Эскадра добралась до Канарского архипелага, бросив якорь у острова Пальмы. Местные жители постепенно осознавали важность поставленных задач и силу денег, на которые можно было купить полезных или красивых вещей, отчего трудились в поте лица: вялили морскую рыбу, собраны килограммы бурых водорослей, получена тонна тростникового сахара и собраны килограммы красителя кошениль. Я выплатил зарплаты и премии, а затем открыл торговые лавки, где местные покупали привезённую для них новую одежду, украшения и прочие предметы быта. Питерским крепостным объявил, что это мой остров, но не конечная точка маршрута.

Дав крестьянам отдохнуть три дня после тяжёлого морского перехода, занялся организационными мероприятиями. Все крепостные, кроме моряков, были распределены по работам: пахали поля, засевая их зерном, вместе с местными крестьянами готовили систему орошения новых полей под рис, занимались уборкой выросшего тростника и его переработкой, в горах собирали камни с вкраплениями молибдена, а для еды местные фрукты и овощи. Когда солнце находилось в зените, и плавился даже воздух, у всех начиналась сиеста. Только в это время русские крестьяне и местные гуанчи не отдыхали, а поголовно проходили обучение русскому письму, счету и чтению. Для закрепления навыков писали веточками на прибрежном песке. Люди должны хоть как-то понимать друг друга. Занятия вели корабельные офицеры. Мы запланировали перезимовать на острове, а весной по открытой воде вернуться в Таганрог.

Чтобы не сидеть просто так, парусники вышли на промысел к берегам Африки. Раз я стал испанским дворянином, решил, что в этой части света будет лучше, если суда эскадры станут испанскими. Корабли зашли в Кадис, где в городской магистратуре оформил торговую компанию "Ла Пальма" с местом базирования на острове Пальма, коей по документам стали принадлежать все суда флотилии. Так что в Османской империи предполагалось пользоваться документами на турецкую фирму, а в океане и у берегов Испании – испанскими.

После этого фрегаты отправились к Фуншалу, а три юрких парусника заглянули в Танжер. Вот уж эти арабские города со своим неповторимым колоритом восточных базаров. Между торговых рядов бродили представители всех народностей региона: кочевники-берберы, мавры, испанцы, португальцы, французы, турки, британцы, итальянцы, а теперь и русские припёрлись. Я стоял возле большой чайханы, расположенной недалеко от рынка, и наблюдал за рыночной движухой. С другой стороны стены питейного заведения, сделанной из деревянного бруса и увитой цветущей бугенвиллией, за дастарханом вели беседу два араба:

– Сын мавра Юсуфа собрался жениться. Послезавтра он поедет свататься к самому Асад-шейху и повезёт богатые дары.

– Караванщики сына правителя Танжера сразу поедут на верблюдах или на шебеке поплывут к Кенитре, а там пересядет на верблюдов?

– Мы готовим караван, который пойдёт напрямую в оазис Сиди-Касем.

– Надо же, мавр решил породниться с бербером. Видать затеяли что-то…

– Юсуф Танжи хочет расширить свои владения, а у Асада много воинов. Он даст их Юсуфу, а тот возьмёт Тетуан и посадит там своего человека, возможно, старшего сына Абдуллу.

– Сколько Юсуф даёт калыма?

– Не менее ста тысяч пиастров.

– Это хорошие деньги. А сколько людей будет их охранять?

– Человек сорок. Я тоже буду среди охраны. Мы выходим послезавтра на рассвете. У меня будет белая повязка на рукаве, чтобы твои воины случайно меня не подстрелили.

– Я услышал тебя, Илмаз. Я передам твои слова Омар-шейху. Твоя доля будет составлять одну десятую от добычи.

– Я тоже услышал тебя, Сулейман. Благодарю Омар-шейха за щедрый дар.

Я вошёл в чайхану и увидел двух сидящих за дастарханом арабов. Заказав плов и чай, уселся за соседним. К сожалению, оба злодея рассчитались с чайханщиком и вышли. Когда они оказались на свету я хорошо разглядел обоих: один был одет как воин, а второй выглядел типичным арабским пиратом. Когда они ушли, обратился к чайханщику:

– Почтенный, а где дворец наместника Юсуфа?

– Дворец наместника нашего вилайята, турка Метина-оглы, стоит возле «Дивана аль шикаята», а дворец главы города, почтенного Юсуф-шейха, расположен с этой стороны "Дивана аль бара".

Меня немного выбивали из колеи эти восточные названия, потому что в моём сознании диван ассоциировался не с министерством прошений или морским ведомством, а с кроватью. Переведя речь чайханщика на русский язык, задал ещё следующий вопрос:

– А кто такой шейх Омар?

– Это очень уважаемый в Танжере человек, владелец эскадры шебек.

– Благодарю тебя, уважаемый чайханщик, за познавательный рассказ. Отменный у тебя плов. Прошу подать мне ещё одну порцию.

