На извозчике мы отправились в Царское Село, а Покидов с остальной компанией остались решать в своих ведомствах производственные вопросы. Когда мы приехали во дворец, уже знакомый мне камергер Афанасий Никитин проводил нас к Елизавете. Она долго рассматривала Лауру, сообщив:

– Хороша девка, правда, тощевата малость. А почему Лаура? Православная? Нет! Не венчана? Так, Сашка, это твоё упущение. В субботу креститься будет, а там и повенчаем вас. И не спорь!

– Слушаюсь, ваше величество.

Лаура упала на колени и поцеловала руку императрице, а Елизавета нравоучительно произнесла:

– Живёте вместе, дитя имеете, а не венчаны – безобразие!

Про себя я подумал, что Елизавета так же была рождена до брака, но промолчал об этом, зато сказал следующее:

– Ваше величество, с вашей помощью это упущение будет исправлено. Я тут написал план вашего исцеления. Так что сегодня же приступаем к нему и никаких отговорок. А то, что это такое, вся столица говорит о том, что вы скоро умрёте.

– Так и говорят?

– Да. И это надо исправлять.

В общем, ничего великого предложить я не мог, кроме питья травяных сборов несколько раз в день, мануального массажа и скипидарных ванн для разогрева тела, чтобы ускорить обмен веществ в организме. Раз в неделю принимали русскую баню, где я парил императрицу и Лауру берёзовыми веничками.

Поселили нас в гостевом домике. Там имелся свой камин, отчего было теплее, чем в дальних комнатах дворца, куда нас изначально планировали поселить. А нынешняя зима вьюжила и морозила. Оказалось, что в Царском Селе довольно людно: фрейлины, статс-дамы, толпа слуг и лейб-гвардейцев, охраняющих императрицу и дворец в целом. Несколько лет назад здесь «на часах» стоял даже юный Суворов.

Моё появление заметили фрейлины, но проигнорировали гвардейцы, мол, новый лекарь пожаловал. Девицы строили глазки, но какой смысл мне было за кем-то волочиться, если рядом была девушка, на мой вкус, красивее всех остальных. Мы познакомились с фрейлинами императрицы и окружением Екатерины. Однако Лаура больше общалась с Катей, войдя в её малую свиту. Иногда к царевне по очереди приезжали её любовники из гвардейцев: Гришка Орлов – здоровый бугай с румяными щеками и наглыми манерами, Понятовский и братья Чернышевы.

В Петербург и, естественно, в Царское село, я прибыл со всеми наградами и золотой шпагой испанского короля. Такого количества боевых орденов не было ни у одного из гвардейцев, поэтому я смотрел на них свысока. Иногда благосклонно снисходил до общения, если какой-нибудь юный корнет проявлял интерес, за что я получил их. Кстати, первым, кто спросил об этом, оказался наследник Павел. По вечерам я развлекал императрицу, Павла и фрейлин рассказами о баталиях и путешествиях в разные страны. Лара рассказала о победе над генуэзцами на Корсике и моей роли в этом деле. Так что Павел проникся ко мне неким пиететом, с благоговением держа в руках толедскую шпагу с позолоченной рукоятью и крупным рубином от самого короля Испании.

В субботу в местной церкви прошло крещение Лауры в православие, и она стала Ларисой, а на следующую субботу императрица запланировала наше венчание. Так что к Новому году рядом со мной находилась Лариса Андреевна Михайлова, так как её погибшего в каком-то бою отца звали Андре Орсино. После венчания во дворце был праздничный ужин, устроенный императрицей. А в середине недели офицеры-гвардейцы намекнули, что неплохо было бы устроить сабантуй в ресторации. Я не стал жаться, оплатив ресторан, где гуляли мы с Ларой, гвардейские офицеры, фрейлины и оказавшиеся в нём местные дворяне со своими дамами.

