Летом рассветает рано. Чтобы самим видеть обстановку, мы дождались, когда забрезжил рассвет. По сигналу дудок в предрассветных сумерках начался штурм частных домов и рабских загонов. Матросы лезли в окна и двери домов, срывая ставни и выламывая замки на дверях. Тихо воевать не получалось, так что в домах богачей им оказывали сопротивление охранники. Где-то пришлось применять гранаты, а где-то обходились арбалетами и тесаками. Раздающиеся в крепости грохот взрывов и крики людей будили жителей города с обеих сторон стены. По улицам бежали люди с оружием, а сидящие на стенах арбалетчики отстреливали тех защитников, до которых могли дотянуться. В это же время началась атака на рабские загоны, и матросы вступили в сражение с надсмотрщиками.

Подавив сопротивление, начинался грабёж домов. Захваченные хозяева выдавали, где находятся их тайники, а матросы забирали лежащее в них золото и серебро, а в самом доме – дорогие вещи и посуду. В стоящие во дворах телеги и брички запрягали лошадей и грузили отобранное добро. С крепостной стены снова забрали все пушки. В загонах сопротивление охраны так же было подавлено и на корабли перешли около двух тысяч угнанных пленников – жителей десяти разорённых деревень.

Город не спал. Стоя над воротами на стене, для жителей города в рупор я толкнул речь, которая сводилась к тому, что все рабы свободны и вольны отправляться в Россию.

У пристани стояли три турецкие и одна венецианская галера, но никто из них в бой не встревал, лишь наблюдая за захватом города. Тем более к ним бортом расположился галеон с открытыми пушечными портами. Измученные, запуганные, но радостные пленники брели к кораблям, следом матросы вели под уздцы лошадей, запряжённых в полные добра телеги. Из дворов и домов выбегали люди, спешащие к нам – это были рабы местных жителей. Я собрал нескольких богатеев, и они составили мне купчие, согласно которых я выкупил у них всех рабов из загонов за тридцать тысяч рублей. После подписания договоров я забрал эти деньги в качестве выкупа за их жизнь.

После этого я их порадовал:

– Вот так-то господа. Вы у нас людей уводите, а мы их возвращаем, как можем. По-хорошему вас с собой забрать надо да в каменоломни рабами отправить, вот только возиться с вами совершенно нет желания.

– Вы отпустите нас?

– Да, я отпускаю вас.

Гражданских, раненых, тела убитых матросов и ценный груз перегружали на суда, а реквизированные лошади и подводы отряд повёл вдоль берега. Шебеки шли вдоль берега, усадив на вёсла освобождённых парней и мужиков, чтобы при необходимости поддержать пеших пушками, а галеон с ранеными помчался в Таганрог. По пути матросы наткнулись на бредущий к Берды караван с пятью сотнями невольников и отбили его. Во время всей операции погибло 20 матросов, а более ста оказались ранены.

Весть о разграблении города работорговцев быстро разнеслась по побережью и кочевьям. Этой акцией мы дали понять, что будем гонять не только рядовых кочевников, но и их хозяев. Конечно, многие торгаши отойдут от шока и через месяц снова займутся рабским бизнесом, поправляя своё благосостояние. Наверняка у всех ограбленных работорговцев или торгашей были другие схроны, где они прятали заработанные деньги. Дома мы не афишировали свои подвиги, сгрузив крепостных и товар на пристани в Морской слободе и отправив всё это ко мне в усадьбу. А через неделю и пеший обоз добрался.

Несколько дней пришлось считать прибыли и рассчитывать доли каждого матроса, не забыв о начальстве. Ограбив с полсотни домов внутреннего города, мы взяли в разной валюте сумму, эквивалентную 5 миллионам рублей. Половина отошла на счёт Товарищества, а половину поделили участники операции согласно принятым долям. Лично моя командорская доля составила 40 тысяч рублей, а просидевший на судне рядовой матрос получил примерно 500 рублей. А ещё были дорогие вещи, посуда, оружие и драгоценности. Понравившиеся вещи выкупили члены команды, а оставшуюся часть разместили в своих торговых лавках, так что мне ещё перепало тысяч 5 рублей. Вот так мы сходили в поход.