Пообедав, вернулся в порт, где пообщался с капитанами наших судов:

– Парни, я хочу задержаться в Магрибе.

– Что ты задумал, командор?

– Наклёвывается интересное дельце.

Я рассказал о подслушанном рассказе, и парни принялись развивать идею. Пришлось остудить их порыв:

– Нет, мужики, войсковую операцию, коей является привлечение абордажников, мы проводить не будем – они нам в морских баталиях нужны. Поход в пустыню – дело непростое и, если пятьдесят человек решат это сделать, об этом сразу станет известно всем заинтересованным лицам. Пусть бандиты сами порешают свои вопросы, а я отправлюсь в качестве наблюдателя. А вот когда разведаю, куда делось золото Юсуфа, тогда можно будет подумать, как его изъять. Итак, дело это займёт не меньше недели, поэтому прошу вас отправляться на промысел, а я займусь им в одиночку. Через десять дней пусть в порт войдёт бриг и ждёт меня неделю.

– А если не придёшь?

– Значит, меня убили, поймали в плен или ещё что-нибудь приключилось. Тогда действуйте, как планировали, а я, если буду жив, доберусь в Таганрог самостоятельно.

– А если нет?

– Спасибо, Сергей, на добром слове. Тогда мои кости будут лежать в песках Сахары.

Утром следующего дня корабли вышли из порта и направились в океан. Я же занялся тем, что купил верблюда, одежду бербера, взял с собой тесак, арбалет и несколько ножей, запас еды на неделю: сушёного мяса, лепёшек и фиников, пару бурдюков с водой, куда сразу кинул серебряные пиастры, чтобы вода не протухла на жаре. Напоив и накормив своего драмодёра – верблюд за раз выпил 100 литров воды и сожрал мешок овса, заглянул в духан, где продавались книги, подзорные трубы и прочие полезные вещи. Там купил местную карту и выяснил, где находится этот Сиди-Касем. Затем прокатился на окраину города, чтобы прикинуть маршрут.

Ранним утром я прибыл на нужную улицу и расположился так, чтобы видеть дворец Юсуфа. В пять утра, когда не так жарко, всего лишь +35 в тени, вереница одногорбых «кораблей пустыни» вышла из дворцовых ворот и направилась на выезд из города. В караване было 60 верблюдов: на сорока сидели воины, на одном жених, ещё пяток вёз уважаемых сватов, а на оставшихся везли тюки с шатром, водой и провизией.

Я проехал другим путём через город, выполз на дорогу и мирно телепался километрах в пяти позади каравана. Вначале дорога проходила мимо отрогов хребта эль Риф, идущего в сторону Тетуана, а впереди виднелись барханы суровой пустыни Сахары. Путь лежал по караванной тропе от источника до источника, иначе без воды в пустыне верная смерть: путешественника ждали перегрев организма, галлюцинации, потеря сознания, обезвоживание и смерть. Где-то впереди у начала Атласных гор располагался оазис Сиди-Касем – дом шейха Асада, одного из королей этой части пустыни. Ещё дальше от людских глаз прятались города Мекнес, Фес и Мараккеш, в которых жили и плели свои заклинания тёмные маги Магриба. Прикидывая, где бы я устроил засаду, решил, что караван должен отойти от города на пару суток, чтобы никто не смог быстро вернуться и вызвать помощь. Так что пара спокойных суток у меня намечалась.

Небесное светило достигло своего зенита и стало совсем жарко. Словно читая мои мысли, караван остановился на отдых, пока не спадёт полуденная жара. Я так же дал отдых себе и верблюду, зайдя в тень большого бархана, необдуманно усевшись на песок и положив на него руки – чуть ожог «10-й» степени не заработал. Песок прогрелся градусов до 70-80, ещё немного и будет кипяток. Положив в него 10 яиц местных кур, мелких, словно перепелиные, быстро нагрел их и подкрепился ими вместе с вяленым мясом, после чего накрыл лицо и голову чалмой и вздремнул. Часов в 5 вечера мы продолжили движение до вечерних сумерек. Кроме нас по караванной тропе в ближайшие и не очень стойбища ехали торговцы и воины, так что движение на тропе было довольно оживлённым. Бандиты знали об этом, значит, знали и то, где людей практически не будет. Большинство одиночных путников или небольших торговых караванов направлялись вдоль побережья, а интересующий меня караван шёл вглубь пустыни.

Дорога хоть и вилась между разрушенных временем и ветрами невысоких скал, перемежаемых песчаными барханами, но любого, кто приблизится к тропе, будет видно издалека. Ехать близко мне не было резона, поэтому я отстал километров на 10, которые сократил к вечеру. Стреножив верёвкой верблюду ноги, напоил и накормил того, а затем подобрался к лагерю мавров поближе. Прячась за доломитовой горкой, провёл ночь. Проснувшись утром, оказался в затруднении: «Ничего не понимаю, когда они собираются нападать? Ещё сутки и караван придёт к шейху. Ладно, как говорят в народе, «будем посмотреть, откуда оно вылезет».