За вечер завязал знакомства с несколькими гвардейскими офицерами, познакомившись с Григорием Орловым, Барятинским, Никитой Паниным и другими будущими заговорщиками. Однако большая общность взглядов проявилась в беседе с младшим братом Григория Орлова, Алексеем. Лару в этот вечер приглашали на танец гвардейцы, которым с моего согласия она не отказывала. Я также прошёлся с ней в вальсе, а затем станцевал с парой фрейлин и местной аристократкой. Я был молод – всего лишь 25 лет, строен и недурён лицом, так что пользовался у дам повышенным спросом. Увы, эти танцы с кавалергардами создали Ларе имидж ветреной леди, отчего в будущем возникли некоторые сложности.

Императрица болела, поэтому императорских балов не было, однако молодёжь устраивала музыкальные вечеринки, где фрейлины и гвардейцы немного музицировали, читали стихи, вели разговоры обо всем, флиртовали, запивая эти дела шампанским или вином. С Лаурой мы пару раз появились на таких вечеринках, но ничего интересного для себя я не нашёл, да и Лара не проявила особого желания там присутствовать – нам было хорошо вдвоём.

Кто такие лейб-гвардейцы? Это дети или родственники богатых и не очень дворянских родов, в основном, молодого возраста. Чем после службы занимались представители избалованной «золотой молодёжи», у которых была куча денег? Между прочим, рядовой гвардеец получал раза в два больше, чем лейтенант пехотной части. Одним словом, большинство гвардейцев являлись повесами, картёжниками, любителями выпить и поволочиться, а лучше, сразу затащить в постель благородную даму. Некоторые развлекались тем, что проявляли удаль, участвуя в дуэлях. Пределом желаний 99% таких воинов было удачно жениться на девице с богатым приданным, дослужиться до майора или подполковника и уйти в отставку с «генеральской пенсией». Полковника лейб-гвардии имела лишь императрица и несколько фельдмаршалов, являющихся командирами этих полков. Так что пока я разминал императрице пятки, позвоночник и остальные части тела, гвардейские офицеры по очереди пытались залезть под юбку южной красавицы, тем более что нравы в высшем обществе были весьма фривольными.

Дело шло к Новому году, когда Лара пожаловалась мне, что ротмистр Бардин слишком настойчиво стал её домогаться, карауля днём в парке во время прогулок. Я поднялся с кресла, переоделся в военную форму, пристегнул шпагу и отправился в литературный салон. Оглядев народ, увидел Бардина, наглого и взрослого гвардейца, подошёл к нему и громко сказал:

– Ротмистр, если моя жена ещё раз пожалуется на твои приставания, я тебе так рожу разукрашу, что о мясе забудешь. Будешь только хлебный мякиш жевать.

– Сударь, извольте извиниться, иначе я вызову вас на дуэль и продырявлю наскво-о-озь, ха-ха-ха!

Я схватил его за грудки, приподнял со стула и процедил:

– Обычно я прощаю тех, кто вызывает меня на дуэль, но с тобой поговорим серьёзно. А чтобы ты не отказался, изволь получить в рожу.

Я отпустил его и залепил кулаком в зубы, отчего он перевалился через стул. Вскочив и, сплёвывая кровь, проговорил:

– Дуэль на шпагах.

– Согласен, выбирай время и пиши завещание.

Я вышел, а народ стал судачить о новом развлечении. Меня догнал младший Орлов.

– Саша, Бардин сильный шпажист. Будь внимателен.

– Спасибо, Лёш. Если вы не дружите с ним, то прошу тебя и твоего брата быть моими секундантами. Мне больше не к кому обратиться.

– Хорошо, я всё организую.

Фрейлины расходились по домам, наткнувшись на статс-даму графиню Симакову.

– Барышни, что за шум? Вы разве не знаете, что императрица изволит почивать?

– Ой, Ольга Петровна, завтра перед разводом караула дуэль будет.

– Что за дуэль?

– Виконт Михайлов против барона Бардина. Барон его жены домогался, а виконт так треснул Бардина по зубам, что тот свалился на пол. Теперь будет дуэль на шпагах до смерти.

