Глава 12. Пиратский рейд

В этом году я вновь не пошёл в плаванье по Средиземному морю, а занялся подготовкой к фортификационным работам. Когда приедут проверяющие, мне не хотелось выглядеть провалившим дело бездарем. Я даже решил за свой счёт закупить за границей и оснастить мастерские верфи станками. Пусть я потрачу на станки, зато мастера станут работать более продуктивно, выполняя мои заказы. Шубян вновь отправился в Воронеж за привычным товаром, а Пятигоров в Баку за земляным маслом. Что касалось шахты, то Щербаков возглавил добычу угля в Синегорской, получив в своё распоряжение два карамуссала, три сотни мужиков с семьями и десятка два плотников для постройки деревянных изб, складов и здания шахтной администрации. Я решил добавить шахтёров, чтобы увеличить добычу угля. Моё шахтное предприятие только начинало функционировать, так что Богдан продолжал возить уголь из станицы Шахтинской караванами в сотню телег.

В августе заводские корпуса были возведены, печи для обжига построены, необходимое оборудование, формы и поддоны куплены, отлиты из металла или сбиты из досок, набраны мастера и подсобные работники. Запас сырья был добыт, а топливо для печей завезено. В августе я торжественно перерезал ленточку, и заводы начали давать продукцию. После завершения строек всех строителей перебросили на возведение военных объектов. Теперь рекруты рыли окопы, траншеи фундаментов зданий и котлованы для капониров и арсенала. С каменоломен и карьеров завозились блоки песчаника, известь с гипсом, щебень и прочие необходимые для строительства материалы. А с октября, когда мои заводы выдали первую продукцию, добавился не известковый, а настоящий роман-цемент, кирпич и оконное стекло. Прошли заливки бетонных фундаментов и полов, а через месяц началось возведение стен. Проблема заключалась в том, что работы не финансировались из столицы, их оплачивал я из личных средств и немного выделил город. Покидов и Стрижаков лишь подписывали акты выполненных работ. Вернут мне деньги или нет, я не знал, но работал потому, что меня назначили ответственным за возведение оборонительных объектов, а деньги имелись.

В ноябре прибыл Пятигоров, привезя пятьсот литров нефти, а кузнецы за лето склепали десяток трёхметровых ректификационных колонн. Кроме этого они наладили выпуск незаменимых зимой печек-буржуек, ибо они оказались лучшими обогревателями в юртах и землянках, кубриках кораблей и палатках в походе. Хмели освоили технологию производства бронзовых керосиновых ламп, а стёкла делались на моём заводе. Теперь такие лампы горели в домах зажиточных горожан и на кораблях, а я стал керосиновым монополистом.

Завершился бурный год, когда умерла одна императрица, следом за ней император и на российский трон уселась третья самодержица. С началом весны в порту и поместье продолжились стройки, крестьяне вышли пахать поля, а команды судов готовились в коммерческий поход. Как обычно баталёры закупали экспортный товар, Шубян вновь отправился в Воронеж, Щербаков – в Синегорскую, а Пятигоров в Баку. Лаура и Полина снова ходили беременными, отчего стали весьма раздражительными. По этой причине я решил сбежать в плавание, а девицы пусть командуют подчинёнными.

В апреле в море вышла Азовская эскадра в составе баркентины, двух фрегатов, бригов и шебек, галеона и четырёх шхун. Новые капитаны, в числе которых были Огоньков и Гагарин, вели корабли в своё первое самостоятельное плавание. Ныне на вооружении экипажей имелись тротиловые снаряды, гранаты, мины, арбалеты, английские, голландские и французские мушкеты. Маршрут был известным: галеры и галеон идут от Константинополя до Каира, а парусники вдоль Европы до Кадиса. Все суда шли под турецким флагом, поскольку были наняты турецкой торговой фирмой «Золотой рог».