Взобравшись на эту горку и прячась за выступами камней, стал рассматривать окружающий пейзаж и сам караван. Почему-то мне казалось, что жених будет взрослым парнем, напоминающий мультяшного Алладина. Приглядевшись, выяснил, что это довольно горластый пацан лет 15 – сразу видно, что растёт будущий руководитель. Разглядывая впередилежащую дорогу, увидел вдали нагромождение скал – очень удобное место, чтобы подойти к тропе незаметно. Пока караванщики завтракали и кормили живность, я решил пешком подобраться поближе к этому месту. Пробираясь за параллельно наметёнными ветром рядами барханов, дошёл к скальному отрогу. И вот тут на песке я наткнулся на следы, оставленные ногами нескольких человек. Уйдя за следующую гряду барханов, чтобы не попасться им на глаза, пошёл вперёд и вскоре увидел сидящих в засаде головорезов. Посчитав, выяснил, что здесь их 30 человек, значит, примерно столько же прячется с другой стороны. Нападать на них никакого резону у меня не было – я не супермен, чтобы без автомата уложить 30 солдат. Как предупредить караванщиков так же не представлял. Скорее, меня самого примут за бандита и «зарэжуть».

По этой причине решил вернуться к своему верблюду, а когда дошёл к лёжке, оказалось, что верблюда-то и нет. Уйти он не мог из-за перехваченных верёвкой передних ног, значит, его увели. Среди моих следов, обнаружил следы ещё двух человек, которые вместе со следами моего верблюда вели за бархан. А что это могло означать? Это могло означать, что бандиты оставили часовых на дальних подступах к ущелью, которые увидели меня и решили отобрать транспорт.

Оказаться в пустыне без запаса воды очень плохо. В рюкзаке во фляге был литр жидкости и немного еды, но всё равно мне стало неуютно. К тому же люди, которые его нашли, по следам на песке могут найти и меня, что мне не понравилось ещё сильнее. В итоге, обмотав руки чалмой и шейным платком, забрался на вершину бархана и стал осматриваться. Из-за очередного песочного холма появились головы арабов и моего «Боливара», которые перешли тропу и повернули в сторону нагромождения камней. Значит, основная база, где они оставили своих верблюдов, находится с другой стороны дороги.

Пока я бродил по барханам, свадебный караван собрался и продолжил путь. Когда он втянулся в ущелье, на него напали люди с саблями, луками и верёвками. Об этом я узнал, услышав характерный шум начавшегося сражения. Пользуясь суетой, перебежал дорогу и оказался со стороны гор, куда увели моего верблюда. Затем нашёл следы верблюда и его похитителей, по которым добрел до стоянки, где стояли или лежали верблюды бандитов. Я залёг за камнем и стал высматривать часовых и своего верблюда. Обнаружив двоих гангстеров, зарядил арбалет, подобрался поближе и «уработал» обоих. Метнувшись, добил их «контрольными» ударами ножом в горло. Поглядев на дело своих рук, выдернул стрелы, вложил в руки обоих абреков кинжалы, имитировав обоюдное «зарезание» друг друга. Затем рядом рассыпал пяток золотых дублонов из своего кошеля.

После этого взял под уздцы своего верблюда, отвёл его от остальных драмодёров и свернул на каменистый грунт. Отойдя за пару скал, в их тени стреножил животину и подвёл к росшей на песке верблюжьей колючке – пусть жуёт. Разобравшись со своим транспортом, вернулся к стаду. Бой был закончен. Возвращаясь, народ нёс в руках оружие, снятую с убитых одежду и обувь – по нынешним временам хорошей одеждой и оружием не разбрасывались, а охрана шейха была одета очень неплохо. Затем старший прокричал какую-то команду, и рядовые бандиты принялись перетаскивать сюда своих и юсуфовских убитых, а затем привели трофейных верблюдов. Всего я насчитал шестьдесят трупов, включая двух охранников, которых убил лично.

Прячась между скал, наблюдал, как два воина держали юношу с завязанными глазами. Почему-то не увидел воина Юсуфа с белой повязкой на руке. Мужчина в красном тюрбане, в котором я признал Сулеймана, принялся раздавать указания, и народ снова засуетился. Десятка два абреков погнали захваченных верблюдов в сторону побережья к Тетуану, собираясь продать их подальше от Танжера, чтобы замести следы, а двое повели парня в горы. Затем появился мужик с белой повязкой на руке. Он о чем-то переговорил с Сулейманом, после чего пошёл следом за сыном Юсуфа. Я посмеялся про себя: «Хе-хе, вот жучары! Похоже, они хотят ещё и выкуп с Юсуфа сбить».