– А вы подумали, что будет, если лекаря императрицы убьют?

– И что делать?

– С утра доложу императрице.

В назначенное время я стоял на поляне и разминал кисти. Рядом находились братья Орловы – Иван, Григорий, Алексей и Владимир, корнет Оболенский с парой товарищей и Лара. Тем же самым занимался Бардин в окружении своей группы поддержки. Скинув полушубки, остались в свободных френчах, ибо в одной рубашке было холодно, а на руках у обоих были замшевые перчатки.

Григорий напутствовал меня:

– Саня, выдержи первый натиск, там легче будет. Бардин поначалу очень агрессивно атакует.

Ротмистр Драгомиров позвал дуэлянтов к барьеру, предложив мировую:

– Господа, предлагаю примириться.

– Нет.

– Нет.

– Тогда прошу к барьеру, дуэль до смерти.

Мы поприветствовали друг друга и встали "в позицию". Что ни говори, а, не зная, как сражается твой противник, немного нервничаешь. Жить-то всем хочется. Бардин начал без разведки, сделав длинный выпад. Я отошёл в сторону, хотя сам выпад пропустил – отбить его шпагой не удалось. Просто я видел его ноги и начало движения плечом, поэтому успел сместиться. Он понял, что я пропустил этот удар, поэтому провёл ещё пару атак, которые я блокировал шпагой. Он атаковал, а я защищался. Краем глаза увидел, что от дворца к нам бежала какая-то тётка. Значит, надо закончить дело, пока она не добежала. Бардин ещё раз атаковал длинным выпадом, а я контратаковал, проткнув ему плечо, хотя метил в шею. Мужик отскочил и сразу перебросил шпагу в левую руку. Теперь уже я атаковал длинным выпадом, но Бардин сбил мою шпагу и провёл контратаку. Я отскочил, повернув корпус, и шпага противника лишь чикнула меня по френчу. Мы снова обменялись выпадами, после чего я обманул его, не став бить в корпус, а на подскоке атаковал, попав противнику в бедро. Мужик чуть присел на раненую ногу и рефлекторно опустил шпагу. Я воспользовался этим и нанёс укол в горло. Все эти манёвры произошли секунд за пять.

Наконец всем стало понятно, что кричит бегущая дама, причём, не абы кто, а статс-дама императрицы:

– Стойте, прекратите дуэль!

Я опустил окровавленную шпагу к земле, проговорив:

– Стоим. Дуэль окончена.

Бардин мёртвым упал на землю, окрасив снег кровью, хлещущей из пробитой яремной вены. Мои слова повторил Орлов:

– Да-с, господа, дуэль окончена.

Симакова добежала, видя, что дуэль окончена и Михайлов жив.

– Слава Богу, жив! О-о-ой, совсем я запыхалась! Александр, нельзя так рисковать собой, когда вы нужны императрице!

– Что делать, ваше сиятельство, мужские разборки. Господа, прошу вечером в ресторацию почтить память барона Бардина. Сегодня в российской лейб-гвардии на одного холеного пьяницу и дебошира стало меньше.

Вечером друзья и секунданты Бардина пили и ели за мой счёт, особо не печалясь о погибшем товарище. Я же выслушал нотацию от императрицы о беспечности.

Процедуры помогали, поэтому её самочувствие улучшалось, а настроение было хорошим. Она спокойно пережила 25 декабря – день своей смерти, и готовилась к празднованию Нового года. Я опасался этой даты, потому что ни о какой диете дело не шло – она продолжала в огромных количествах лопать жирную пищу, да ещё по нескольку раз в день. Так же я не стал противопоставлять себя официальному лекарю императрицы Иоганну Даннеру, прилюдно советуясь с ним о своих методах лечения. Он выражал сомнения в действенности, но в целом одобрял их, немного устранившись от лечения. В общем, занял позицию, мол, он держит состояние подопечной под контролем, но рекомендует мне излишне не усердствовать.

