюдали общий ритм, иначе собьются и запутаются вёслами, но в ночной тишине они разносились далеко. Я отдал приказ артиллеристам и арбалетчикам изготовиться к бою. Все всматривались в ночную темноту, пытаясь понять, откуда идёт звук, чтобы первыми увидеть силуэты вражеских кораблей. Разница заключалась в том, что мы искали их, а они считали, что наши суда дрейфуют на месте сражения. Сам я закрыл глаза, настраивая себя на победу, а глазастых матросов и без меня хватало. Тихо доложил вахтенный:

– Командор, они идут мористее.

– Хитрецы, решили обойти нас и зайти со стороны Батума. Всем по местам стоять, смотреть в оба! Когда заметите паруса галер, шум не поднимать, а тихо сообщить мне.

Вскоре раздался голос Лобова:

– Командор, мы засекли галеры.

Я подошёл к борту и стал вглядываться вдаль, отдав команду:

– Курс на сближение. Артиллеристы на верхней палубе – зажигательным, а правый борт – «кабачками» товсь. Огонь по моей команде!

Её продублировали, и канониры стали быстро готовить пушки правого борта к бою, заложив в стволы мешочки с порохом. Осталось лишь подпалить фитили на снаряде и в казённике. У итальяшек вахтенные тоже исправно несли вахту и оказались глазастыми ребятами.

– Капитан Амадей, вахтенный видит силуэты кораблей.

– Что за чертовщина? Чьи корабли?

– Неизвестно, но по форме напоминают галеон.

– Где они?

– Справа по борту?

– Непонятно. Если это Михай, тогда его надо топить, а если чужой корабль, тогда мы раскроем себя. Хотя откуда здесь чужие галеоны?

Мы первыми открыли огонь «кабачками» и фугасом. От попадания огненного снаряда загорелся парус первой галер, отчего стало лучше видно. Канониры опердека дали залп ядрами, а следом остроносыми "кабачками". Эти снаряды пробивали борта и застревали в них, а когда догорал бикфорд, происходил взрыв. Были отмечены точные попадания, и первая галера пошла на дно. Продолжая движение, поравнялись со второй, выстрелом разворотив ей нос, отчего та стала черпать воду. Парни произвели ещё несколько выстрелов, утопив её и вступив в дуэль с третьей. Галеон Быкова пошёл наперерез идущим следом галерам, собираясь атаковать их с другой стороны. Видя такое дело, капитаны галер отдавали новые команды, намереваясь охватить галеоны в клещи и атаковать с обеих сторон одновременно.

Пока артиллеристы сражались, не менее трудную вахту держали палубные матросы и я сам, в свете горящих галер маневрируя парусами. Требовалось так двигаться, чтобы достать остальные галеры и не потерять ветер. Следующую галеру утопили артиллеристы второго галеона, достав её бортовым залпом. Итальянцы резво сближались, чтобы обстреливать нас полным бортом. Тем лучше, мы уверенно долбили по ним ядрами, а топили «кабачками». Много ядер, вылетающих из пушек итальянских кораблей, падали в воду, но и по галеонам прилетало. Наш корабль был выше галеры на целую палубу, отчего большинство ядер противника попадали в деревянный борт. Это было неприятно, но не так страшно – в пути отремонтируем.

Озарённый пожаром парусов своей галеры купец Амадей стоял на палубе, смотрел на корабль своего врага и ругался. Почувствовав недобрый взгляд, я повернулся к горящей галере и увидел купца, что-то кричащего и указывающего на меня рукой. Вдруг его галеру сотряс взрыв попавшего в борт тротилового снаряда. Я засмеялся и помахал рукой капитану уходящей в морскую пучину галере, а затем прокричал: «Отправляйся в ад, купец, тебя там заждались. Шепчи свои проклятья, сколько влезет. Ты видишь, что они обернулись против тебя. Прощай!» Вскоре стоящий на палубе капитан вместе со своей галерой ушёл под воду.

Оставшиеся галеры огрызались, но с каждым нашим снарядом приближалась наша победа. Я стоял на шканцах, а чуть впереди капитан Лобов раздавал указания матросам. Раздался свист и между нами пролетело ядро, попало в стоящего рядом мичмана, пролетело дальше и упало в море. Мичман упал замертво, а я и Миша поблагодарили Бога и ангелов за спасение. Через полчаса боя все галеры были потоплены. Артиллеристы Быкова утопили последнюю, пятую галеру.