Практически весь отряд вместе с Сулейманом, который ранее перегрузил несколько баулов с трофейных на свои верблюды, направился в сторону Танжера. Я же побежал вокруг горы вслед за Илмазом, чтобы узнать, куда повели сына. Их завели в какую-то пещеру. Я подобрался поближе, увидев, что это не пещера, а окружённый каменными стенами природный кратер. Там бандиты усадили жениха на песок, сняв с глаз повязку, а затем втащили упирающегося Илмаза и бросили того на землю, при этом грозно ругаясь. Оба пленника имели связанные руки, только один был жертвой, а второй – подсадной уткой и негласным надсмотрщиком. Паренёк был толстоватым, но деятельным. Стоило охране выйти из этого "амфитеатра", как он принялся осматривать стены, пробуя их ногами. Илмаз посмотрел на это дело и стал орать на охранников. Они вошли, схватили Илмаза за грудки и принялись трясти. Видать, он успел им что-то сказать, отчего они принесли верёвку и связали им обоим ноги.

Разобравшись с сыном Юсуфа, решил отправиться вслед за Сулейманом, ведь я собирался прибрать к рукам это золото. Снова ехал на верблюде, но теперь в обратную сторону, держась от отряда на большом расстоянии позади. Эти парни сиесту не устраивали, ограничиваясь парой часов отдыха для животных, а затем путешествовали дальше до самого вечера. Когда дело стало клониться к сумеркам, я забрался на гору и увидел место, где караван свернул на ночлег. Взяв ориентиры, не доехал километра два и оставил верблюда за дюнами. После этого побежал, а затем медленно пошёл к вражеской стоянке.

Верблюды улеглись на землю, рядом с ними лежали снятые тюки. Основной народ ужинал солёным и очень острым из-за обилия специй провяленным мясом с лепёшками, а кто-то уже готовился ко сну. Я высмотрел главного начальника, узнав его по красному тюрбану, и главных верблюдов с тюками, в которых лежал выкуп. Вскоре народ улёгся, оставив дежурить часового. Спешить мне было некуда, поэтому я ждал, а чтобы не заснуть, стал в уме высчитывать доли прибыли каждого члена экипажа. Нет, это золото будет моим – не бесплатно же я столько жарился в пустыне.

Я подобрался поближе, и залёг метрах в тридцати от нужных верблюдов. Был выставлен часовой, который менялся каждый час. Прошло две смены, и я решил, что пора. Костёр часовые не жгли, так что приходилось ориентироваться на голос. Часовой сидел возле нужных верблюдов и тихо мычал заунылую мелодию. Ориентируясь на его силуэт, я подобрался поближе, ударил ножом в шею и сразу зажал рукой его рот. Дождавшись, когда у того прекратятся предсмертные конвульсии, стал ощупывать лежащие рядом с ним мешки. Здесь было все пять мешков, а вот вес их оказался весьма серьёзным, килограммов по 80. Стараясь не издавать от усердия никаких звуков, типа мата или пыхтения, принялся тихо, чтобы не звякали монеты, оттягивать их. Оттащив на несколько метров, поднимался, обнимал мешок и переносил к дороге. Там обойдя бархан, ножом и руками вырыл в песке яму и прикопал их. Обессиленный, засыпал свои следы на песке от бархана до дороги и налегке по ближней к бандитам обочине, чтобы были видны мои следы, вернулся к своему верблюду. Разбудив, вывел животное на караванную тропу и проехал метров 30 в сторону Танжера, мол, братцы-разбойники, я туда поехал. Затем развернулся и направился к месту, где был оставлен пленник.

Ночью при смене часовых, а утром при обнаружении пропажи, в лагере начался кипиш. Мавры нашли мои следы и даже стоянку, где я сел на верблюда, и куда делся дальше – следы вели в Танжер. А вот на караванной тропе следы моего верблюда потерялись – слишком там было натоптано прошедшим караваном и самими абреками. Сулейман нервно потёр свою шею рукой, понимая, что с ним будет, если он не исправит ситуацию, а Омар-шейх окажется не в духе.

Лишь к полудню я добрался до нужных скал. Накормив и напоив животину, оставил её отдыхать, а сам отправился искать тюрьму для женихов. Основательно притомившись за прошедшие сутки, я не сразу её нашёл, отчего разозлился и устал ещё сильнее. Когда добрался, увидел лишь сына. Я тихонько позвал его:

– Эй, парень, тихо. Где Илмаз?

– Кто ты – дух или человек? Откуда ты говоришь?

– Сверху сижу. Так, где твой надсмотрщик?

– Его увели пытать.

– Хорошо, не будем им мешать. Ты собираешься бежать или решил дождаться выкупа?

– Я хочу бежать, но нас связали.

– Лови нож и верёвку. Ножом перережь узы, а верёвкой обвяжи себя вокруг пояса. Я тебя вытащу и мы сбежим.