Я снова внёс в общий котёл среднюю стоимость освобождённых рабов, которые стали моими крепостными. С ними ко мне попало ещё триста рабов, убежавших от своих хозяев. Среди новоприбывших тысячи полторы являлись взрослыми мужчинами, молодыми юношами и девушками – самым ходовым живым товаром, а остальные были «балластом» – маленькие дети и немолодые женщины и мужчины.

Только на этом дело не закончилось. Во-первых, у части освобождённых крестьян в деревнях остались родственники, а во-вторых, требовалось помочь Писареву. Так что наш отряд, взяв нескольких юношей, чтобы те довели нас до своих деревень, обоз с продовольствием, полевые кухни, запас мушкетных пуль и арбалетных стрел, отправился искать писаревцев. С собой я имел 20 тысяч ассигнациями для выкупа крепостных – глядишь, кто-то из помещиков решит продать свои угодья. Альбер получил в свой отряд ещё 100 юношей, а я поручил усилить охрану моих жён, детей и поместья, опасаясь мести обиженных мной жителей Берды.

На третьи сутки отряд с обозом и сотней всадников Альбера добрались к Адамахе, и по шляху направились к разорённым деревням. Дозорные отряды по десятку бойцов объезжали окрестности по пути нашего следования. Вскоре встретили всадников из отряда Румянцева. Я поинтересовался:

– Здравствуй, поручик. Как обстановка?

– Здравия желаю, вашвышбродь! Обстановка напряжённая.

– Чего так?

– Вчера отогнали татарскую орду сабель в триста. Бой не приняли и ушли на юг.

– Получается, что мы мимо прошли?

– Всё может быть, вашвышбродь, а, может, что и нет.

Я достал карту местности:

– Показывай, где вы их встретили.

– Вот тут деревня Матвеевка. Мы как раз с одной стороны вошли, а басурмане с другой. Господин подполковник сейчас в деревне стоит, а мой эскадрон на разведку отправился в обе стороны.

– Дела-а-а! И где их тут ловить? А что за деревни рядом находятся?

– Вот ранее разорённые Ватрушево, Патрушево, Голубкино, Алексеевка и Морковкино. Татары месяц-полтора назад по ним прошлись.

– А есть жильцы?

– Есть вернувшиеся после набега, но их немного. Мы проверили. Я так разумею, вашвышбродь, что в этом году татарва туда не сунется, а пойдёт к Донбассу.

– Я в эти деревни и топаю. Мы Берды разорили, а там полоняне с этих деревней оказались. Правда, к Донбассу я никаких деревень или хуторов на карте не вижу. Отчего так?

– Часть Дикого поля, господин каптри. До Волновахи поселений не будет, а вот в сторону Миусского шляха и вдоль него – целая россыпь имеется.

Слушая Румянцева, задумался, как поймать татар. Тут бы дрон с видеокамерой хорошо помог, да где же его взять в это время. На крайний случай дельтаплан, которого так же не было. Потом подумал, что не мы одни такие умные. Вполне возможно, что где-то с пригорка за нами наблюдают татарские, то есть ногайские разведчики. И вот эта мысль натолкнула меня на одну идею. Я озвучил тему. Командиры посовещались и решили попробовать воплотить её в жизнь. Получится – отлично, не получится, повторим у следующей деревни.

В итоге румянцевцы поскакали вперёд, обоз с возницами и парой десятков всадников продолжил путь по шляху, выполняя роль приманки, а остальная пехота и кавалерия отошла в поля на полверсты восточнее. Чтобы не бросаться в глаза и охватить больший участок, разбилась на сотни, и двинулись параллельным обозу курсом. Всадники Альбера так же отстали, контролируя наш тыл. В Морковкино встретили объединённый отряд Писарева, Вийтыка и поручика Черныша из Павловского острога.

Одолев таким Макаром ещё 10 вёрст, дождались, когда рыбка клюнула. Ногайские разведчики засекли обоз и вызвали основные силы. Лавина всадников ринулась в атаку. Завидев неприятеля, засвистели боцманские дудки находящихся в обозе боцманов, разнося их трели далеко по окрестностям. Три двойных свистка говорили о том, что замечен большой отряд численность в три сотни или более. Возницы заворачивали телеги, создавая круг, всадники прятались внутри него, спешивались и готовились к арбалетному бою.