На Новый год Елизавета снова сильно поела всяких жирностей, запив это шампанским, отчего ночью у неё начались колики. Даннер дал ей опиум, чтобы она отключилась и поспала. К вечеру она снова оклемалась, напилась отваров и угомонилась. Третьего января приказала затопить баню, попарилась от души с фрейлинами, была весела и энергична.

Смотря на Елизавету, лекарь обратился ко мне:

– Александр, императрица пошла на поправку.

– Боюсь, Иоганн, что это предсмертный подъём.

– Ты уверен?

– Она больна, а ещё усугубила притухающую болезнь обжорством и алкоголем.

4 января императрица была в отличном настроении, гуляя по парку, повидала всех родных и фрейлин, а 5-го ей стало плохо. Когда я принёс отвар, а Лаура копошилась с микстурой, Елизавета произнесла:

– Умираю я, Сашка Михайлов, не помогли твои микстуры.

– Елизавета Петровна, вы должны были умереть двенадцать дней назад, но прожили их и встретили Новый год.

Она кивнула и попросила меня созвать народ. Вскоре в её спальне толпилось человек сорок приближённых. Она попрощалась со всеми, сказала мне:

– Прощай, Сашка Михайлов. Жалую тебе 4 тысячи крепостных душ. Укрепляй и дальше южные рубежи государства российского, а ты, Ларка, помогай ему во всем. А теперь все вон отсюда, пусть останутся Катька с Петрушей, Павлуша да моя сестрица и верная подруга Анна Воронцова.

По очереди люди прощались и выходили из её опочивальни, а последней вышла принцесса Екатерина. К вечеру императрица Елизавета Петровна Романова почила в бозе, перейдя из мира живых в мир мёртвых. Больше всех этому событию радовался Пётр, впрочем, и Екатерина была в хорошем настроении. Несмотря на то, что моё лечение окончилось ничем – история не изменилась, я познакомился поближе с Екатериной II, будущими заговорщиками, молодым Суворовым и даже умудрился обвенчаться.

Россию ждали новые времена и новые события. Мы с Ларой попрощались с новой, уже императорской четой, знакомыми гвардейцами и фрейлинами, и вернулись в Петербург. Пожаловать мне крепостных императрица пожаловала, только никто исполнять её повеление не стал и никаких бумаг не выдал. В столице я повидал Ростовцева и договорился прийти к ним в субботу на ужин. Естественно, отправился туда с Ларой. На ужине присутствовали Маша с мужем Арнольдом и маленьким Александром. Мы рассказали о своём сидении в Царском селе, поговорили о войне, новом императоре и грядущих переменах. Часа через два, откланявшись, молодые семьи разъехались по домам.

Моё начальство в Таганрог не спешило, гуляя по столице и ожидая меня. Воскресенье мы отдыхали, а утром новой недели наша кавалькада убыла домой. Только теперь было холодно, отчего ехали намного дольше, ночуя в гостиницах.

На следующий день к родителям заскочила Маша:

– Вот и всё, папа, Саша женился. И жена красивая, и дети есть.

– Дочка, это тебе Саша передал. Он сказал, что всегда ждёт тебя в своём доме.

Маша открыла коробочку, где лежал драгоценный гарнитур от питерских ювелиров.

– Пусть он у вас хранится, а то не знаю, как мужу показать.

– Мы говорили с Александром об будущих плаваниях. Он собирается привезти товар для твоего бизнеса.

К марту наш отряд добрался в Таганрог, приняв к исполнению привезённые с собой приказы. Я официально удочерил дочь Полины, чтобы не было лишних обид, и стал усердно работать с обеими девицами над увеличением своего семейства.

В январе под именем Пётр 3-й на российский престол вступил Карл Петер Ульрих – немец по рождению, образу мыслей и воспитанию. Екатерина стала первой леди государства – мои предсказания начались сбываться. Станислав Понятовский, любовник великой княгини Екатерины и главный претендент на престол короля Польши, в своих воспоминаниях так писал о новом императоре: «Он был не глуп, а безумен, пристрастие же к выпивке ещё более расстраивало тот скромный разум, каким он был наделён».