Парень всё сделал, как я ему сказал.

– Я готов.

Я стал его подтягивать, чуть не свалившись вниз.

– Чего-то ты толстоват сильно.

– Я худой, но под одеждой вокруг меня обвязан пояс с золотыми дублонами.

– А что в мешках?

– Там основной калым, но небольшую часть везу я.

– Ладно, молчи, а то тяжело тащить.

Я вытащил парня, подняв его метра на четыре над землёй и перевалив через край. Тот сразу задал вопрос, кто я и как спасти Илмаза.

– Я – твой друг, а Илмаз – предатель.

– Не может быть! Он помощник главного охранителя. Его сейчас пытают.

– Зачем его пытать, если ты пойман, а золото у пиратов? Пойдём, поглядим, как они это делают.

Мы обошли горку и, выглядывая из-за камней, увидели, как Илмаз кушал вместе с надсмотрщиками и смеялся. Лицо паренька исказила гримаса праведного гнева, а я похлопал его по плечу:

– Тихо, иначе они убьют нас. Видишь, как его пытают?

– Но как же так?

Я рассказал ему подслушанный в чайхане разговор.

– Предатель! Он поплатится за свои дела.

– Ладно, парень, что нам делать?

– Я пойду к Асад-шейху.

– Зачем?

– Отцу нужны воины, а Асад обещал их дать, если я возьму в жены одну из десяти его дочерей. Я должен жениться, чтобы помочь отцу.

– А ты видел свою жену? К тому же у тебя нет калыма.

– У меня есть небольшая часть калыма. Я всё объясню, и отец даст ещё 45 тысяч дублонов. Нет, я не видел дочь шейха, но какая разница, если этого требуют интересы моей семьи.

– Тогда скажу тебе, что на тебя напали люди Омар-шейха.

– Это уважаемый мореплаватель и купец.

– И пират.

– Я не верю тебе.

– Ты мне и про Илмаза не верил. Впрочем, это твоё дело. А как ты собрался добраться к Асаду?

– Пешком.

– Без воды в пустыне?

– Наверное… Я не знаю, как это сделать, потому что никогда самостоятельно не путешествовал по пустыне. Чужеземец, я найму тебя. Доведи меня к Асад-шейху, а когда мы вернёмся, я попрошу отца заплатить тебе тысячу дублонов.

– Вообще-то у меня лежит 45 тысяч золотых дублонов, которые в этом случае придётся отдать Асаду. Есть ли смысл менять их на тысячу?

– Ты смог забрать деньги у пиратов? Ты – великий воин.

– Это ты верно сказал.

– Хорошо, я попрошу отца, чтобы он заплатил тебе сорок пять тысяч дублонов, когда мы вернёмся.

– А если он не заплатит?

– Тогда я продам то, что мне достанется от приданного невесты и верну тебе долг.

– Хорошо, твои помыслы мне нравятся, поэтому я провожу тебя к твоему тестю. Заодно поглядим, как помыслы совпадают с действительностью. Но вначале мы сделаем одно дело.

Компания закончила обедать, двое из них поднялись и повели Илмаза в темницу, ещё двое взяли бурдюк с водой и корытце, отнеся их верблюдам, а начальник остался сидеть на камне. Свистнула стрела, начальник вскрикнул и завалился набок. Из его шеи торчала арбалетная стрела. Я перезарядил арбалет и достал метательный нож, после чего подобрался поближе к темнице. Там была суета – пропал пленник. Когда парочка выскочила из-за валуна, один получил в лицо стрелу, а второй – нож. Я метнулся и зарезал обоих раненых ножом. Затем зашёл и проверил Илмаза, ударив того пару раз по лицу, после чего лично связал тому руки и ноги. Проделав это, направился к полянке, где находились верблюды. Застрелив в спину из арбалета одного кормильца и свалив наземь боксёрским ударом второго. После этого взгромоздили связанных пленников на верблюдов, уселись на них сами и отправились к Асад-шейху.

Вечером к каменной тюрьме прибыл отряд Сулеймана. Там они увидели только четырёх убитых нукеров – ни Илмаза, ни Абдуллы, сына Юсуфа, ни верблюдов убитых воинов на месте не оказалось. Ночью Сулейман воздержался от погони, всё равно никого не найдёшь, а утром беглецы доберутся до владений шейха, отчего станет поздно их ловить.

Мы так же сделали остановку на ночь – сами перекусили, накормили верблюдов и пленных, а рано утром продолжили путь по горным долинам, куда съехали с караванной тропы. Сулейман продолжил преследование, но не нашёл нас на тропе, отчего повернул назад в Танжер.

