За месяц в портах Европы мы распродали марокканские товары, после чего баркентина вернулась в Танжер, где я отдал Юсуфу его долю прибыли. Абдулла всё же уговорил меня и в звании юнги стал постигать морскую науку на флагманском корабле. И теперь суда отправились пощипать врага на торговых коммуникациях. Нужно отметить, что сейчас на морских просторах каперством занимались представители всех морских держав. Так что при встрече француза с англичанином, если кто-то имел явное преимущество, обязательно начинался бой. Все, кто мог, пользовались войной в качестве повода обогатиться.

Мы снова «паслись» в районе Островов Зелёного Мыса, ограбив двух британцев и португальца. Корабли были старыми, поэтому груз забрали, а суда отпустили. Марсовый заметил на горизонте военные фрегаты, патрулирующие маршрут. В наших трюмах лежал конфискованный груз, поэтому мы приняли решение не подставляться и вернулись на остров Пальмы. В бухте Санта-Круза на волнах покачивался ещё один галеон, захваченный экипажами фрегатов. Парни рассказали, что пришлось выдержать бой с португальским фрегатом, который они утопили.

В плаваниях, битвах и торговых операциях в портах Испании время летело незаметно. Оказалось, что уже наступил февраль месяц, поэтому экипажи стали готовились к возвращению в Таганрог. Пришлось снова тасовать команды, чтобы набрать экипаж для галеона, который возглавил Сергей Быков. Трудовой курорт на Канарах у моих крепостных так же закончился, и всех их разместили в трюмах кораблей. Туда же загрузили добытую породу с молибденом, полученный тростниковый сахар, багассу и сухие бурые водоросли. По пути зашли в Танжер, где высадили Абдуллу, отдав его долю трофеев, затем побывали в Кадисе, Гибралтаре, Барселоне, Марселе и прочих крупных портах побережья, продавая один товар, покупая другой и зарабатывая на разнице цен. Торговые города были крупными и богатыми, поэтому здесь хорошо продавался весь выставленный нами товар. Заполнив трюмы новыми продуктами, станками, одеждой, обувью и различными изделиями европейских мастеров, отправились в Таганрог.

В пути шло обучение арабов русскому языку. Шейле было почти 16 лет, однако я проинформировал девушку, что когда ей стукнет 18 лет, она станет моей спутницей, если раньше в кого-то не влюбится. В этом случае пусть она скажет мне об этом, и я отдам её замуж за избранника. Она также училась русской письменности и языку, потому как читать и писать по-арабски девушка умела. «Ейный» папаша, шейх Асад, оказался прогрессивным правителем, дав своим дочерям основы образования. Вот только наследника у него никак не получалось сделать, словно на конвейере штампуя одних дочерей.

Находясь в Марселе, узнали, что произошло самое главное событие последних лет. В феврале был подписан мир и Семилетняя война закончилась. Благодаря действиям Петра 3-го и Екатерины 2-й Россия оказалась проигравшей стороной, не только вернув все завоевания Пруссии, но и выплатив приличную контрибуцию англичанам. Для нас это означало, что будет снята осада датских проливов и в Петербурге снова начнёт функционировать английская "Московская торговая компания", со своими товарами полезут голландцы и французы. Так что нашу молодую фирму в столице ожидало толкание локтями с торговыми монстрами Европы. Народ ожидал понижения цен, а я предположил, что, несмотря на массовый завоз и усиление конкуренция, будет сговор поставщиков, желающих компенсировать потерянную прибыль за прошлые годы. Так что в отличие от радужных настроений петербургских и московских торгашей, готовился к тому, что цены не упадут, а, наоборот, поднимутся.