Однако кроме торговли в наши планы входил иной заработок. Освободив в Константинополе трюмы от груза, пять парусников отправились к Гибралтару. По пути зашли в Аяччо, где я повидался с президентом страны Паскалем Паоли, оставив ему новый портрет нашей супружеской четы и письмо от Лауры. А через неделю мы вышли в океан. Под моим общим командованием капитаны Медакин, Самарин, Надеждин, Кораблёв и Невов вели свои корабли на пиратский промысел. Первым делом мы зашли на мой остров.

Здесь ничего не изменилось с тех пор, как мы его посетили. Я выдал жалование старосте Леону Канарио и озадачил его новыми планами – жители должны увеличить плантации сахарного тростника. Для этого были привезены несколько сотен мачете, точильные камни и оборудование для получения тростникового сахара. Затем меня осенила ещё одна гениальная мысль. Багасса – жмых из выжатых стеблей, являлась отличным кормом для домашней скотины и сырьём для производства бумаги. Следовательно, придётся сделать самим или купить технологическую линию по производству бумаги. По прибытию в имение стоит опробировать эту идею. Пока же ограничился производством сахара, запустив процесс с местными крестьянами.

Так что вместо каперства неделе две экипажи вырубали растущий тростник и перерабатывали его в сахар. Сладкий свежевыжатый сок очень понравился нашим морячкам. Тростник растёт быстро и уже через пару месяцев снова будет готов к сбору. Кроме задач привёз жителям небольшие приятности: разноцветные стеклянные бусы, льняную одежду и кожаную обувь разных размеров, стальной сельхозинструмент, чугунную посуду, ручные мельницы для перемалывания зерна пшеницы в муку и стальной плуг – те предметы, которые требовались в быту. Чтобы ввести товарно-денежные отношения, установил всем работникам зарплаты и закупочные цены на местные фрукты, козье молоко, рыбу и лепёшки. Пусть местные жители под названием «гуанчи», привыкают, что на остров пришли цивилизация и деньги.

Пока работали на острове, выбрали несколько пустых пещер, где будут храниться награбленные нами богатства, а матросы под командованием корабельных плотников уложили в воду большие валуны, распилили на доски несколько кедров и смонтировали вынесенную на пару десятков метров в воду пристань. Теперь суда смогут к ней швартоваться, а не перевозить грузы на лодках.

Завершив процесс, отдал приказ на выход в море. Мы отправились на Мадейру. Ещё шла война, так что мы были в своём праве – праве сильного. В Фуншале судов не было, но мы не расстроились – корабли из Бразилии в метрополию плавали постоянно. Чтобы не пугать португальских капитанов, наши суда отстаивались в десяти милях за небольшим необитаемым островом. Со скалистой горы наблюдатели обозревали море миль за двадцать вокруг. К вечеру постовые просемафорили флажками, что с норд-оста появился парус.

Капитаны и старпомы, находящиеся на баркентине на совместном ужине, обсуждали новость:

– Из Португалии идёт.

– Пропустим? Скорее всего, он пустой.

– Не факт. Португальцы не дураки, чтобы суда порожняком гонять. Часовой передал, что по количеству парусов судно напоминает фрегат, поэтому думаю, что на борту находится важный чиновник.

– Кусучий, значит. Если он зайдёт на Мадейру, попробуем взять приз ночью, а ежели пойдёт прямиком – пусть идёт.

Снова замахал сигнальщик. К нам подбежал вахтенный офицер, сообщивший, что с запада появился второй парус.

– Так, пустой фрегат отпустим, будем ждать галеон из Бразилии.

– Михай, а если фрегат везёт деньги?

– Нет, Серёга, деньги печатает губернатор Бразилии на месте.

В общем, мы решили не связываться с 44-пушечным фрегатом, потому как ничего интересного на нём быть не должно, окромя какого-нибудь важного хрена, а похищением людей с целью выкупа мы не занимались.

– Слушайте, мужики, а если это испанец? У нас, вроде бы, с ними мир?