Когда на Землю пришёл рассвет, галеоны прошлись кругами вокруг поля боя, ища, держащихся за отломанные мачты и деревянные части корпуса кораблей итальянских матросов. Всех увиденных морпехи расстреляли – пусть море хранит тайну исчезновения итальянских купцов и их команд. После боя я и капитаны провели беседы с матросами, чтобы они молчали о тайне исчезновения шести итальянских галер.

Вернувшись к шебеке Кротова, занялись ремонтом такелажа и пробоин в своих бортах, оказывая при необходимости помощь галерникам. Врачи обоих галеонов занимались ранеными. В это же время моряки перегружали на галеон товар со сгоревшей галеры, а остов судна бросили дрейфовать в море – волны выбросят его на берег, а местные жители разберут на доски. После этого вернулись в Таганрог, выгрузили товар, раненых сдали в лазарет, выплатили материальную помочь семьям погибших матросов и офицеров, у кого они были, после чего вновь отправились в поход. Мои спутницы побывали в настоящем морском бою, так что прониклись опасностью наших походов. Идя вдоль турецкого побережья, встретили генуэзскую тартану, выстрелом под ватерлинию отправив её на дно. Война была объявлена, а значит, все итальянские и греческие суда, встреченные нами в Чёрном и Азовском морях "без свидетелей", должны быть утоплены.

И вот мы плывём в Средиземном море, держа курс на Геную. Где-то на этом маршруте возят товар наши суда. Зайдя в порт, повидались с де Сорди, продав ему часть товара и купив его вина, а в Аяччо встретились с Паскалем. Я заказал фирме Паоли заготавливать для меня кварц, которого было полно в местных горах. Этот минерал требовался для производства стекла. Чтобы рабочим легче работалось, продал им привезённый стальной инструмент для добычи горных пород.

Президент обратился ко мне:

– Слушай, Александр, может, ты построишь у нас мануфактуру, чтобы мы сами делали стекло?

– Паскаль, найди, где брать уголь для растопки печей, и я организую тут мануфактуру. Без топлива ничего не получится. А пока прошу за оплату заготавливать для меня кварц.

Экипажи судов несколько дней отдохнули на Корсике, купаясь в минеральных ваннах, а Лаура и дети повидались с родственниками, после чего галеон Быкова отправился на Канары, чтобы высадить переселенцев, а Лобов пришвартовался у пристани Валенсии. Оттуда я с дамами и Лобовым прокатился в Мадрид и Толедо, где приобрёл несколько дорогих сабель.

Следующим портом, где бросил якорь «Таганрог», стал Танжер. Во дворце были приняты Юсуфом и Абдуллой. Я подарил им сабли, мы отпраздновали встречу, после чего направились в Сиди-Касем. Асаду я так же вручил позолоченную толедскую саблю, после чего тот устроил праздничный ужин. Шейла рассказывала отцу, как ей живётся в России и что творится в мире.

– Шейх, мы можем взять тебя к нам в гости. А в мае вернём назад.

– Послушав дочь, я с удовольствием отправился бы в путешествие, но нужно следить за тем, чтобы все делалось правильно.

– Опасаешься, что пока тебя не будет, могут напасть соседи?

– Да, Искандер, ты видишь истину. Опасно надолго покидать свой шатёр.

– Я привёз хороший инструмент. С его помощью выработка железа и угля увеличится. Через год я верну твоих людей, которые к тому времени станут начинающими, но вполне умелыми мастерами. Они построят кузни, и тогда начнём плавить железо. Я буду покупать его у тебя, чтобы делать полезные вещи.

– А ты делаешь сабли?

– Нет, шейх, мои мастера не умеют делать их качественно. Но мы умеем делать другие мирные вещи, например, арбалеты и пушки.

На прощание шейх посетовал:

– Искандер, моя дочь уже взрослая, а детей нет. Прошу тебя, сделай мне наследника!

– Не переживай, шейх, в следующем году будут тебе дети.

Шейх Асад дал нашему каравану охрану, загрузил финиками, верблюжьими шерстью и шкурами и мы вернулись в порт. Когда я въезжал в ворота усадьбы Юсуфа, увидел стоящего на углу улицы человека в красном тюрбане и смотрящего на караван. Человек отвернулся и ушёл, но я узнал его. Соскочив с верблюда, побежал за ним вослед, крикнув Лобову, что это дела прошлого. Красная чалма мужика хорошо виднелась среди идущих по улице жителей города. Я проводил его до дворца с парком, окружённого высоким забором.