В конце марта 1764 года эскадра вернулась домой, после чего я и капитаны вместе с приказчиками наших фирм занялись привычным делом по оприходованию привезённого товара и расчёту прибылей. Об итогах рейда на общем собрании членов Товарищества я сделал доклад и выплатил компаньонам их доли в прибыли. Сразу погасил долги перед всеми работниками, Зориным и поставщиками. После этого Покидов и Писарев на бриге Самарина отправились в Петербург решать вопросы финансирования стройки.

В семьях офицеров происходили радостные встречи, ведь моряков не было целый год. Я же порадовал Полину и Лауру тем, что теперь у них появились родственники среди мавров. Шейле выделили личную комнату и включили в систему обучения и управления хозяйством. На следующий день я приступил к проверке государственных строек и общего состояния дел в поместье. Военную часть – капониры и засечную оборонительную линию сделали ещё в прошлом году, а в этом планировали ввести в строй казармы, военный госпиталь, портовые пакгаузы, многоквартирный дом для офицеров и Дворец офицеров, а так же расширить верфь и мастерские.

Купленные в прошлом году крестьяне освоились, а полторы сотни семей переехали в построенные каменные дома. Вновь прибывшие заселялись в освободившиеся деревянные избы, юрты или землянки. Всех их так же распределяли на работы, а тысяча юношей и мужчин уже полгода проходили морскую практику. Разрасталась Матросская слобода, где для матросов и унтер-офицеров строились новые дома. Многие моряки завели себе семьи, взяв в жёны моих крепостных, сразу выкупая их.

Полина и Лаура планомерно расширяли семейные производства, так что «Русское поле» в городе стало крупным продавцом зерна, муки, копчёной рыбы, молочной продукции, фруктового алкоголя и солений-варений. Поскольку в прошлом году посевные площади сильно увеличились, крестьян стало много, инструмент делался из самой лучшей стали в мире, были организованы удобрение и полив полей, то с чернозёмов собрали отличный урожай всех культур.

Стекольный завод стал давать продукцию: оконные стёкла, бутылки и банки разных размеров. Работали там нанятые Лаурой в Темернике стеклодувы и много учеников из крепостных подростков и девиц. Кроме индивидуального «выдувания» мастерами-стеклодувами, были запущены линии с кузнечными мехами, позволяющие дозировать подаваемый воздух и «выдувать» стандартные банки и бутылки.

Не забыл я про арабов, раскидав их в кузни, строительные артели и на стекольное производство. Вдруг в марокканских горах есть нужный песок или кварц, так эти парни организуют мне производство тары. Каменоломни и карьеры также давали сырьё для строек и заводов. Был запущен литейный цех с двумя большими тигельными печами, так что литейщики увеличили объёмы выплавки легированной стали и наладили производство листовой стали, швеллеров, уголков и арматуры. Заложили трубный и инструментальный цеха. Но, главное, что случилось в этом году – механики, литейщики и кузнецы разработали и приступили к конструированию опытного образца паровой машины. Работали токарные и механические мастерские, добавив в свой ассортимент инструмент для гнутья труб и нарезки резьбы. Сразу монтировались привезённые мной голландские и французские станки. Для всех мануфактур требовалось всё больше и больше топлива. Галерами и подводами перевозили лес и уголь из Синегорской, Шахтинской, Богураевской и Васильевской шахт. Моя промышленная империя потихоньку расправляла плечи.

И всё же основной доход я получал от торговых операций и пиратства. Тогда зачем я этим занимался? Когда запускал первые проекты, передо мной стояла задача обеспечить питанием себя и своих крестьян. Когда у нас был один корабль и тот государственный, я и подумать не мог, что буду иметь флот больше десяти судов. И тут нам повезло – пиратством мы смогли добыть несколько кораблей и миллионы пиастров. Не будь такого успеха вначале карьеры, нам просто не на что было приобретать столько товаров, чтобы заполнять трюмы. С приходом денег выросли мои аппетиты и стали по плечу многие задумки.