– Нет, Серёж, испанцы воюют с португальцами, значит, он не пойдёт через Азорские острова. Это точно португалец.

– Ладно, португал, так португал – подождём и всё увидим.

Оба судна направлялись к Фуншалу. Было понятно, что они хотели набрать воды, которая либо закончилась, либо протухла, а, может еды по той же причине – до Лиссабона нужно было плыть ещё несколько дней.

На Землю опустились сумерки и паруса пропали из виду. Погода стояла отличная, ярко светила луна, а всё небо было усыпано звёздами. Склянки отбили полночь, и морские хищники подняли паруса. Поскрипывая деревянными снастями, суда плавно скользили по воде океана к своей цели. Через час показались очертания острова Мадейра, значит, где-то тут находится вход в портовую гавань. Команды кораблей убавили парусов и легли в дрейф недалеко от берега, но так, чтобы их не было видно с пристани и батарей на входе в бухту.

Баркетина медленно вползла в лагуну под трофейным британским флагом – я решил замаскироваться под союзников Португалии. Вначале мы увидели очертания стоящего на якоре посередине бухты тяжёлого галеона, а затем пришвартованного у самой пристани фрегата. Судно бросило якорь в паре десятков метров от галеона. Вахтенные матросы заметили нас, отчего просемафорили лампой с толстой горящей свечой. Мы ответили, что мы – британцы, которые прибыли пополнить запасы воды. Португальцы успокоились.

В это время с другого борта баркентины на воду были спущены две шлюпки, в которых сидело по шесть головорезов. Тихо гребя вёслами, они подошли к галеону. Матросы уложили на борт тростниковые фашины, чтобы лодка не стучала своим бортом о корабль, а по якорной цепи наверх полез первый матрос. Он перебрался через борт на палубу, затаился, огляделся, затем зафиксировал на борту верёвку, скинув второй конец в шлюпку. К ней привязали штормтрап, который матрос поднял и закрепил на леере, а второй конец вернул товарищам.

Вскоре на палубе оказались ещё девять абордажников. Пользуясь темнотой, матросы медленно подбирались к португальцам, а в нужный момент накинулись и убили всех пятерых вахтенных. Подав свечой условный сигнал, диверсанты расползлись по внутренним палубам судна.

На баркентине подняли якорь и поставили фока-парус и стакселя. Ветер наполнил их, толкнув судно вперёд. Маневрируя, баркентина подошла к борту галеона. Абордажники выбросили кошки и переходные мостки, стянув судна бортами. Как только это было сделано, на палубу португальца перебралась призовая команда. Удар бортами разбудил спящих в кубрике матросов, отчего боцманы и прочее мелкое начальство направилось посмотреть, что случилось. Все они оказывались пленёнными нашими матросами, которые сразу заблокировали кубрики принесёнными с собой деревянными брусками, уперев их в двери и противоположные стены коридоров.

Ловко перескочив через борт, я подошёл к пленному офицеру.

– Кто таков?

– Подштурман Умберто Дорадо, сеньор.

– Где капитан и старшие офицеры?

– На берегу, сеньор, вместе с командирами фрегата.

– Я – командор Михайлов. Умберто, ваш корабль захвачен экипажем русского военного корабля. Как ты знаешь, между нашими странами идёт война?

– Простите, сеньор, я не знал, что у русских есть флот.

– Теперь ты знаешь, если от этого тебе стало легче. Прошу приказать команде сдаться, иначе она будет уничтожена.

– Что будет с нами?

– Выйдем в море, обойдём этот полуостров и высадим вас на берег. Если договоримся, можем подкинуть к берегам Португалии. Ваш корабль – это наш приз, так что его вы лишитесь. Что на борту судна?

– Кофе, красное дерево гевеи, рис и батат.

– Гевея… А есть её семена или молодые деревца?

– На судне только распиленные доски.

