Преодолевая течение реки, «Ле Вонжер» медленно входил в порт Квебека. Алексей стоял на палубе, всматриваясь в новый незнакомый порт, кипящей жизнью: верфь, склады, деревянные домики под склонами холмов, нижний город и видневшуюся на скале цитадель.

Полковник де Леви, со свойственной его взрывному характеру нетерпеливостью мялся с ноги на ногу, покрикивая на своих солдат и офицеров, чтобы те выглядели браво и пристойно.

– Месье, – обратился де Леви к капитану, – благодарю за ваше гостеприимство. Надеюсь, я и мои люди не доставили вам лишних хлопот.

– Не стоит благодарности. Ваша помощь в абордажном бою на выходе из Бреста оказалась как нельзя кстати.

Подполковник снял шляпу, отвесил галантный поклон и первым сошел на переброшенные сходни, а вслед за ним на причал двинулась первая гренадерская рота. На берегу солдаты построились колонной, развернули знамя полка Роял-Руссильон и под барабанный бой, заглушающий приветственные крики зевак, двинулись в сторону Королевской площади.

Алексей проводил их взглядом и обернулся, наблюдая, как к соседнему причалу швартуется первый корабль конвоя.

Планам капитана де Шуазеля, пополнить припасы и поскорее уйти в одиночное плавание, не суждено было сбыться. Рано ударили морозы и река затянулась коркой льда, что означало зимовку. С другой стороны, открылась хорошая возможность очистить днище от наросших во время плавания в тропиках ракушек и водорослей.

Весь конец осени команда разгружала корабль, извлекала балласт, помогала мастеровым. В начале декабря, Алексея нашел матрос Жафо и передал приказ явиться к капитану.

– Месье Григорьев я направляюсь на аудиенцию к губернатору, – сказал капитан, – Не составите мне компанию. Это его личное приглашение. Полагаю, его превосходительству будет приятно убедиться, что в вашем лице у нас есть поддержка русских союзников.

Приглашение к губернатору Новой Франции, большая честь для младшего офицера, но Алексея смущали недостатки его собственного гардероба. Парик, ни разу не извлеченный из рундука с момента отплытия из Бреста, слежался и потерял форму, пришлось срочно отправить посыльного в парикмахерскую мастерскую, чтобы там привели его в порядок. Французский офицерский мундир сшитый в Париже, основательно износился и не подходил для столь высокой аудиенции. Стесненному в средствах юноше оказалось непросто поддерживать положенный его статусу внешний вид даже на корабле, не говоря уже о светских приемах. Пришлось потратить весь оставшийся день и последние деньги, чтобы подготовиться к предстоящему визиту.

Легкий морозный воздух ударил в лицо. Свежий, пропитанный запахом хвои, смолы и дыма, он напоминал Алексею воздух Архангельска.

Квебек встречал их шумно. Улицы были покрыты утоптанным снегом. На центральных улицах каменные здания, крытые черепицей, с магазинами, гостиницами и тавернами. Дорогу затрудняли, скользкие от льда, крутые лестницы, что вели наверх, к стенам крепости.

– А вы знаете, месье Григорьев, – рассказывал капитан, – что само название города происходит из языка местных индейцев и означает ”место, где река сужается». Ведь именно здесь, в этом месте, река Святого Лаврентия становится уже. Это делает Квебек отличной природной крепостью. А еще обратите внимание на структуру города. Квебек делится на два уровня: Верхний город, где живет знать и нижний, где кипит торговля. Но в случае войны все становятся одной армией.

Алесей лишь рассеяно кивал в ответ, его взгляд жадно впитывал атмосферу города. В одном дворе женщины в толстых шерстяных платьях вешали на веревки меховые шкуры, из другого двора доносился запах свежего хлеба. Прямо на улице местный сапожник чинил ботинок, а рядом мальчишки лепили снежный форт.

Приблизившись к городским воротам, Алексей невольно замедлил шаг, разглядывая их. Массивные, облицованные камнем, они выглядели неприступно. Над ними развевался флаг Франции. Стражники в треуголках и длинных шерстяных плащах, заметив офицерскую форму, посторонились.