Что касалось торговых дел, то благодаря нашей деятельности в Воронеже и столице, в Таганроге стали появляться эмиссары купцов из Центральной России, Москвы и Петербурга, желающие сотрудничать именно с нами. С ценами получилось так, как я и предсказывал – иностранцы задрали их раза в два выше довоенных. По этой причине мой авторитет среди компаньонов конкретно вырос. Мы же торговали по прежним ценам, отчего даже с доставкой в столицу колониальный товар был в те же два раза дешевле продаваемого иностранцами. К тому же столичные торговцы желали не просто приобрести иностранный товар, а продать привозимый ими российский. Для юга страны мы имели очень большие капиталы, поэтому выкупали много привозимого ими товара. Так что в этом году фирма «Таганий рог» получила российскую известность и новые рынки сбыта.

Конечно, крупные столичные фирмы покупали товар у итальянцев, греков и турок, однако с этого года и наше товарищество оказалось включённым в эту торговую цепочку. В итоге мы решили не пытаться штурмовать столицу, а ориентироваться на местный рынок и приезжих негоциантов. Весь апрель наши капитаны и приказчики вместе с северными купцами занимались составлением заказов и определялись, кто, когда, чего и сколько должен привезти, после чего подписывали договоры.

За прошедшее время отремонтированные в доке генуэзские галеры были укомплектованы крепостными, наёмными матросами с Кальмиуса, Темерника, прочих окрестных станиц и деревень, и вошли в состав эскадры. Сборную солянку «юных матросов» разбавили ветеранами с других кораблей, и теперь все они тренировались на Азовском море. Из-а увеличившихся потребностей добавили купленных и трофейных челнов, барж и галер Шубяну, Щербакову и Пятигорову, после чего они убыли по своим маршрутам.

В мае эскадра отправилась в новый поход. У каждого типа судов были свои направления: шебеки и генуэзские галеры курсировали от Константинополя до Каира, покупая свою номенклатуру восточных товаров и привозя их в Таганрог по заказам приезжих купцов. Галеоны и шхуны занимались тем же в европейских портах Средиземного моря от Афин до Кадиса, а парусники бороздили просторы океана от Танжера до Консепсьона.

Я остался дома контролировать завершение военной стройки и работу предприятий, ведь всё запущенные проекты требовали отладки логистики и функционирования. В июне на челне с проверкой отправился в Синегорскую. Шахта была перспективной, потому что залежи угля выходили на поверхность земли. По этой причине топливо было легко добывать, в том смысле, что не требовалось оборудовать глубокую шахту. Местные и мои крепостные на совесть кололи пласты угля. За работу Щербаков честно платил оговорённую сумму из прибыли предприятия – ведь я покупал этот уголь у своей шахты. Я решил не выжимать копейки из своих же сограждан, а передовикам выдал хорошие премии – пусть и остальные тянутся за ними. Всё равно это обходилось раз в пять дешевле, чем покупать уголь в Шахтинской и везти его на телегах, и раза в три дешевле, чем у богураевцев и васильевцев.

Осмотрев объект, вместе с Щербаковым провели расчёты и решили перебросить сюда ещё триста семей, чтобы в перспективе полностью отказаться от чужого угля. Появилась задумка поставить здесь паровую лесопилку, чтобы сразу распускать стволы на пиломатериалы. Однако отложили это до тех пор, когда механики сделают паровой двигатель и станок для механической распилки деревьев на брус и доски. Параллельно завёз в станицу иностранный товар. Кофе местные жители особо не брали, зато персидские ковры, качественную одежду, табак, чай и сахар расхватали сразу. Пришлось устроить дегустацию сваренных с молоком и сахаром кофе и какао, чтобы напиток был слаще и привычнее.

Все бы ничего, но вновь активизировались ногаи, совершая набеги на поместья, расположенные вдоль Изюмского и Миусского шляхов. К ним присоединились другие подданные Гирей-хана: кубанские казаки-некрасовцы, донские и хоперские казаки-раскольники, черкесы, кабардинцы, малые ногаи и прочие горцы, совершая частые набеги на Дон за живым товаром.