Мы услышали свистки, объяснив Писареву, что они означают. Так что всадники Румянцева и Альбера поскакали в объезд, чтобы взять татарву в клещи, а пехота побежала к шляху. Надо было успеть преодолеть километр расстояния, при этом бежать, пригибаясь, чтобы не сильно выделяться на фоне растущих в полях подсолнечника, гречихи или кукурузы. Благо, это были высокие культуры, скрывающие, сколько нас всего.

Чтобы от холмов добраться к обозу, кочевникам так же требовалось проскакать несколько километров. Так что обе стороны добрались примерно в одно время, с ходу вступая в бой. На нас посыпались стрелы из луков, а мы отстреливались из арбалетов и мушкетов. Поняв, что добыча кусается, кочевники отступили. Вот только в этот раз им на хвост сели кавалеристы, а пешие тронулись следом. С обеда до самого вечера мы преследовали их в степи.

Пехота давно отстала, но разъезды кавалеристов чётко шли следом, наводя нас на басурман. Они хоть и много перемещались, но бродили в пределах квадрата километров в 20 по диагонали. Определив траекторию их движения, пехота встала и стала ждать сведений от разведчиков. Вечером, уморив своих лошадей, кочевники встали на ночлег. Идущие следом наши конные разведчики предупредили об этом основной отряд. Мы направились к ногайскому бивуаку, а конные разведчики нас направляли. Через пять часов, пройдя километров 15, добрались к цели. Как раз к этому времени начало светать, поэтому была проведена рекогносцировка, по результатам которой тысяча пехотинцев окружила лагерь. Когда это было сделано, шумную атаку имитировали наши всадники. Ногаи, заслышав гиканье и свист кавалеристов, вскакивали на лошадей и отступали в степь. Вот только в этот раз они попали под залпы окруживших стоянку пехотинцев. Тех же, кто прорывался за кольцо окружения, преследовали наши кавалеристы.

Разгром ногаев был полный. Я и командиры допрашивали пленных на предмет расположения их кочевья. Оказалось, что отряд составили воины двух кочевий – известного нам по прошлому походу Ибрагим-бека, который теперь возглавлял его сын, и Муртазы-бека. Расклад был следующим: в этом бою оба бека были убиты, человек сорок погибло несколько дней назад в сражении за движущийся к Берды обоз, ещё человек 50 отправились к другим кочевьям и в разведывательные походы.

Оставив нескольких пленных, остальных добили и бросили лежать на земле – птицы, зверьки и насекомые съедят их трупы. Так что за эти дни мы уничтожили почти 400 ногайских воинов. Наших погибших похоронили, раненых на телегах под охраной отправили в Кальмиус, лошадей отловили, усадив всех, кто умел на них ездить, и отправились в гости в эти кочевья. В итоге ещё два кочевья прекратили своё существование. Пленные тётки, малые детишки и девицы попали ко мне в крепостные, юрты и бытовой скарб так же достались мне – в них я размещал ногаек, а лошадей и ценное имущество забрали командиры гарнизонов.

Солдаты гарнизонов отправились по домам, а я под охраной альбертовцев и матросов побывал в разорённых деревнях. В каких-то помещики были убиты, в каких-то успели сбежать и неизвестно, где теперь находились, а несколько оказались среди освобождённых рабов. Сговорился с ними и хозяевами нескольких соседних поместий, не пострадавших в этом набеге, о покупке их усадьб, земли и крепостных. Попутно забрал и бесхозных крестьян, чьи хозяева были в бегах или убиты. Затем на телегах под охраной моряков перевозили барское барахло и крестьянский скарб на корабли. Крестьянские мазанки, увы, не разберёшь, чтобы вновь собрать у себя в поместье, так что их бросили до лучших времён. Поскольку все деревни находились рядом, то, включая прошлые приобретения, в районе у меня образовался целый земельный кластер десятин на 200 с усадьбами и деревенскими домами. Вот только простаивать эти земли будут долго, пока армии Потёмкина не одолеют турок и татар, и сюда не придёт мир. По прибытию несколько плотницких бригад и 500 семей отправились в Синегорскую – пусть копают уголь и пилят деревья для моих нужд, а плотники построят им деревянные дома. Остальных расселял в своём поместье, определяя на корабли, в сельское хозяйство и на производства. Скажем так, новые приобретения позволили мне закрыть имевшийся некомплект команд на морских судах.