– Я вижу, сеньор Умберто, что вы вполне вменяемый офицер. Я заплачу тебе сто дублонов, чтобы ты лично что-то заработал за этот рейс.

Затем я обратился к своему старпому:

– Начальство на берегу, ещё вся ночь впереди, так что захватим и фрегат. Готовь шлюпки – надо убрать дежурную смену, а сам фрегат пусть морпехи остальных судов захватывают.

Три шлюпки направились к пристани, а баркентина подняла паруса, развернулась и вышла в море. Следом выполз галеон. Сигнальщик просемафорил керосиновым фонарём остальным капитанам, чтобы высадили на сушу абордажные команды и захватили береговые батареи и фрегат. Получив указание, на судах подняли паруса, подошли ближе к берегу с обеих сторон бухты и высадили десант прямо в воду. Вплавь матросы выбрались на берег и направились к пристани и расположенным у входа в гавань укреплениям. Как положено, ловчие сети, верёвки, арбалеты и гранаты перевозили в спущенных на воду шлюпах.

Экипаж португальского фрегата отдыхал в трёх портовых тавернах, там же с офицерами и портовым начальством отмечал свой день рождения граф Густаво Сантуш, плывущий в Монтевидео, чтобы занять должность губернатора провинции Уругвай, сменив умершего.

Подошедшие на шлюпках к борту фрегата морячки занялись привычным, хорошо отрепетированным на таганрогском полигоне, делом, быстро захватив часовых на фрегате. Вскоре по берегу подошёл штурмовой отряд и спокойно взошёл на борт фрегата по спущенным сходням. Судно оказалось практически пустым, отчего процесс захвата прошёл тихо и быстро. Матросы подняли якорь и паруса, которые наполнил дующий с гор ночной бриз, и судно растворились в ночной мгле. Дежурные портовые работники, работники таверн и даже пьяные матросы видели отправку фрегата, но совершенно не придали значение желанию дежурной смены поплавать.

Одновременно с захватом военного корабля были захвачены обе батареи, так что на шлюпки грузили бронзовые пушки, порох, чугунные ядра, картечь, мушкеты и сабли двух гарнизонов по 20 человек.

Рано утром выйдя из таверны, капитан-губернатор Мадейры, капитан-губернатор Уругвая, капитаны обоих судов, офицеры и матросы смотрели на пустой пирс и бухту, не понимая, куда без них уплыли галеон и фрегат. В это время из-за горы на набережную входила возглавляемая Умберто Дорадо толпа матросов с галеона. Он единственный, кто был доволен ситуацией, ибо в его кошеле постукивали 100 золотых испанских дублонов, полученных им от русского командора за содействие при захвате судна.

– Умберто, чёрт побери, куда делись наши корабли?

– Господа, ночью нас захватили русские моряки.

– О, святая дева Мария, опять русские! Они забирают у меня второй галеон!

Уже бывший капитан галеона горестно прокричал эти слова, теребя свои волосы, будто собираясь их вырвать. Посланник был не менее ошарашен известиями. Между тем, офицер продолжил говорить:

– Сеньор губернатор, командор Михайлов передал вам ваши документы на губернаторство и личные вещи, поздравив вас с должностью.

– Идите к чёрту, Умберто с поздравлениями этого пирата. Хотя в этом деле есть хоть один положительный момент – документы на губернаторство остались при мне. Не придётся возвращаться к королю.

– Он так и сказал: "Зачем приносить лишние хлопоты пострадавшему человеку".

– Хоть в этом этот Михайлов проявил себя сеньором. А деньги, Умберто?

– Господин губернатор, эти сумки с вещами и пакет с документами – всё, что он передал вам. Команда тому свидетель.

Мы же, распределив матросов по новым кораблям, плыли к нашей Пальме. Лишних матросов мы не имели, поэтому собирались оставить суда в тихой бухте, а самим продолжить каперство на торговом маршруте вдоль Африки. По пути радовались удачно провёрнутому делу и хорошему заработку, немного сочувствуя капитанам и губернатору.