О причинах такого поведения соседей нам рассказали возвратившиеся из столицы Покидов и Писарев. Дело оказалось в том, что в российской столице всё активнее стали муссироваться разговоры о желании выйти в Чёрное море. Турецкие и европейские дипломаты доносили об этом султану, что ему очень не нравились. Вот он и дал команду запугать русских. Благодаря хорошей работе иностранных дипломатов дружественных нам Франции, Австрии и Англии начиналась заварушка в Польше, где на престол взошёл бывший любовник императрицы Екатерины Станислав Понятовский. Король начал реформы по урезанию вольностей шляхты, да так резко попытался «нагнуть» польское дворянство, что вызвал серьёзную оппозицию в сейме. Одновременно с этим всплыл вопрос с диссидентами – людьми, которые исповедовали не католическую, а иную веру. Протестанты и православные считались в Польше людьми второго сорта, чем были недовольны Екатерина II и прусский король Фридрих Великий. Так что клубок напряжённости нарастал.

И вот в Константинополь зачастили представители сейма и ряда польских магнатов, прося помощи в борьбе с Россией. Получив подношения и прочие подарки, султан выслушал их чаяния и дал отмашку горцам и татарам активнее заняться северным соседом, отвлекая силы русских от Польши.

Учитывая новые тенденции в политике, военные вожди в столице «почирикали» и выделили на укрепление южной границы очень большие суммы. Деньги в серебряных рублях привезли в Воронеж. Там губернское начальство сделало этим суммам хорошее «обрезание» на нужды губернии. Следующее «обрезание» сделали в Ростове-на-Дону на завершение строительства Ростовской крепости. И некоторая часть всё же дошла до Таганрога и Кальмиуса. Передав часть денег кальмиусцам, городское начальство через мой подряд провело третье «обрезание», но так, чтобы мне хватило выполнить работу и получить хоть какую-то прибыль. С приходом денег у всех причастных улучшилось настроение. За выполненные строительные работы я получил оплату в 350 тысяч рублей, сразу вернув полтинник «откатами», но остался доволен.

Ко всему прочему мне удалось поставить свои «михайловки» в Ростовскую крепость и острог в Кальмиусе, для чего специально для Ригельмана и Вийтыка провёл показательные стрельбы шуваловских «единорогов» и моих гаубиц, имеющих в комплекте поставки разработанные мной приборы наведения. Офицеры в этом деле толк понимали, поэтому заказали мне отливку крепостных и полевых пушек, чугунных ядер и картечи – а это десятки тысяч рублей. Зато теперь в кузницах, механическом и литейном цехах в две смены работали больше сотни крепостных. Кроме этого я получил заказ купить две тысячи голландских или французских мушкетов для солдат гарнизонов. Надо будет построить цех по производству мушкетов – прибыльное это дело.

В связи с необходимостью как-то противостоять татарам, Писарев забрал со строек 400 рекрутов и выкупил у меня пару сотен татарских лошадок. Так что гарнизон имел в своём составе батальон в 400 пехотинцев, конную артиллерийскую батарею с десятью полевыми «михайловками» и сотней человек обслуги артиллерийского поручика Игоря Матвиенко, а так же конный эскадрон в 150 сабель поручика Сергия Румянцева. И вот теперь бравые пехотинцы, артиллеристы и кавалеристы из гарнизонов трёх городов гонялись за кочевниками вдоль Миусского шляха.

Выполняя торговые обязательства, галеры и галеоны возвращались в Таганрог раз в полтора месяца, забирая местный товар и привозя заграничный. В итоге наше товарищество стало вытеснять с рынка более мелких иностранных торговцев, имеющих три-четыре галеры. Назревал конфликт интересов. Делегация крымских и таманских греков пришла к Фальтераки.

– Почтенный Адонис, прими подношения от крымских и таманских греков.