На первом же заседании Сената, куда были приглашены президенты коллегий и прочие высшие сановники, не скрывавший своего преклонения перед Фридрихом, император объявил о прекращении военных действий против Пруссии и поручил дипломатам заключить с прусским королём мирный договор. Русские войска встали, тем самым полностью развязав руки Фридриху для боевых действий против австрийцев и французов.

Подражая своему деду Петру 1-му, молодой император решил провести ряд реформ. С раннего утра он приходил в свой кабинет, где заслушивал доклады чиновников, потом спешил в Сенат или Коллегии. В Сенате за наиболее важные дела брался лично, проявляя энергию и напористость. Так что уже весной народ узнал о новых Манифестах и указах императора. Он упразднил Канцелярию тайных розыскных дел, начал отбор в пользу государства церковных земель, реформировал Госбанк, принял указ о свободе внешней торговли, содержащий требование бережного отношения к лесам, как одному из важнейших богатств России, и прекратил преследование старообрядцев. Наделив дворянство новыми правами: «Дворянам службу продолжать по своей воле, сколько и где пожелают», – следом издал указ, квалифицировавший убийство помещиками крестьян как «тиранское мучение» и предусматривавший за это пожизненную ссылку.

Я считал Петра полным придурком, но оказалось, что его голову иногда посещали весьма трезвые мысли, отражённые в некоторых Манифестах. Так что своё мнение я скорректировал, но не изменил – человеку, откровенно проводящему про-немецкую политику, не место на Российском престоле. Катька тоже много накуролесит, но она станет более русской правительницей, чем её убиенный муж.

Сразу же после воцарения нового императора лидеры из офицеров Преображенского гвардейского полка зачастили к императрице, обсуждая план свержения императора. Катя слушала их, иногда вспоминая мои слова: «Пётр накуролесит, чем восстановит против себя мнение света, тогда и надо начинать». Ещё она вспоминала слова о том, что в случае гвардейского переворота она будет им обязана. А если призвать Михайлова, то будет обязана ему. Хотя он же сказал, что убьёт мужа, замаскировав дело под несчастный случай. А это означало, что переворота, вроде как, и не будет. Но у неё слишком сильные завязки с гвардейцами. Она хоть и носила платья и утягивала живот корсетом, но 6-й месяц беременности было не скрыть от знающих людей. (В апреле она родит Григорию Орлову сына, получившего имя граф Алексей Бобринский). Вот тогда можно будет совершить что-нибудь грандиозное, например, прибить Петрушу.

Так что в январе она отвечала активистам:

– Господа, ныне осуществить переворот не считаю возможным. Для полного триумфа надобно привлечь на свою сторону как можно больше сторонников.

– Ваше величество, вы всё правильно говорите, но зачем медлить?

– Граф Пассек, я хорошо знаю характер своего супруга. Вскоре Пётр настроит против себя большую часть «высшего света». Для осуществления переворота мы дождёмся самого удобного момента.

В итоге заговорщики сошлись на том, что удар следует нанести, когда его величество соберётся походом в Данию.

Прошедшие пару месяцев пребывания у власти выявили противоречивый характер нового императора, в котором превалировали неутомимая жажда деятельности и доверчивость. Льстецы убедили его, что Фридрих очень любит императора и собирается ему во всем помогать. На основании этих бредней Пётр решил отблагодарить Фридриха. Так что «высший свет» всколыхнуло резонансное событие – началась подготовка к сепаратному мирному договору, по которому юридически Фридриху II возвращались все земли, включая Восточную Пруссию с Кёнигсбергом, часть Померании и Польши. Таким образом, Россия отказывалась от всех приобретений в ходе Семилетней войны. Все жертвы, весь героизм русских солдат были перечёркнуты одним махом дипломатического пера.