Пятёрка «морских хищников» подошла к марокканскому берегу, направляясь в сторону экватора. Раздался крик марсового: «Шебека по левому борту, идёт к берегу!» Услышал его крик, я достал из футляра свою подзорную трубу и стал разглядывать пирата. Никем иным местные мореплаватели быть не могли. Если в Фесе, Касабланке или Танжере кроме пиратов, базировались арабские купцы, то за фасадом убогих рыбацких деревень скрывались только пиратские кланы. У деревенских рыбаков таких судов быть не могло. Шебека шла с юга и была потрёпана, о чем свидетельствовал порванный парус и сломанная пополам фок-мачта.

Я отдал приказ двигаться за ней, а идущие в кильватере суда повторили мой манёвр. Мы вплотную подошли к бухте, куда нырнуло и пропало из виду пиратское судно. Если бы мы не видели, что туда зашёл корабль, сроду не догадались бы, что вглубь материка ведёт водный рукав. Пройдя вдоль широкой песчаной косы с высокими дюнами, через час мы вошли в залив, где обнаружили длинный затон, вдали которого виднелись две шебеки, спешащие к приткнувшимся на берегу рыбацким лачугам. Мы так же направились к деревне. Команды были приведены в боевую готовность. Нас заметили, став поднимать паруса. Я колебался, решая утопить шебеки или попытаться их отбить и продать в той же Касабланке. Никакой жалости к жителям пиратского гнезда я не испытывал, потому что всех пленных моряков они обращали в рабов и продавали работорговцам. По моему приказу канониры бахнули картечью по скоплению пиратов на палубе. Мавры спешно покидали свои корабли и убегали в барханы.

Подойдя к шебекам, сцепились бортами и полсотни морпехов перебрались на палубы галер. Там лежали несколько убитых мавров. Матросы вынесли их и уложили на берегу. Затем обошли деревенские лачуги, где было довольно простое убранство: немного ковров, топчаны, подушки и бытовая утварь. Поднявшись на дюну, метрах в пятидесяти увидели крышу глиняного домика. Здесь жил главный злодей деревни – пиратский капитан. Осмотрев трюмы шебек, порадовались – морские бандиты на «гоп-стоп» взяли купца, везущего мешки с какао, бананы, манго и рис. В итоге мы реквизировали целую шебеку, а потрёпанную в боях оставили. Также оставили жителям для пропитания с тонну риса и фруктов. С вершин песчаных холмов нам вослед смотрели злые мавры.

Три месяца назад во дворце губернатора острова Бомбей перед его хозяином, бароном Уильямом Тэтчем, навытяжку стоял капитан корабля:

– Капитан, я вверяю вам свою единственную дочь, Маргарет. Вы обязаны доставить юную леди в Лондон моему отцу. Я надеюсь на вас, капитан Гордон.

– Сэ-э-эр, я доставлю вашу единственную дочь к берегам Британии, не будь я Ричардом Гордоном Третьим, капитаном линейного корабля флота его величества.

– Капитан Ричард, я надеюсь на ваш опыт и силу британского флота!

– Да, сэр, я оправдаю ваше доверие!

Капитан радостно прикидывал в уме возможное вознаграждение за оказанную губернатору услугу. К тому же он был неимоверно горд тем, что именно ему губернатор доверил перевозку своей единственной дочери. В это время в дворцовом холле раздался зычный женский крик и смех, после чего в зал влетела дочь губернатора по имени Маргарет. Несмотря на небольшие размеры организма, голос у девицы был громким, напоминая голос оперной певицы. Она с ходу обратилась к капитану:

– Сэ-э-эр, это вы повезёте меня домой? Какой вы мужественный. Я уверена, что с вами нам будут не страшны ни пираты, ни шторма.

– Миледи, я надеюсь, что нам будет сопутствовать погода. Но не будем загадывать заранее, ибо океан – очень непредсказуем.