Кстати, несколько помещиков, их взрослые дети пошли служить ко мне на предприятия или в учебное заведение. Один оказался врачом, попавшим в частную больницу, построенную мной для обслуживания крепостных. Там же работала Вера, устроившиеся к нам на работу окрестные травники и знахари, молодые помощники из моих крепостных и несколько городских фельдшеров. Зимой, когда суда были на приколе, им помогали корабельные врачи. Об итогах операции губернскому начальству ушли победные реляции о подвигах нашего гарнизона в борьбе с татарами. После таких подвигов я отдыхал от дел, играя с детишками и общаясь со старшими жёнами и юной берберкой. Тем более, к этому времени моё семейство пополнилось сыном от Полины и дочкой от Лауры.

Уже сейчас в Таганрог начали съезжаться российские купцы из Центральных регионов, Донбасса, верховий Дона и Слобожанщины с Харьковом и Бахмутом, ведь скоро ожидались суда с новым колониальным товаром.

Стоя на холме над портом, словно памятник Петру 1-му, я смотрел, как к пристани швартовались галеры, а грузчики перетаскивали привезённые товары в недавно построенные каменные пакгаузы. Той же ночью всех моих домочадцев разбудил стучащийся в дверь моей комнаты Альбер:

– Александр Иванович, беда!

– Что случилось, Альбер?

– Подпалили склад с тканями. Супостаты в вентиляционное отверстие, что под крышей расположено, горящий факел бросили. Хорошо, наша охрана засекла и поймала их. Склад потушили, но четверть товара точно погорела.

– Поджигатели-то живые?

– А как же! Помяли их немного мои охранники, но живые. Во дворе сидят и ждут вашей воли.

– Пойдём, пытать будем. Дамы, в связи с произошедшими событиями вынужден вас покинуть.

Я спустился на первый этаж и вышел во двор. Дамы быстро оделись и спустились следом – интересно же. У входа охранники держали двоих мужиков. Осмотрев их, спросил:

– Греки?

– Они самые, вашвышбродь.

– Сами расскажете, кто приказал это сделать, или пойдём в подвал беседовать? Альбер, после прошлого раза пилы заточены? Петро, ты покрупнее клещи положил? А то прежние плохо зубы дерут?

Охранник и Альбер мне подыграли:

– Так точно вашвышбродь, всё что велели, заменено и наточено.

– Отменно. Так что, поджигатели народной собственности, будем добровольно рассказывать или желаете помучиться?

– Спрашивайте, господин Михайлов.

– Кто велел?

– Купец Салоник приказал. Мы его люди из местных работников.

– Салоник?

– Да, ваша светлость, он из греков.

– А вы кто?

– Мы тоже греки, только он грек из Фессалоников, а мы тутошние.

– Ладно. Убивать вас я не буду и, впрочем, даже отпущу. Но вначале о Салонике вы расскажете кое-кому ещё.

Тут примчался матрос от Покидова.

– Вашвышродь, господин командующий просит вас прибыть к нему домой.

– Альбер Жанович, возьми пяток людей да сопроводи нас к Покидову.

Мы прибыли к командующему, у которого собрались все члены концессии, благо все они жили на центральной городской улице довольно близко друг от друга. Заслушав пленных и Альбера, узнали, сколько и чего сгорело. В результате решили провести над поджигателями открытый суд, куда требовалось пристегнуть главного нарушителя купца Салоника. Я согласился с этим предложением Бушманова. Теперь его требовалось найти и арестовать.

Мелкий купец и владелец одной галеры Андрос Салоник смотрел из укрытия, как его люди подожгли склад, а затем попались охране. Он поспешил уйти из порта, направившись в дом купца Граммоса, который поручил ему организовать нападение.

– Да, кириос Граммос, ваше задание выполнено, но, к сожалению, поджигатели попались.

– Идиоты! Как ты мог поручить такое дело идиотам?

– Это доверенные и надёжные люди, они меня никогда не подводили.

– А сейчас подвели!