Такое положение дел выглядело настоящим предательством интересов отечества и государственной изменой. Заключённый мир недоброжелатели Петра трактовали как национальное унижение, поскольку продолжительная и затратная война закончилась ничем. Впрочем, встав у руля, Екатерина II продолжила начатое мужем, возвратив Пруссии названное выше. Выход России из войны повторно спас Фридриха от полного поражения. Четыре раза за эту войну русские могли завершить её полной победой над пруссаками, но всё время их что-то останавливало. Такие фортеля Фридрих назвал четырьмя божественными чудесами, спасшими королевство.

Следом за первым указом император объявил о новом плане, который очень расстроил гвардию. А дело было в том, что Пётр вознамерился воевать с Данией, желая отобрать у неё Шлезвиг и вернуть его родному Голштинскому королевству. А после победы над Данией высказался за заключение союза с Фридрихом и войну против Священной Римской империи. Вот только воевать он собрался одними лейб-гвардейскими полками. Эти парни привыкли получать хорошие деньги и развлекаться на службе, а не гибнуть на полях сражений. Гвардия забурлила, и в воздухе реально запахло переворотом. Несмотря на такие выкрутасы в столице было много сановников, сделавших ставку на императора, так что в «высшем свете» столицы шла серьёзная закулисная борьба интересов.

До нас эти манифесты и прочие слухи дошли к маю. Горожане обсуждали новые веяния у себя дома и в присутственных местах, а чиновники принимали к исполнению новые законы. По секрету я рассказал своим домочадцам о готовящемся гвардейском перевороте, и кто отец второго сына императрицы. Меня порадовало обстоятельство, что Пётр совершенно не имел желания заниматься югом России. Так что мы варились в собственном соку, спокойно выполняя свою работу.

Март и апрель я занимался делами «Русского поля» и товарищества «Таганий рог», параллельно проверяя готовность судов и команд к сезонной навигации. Мои жёны, директора товарищества, Шевин, Пятигоров, Шубян и Лаушкин вместе с гражданскими приказчиками и флотскими баталёрами заполняли трюмы российскими товарами для продажи за границей. Пятигоров обнаружил в степях под Астраханью и Царицыным солончаки, отчего его караваны возили не только нефть, но и соль. Зимой стройки замерли, поэтому рекруты ежедневно занимались военной подготовкой: маршировали, укреплялись физически, учились орудовать тесаками, арбалетами и мушкетами, в учебном классе осваивали обязанности палубного матроса. Те, кто был определён в гаубичные команды, дополнительно учились артиллерийской науке. Кроме них в морской состав я перевёл 700 молодых мужчин и юношей из моих крепостных. В апреле я провёл учения, давшие представление о том, чему за зиму научились рекруты, и теперь суда плавали по Азовской луже, закрепляя знания на практике.

В прошлом году, когда я уехал в Петербург, три тонны нефти-сырца привёз Пятигоров, и теперь с ней следовало что-то сделать. Производство самогонных аппаратов у нас было отлажено, и теперь пришла очередь сделать несколько иной агрегат, называемый ректификационной колонной. Весь апрель я, Колузаев, Пятигоров и несколько механиков мараковали, как её лучше смастерить, и, наконец, склепали. В мае я произвёл первую в этом мире ректификацию нефти, разделяя её на тяжёлые смолы, технические масла и керосин. Теперь кузнецы получили задание делать керосиновые лампы из турецких бронзовых пушек. Этим делом занялась семейная династия кузнецов: Андрей, Сергей и Богдан Хмели.

В связи с тем, что в Адмиралтействе моя прошлогодняя деятельность даром никому не потребовалась, я пришёл к Покидову с рапортом об увольнении.

– Игорь Иванович имею желания уволиться из флота. Прошу подписать рапорт.

– Александр Иванович, как это уволиться? А кто же укрепления делать будет, всю техническую часть на верфи вести? А коли проверка нагрянет?