– Так вот где ты живёшь, Омар-шейх. Сейчас твой подручный Сулейман расскажет тебе о нас. А это означает, что меня вычислили, и галеон может подвергнуться нападению.

В это время во дворце пиратского шейха происходил разговор между ним и Сулейманом:

– Почтенный шейх, я много думал о том деле.

– И что нового сегодня пришло в твою лысую голову?

– В том году шейх Юсуф и его сын Абдулла в порту провожали корабли чужеземцев. Меня заинтересовало, почему жена сынка Юсуфа так тепло прощалась с другой берберкой, которая уплыла вместе с капитаном корабля. И самого капитана они провожали, словно он их родственник. Я заплатил, кому надо и выяснил, что шейх выдал свою вторую дочь за русского капитана Михая. И вот он снова появился во дворце наместника. Шейх Юсуф встретил его как родственника, а шейх Асад даже дал охрану.

Омар с прищуром посмотрел на Сулеймана и задумчиво произнёс:

– Капитан оказал Юсуфу такую услугу, что тот встречает его, словно своего родича, а Асад отдаёт в жены свою дочь! Получается, что одинокий всадник, который следил за вами, и есть этот капитан!?

– Вот и я подумал об этом, повелитель.

– Что же, теперь мы можем спросить об этом у самого капитана.

– Ты пошлёшь за ним шебеки?

– Да, только надо не пропустить момент, когда он выйдет в море. Возьми людей и пусть они следят за кораблями и дворцом шейха Юсуфа. Когда тот отправится в путь, они сообщат об этом тебе, ты мне, а я пошлю за ними своих львов морей.

– Слушаюсь, повелитель.

Я хоть и был одет на время путешествия к Асаду в арабскую одежду, но внешне все же отличался от араба. Решив, что Сулейман быстро не уйдёт от шейха, отправился в ближайшую лавку, где торговали одеждой, и прикупил женский наряд. Выбрав глухое место, накинул его на себя и вернулся к Омаровскому дворцу.

Через полчаса из калитки вышел Сулейман с тремя нукерами. Ковыляя позади, увидел, что двое свернули в сторону порта, а двое, одним из которых был Сулейман, остановились у дворца Юсуфа. Оставив напарника, Сулейман отправился в чайхану. Пообедав и выпив пиалу с чаем, мужик вышел на улицу и, обойдя заведение, подошёл к месту, именуемое сортиром. Я также подошёл к этому месту и, когда подручный Омар-шейха вышел оттуда, ударил араба кинжалом в горло, после чего открыл лицо и произнёс:

– Прощай, Сулейман, ты слишком много узнал.

– Ты-ы-ы!..

Глаза мужика расширились – он узнал меня, после чего, держась за горло, упал назад в кабинку. Я быстро покинул заведение. По пути нашёл пустырь и сбросил в кусты кактусов женскую одежду. Искать в порту двух ничем не выделяющихся мужиков – дело безнадёжное, поэтому я вернулся во дворец правителя и рассказал Юсуфу и Лобову, к чему надо готовиться.

– У тебя всего один корабль, а у Омара – десятки шебек.

– Юсуф, у меня хороший корабль и матросы – мы победим пиратов. Мы выйдем в море и сразимся с ними.

Сулеймана нашли убитым в чайхане, но Омар-шейх приказал продолжать наблюдение. Следующим утром мои дамы остались во дворце, а судно с Абдуллой на борту вышло в море. Через пару часов из порта выгребли шесть шебек, направившихся в том же направлении. Только нам в этот раз хорошо повезло. В Гибралтарском проливе нам встретились наши галеоны и шхуны, держащие курс на Марсель. Перекрикиваясь в рупор, я озадачил Быкова, а он капитанов остальных кораблей новой вводной.