– Просто у Михайлова слишком хитрая охрана. Они прячутся в тайных местах и видят все подходы к зданию.

– Думаю, тебе надо срочно покинуть порт.

– Команда моей галеры отпущена на берег.

– Тогда тебе нужно схорониться.

Салоник вышел из дома купца, направившись на свою галеру, а Граммос кликнул своего помощника:

– Спиридос, этот глупец попался. Поджигатели назовут его имя, а он выдаст тебя и меня.

– Да, кириос Граммос, так и будет.

– Ты знаешь, что нужно сделать?

– Я всё сделаю, как надо. Можете не беспокоиться, кириос.

Салоник оглянулся, увидев догоняющего его человека.

– Спиридос, это ты?

– Да, Андрос, хозяин приказал помочь тебе спрятаться.

– Где?

– На том свете.

В руке Спиридоса блеснул нож и Салоник упал на землю с пробитой печенью. Через несколько минут он умер. Убийца сбросил труп в буераки и вернулся домой.

Утром начальник розыскного отдела с нарядом городовых отправился в порт. Галера Салоника стояла на якоре, команду из сотни моряков задержали, а самого капитана найти не смогли. В полицейском управлении я разговаривал с ведущим это дело следователем Никитиным и Бушмановым:

– Как думаете, господа полицейские, сбежал Салоник в Салоники?

– Команда на берегу была, поэтому собрать её ночью было нереально. Думаю, он в городе у сообщников схоронился. Впрочем, он мог на шаланде в Азов податься, там тоже греков много.

– Так, Григорий Григорьевич, галеру надо арестовать до выяснения.

– Уже распорядился, Олег Владимирович.

– И всё же, Александр Иванович, мне интересно, он лично решился на поджог или по чьей-то указке это сделал?

– Олег Владимирович, Салоник – мелкий коммерсант, поэтому особой погоды не делает. Мы же мешаем торговле более крупным игрокам местного рынка. Полагаю, сделать это ему поручили на общем сходе, а затем убрали, чтобы не выдал.

– Ты, Александр Иванович, прямо греческий заговор раскопал. Думаю, всё проще.

– Олег Владимирович, всё может быть, но моё мнение таково, что это сговор. Ко мне же турки приходили за жизнь переговорить. А греки снова решили по-своему вопрос решить. Не первый раз они меня палят.

– Так ты, значит, раскопал, кто был поджигателем твоей лавки?

– Нашли мы виновных, Олег Владимирович.

– И по-своему всё сделали?

– Григорий Григорьевич, ты хочешь, чтобы я сознался в убийстве поджигателей? Нет, это не моих рук дело. Насколько я знаю, все они умерли от нелепых смертей. Лишь много позже добрые люди шепнули мне, кто это был.

Я отправился домой, а полицейские переглянулись:

– Вот и ответ, Олег Владимирович, кто те несчастные случаи организовал.

– Опасен Михайлов, не зря он таким пиратом стал, каких поискать надо, сколько судов приводит. А их команды где?

– На дне морском…

Тут Бушманов подумал о прибылях, которые приносит ему этот пират, то есть капитан флотилии, и проговорил:

– Ладно, Григорий, забудь о сказанном. Это его дела.

Через пару дней на жаре тело Салоника завонялось, и было найдено местными жителями. Я снова общался с полицейским начальством, только теперь уже в городском морге:

– Похоже, Александр Иванович, прав ты оказался.

– В смысле, прав?

– Зарезав Салоника, главари отрубили ниточки к себе.

Был суд, на котором двух греков, сделавших чистосердечное признание, отправили трудиться пять лет на принадлежащую градоначальнику каменоломню, галеру Салоника конфисковали в счёт покрытия убытков – теперь она стала боевой единицей Азовской флотилии, а греческие матросы завербовались на другие суда. Купец Граммос вздохнул спокойно, как и прочие посвящённые в это дело люди. Итальянцы так же сделали выводы, решив в городе наблюдать со стороны и не лезть в «ближний бой».