Пройдя через ворота, Алексей оказался в Верхнем Городе. Здесь улицы стали шире, а дома выше. На улице Сан-Луи, стояли добротные дома с покатыми крышами, а сама улица вела к вершине скалы Кап-Диамант, где находился внушительный форт с бастионами.

– Вот там, месье Григорьев, – капитан указал на массивное двухэтажное здание со множеством пристроек, – Это Шато-Сен-Луи, резиденция губернатора Новой Франции. Сегодня, вы увидите как принимаются важные решения.

Чувствуя волнение, Алексей вошел в здание. Внутри пахло теплом и воском. От тепла внушительного камина сразу стало жарко. Слуга у входа поинтересовавшись целью визита, попросил подождать, и уже через пару минут провел гостей по коридору. Они вошли в рефекторий. Большой зал на первом этаже, с высокими потолками и массивными люстрами казался на удивление пустым.

Алексей украдкой разглядывал обстановку. Стену украшали гобелены со сценами охоты, оружие и головы животных.

Губернатор Пьер де Риго де Водрей де Каваньяль, тучный мужчина с пронзительным взглядом, в роскошном парике «бинет» и расшитом золотой нитью жюстокоре, встретил прибывших гостей. Его присутствие мгновенно наполнило комнату ощущением власти. Алексей невольно задержал дыхание, когда взгляд губернатора упал на него.

– Благодарю, что откликнулись на мое приглашение, капитан де Шуазель. Я вижу вы уже обратили внимание на необычное убранство нашей скромной трапезной. Еще со времен моего отца, бывшего также губернатором, мы используем этот зал в том числе и для переговоров с вождями союзных индейских племен. Сцены охоты им ближе, нежели картины из античной мифологии или рыцарских турниров.

Алексей вслед за капитаном поклонился, чувствуя, как губернатор оценивает его, осматривая с ног до головы.

– Ваше превосходительство, – ответил капитан. – Хочу вам представить месье Григорьева. Как вы уже знаете, он послан к нам на морскую практику ее величеством Елизаветой, императрицей Российской, и уже успел проявить себя в бою против врагов нашего короля.

– Союзник из России – это символично, – губернатор чуть прищурился, – Может императрица Елизавета и пару батальонов своих пехотинцев нам пришлет? Они бы здесь не помешали. Я слышал русские привычны к суровым зимам. Что же, посмотрим, пригодятся ли ваши таланты в Новом Свете, месье Григорьев. Прошу садиться, господа, обсудим все за бокалом вина.

Алексей сидел за длинным дубовым столом в рефектории губернаторской резиденции. Тепло от огромного камина, занимающего целую стену смягчало холод, все еще пронизывающий тело энсина. Губернатор де Водрей расположился в массивном кресле напротив, излучая величественное спокойствие и власть. Строгий взгляд усиливал впечатление.

Капитан сел рядом с Алексеем, при этом выглядел он, в отличии от энсина, расслабленно. Сказывался его Версальский опыт.

– Слышал вы захватили британский тяжелый фрегат на выходе из брестской бухты, – сказал губернатор, – Очень впечатляюще. Сейчас каждая победа на море важна, как никогда. После победы в битве при Минорке, мы терпим поражение за поражением. Франция уже не хозяйка океанов. Англичане словно псы, повсюду. Их эскадры рассыпались от Ньюфаундленда до Вест-Индии. Вы сами видели, как это теперь – выйти из Бреста. Каждый рейс, как крестовый поход: молимся, чтоб не встретить английскую блокадную эскадру и не получить в кильватер линейные корабли адмирала Хоука или прочих его проклятых собратьев. Из десяти кораблей, что выходят из Ла-Рошели или Бреста, до нас добираются три, и то подранки. В прошлом месяце мы ждали транспорт из Франции с мукой, пушками и ружьями для союзных индейцев, а вместо него пришла лишь шлюпка с двенадцатью выжившими. Порты Карибов, как вы видели, ещё держатся. Мартиника, Гваделупа – это наши якоря. Но и они под ударом. Постоянно в тисках. И если мы не сможем защищать маршруты через Атлантику, то Канада падет не от британских пушек, а от голода. Мы уже и надеяться перестали, что ваш конвой доберется до Квебека. Вы думаете, почему я так рад вашему приходу, капитан? Полк Рояль-Руссильон – это решающее подспорье.