Галеон Лобова шёл вдоль марокканского побережья, не поднимая всех парусов. Для одного парусника шесть манёвренных противников – это много. Мы же рассчитывали на тротиловые снаряды – они нивелируют превосходство в пушках и живой силе. Этот бой галеон должен был начать в одиночку. Вскоре не осталось никаких сомнений, что шебеки идут за нами. А где-то на горизонте маячили идущие следом быстроходные шхуны. Солнце стояло в зените, а мы далеко отошли от Танжера, отчего пираты посчитали, что пора действовать. Гребцы ударили вёслами по воде, и хищники прибрежных вод пустились в погоню. Чтобы не затягивать дело, галеон развернулся и пошёл им навстречу. Капитаны шхун так же поняли, что шебеки ускорились, потому что их паруса стали таять на фоне неба.

Шебеки шли двумя колоннами, собираясь подойти к галеону с обоих бортов. Когда расстояние до первых шебек сократилось до 250 метров, наши носовые пушки отгрузили им вначале ядра, а следом осколочные «огурцы», сметя народ на палубе. Следующими снарядами были бронебойные «кабачки», которые внесли «разброд и шатание» в ряды пиратов первых двух шебек, а Ларин перенёс огонь на следующую пару.

Через несколько минут мы оказались напротив первых шебек и все три судна открыли огонь из бортовых пушек, только мы били снарядами, а они ядрами. Тротил оказался разрушительнее каменных ядер, отчего шебеки получили крупные пробоины в бортах у самой воды и стали тонуть. Галеон же мчался навстречу следующей паре хищников, планомерно отправляя их на дно. Видя, что ничего хорошего из этого боя не получается, последняя пара развернулась и драпанула назад. Мы не могли догнать их, а расходовать снаряды посчитали излишним. Они ушли от нас, но оказались под огнём шхун. Плавающих в воде пиратов постреляли, а если кого и не заметили, те сами потонут или их съедят акулы.

Этим вечером шейх Омар не дождался возвращения шебек, зато в порту швартовались наши корабли. Вернув восхищённого боем Абдуллу его жене и набрав местного товара, корабли продолжили торговый вояж, а галеон Лобова отправился на остров Пальмы. Добравшись, занялись делами. Новые поселенцы разместились в выбранных при прошлом посещении пещерах одной из прибрежных гор, так что Коробов со строителями приступил к строительству форта. Командиром колонии был выбран ответственный и грамотный крестьянин Григорий Сторчевой, а женским батальоном назначил командовать его супругу Наталью. Из канониров галеона на берег перешёл их сын Денис, возглавивший береговых артиллеристов. Сразу установили восемь полевых «михайловок», после чего команда приступила к оборудованию временных позиций. В складскую пещеру сгрузили порох и боеприпасы, полсотни французских мушкетов и сотню арбалетов.

Теперь русские колонисты вместе с местными жителями станут делать из острова полноценную продуктовую базу, выращивая оливки, пшеницу, помидоры, картофель, прочие овощи и фрукты. Учитывая местный климат, ожидалось снятие трёх урожаев за год. Затем смонтировали оборудование для изготовления тростникового сахара и бумаги из багассы, определили участки разведения новых колоний червей кошениль и создали небольшую артель по добыче молибдена. Затем на корабле мы обошли все деревни острова, где я выкупил произведённую жителями продукцию. Народ получил долгожданную зарплату, которую бросился тратить на привезённые нами «предметы быта и роскоши».

Выполнив эту задачу, пришло время завершить «танжерское дело». Галеон Лобова вновь направился к Танжеру, бросив якорь у расположенного километрах в десяти от города маяка. Ночью корабль должен был подойти к городу, и встать напротив района с богатыми дворцами. Наняв местного рыбака, на его фелуке я, Лобов и два унтера добрались в порт. Затем купили старенькую фелуку и арабскую одежду, в которую сразу же переоделись. План был прост – требовалось попасть во дворец и убить Омара.

За свои жизни я совершил очень много проникновений на разные объекты. И вот обстоятельства сложились так, что вновь требовалось убить очередного опасного врага – босса пиратского клана, человека без жалости и принципов. Под покровом ночи мы подошли к забору вокруг дворца. С помощью подсадивших меня парней, я взобрался на каменный забор, привязал к зубьям верёвку, чтобы потом было легче сбежать, прошёл через сад и подобрался к зданию. По центру здания на втором этаже был широкий балкон, куда я смог забраться. Проникнув внутрь, оказался в большом зале, через который вышел в коридор и направился к спальням. В левой части дворца всегда располагалась женская половина, а в правой – мужская, правда я зашёл с другой стороны, отчего перепутал стороны, направившись в женскую часть.