К обеду мы добрались до горной гряды, где нас окружили берберы на верблюдах. Узнав, кто мы такие, сопроводили в оазис Касем. Здесь все жили в шатрах, а поселение по периметру было огорожено глиняной изгородью. Самый большой «дворец» был у шейха, а самый яркий шатёр, увешанный полосками цветных тканей – у его дочерей. Пнув верблюда, дабы он преклонил колено, и мне было удобнее слезть, я соскочил с "корабля пустыни". Затем стащил на землю двух пленных, а Абдулла слез сам. Все это мы проделали в окружении вооружённых саблями бедуинов, после чего всех нас подвели к шатру шейха. В это время, прячась за кустами роз и гибискуса, за нами наблюдал женский коллектив:

– Какой воин. Лейла, это твой будущий муж?

– Нет, Шейла, папа сказал, что это будет юноша. Вон он, невысокий мавр.

– Да, этот воин точно не юноша. Он выше любого из воинов отца. Он ни бербер, ни турок и ни мавр – он иноземец. Также, сестры?

– Но почему их так мало приехало, а двое вообще связаны?

– Не знаю, Мавра. Они пойдут в шатёр к отцу, и мы все узнаем.

– Ой, девочки, я хочу замуж за этого воина.

– Да, сестры, мы никого, кроме воинов отца и жителей оазиса никогда не видели. Неужели там, за песками и морем живут такие воины?

Обсудив ситуацию, три незамужние девицы из старшего состава, то есть лет по 14-15 каждая, философски вздохнули.

Мы же зашли в шатёр шейха, где нас ждал суровый худой мужчина с бородкой клинышком, как её носят арабы, саблей на поясе с позолоченным эфесом, одетый в белые одежды и чалму. Мы поприветствовали шейха и я начал рассказ, кто мы такие и зачем приехали. Мужик выслушал меня, после чего произнёс:

– Значит, ты, рус Михай, решил помочь сыну почтенного Юсуфа?

– Мне понравился этот юноша и его благородные мысли, поэтому я решил отдать ему мешки с золотом, чтобы он заплатил калым за твою дочь. Мои слова могут подтвердить два пленных, ожидающих своей участи во дворе твоего, э-э-э, оазиса. Я не знаю, как у вас принято свататься, но раз мне пришлось быть невольным сватом, прошу тебя, великий Асад-шейх, отдать за юного шейха Абдуллу твою дочь. А потом надо будет съездить на пару дней пути и забрать мешки с золотыми дублонами.

– Я услышал тебя, рус Михай. Отдыхай в шатре для гостей. Сейчас тебя накормят, а мои рабыни усладят твой взор танцем. Я же хочу поговорить с пленными, а затем с тобой, сын почтенного Юсуфа.

– Благодарю тебя, почтенный Асад-шейх, что дал мне возможность отдохнуть с дороги, а то я несколько дней практически не спал и очень устал.

Я скинул рубаху и омыл тело в купели. После этого, совершенно расслабленный улёгся на ковёр, подложив под голову подушку. Под негромкую мелодию, выбиваемую арабом на таблах, и ненавязчивый танец двух рабынь, откушал лепёшки с сыром и сушёным мясом, запил всё верблюжьим кумысом и заснул.

Абдуллу позвали в шатёр шейха. Там уже находились пленники, которых шейх с группой помощников с пристрастием допрашивал, отчего те громко верещали. Я не слышал их воплей, потому как спал. Увидев это, барабанщик угомонился, танцовщицы тоже уселись на ковёр, а в шатёр заходили укутанные в никабы девицы, присаживаясь на корточки и рассматривая меня поближе. Я проснулся от того, что кто-то касался моих пяток. Это было щекотно, хотя я вначале испугался, мол, заснул, а меня схватили, и теперь их щекочет палач. Нет, это были рабыни.

Увидев, что я проснулся, они защебетали, поясняя, что шейх приказал им разбудить белого воина. Что же, пришлось вставать и идти к местному "большому папе". В его шатре был накрыт дастархан, за которым сидело четверо мужчин из ближайших родственников шейха, Абдулла и сам шейх. Мы беседовали о морской торговле. Я рассказал, что являюсь испанским дворянином, живу в России, занимаюсь мануфактурами и морской торговлей.

– У тебя есть кузни, и ты умеешь делать железо? И в тоже время ты покупаешь фрукты и пшеницу для торговли?

– Да, шейх, этим я и занимаюсь. А ещё покупаю разные блестящие металлы, чтобы делать хорошее железо.

– Смотри, что есть в моих горах.

Мужик хлопнул в ладоши и ему принесли кусок камня, в котором было много ржавых вкраплений.

– Почтенный Асад, это железо. Если тебе принадлежат горы, где есть такие камни, ты сможешь его добывать для меня. Я буду платить за металл серебром или золотом. А чем ты топишь костры?

Мужик ещё раз хлопнул в ладоши, что-то «квакнул» и рабыня принесла уголь.

– Его тоже много здесь?

– Да, мы копаем его в полудне пути в сторону побережья, а эти железные камни находятся в той стороне.