Корабль вёз почту, добытые на рудниках драгоценные камни в казну короля, а так же чай и пряности для продажи лондонским торговцам – деловым партнёрам губернатора. И вот больше двух месяцев этот фонтан энергии третировал капитана и офицеров своими комментариями и возможными перспективами их похода. Прямо с утра девушка начинала опрос офицеров: «А нам встретятся пираты? А когда будет шторм? А что такое штиль? А кем питаются акулы?» Учитывая, что это была дочь губернатора, офицерам приходилось на все это давать подробные ответы. Словно в насмешку они побывали в штормах, после чего застряли в безветренном штиле у берегов Мадагаскара. Так что все с опасением ожидали новых комментариев и вопросов девицы.

Теперь на их голову только пиратов не хватало. У Берега Слоновой кости довелось встретить пиратов, героически отогнав несколько каноэ негритянских туземцев от английской шхуны, вставшей у берега подремонтировать такелаж после прошедшего шторма. После этого подвига баронесса Маргарет Тэтч уже неделю выражала своё восхищение действиями команды. Это было приятно слушать день, но неделю! Ко всему прочему она заглушала своим щебетанием команды офицеров и капитана, отчего матросам приходилось их переспрашивать, что ещё больше выводило из себя Гордона Третьего. Он и офицеры с огромным нетерпением ждали окончания этого плавания.

Мы двигались в сторону экватора. По пути встретили голландский шлюп, пару французских и трёх марокканских купцов, но лишь салютовали им холостыми выстрелами. А какая-то бригантина сбежала от нас в море, едва завидев наши паруса. И вот на горизонте появились Острова Зелёного Мыса – важной для португальской короны колонии.

Рассматривая португальскую и английскую морские карты, я сравнивал их, после чего принял решение наведаться в гости. Корабли встали в небольшой бухте у северной части главного острова архипелага Сантьяго. Высадившиеся на сушу три сотни матросов бодрым маршем отправились к столице архипелага городу Прайе. Шли мы по дороге, вьющейся между полей, на которых выращивали рис, сахарный тростник и местные фрукты – бананы, манго и какао. В центре острова виднелись невысокие горы, покрытые кофейными деревьями. По пути я увидел заросли клещевины, дающей в незрелом виде смертельный яд рицин, а после созревания семян – прекрасное слабительное средство – касторовое масло. Хорошее растение! Если при его сборе не отравишься, то имеешь шанс совершенно неожиданно обкакаться. Я приказал мелко нарубить десяток метровых кустов, после чего спрятал зелень в отдельный вещмешок – вдруг потребуется кому-то в пищу подсыпать для спецэффекта.

Колонна шла бодро мимо фазенд португальских плантаторов, никого не обижая, а, наоборот, приветливо им махая. Иногда нам отвечали:

– Боа тарджи, сеньор! Что это за армия?

– Добрый день, сеньор плантатор, это манёвры союзных армий.

– Понятно, сеньор офицер. Это хорошо, что у нас есть союзники.

– Каков нынче урожай, сеньор плантатор?

– Отличный урожай. Хорошо продал какао и манго. Склады в Прайе забиты товаром и ждут своих покупателей.

Мы с офицерами весело переглянулись, попрощавшись с приветливым португальцем. Ко мне обратился командир абордажников лейтенант Владимир Тишин:

– Господин командор, ожидается большая добыча?

– Добыча, Андрей, будет, а вот чтобы очень большой – сомневаюсь.

– Почему?

– Острова маленькие. Хотя для наших судов урожая с них хватит под завязку. Интересно, как там наши средиземноморцы плавают?

– Им ещё пару месяцев вдоль берегов Оттомании колесить.