– Благодарю за подарки и слушаю вас, уважаемые купцы, что привело вас ко мне?

– В городе стало невозможно торговать. Пришлые купцы во главе с Михайловым сбивают цены, переманивая наших покупателей. С этим надо что-то делать.

Адонис слушал купцов и думал: «Этот Михайлов и ему портит всю торговлю. Его поставщики из Пирея и Фессалоник держат цену и, чтобы конкурировать с Михайловым, приходится снижать цены, а, значит, лишаться части прибыли. Но и Михайлов не так прост. Вместе с ним в товариществе числятся местные военные, а они в городе – большая сила. К тому же Михайлов торгует не только здесь, но по всей губернии и даже с Москвой. Вот же, гад, везде нашёл покупателей! Однажды его пожгли, но он не понял намёка. Правда, вскоре умерли сам поджигатель и его родственники. Совпадение? А если нет? Получается, что михайловские нукеры нашли виновных! Ведь умерли все те, кто участвовал в этом деле. Ай-ай-ай, как нехорошо, как опасно! Значит, надо сделать так, чтобы создать проблемы этому помещику, а самому остаться в стороне. Тем более, им недовольны турки и генуэзцы с венецианцами. Если в прошлые годы он особо не мешал торговать, сбивая цены лишь поздней осенью, когда его суда возвращались, то в этом году он испортил всю торговлю, и дальше будет только хуже».

Купец выслушал гостей, а затем ответил:

– Я горячо вас поддерживаю. Помните, в данном деле все средства хороши. Я встречусь с главой торгового представительства венецианцев, генуэзцев и турок, чтобы обсудить ситуацию и принять меры.

Никола Пагани, глава купеческого сообщества Генуи, занимающиеся торговлей с южной Россией, был недоволен. Из-за того, что русский моряк Михайлов снюхался с воронежцами и московитами, он перебивает генуэзцам всю торговлю, упала прибыль его компании. Ему вторил второй по значимости генуэзский купец Каррини. В итоге глава генуэзской торговой гильдии решил повидать своего конкурента, но в данном случае, собрата по бизнесу, венецианца Амадея Сальери.

Беседуя за чашкой кофе, купцы вели размеренный разговор:

– Амадей, с приходом этого Михайлова Таганрог оживился.

– В Темернике дела идут ещё лучше. Там построена крепость, вокруг которой началась усиленная застройка новых домов. Прибывает много работных людей. Все они покупают и едят то, что мы привозим.

– Все это так, количество сервов растёт, но наши прибыли могли бы быть большими. Раньше купцы продавали нам русские товары по той цене, которую устанавливали для них мы, а ныне Михайлов платит чуть больше, чем мы, зато скупает северный товар. К тому же он залез на наше поле деятельности, мешая нам продавать южные продукты.

– Ты прав, Никола, он забрался в нашу вотчину. Им недовольны турки и греки. Михайлова надо укоротить.

– Что же, он сам выбрал свою судьбу.

Я сидел в кабинете своей усадьбы, когда прибыл гость. Охранник доложил мне о нём, и я попросил проводить Мустафу ко мне:

– Здравствуй, старина Мустафа. Что привело тебя в мой дом? Шейла, сообрази нам кофеёк и кое-что покрепче с закуской.

– Шейла! У тебя появилась мусульманка?

– Если бы я был мусульманином, то сказал бы, что это моя 4-я жена.

– Кто она? Судя по имени, это арабка.

– Она дочь берберского шейха и сестра жены хозяина Танжера, сын которого стал моим кровным братом.

– Вах, Михай-паша! Ты породнился с могущественными людьми в том регионе.

Шейла и служанка быстро организовали ужин с нехитрыми закусками, поставили бутылочку заморского вина и исчезли. Утолив голод, Мустафа заговорил:

– Михай, хочу тебя предупредить. Тобой очень недовольны наши купцы.