– Игорь Иванович, никому наши труды там не нужны! Коли проверка нагрянет, так её в ресторации накормим, в баньке с девицами разогреем, да подарков надарим, вот и будет отменная реляция о ваших трудах.

– Это само собой, но и дела же делать надо.

– Денег нам на это не выделили. Денег нет – работы нет. К тому же я капитан третьего ранга, а числюсь на должности рядового каптернамуса с потолком званий «старший унтер-офицер». Зарплата мне не нужна, а расти некуда. Так что я собираюсь в июне уйти в море на промысел. Вместо себя оставлю помощника унтера Ремеслова. Станислав работу мастерских на верфи знает, откуда снабжать сырьём и куда девать продукцию тоже понимание имеет. Иваныч, суета начнётся к 1768 году, когда турки на нас или мы на них нападём, а пока спи спокойно. К тому же этим летом завершим постройку заводов, наладим работу, и тогда Зорин займётся фортификацией.

– Я всё понимаю, но так не пойдёт. Как же мы упустили этот вопрос в Адмиралтействе, чтобы старый приказ отменить и тебя снова в капитаны вернуть. Так, что делать? Ага! Так, мой заместитель по морской части Тараторкин старый стал, ему на пенсию пора. Проводим мужика, как полагается, и к лету займёшь его должность. Так что спокойно дослужишься до капитана первого ранга.

– Хорошо, буду служить дальше и нашими делами заниматься.

– Да, голубчик, ты о наших общих торговых делах не забывай. В прошлом годе я изрядный доход получил. Теперь с супругой задумались земельку с крестьянами приобрести. Как думаешь?

– Можно, но хлопотно, ведь кроме оброка на голову упадёт куча проблем. Нет, можно ничем не заниматься, и жить в своё удовольствие, только тогда убытки будут. Иваныч, если решишь стать помещиком, рекомендую на недельку ко мне на стажировку пожаловать. Поглядишь, что это такое. А пока свою прибыль в наше общее дело вкладывай. Война закончится, и тогда станет проще товар возить в столицу, а там он в 5-10 раз дороже идёт. Твоя стезя – торговые дела, а не помещичьи.

– Убедил.

В апреле по флотилии был издан приказ, и я стал заместителем командующего по морским делам с окладом в 300 рублей. В это же время все суда ушли в поход в «средиземку», а призванные в моряки рекруты вернулись на стройки – требовалось завершить строительство и запустить заводики.

Как и планировалось, в апреле Екатерина родила бастарда Бобринского, и перемена настроений в столице стала настолько очевидной, что императору со всех сторон советовали принять меры по предотвращению катастрофы, отовсюду шли доносы о возможном заговоре. Положение Петра в обществе было шатким, но и Екатерина не являлась однозначным фаворитом, особенно после рождения сына от любовника.

Несмотря на эти предупреждения, по своему обыкновению в мае императорский двор выехал в Ораниенбаум. 9 июня проходил торжественный обед по случаю заключения мира с Пруссией. На нём присутствовала императорская чета, фаворитка Петра, свита, иностранные дипломаты и принцы. Радостный непонятно от чего, император провозгласил тост:

– Господа, я провозглашаю этот тост за Фридриха Великого! Прошу дамы и господа выпить его стоя.

Екатерина осталась сидеть на стуле с бокалом. Император посмотрел на супругу и произнёс:

– Ваше величество, почему вы сидите на стуле или не слышали моей просьбы?

– Дамы не поднимаются, чтобы пить за мужчин.

– Folle (дура)! Как ты мне надоела. После похода в Данию мы разведёмся, и я женюсь на Елизавете Воронцовой, а тебя сошлю в монастырь.

Екатерина заплакала. Неприязнь между супругами достигла апогея. Ужин заканчивался и поддатый император выкрикнул: «Гвардейцы, приказываю арестовать императрицу и поместить под арест в её покои». Тут за Катю вступились присутствующие немцы, включая её дядю, фельдмаршала Георга Гольштейн-Готторпского, уговорившие императора не делать этого.