– Мне надо самому посмотреть месторождения. Если они крупные, стоит поставить здесь плавильную печь. В неё нужно будет засыпать вот эту руду, а плавить металл можно на этом угле.

– А ты можешь это сделать, чужеземец?

– Нет, но я могу привезти людей, которые помогут тебе это делать и научат твоих людей. Тогда я буду покупать готовый металл, и делать у себя разные вещи. Если у тебя растёт много фруктов, я тоже могу их покупать и продавать в большом мире.

Было видно, как в голове мужика завертелись шестерёнки, он стал рассчитывать какие-то комбинации, а когда успокоился, мы продолжили беседу о большом мире. Пришлось рисовать им на песке окружающие их оазис города и страны: Фес, Танжер, Испанию и даже Россию. Мужики были сражены размерами мира. Абдулла был более подкован в окружающей географии, так что подтвердил мои слова, касаемые страны мавров и Испании.

На следующий день в сопровождении охранников я прогулялся к месту, где добывали уголь, а затем к горам, где местные жители находили железную руду. Поглядев на горный срез, сделал вывод, что он насыщенный. Ко всему прочему, Касем оказался не маленьким оазисом, а довольно большой низменностью с несколькими источниками и настоящей плантацией финиковых пальм. Тут же паслись стада их нескольких сотен верблюдов. Короче говоря, мужик имел много людей и большое хозяйство, способное прокормить такую ораву.

Сулейман и его люди вернулись в Танжер и стояли перед Омар-шейхом. Вначале Омар хотел убить Сулеймана, но, поразмыслив, изменил решение. Он был жестоким человеком, но не дураком, иначе не был бы тем, кем стал. Так что один из хозяев ночного города проговорил, едва сдерживая раздражение:

– Пошёл прочь, сын ишака. Как ты мог завалить такое дело, когда золото было у тебя в руках.

– Благодарю тебя, великий Омар-шейх, за твоё великодушие.

Шейх в нетерпении махнул рукой, и сел думать. Затем он вышел на балкон, наблюдая за безбрежным морем, продолжая размышлять: «Всё просто. Кто-то обокрал Сулеймана, при этом убив его людей. Вопрос: «Кто же из его людей знал о миссии и смог провернуть такое дело?» Задав вопрос, шейх сам же на него и ответил: «Никто, потому что всё это делалось в тайне. Сулейман мог обмануть меня, но по его состоянию видно, что он сам не понимает, что произошло. Так что он не виноват. Тогда кто это сделал?»

Постояв ещё на балконе, он крикнул:

– Слуги, найдите Сулеймана и верните его назад!

Когда Сулейман вернулся, шейх спросил:

– Вспоминай, кому ты мог рассказать о задании или кто мог вас услышать?

– Никому, клянусь Аллахом, я не говорил о задании.

– Подумай, в пути случилось что-нибудь необычное?

– Ничего, господин. Разве что всю дорогу на Касем нас сопровождал одинокий путник. Но он был один и ехал очень далеко, а затем пропал. Наверное, куда-то свернул. Да, вот ещё! Когда мы напали на караван и захватили его, то вернувшись к нашим верблюдам, увидели, что два стражника убили из-за золотых монет.

– Оба друг друга?

– Да, оба в своих руках держали кинжалы, воткнутые в тела друг друга.

– Так не бывает. Похоже, что тот одинокий путник следил за вами. Он же и убил обоих нукеров.

– Получается, великий шейх, что ниточка ведёт к Илмазу? Но я не знаю, где он и жив ли вообще?

– Будем ждать вестей. Надо узнать, вернётся ли домой сын шейха Юсуфа или нет.

Сватовство прошло нормально, брачный союз был заключён и в окружении сотни воинов мы собирались отбыть в Танжер, по пути забрав золото. Мы завтракали, когда Асад произнёс:

– Александр, ты великий воин и торговец. Для меня будет честь породниться с тобой. Выбирай любую из моих дочерей и бери её в жены.

– Шейх, я очень польщён таким предложением, но я женат. А у нас положено иметь только одну жену.

– У тебя кроме жены нет больше женщин?

– Есть её заместитель, когда жене тяжело, заместитель помогает ей.

– Тогда пусть моя дочь станет вторым заместителем. Она будет твоей наложницей, а ты привезёшь показать мне своего ребёнка от неё.

Я понял, что если продолжу отказываться, обижу этого араба, и тогда ничего хорошего из этого не выйдет. А девицу пристрою за какого-нибудь дворянина из своей команды.

– Хорошо, шейх, я возьму твою дочь в наложницы. Но у меня нет калыма.

– Ты заплатил его, вернув калым Абдулле. Я вижу, что ты достойный человек.

– Благодарю тебя, шейх Асад.

– Александр, я хочу, чтобы ты прислал мне кузнецов и мастеров, которые научат моих людей делать железо.