После этих событий и домашнего отдыха меня снова потянуло на подвиги, тем более, нами был запланирован поход на Канары. К этому делу я готовился заранее. Весь июль 100 семей из тех, кто уже пожил на островах, готовились к переезду. Все мужчины, девушки и подростки осваивали арбалеты, а взрослые участники экспедиции – стрельбу из мушкетов и пушек. Вместе с ними грузилась строительная артель Павла Коробова. Так же собирался груз, необходимый для налаживания быта переселенцев и промышленного производства местных товаров: оборудование для производства сахара, аппараты самогоноварения, коптильни, кухонную утварь, запасную одежду, разную тару, инструмент, стройматериалы и оружие.

В первых числах августа мы ждали наши галеры. В это же время в море вышли шесть галер венецианцев и генуэзцев. На следующий день в путь отправились два наших галеона. В одной из кают разместились мои дамы с детишками – пусть посмотрят мир и в тёплом море искупаются. Мы шли вдоль кавказского берега, зайдя в Батум. Народ погулял по городу, отведал национальных блюд, искупался в море и, переночевав на корабле, рано утром продолжил путь. К вечеру уже у берегов Малой Азии услышали отзвуки сражения, а вскоре марсовый прокричал, что видит галерный бой, Через час его видели все стоящие на палубах галеонов.

Капитан Лобов, убрав подзорную трубу от лица, произнёс:

– Командор, у нас важная миссия. Предлагаю обойти место боя.

– Согласен, Михаил, только чего-то меня смущает в этом сражении.

– Ты думаешь, это наши галеры?

– Слышишь разрывы? Это наши "кабачки" взрываются.

– Получается, на нас напали?

– Или мы на кого-то.

Тут раздался взрыв, звук от которого долетел до нас, и одна из галер в минуту затонула. Расправив паруса, пара галеонов направилась к месту сражения. Я обратился к капитану судна:

– Миша, похоже, это наша галера утонула.

– Ядро в крюйт-камеру попало?

– Да.

Свободный от вахты народ стоял у борта, наблюдая за далёким боем. Я сошёл с мостика и подошёл к своим дамам. Полина обратилась ко мне с вопросом:

– Саша, это ты в каждом походе так сражаешься?

– Да, в наших походах всегда есть сражения. А сейчас всех гражданских прошу спуститься с верхней палубы.

Крестьяне направились в трюм, а мои дамы в каюту капитана, где они разместились вместе со мной, выгнав Лобова к старпому. Пока мы доплыли, бой прекратился, и несколько галер уходили к берегам Турции. Мы подошли к двум разбитым галерам, где на одной экипаж боролся с последствиями пожара, а одна была более-менее целой, но с проломленными ядрами дырками в бортах, сломанной мачтой и порванными парусами. На палубах лежало много убитых русских моряков, а в море плавали держащиеся за куски деревянной обшивки матросы. Пришлось оказывать помощь.

Из начальства в живых остался капитан третьей галеры лейтенант Андрей Кротов:

– Что произошло, Андрей?

– Мы возвращались с грузом из Константинополя, когда навстречу появились шесть галер. Приближаясь, их матросы махали нам с палуб руками, мы им отвечали, а когда поравнялись, они открыли огонь из орудий и мушкетов. Так что нас застали врасплох, расстреляв находящихся на палубе матросов и артиллеристов. Мы шли в строю последними, поэтому вовремя сориентировались. Удалось "кабачком" утопить одну вражескую галеру.

– Греки или итальяшки?

– Три галеры венецианцы, а три генуэзцы. Все приходят в наш порт.

– Думаю, что на парусах до Батума дотянете. Там ремонтируйтесь и отправляйтесь домой.

– Командор, а вы куда?

– Надо завершить бой.

– Темнеет. Стоит ли бродить в темноте? Лучше до утра продрейфуем, а завтра все вместе направимся в местный порт на ремонт.

– Андрей, думаю, что теперь им надо утопить не только вас, но и нас, как свидетелей. Поэтому они далеко не уйдут, а будут ждать темноты, чтобы вернуться и закончить дело.

В подзорные трубы итальянские капитаны рассматривали виднеющиеся у самого горизонта парусники и галеры. Капитаны галер двух заклятых конкурентов, объединившиеся ради общего дела, обсуждали ситуацию:

– После полуночи поворачиваем назад и добьём галеоны Михая. Как он не вовремя появился.

– Сеньоры капитаны, предлагаю зайти со стороны Батума.

– Принимается, капитан Венецио.