На стенах коридора в светильниках горели свечи, и прохаживался охранник. Я выстрелил из арбалета и уложил его. Убрав труп в угол помещения, из которого я вышел, отправился искать спальню шейха. Вот тут обнаружилась моя ошибка. Войдя в дверь, в одной из комнат услышал женские разговоры. Постояв и подумав, что это может быть, понял свою ошибку. Пришлось идти в другую часть дома, для чего спуститься по лестнице в холл, убить дежурящего там охранника и подняться на второй этаж другой половины. Тут я наткнулся на третьего охранника, который увидел меня, когда я поднимался по лестнице. В полумраке он не узнал идущего, спросив:

– Абдул, чего пришёл?

– Э-э-э…

– Что ты говоришь?

Я успел вытащить нож и метнуть его в охранника, а затем пролететь десяток ступенек и добить мужика, чтобы он не закричал. Приоткрыв одну из украшенных золотым орнаментом дверей, услышал пыхтение и женские вскрики. Я прошёл в угол комнаты и замер. Мужчина занимался продлением рода, лёжа на тахте, покрытой шёлковым балдахином. Я не стал ему мешать, дождавшись, пока он закончит свою миссию. Когда это произошло, девушка поднялась и отправилась на выход.

Вскоре встал и мужчина, решивший испить воды из кувшина. Я оторвался от стены и направился к мужику:

– Хороший вечер, не так ли, шейх Омар?

Мужчина замер, а затем медленно повернул голову:

– Кто ты? А-а-а, ты тот, кто украл моё золото и убил моих людей.

– Да, это я. Зачем ты послал свои шебеки за мной?

– Ты встал у меня на пути, поэтому должен умереть.

– Твои шебеки утонули, можешь не ждать их больше.

– Но нет и твоего галеона.

– Он стоит напротив твоего дворца. Ладно, всё это лирика, шейх Омар, а правда жизни заключается в том, что сейчас ты умрёшь.

– Я выкуплю свою жизнь. Триста тысяч дублонов тебя устроит?

– Это отличная сумма, но чтобы её взять, тебе нужно идти в подвал, а там твои люди. Ты позовёшь их на помощь и обманешь меня.

– Не надо никуда ходить, они спрятаны здесь в спальне.

– И где они?

– Обещай мне, что отпустишь меня за выкуп.

– А ты обещай, что дашь мне уйти.

– Обещаю, чужеземец.

– И я обещаю, что заберу выкуп.

Мы обменялись обещаниями, он взял свечу, подвёл меня к полкам с книгами и сдвинул секретный рычаг. Затем открыл дверь, произнеся:

– Вот они, бери и уходи.

Я повернулся, выхватил кинжал и проткнул ему живот. Мужик постоял, держась за живот, и стал заваливаться на пол.

– Ты же обещал…

– Нет, Омар, я обещал, что заберу деньги. Я не могу оставлять в живых такого врага.

Когда шейх упал, что-то стукнуло об пол. Я посмотрел на руки пирата, увидев в одной из них нож. Как говорится: «Бей первым, Саня», – и тогда все будет хорошо.

Я забрался в потайную комнату, зажёг потайной керосиновый фонарь и осмотрелся. Здесь стояло несколько сундуков с золотыми и серебряными монетами. Рассматривая их, увидел рассортированные по отдельным сундукам дублоны, эскудо, фунты, луидоры, цехины и шкатулку с драгоценностями. Прикинув, что при весе дублона в 8 граммов, триста тысяч дублонов весят почти две с половиной тонны, а с учётом того, что тут была пересортица золота и серебра, то все четыре. Вздохнув, достал тесак, перезарядил арбалет и отправился на поиски местных охранников. Полчаса я бродил по дворцу и двору в поисках жертв. Нашёл и убил отдыхающего напарника и двух пиратов у ворот. Перед смертью последний охранник сказал мне, что в доме постоянно живёт шесть охранников из бывших пиратов и два пожилых евнуха из бывших пиратов. Последние обитали на женской половине. Добив его, пересчитал убитых мной пиратов, которых оказалось ровно шесть, затем нашёл комнаты с евнухами и отправил обоих в загробный мир.