– Ты мудро мыслишь, решив сделать такую вещь. Как родственники, мы должны помогать друг другу. Но я предлагаю сделать по-другому. Я заберу в Россию два десятка твоих юношей, которые поживут у меня. За это время их научат строить кузни, плавить железо и ковать из него инструмент. А через три года я привезу их назад.

– Да, мы породнились. Я дам тебе за невесту в приданное верблюдов.

– Шейх, я не знаю, что с ними делать, кроме как продать. Лучше ты подготовь для меня фрукты, а я с твоей дочкой продам их и заработаю золотые монеты. Это и будет приданным. Как зовут мою невесту-наложницу?

– Шейла.

– Хорошо, шейх Асад, да будет так.

Весь день мы посвятили тому, что формировали караван с финиками и ананасами, которые я должен был продать в той же Франции или Испании. Также были определены двадцать молодых арабов, которые станут учениками в моем поместье. После этого караван, которым руководил младший брат Асада, Хасан, отправился в Танжер. Мы везли с собой Илмаза и захваченного пирата. По пути я беседовал с Хасаном и Абдуллой, рассказывая о жизни в большом мире.

– Александр, ты покажешь мне вашу страну?

– Хорошо, Абдулла, оставайся дома с молодой женой, а в следующем году возьму тебя в морское путешествие. Скоро мы будем проезжать место, где я закопал золото. Надеюсь, бандиты не нашли его.

Бандиты не нашли засыпанные песком мешки с монетами, так что Асад получил калым за дочь.

Сулейман стоял и смотрел, как караван верблюдов въезжал в ворота дворца Юсуфа. Среди седоков он увидел связанного Илмаза. Во дворце была радостная встреча. Оказалось, что по жене я стал родственником не только берберам, но и мавру Абдулле-шейху. В итоге я познакомился с официальным хозяином Танжера, Юсуф-шейхом. Мужик был властным, жёстким и, вообще, конкретным мавром, предки которого завоевали две третьих Испании. Несмотря на его суровость, после выяснения всех произошедших событий, я стал у Юсуфа любимым родственником. Мы с ним нормально пообщались, обсудив проблему Омар-шейха.

Юсуф был озадачен:

– Это сильный род, его так просто не подмять. Я буду думать, как отомстить Омару. А предатель будет наказан.

– Узнай у Илмаза о наличии помощников в твоём окружении и казни. Но помни, что он может оговорить верных тебе людей, чтобы хоть как-то отомстить.

– И как это понять?

– Устрой им проверку и узнаешь, оговорены они или предатели.

Через пару дней на центральной площади был казнён Илмаз Лабруни, которого судья осудил на смерть за убийство семьи какого-то бедняка. Поднимать тему Омара посчитали ненужным – не стоит настораживать врага.

В оговорённое время в портовую гавань вошли русские корабли, чьи капитаны были приглашены в гости к Юсуфу. Там они узнали новости о том, что у меня появились африканские родственники. Узнав о торговом договоре с Асадом, Юсуф также вошёл в долю. Так что наши корабли хорошо забили свои трюмы африканскими фруктами, тюками с верблюжьей шерстью, медными и серебряными блюдами и тарелками с чеканкой. Кроме этого шейх подарил мне 50 тысяч пиастров, компенсируя потерянную мной прибыль.

Перед тем, как отправиться на корабль, мы с Шейлой тепло прощались с Юсуфом, Лейлой и Абдуллой. Я пожал руку мужчинам, собираясь выйти из дворца, когда меня задержал Абдулла:

– Искандер, ты сделал великое дело для меня и для нашей семьи. Позволь мне считать тебя своим братом.

– Кровным?

– Конечно!

Пацан достал кинжал, повернул ладошку и чиркнул по ней острием. Я достал свой кинжал и надрезал свою. Затем мы пожали друг другу руки, скрепив дружбу кровью. Я обнял парня, порекомендовав тому тренироваться:

– Когда я приду сюда в следующий раз, могу взять тебя в плаванье по Атлантике. Посмотришь, как живётся пиратам.

– Ты – пират?

– Я – офицер российского флота и негоциант. Но сейчас идёт война, где Англия с Португалией являются противниками России, Испании и Франции. Поэтому капитаны кораблей всех стран пытаются захватить более слабого противника. Это называется каперством или узаконенным пиратством.

– Ты можешь сразиться с пиратом Омар-шейхом?

– Помни, Абдулла, Омар – твой враг, которого мы с тобой переиграли. А значит, он сделает следующий ход, чтобы последнее слово осталось за ним. Но твой отец – могущественный шейх, поэтому Омар не может просто так навредить тебе. Но он не прощает обид, а, следовательно, затаится, выжидая нужный момент. Когда я приду снова, мы нанесём свой удар, если ты не сделаешь это раньше самостоятельно. Как говорится: "Абдулла, бей первым!"

– Я буду ждать тебя, брат Искандер.