Де Водрей позвал слугу и попросил арманьяк, через несколько мгновений тот вернулся с запотевшей бутылкой и налил гостям и губернатору. Сделав большой глоток из бокала, губернатор продолжил:

– Британцы давят со всех сторон: с севера через Акадию, с юга через долину Огайо. Эти дьяволы не знают покоя. Они торгуют с индейцами, подкупают племена, строят дороги, а за дорогами идут редуты и форты. Местные, наши индейские союзники, храбры, но непостоянны. Сегодня они с нами, завтра их уводят англичане подарками и обещаниями. Наши миссионеры делают, что могут, но сердце дикаря не удержишь только словом Божьим. Нужно ружьё, нужно одеяло, нужна соль, чай, табак, а для этого необходимо, чтобы корабли из Франции приходили, а не терялись в бурях и в когтях английского флота.

Алексей внимательно следил за беседой, стараясь не привлекать внимание его превосходительства.

– Месье Григорьев – обратился губернатор к Алексею, – значит прямо из России к нам пожаловали.

– Да, ваше превосходительство. Теперь я энсин на службе у Его величества короля Франции Людовика, – четко и по военному ответил Алексей.

–Мне доложили, что вы проявили себя не только в штормах, но и в бою, – продолжил губернатор, – Франция ценит смелость и инициативу, месье Григорьев. Уверен, ваша карьера на флоте Его величества будет долгой и успешной.

Алексей почувствовал как все внутри сжалось. Он вспомнил, как во время шторма крепил рею, несмотря, на обжигающий ветер и дождь. Вспомнил, как сражался с британским фрегатом, когда каждый пушечный залп являлся борьбой за выживание.

– Благодарю за доверие, месье губернатор.

Алексей поклонился, чувствуя как волна облегчения и гордости захлестывает его.

– Месье де Шуазель, – перешел к следующему вопросу губернатор, – хотел бы одолжить у вас месье Григорьева и обещаю вернуть еще до того, как на реке тронется лед.

Капитан молчал, ожидая продолжения.

– В прошлом году на озере Лак-дю-Сен-Сакреман британцы соорудили новый форт, – продолжил де Водрей, – Нужно нанести его на карты, а подходящие для этого задания офицеры корпуса инженеров заняты. Зато у нас свободно множество отличных разведчиков и следопытов, но, как вы догадываетесь, они не сильны в картографии и навигационных инструментах.

Де Шуазель ненадолго задумался, глядя на полупустой бокал с вином, а потом поднял глаза на губернатора де Водрея.

– А почему именно месье Григорьев?

– Думаете другие ваши моряки-бретонцы лучше русского справятся с переходом по заснеженным лесам? К тому же подполковник де Леви весьма лестно отозвался о юном энсине.

Капитан кивнул, соглашаясь с доводом, и тут же в глазах его вспыхнуло лукавство:

– Действует запрет на вербовку колонистов и моряков торговых судов, а при прорыве из Бреста мой экипаж понес потери. Был бы очень признателен, если бы на момент отплытия из Квебека он пополнился опытными матросами.

– Вы знаете как повернуть ситуацию в свою пользу, – рассмеялся губернатор, – Впрочем, чему я удивляюсь? Вероятно это семейная черта. Ваш дядя не даром занимает столь высокий пост. Хорошо, если ваш протеже справится, я разрешу добрать людей из экипажей вспомогательных судов и даже поспособствую в приоритетном обеспечении лучшими припасами. Иначе за припасы вам придется изрядно повоевать с интендантом Биго, и смею вас уверить, в этой войне вы проиграете. Итак, договорились?

Капитан поднялся и отвесил галантный поклон.

– Можете идти месье де Шуазель, – ответил легким кивком губернатор, а юношу прошу задержаться.

– Итак, месье Григорьев, – когда слуга закрыл дверь за капитаном, сказал де Водрей, – Вас проводят к лейтенанту Буше, который будет командовать экспедицией, он и проведет инструктаж. Затем получите снаряжение. Я уже предупредил интенданта Биго. Если справитесь с этим заданием, обещаю отметить ваши заслуги в отчете в Лувр. Удачи энсин, и да хранит вас Господь и дева Мария.