Из ниоткуда поднялся ветер, набежали тучи, и минут 20 нас поливал экваториальный ливень. После этого тучи растаяли, словно их и не было, уйдя в океан, а открывшееся солнце так прижарило землю, добавив влажных испарений, что все мы вспотели гораздо сильнее, чем промокли от дождя. Правда, духота пришлась нам на пользу. У португальцев наступило время сиесты, и они разошлись по своим фазендам, чтобы отдохнуть в тени деревьев. Только русские и негры впахивали в это время – одни топали по мокрой дороге, а другие корячились в полях.

В итоге дошли до конечной точки маршрута. Город окружали невысокие холмы, с которых мы осматривали уютную долину и расположенный у моря колоритный городок. По уговору после обеда к порту должны были подойти наши суда, чьи паруса мы увидели у оконечности дальнего мыса. Шли мы полдня, изрядно запыхавшись от жары, хотя прошли не более пятнадцати километров – на этом острове всё было близко. В порту стояли рыболовные одномачтовые лодочки и две древние каракки. Судя по рассказу плантатора, португальские и арабские купцы ещё не забрали готовый к продаже урожай.

С вершины холмика высмотрели портовые склады, местную мэрию, две береговые батареи по восемь пушек, здания казармы гарнизона и военного арсенала, которые определили по внешнему виду и наличию часовых. Чтобы спокойно забрать товар из порта, требовалось обеспечить лояльность его хозяев. Как? Просто! Надо было арестовать их на время проведения операции. Отряд направился в город. По пути отделилась рота Тишина, ушедшая в сторону казармы и арсенала, а разоружать бравых португальских канониров потопала рота Скобенкова. Основной отряд подошёл к зданию мэрии, где никого не оказалось. Узнав у охраны, куда все они запропастились, пересекли площадь и посетили симпатичную таверну, где эти господа изволили обедать.

Подойдя к ним, я с улыбкой произнёс:

– Сеньоры, хочу сообщить вам удивительную новость.

– Какую, сеньор?

– Я вас арестовываю.

– Зачем?

– Имею желание ограбить городскую казну и вон те склады.

– Сеньор, вам не уйти от гнева короля Португалии.

– Я постараюсь. Прошу соблюдать спокойствие и тогда все останетесь целыми.

– Так дела не делаются.

– Господа, сейчас вы просто платите выкуп за свою жизнь. Заметьте, я не граблю ваши личные дома, а ограничиваюсь государственной казной, ну и тем, от чего вы сами хотите избавиться.

– И на чём вы, сеньор грабитель, собираетесь вывезти товар? На рыбацких лодках?

– На своей эскадре. А вон и она. Прошу временно отдать ваши шпаги.

В итоге я арестовал капитан-губернатора, командира гарнизона, нескольких чиновников и плантаторов. В это время в порт входили пять кораблей. Мужики философски смотрели на процедуру ограбления, не дёргаясь даже тогда, когда мои матросы забирали деньги из кассы губернаторства, порох и оружие из арсенала, бронзовые береговые пушки в тонну весом каждая и товары из пяти портовых пакгаузов – небольших сараев квадратов по сто каждый. Завершив экспроприацию, освободили заложников и отправились в сторону африканского берега. Трюмы кораблей были хорошо заполнены колониальным товаром.

Идя курсом на Канары, впереди увидели низко сидящий британский шлюп. Видать, капитан хорошо отоварился в какой-то колонии и теперь еле полз, переваливаясь на волнах. Британца решили не отпускать, отчего пустились в погоню. Шлюп нас заметил и бросился наутёк, а мы увязались за ним следом. Все суда были хорошо груженные, так что были не очень резвые.

Снова налетел субэкваториальный ветер, поднялись волны и барометр стал резко падать, предвещая о скором шторме. Мы продолжали гонку за призом, собираясь успеть до ливня. И снова закричал марсовый матрос:

– Вижу впереди линкор, идёт нашим курсом!

Стоящий рядом Донской проговорил:

– Командор, шлюп пытается пристроиться к линкору.

– Продолжаем преследование. Вначале утопим военное судно, а затем займёмся шлюпом.