– Поразительно! Торгуя в России, они терпят итальяшек и греков, но недовольны русскими. Чего хотят?

– Ты сбиваешь цены, захватывая рынок. Он и так небольшой, но ты нарушаешь устоявшийся паритет между остальными торговцами.

– Скажу тебе честно, Мустафа, я хочу выжить отсюда всех, оставив лишь турок, потому что вы рядом и имеете огромный рынок, где зарабатывают мои люди. Тем более, вас не так уж и много – десяток мелких купцов и пара крупных. Мустафа, ты идёшь по отдельной статье, так что за себя не переживай.

– Надо договариваться, Михай-паша.

– А как ты смотришь, если мы отстегнём мелких купцов, оставив лишь вас четверых?

– У меня небольшой бизнес по сравнению с Муслимом или Левтером.

– Добавить тебе и Селиму галер?

– Было бы хорошо, но мы купцы из Трабзона, а они из Константинополя – нам никогда не сравняться с ними.

– Хорошо, давай встретимся с Муслимом и Лефтером и обсудим наши общие дела.

Мустафа ушёл, а я задумался: «Если недовольны турки, то так же недовольны греки и итальянцы. Греки меня пробовали жечь, а итальянцы? Они очень хитрые и всё делают чужими руками. Значит, либо будут топить мои корабли, либо попытаются подослать убийц непосредственно ко мне. Но они знают, что фирма большая и там много начальников, поэтому с убийством или отравлением, скорее всего, воздержатся. А вот мой флот может попасть под раздачу.

Прошло несколько дней и ко мне домой приехали два богатых турецких купца. Мы хорошо покушали, а затем они завели разговор:

– Почтенный Михай-паша, у нас пропадает часть фруктов, потому что ты сбиваешь цены, и они лежат на складах и гниют. Мы не можем всё продать, потому что купцы, которые раньше брали у нас инжир, мандарины и прочие продукты, теперь берут их у тебя. Так нельзя, нам надо договориться.

– Почтенные купцы, это торговля. Я хочу продать свой товар быстрее, чтобы купить новый и быстро его продать, а вы держите цены, выкидывая треть сгнившего товара. Так в чём смысл вашей торговли?

– Уважаемый Михай-паша, ты торгуешь в Константинополе, но тебе никто не мешает там это делать.

– Вот именно, что никто не мешает, хотя там тысячи купцов. Почему мне должны мешать здесь? Хорошо, давайте сделаем так. Я буду скупать весь ваш товар по оптовой цене, составляющей половину розничной в моем магазине. Если товар будет порченный, то такой будем оценивать отдельно, например, сильно перезрелые бананы я скормлю коровам, а совсем гнилье брать не буду.

– Хорошо, договорились, почтенный Михай-паша.

– Я тоже, эфенди Муслим и эфенди Лефтер, рад тому, что мы нашли решение. Это касается только ваших товаров. Считаю целесообразным для повышения доходов оставить в деле только четверых турецких купцов – вас, Селима и Мустафу. Более мелкие купцы должны быть разорены, а их корабли перейти под вашу руку, либо уйти в другой город.

– Хорошо, Михай-паша, мы подумаем над твоими словами.

С османами дело было решено, и это радовало. А вот как проявят себя остальные игроки? Никак или попытаются сделать что-то неприятное?

Я приказал Альберу усилить дежурные смены на моих складах, в промзоне и усадьбе на Русском поле, а также взять под охрану склады и главную лавку «Таганьего рога». Также провёл инструктаж с начальниками производств и капитанами судов, которые сейчас находились в городе, о возможных поджогах или отравлениях.