Между тем по Петербургу прошёл слух, что Екатерина содержится под арестом. Прошло собрание офицеров-преображенцев. Речь держал Григорий Орлов: «Господа, медлить более нет возможности. Екатерина содержится под стражей в своём замке, а капитан Пассек напился, проболтался о заговоре и ныне арестован. Действуем по плану. Алексей – на тебе Екатерина!»

Григорий Орлов и компания заговорщиков стали готовить переворот в столице, а Алексей Орлов выехал в Петергоф с тайной миссией. Встретившись с императрицей, он принялся её уговаривать:

– Ваше величество, вам надо бежать. События приняли критический оборот, и медлить более нельзя!

– Прошло полгода. Всё вершится так, как говорил Михайлов. Бежим, Алексей.

– Прошу за мной, нас ждёт карета.

Чтобы отпраздновать свои именины император на неделю отложил выступление войск на датскую войну. Для этого утром 28 июня со свитой он отправился из Ораниенбаума в Петергоф, где должен был состояться торжественный обед в честь его тезоименитства. По регламенту Петра должна была радостно встречать супруга. Однако к моменту прибытия двора императрица исчезла. Начались поиски, и стало известно, что рано утром в карете с Алексеем Орловым Екатерина бежала в Петербург. Пока окружение императора всё это выяснило, в столице «Императрице и Самодержице Всероссийской» присягнули Сенат, Синод, гвардия и гарнизон. Гвардия выступила в сторону Петергофа.

Вскоре из столицы в Петергоф прибыли верные императору офицеры, рассказав о перевороте. Старый, но хитрый придворный лис фельдмаршал Миних, проговорил:

– Ваше величество, немедленно направляемся в Кронштадт. Оттуда вам надобно перебраться в Восточную Пруссию и повести борьбу, опираясь на флот и верную вам армию.

– Нет, я останусь здесь. Меня будут защищать мои верные голштинцы.

– Вам виднее, ваше величество.

Вечером, узнав о приближении гвардии во главе с Екатериной, Пётр отплыл в Кронштадт со всем двором, но порт к тому времени так же присягнул Екатерине. Миних снова дал совет императору:

– Ваше величество, надо бежать в Ревель и возглавить вашу армию.

– К чёрту всё. Я не любил эту страну, и она отплатила мне тем же. Я сдаюсь.

Он вернулся в Ораниенбаум, где подписал отречение от престола. 28 июня 1762 года в столичном Казанском соборе при стечении горожан и высшего духовенства был оглашён манифест о вступлении Екатерины на самодержавный престол. Сразу после переворота караул гвардейцев во главе с Алексеем Орловым перевёз низложенного императора в небольшой городок Ропшу под Санкт-Петербургом, где тот через неделю скончался.

Обстоятельства смерти Петра 3-го для всех остались загадкой. При вскрытии, которое проводилось по приказу Екатерины, обнаружилось, что у императора была выраженная дисфункция сердца, воспаление кишечника и признаки апоплексии. Вот тебе и дремучий 18-й век – врачи прекрасно разбирались в человеческих болезнях. Однако эти болезни – не смертельный приговор, тем более, Пётр вёл активную жизнь, а не лежал в коматозном состоянии. Я же считал, что смерть императора была насильственной, и убийцей являлся либо Алексей Орлов, либо его сподвижник князь Барятинский. Как предателя государства Российского Петра 3-го похоронили безо всяких почестей.

Начиналась новая эпоха в истории России – эпоха Екатерины II, с великими полководцами и государственными деятелями: Потёмкиным, Румянцевым и Суворовым на суше и флотоводцами Спиридовым и Ушаковым на море. Её ждали войны с Оттоманской Портой, Швецией, Великой Тартарией и повелителем Европы Наполеоном Бонапартом. А кроме этого, разгул разврата в «высшем свете», ещё большие привилегии дворянству и закабаление в его интересах русского народа. Как эти веяния коснутся меня, я не знал, поэтому жил, как умел.