Завершив кровавые дела, открыл калитку и вызвал товарищей. Осмотрев подвалы, мы нашли сокровищницу, где лежали сундуки с деньгами. Когда мы их пересчитали на корабле, оказалось, что общая сумма равнялась трём миллионам пиастров. Пришлось выводить из конюшни лошадей и запрягать их в стоящие у загона арбы, на которые грузили найденное золото и серебро. За ночь перевезли к фелуке почти 30 тонн драгоценного металла, благо, дворец был недалеко от берега моря. Когда уже будут в ходу полноценные ассигнации? Погрузив на корабль деньги, привели в порт нескольких дорогих лошадей и верблюдов, где по сходням завели их на причаливший к пирсу галеон. На утренней зорьке судно отправилось в Кадис. Там мы хорошо продали породистых арабских скакунов и верблюдов, чтобы ничего не связывало нас с Омар-шейхом. Затем вернулись в Танжер.

Обедая с Юсуфом в его дворце, помощники градоначальника принесли новость о том, что убит Омар-шейх. Теперь его родственники и авторитетные капитаны шебек будут драться за место нового главы клана. Юсуф и Абдулла с напряжением посматривали на меня, но я промолчал о своём участии в этом деле, сказав, что на всё воля Аллаха, который воздаёт людям по их делам.

– Но ведь ты приложил к этому руку, почтенный Михай?

– Да, меня вела рука Провидения.

Денег было много, так что мы снова побывали в Перпиньяне, на Сардинии, в Айячо и Марселе, докупив интересного нам сырья, продуктов, станков и мушкетов. В районе Синопа наткнулись на две греческие галеры, которые взяли на абордаж.

– За что? – подняв руки в жесте мольбы, меня спросил капитан.

– Это вендетта за то, что вы пожгли наши склады и нападаете на нас в море.

Ответив капитану, Лаура ударила его ножом в горло и столкнула тело в море. Следом на дно были отправлены пленённые матросы и обе галеры. Море скрыло ещё одну тайну жестокости человеческих взаимоотношений.

Вернувшись в Таганрог, провёл расчёты с командами кораблей. За рейс я заработал пару сотен тысяч серебряных рублей грабежом, и ещё тысяч тридцать составила моя доля от торговых операций. Большим коллективом торжественно отметили 18-летие Шейлы, которая перешла в православие и стала Анной. За прожитое с нами время девушка никого себе не искала, а честно выполняла волю отца, быть со мной. После этого события я занялся выполнением поручения её папы по воспроизводству наследников.

Корабли отправились в последний в этом сезоне рейс. Я остался дома, решая производственные вопросы и улаживая конфликты. Одни крепостные раньше были более богатыми, а другие – голытьбой, одни рачительные, а у других руки росли не из того места, одни ленивые и скандальные, а другие трудолюбивые и мирные, так что пришлось одних поощрять, а других наказывать. Кого-то назначал начальниками бригад, а кого-то отправлял в матросы – старослужащие быстро наставят таких на путь истинный. С горластыми и неуживчивыми тётками было тяжелее – их в матросы не забреешь, но находил методы, включая тяжёлые работы и штрафы. Для полей, которые я мог использовать под распашку, такое количество крестьян мне не требовалось, поэтому многие становились работниками и работницами на предприятиях. За прошлый год ещё две сотни семей переехали в новые дома, а старые избы временно заняли новоприбывшие.

Готовясь к войне с турецким султаном, приступил к укреплению Матросской слободы, где планировал обустроить артиллерийские люнеты и систему окопов для обороны против морского десанта. В своей деревне Миусская, расположенной на берегу лимана, решил возвести пристань на несколько судов и складские пакгаузы. Лиман являлся тем местом, где можно было спрятать суда от атаки противника с моря. Единственной проблемой оказалась его глубина – Миусский эстуарий имел от одного до семи метров глубины, что являлось критичным для тяжёлых галеонов и фрегатов. В общем, дело так же было решаемым – разметить фарватер и углубить его. Вход в лиман должен будет защищать возведённый каменный форт с пушками и небольшим гарнизоном. В конце года военное строительство в городе планировалось завершить, так что освободятся строители и материалы.

В октябре пошли затяжные дожди, отчего уличные строительные работы пришлось остановить. Было жалко мужиков, которые загибались на шахте, в карьерах и каменоломнях, но там останавливать добычу было нельзя – заводам требовалось сырьё. Платил я людям хорошо, снабжал рабочей одеждой, организовал бытовые помещения с печками, дешёвую столовую и медобслуживание.