Очень не вовремя меня вызвал Покидов и озвучил свой приказ оказать содействие Писареву. В это время в городе находились галеон Быкова и три шебеки фон Элиста, фон Топека и Поповкина. Посовещавшись, решили провести общевойсковую операцию. Что сейчас делали татары и ногайцы – угоняли полон, который продавали работорговцам. Конечно, рабынь они забирали в свои кочевья для личного пользования, но немного, потому что их требовалось кормить и где-то размещать. Кочевье обычного бека много ртов не прокормит, и рядовые войны рода были довольно бедными людьми. Поэтому основная цель набегов было захватить побольше пленников, продать их на ближайшем рынке, заработать «теньгу» и подготовиться к зиме.

Проанализировав главную задачу набега, я с капитанами и командирами десанта пришли к следующему выводу. Что надо было сделать, чтобы сбить боевой пыл кочевников? Правильно, лишить их ближайшего рынка сбыта, а пока доведёшь пленных до следующего, например, в Кафе, так треть рабов заболеет. С предыдущего сражения прошло несколько лет, людская память о тех событиях затёрлась, отчего наш план имел все шансы на успех.

Ранним июльским утром в поход ушли все 4 корабля. Экипаж судов составлял почти 750 человек, из которых 500 можно было снять и использовать в наземной операции. Так же в боевой операции приняла участие сотня Альбера и матросы береговой команды в сотню человек под командованием Аверина. Суда бросили якорь в море, и в предрассветной дымке к берегу Белосарайской косы под парусом подошёл баркас, с которого сошли пять человек. Тёмненькие, в турецких нарядах, чтобы больше походить на турок, мы отправились к Берды на разведку. К обеду притопали в город. Вначале осмотрели загоны, выявив, сколько рабов в них находится, где располагаются надсмотрщики и сколько их. Затем оглядели крепостные стены, на которых снова размещались пушки, и ходили уже четыре стражника. Раз даже днём охраны стало больше, то ночью их количество точно увеличится. После этого по одному, мол, мы не вместе, зашли в «закрытый город», потолкавшись в торговых лавках и осматривая дома побогаче. Останавливаясь в закутках, чтобы никто не видел, карандашом рисовали на бумаге план города с пометками таких домов.

Выполнив намеченное, вышли из крепостного города, засев на знакомом нам по прошлому разу холме. Вечером на крепостную стену заступили восемь воинов, каждый час обходящие периметр стен. Увидев это, мы направились назад к косе. К обеду следующего дня очень уставшими добрались назад – слишком уж мы перестраховались и высадились за 40 километров от города. Пока суда шли к точке десантирования, мы отдыхали, лёжа в каюте и кубрике.

За полночь подошли к берегу в паре километров от города и спустили на воду шлюпки и трапы. По отлаженной схеме матросы прыгали прямо в воду с опущенных сходен, а арбалеты, мушкеты и боезапас, чтобы не замокли, перевозили на лодках. Прежде всего, отряд по большой дуге обошёл город и подходил к нему со стороны суши, так сказать, с тыла. С собой мы несли две пятиметровые лестницы. Брехали собаки, иногда слышалось ржание стоящих в стойле лошадей, но людей не было – ночью город спал.

Подойдя к городу, отряды занялись выполнением определённых планом задач: выждав время, когда мимо прошли стражники, одни бойцы полезли по лестницам на стены, другие окружили рабские загоны, а третьи стояли в резерве. Забравшись наверх, пользуясь ночной темнотой, абордажники стали подбираться к дежурным, сидящим под навесом над воротами у разожжённого в казане костра. Несколько диверсантов обежали стену, чтобы напасть на охрану со второй стороны. Арбалетные стрелы и быстрая атака довершили дело.

В это же время матросы подняли одну лестницу и спустили её во внутренний двор – теперь матросы спускались по ней и разбегались по городу, высматривая нужные дома. Бойцы двух отделений бежали к воротам крепости. Выстрелами из арбалетов уничтожили двух часовых у ворот, а затем ворвались в дежурное помещение, где добили ещё шестерых. На стене крепости заняли свои места стрелки и координаторы, которые будут отслеживать ситуацию в крепости.