Алексей и не подозревал, что переход почти в две сотни миль окажется настолько тяжелым. Темп движения, что держали индейцы и местные охотники, был непосильным даже для молодого и физически крепкого уроженца поморья. Французы отнеслись с пониманием к морскому офицеру и старались не загружать его бытовыми хлопотами и ночными дежурствами, в которых принимал участие даже лейтенант, за что Алексей был им премного благодарен. Участие товарищей позволило Алексею не стать им обузой. Зато после трехдневного отдыха в форте Карильон энсин воспрял духом. Теперь до места назначения оставались считанные мили, а он все еще полон сил.

Невидимые в белых накидках, разведчики легко скользили по глубокому снегу на снегоступах. Шли не особо скрываясь. В этих лесах французы чувствовали себя хозяевами, а лояльные им местные племена всю прошлую осень охотились за скальпами в окрестностях нового британского форта. Тем не менее впереди предусмотрительно бежали индейцы, готовые предупредить охотников-ополченцев о любой возникшей опасности.

– Мы на месте, – повернулся к Алексею лейтенант Буше, интерпретируя крик фазана, как сигнал от авангарда.

Темп движения замедлился. Разведчики, крадучись, пробрались к опушке леса на холме и энсин достал подзорную трубу. Перед ним был бастионный форт в виде четырехлучевой звезды, окруженный земляными стенами с бревенчатой облицовкой, за которыми виднелись деревянные постройки высотой в пару этажей. С трех сторон форт был окружен рвом, а четвертая сторона спускалась к замерзшему сейчас озеру. К воротам шел переброшенный через ров мост.

– Сможете зарисовать? – шепотом поинтересовался лейтенант Буше.

– На глаз смогу, – подтвердил Алексей, – точных замеров не сделать, ведь минимум на пятьсот ярдов вокруг форта ни деревца ни кустика – все расчищено и снег не тронут.

– Скользящий Волк ночью даже на стену к англичанам залезет если потребуется. Он мастер в таком деле, – лейтенант указал на самого молодого, лет шестнадцати, индейца.

– На стену не нужно. Но если он сможет сделать метки на стенах форта и поставить вехи на ориентирах, то я смогу измерить расстояния

Ночью индеец ушел, растворившись в полумраке, а Алексей, пользуясь удачной звездной ночью, пару раз рассчитал координаты, отметил их на карте и задремал.

Скользящий Волк вернулся под утро и на хорошем французском сообщил, что все сделано, как и просил бледнолицый. Потом он укутался в шкуры и завалился спать прямо в снегу. Когда взошло солнце Алексей поразился проделанной индейцем работой. Все вехи стояли где нужно, а на стене форта виднелись красные отметины. Но особенно поразило энсина то, что девственный снежный покров, казалось, остался нетронутым. Нигде никаких заметных издали следов видно не было.

Пару часов Алексей провозился с замерами, и уже перепроверял расчеты, когда ворота форта распахнулись и оттуда вышел отряд дюжины в две солдат, ведущих на поводу парочку мулов. Британцы направились в их сторону.

Канадские поселенцы начали азартно перешептываться.

– Отставить, – тихим голосом приказал подчиненным лейтенант Буше, – сначала задание, потом скальпы.

Алексей не понимал, как такая культурная нация, как французы, могла перенять варварские обычаи индейцев. Однако похоже его компаньонов скальпы прельщали возможностью заработать. Губернатор де Водрей хорошо за них платил. По десять ливров за скальп.

– Мы еще пленного можем взять, допросить как следует, – уговаривал командира канадский охотник.

– Ладно идите, только осторожно, – с неохотой согласился Буше, – Отойдет какой из англичан в сторону – тихо хватаете и тащите сюда.

Разведчики скрылись между деревьев, а лейтенант достал из котомки аккуратно завернутый в промасленную бумагу брикет пеммикана; большую, пинты на две, медную флягу с кленовым бренди местного производства; и предложил позавтракать. Когда офицеры заканчивали поздний завтрак, в лесу раздался стук топора.

– Лесорубы, – пояснил Буше, – зима холодная и британцы отправляют отряды, чтобы пополнить запас дров. Тот, что вышел из форта, был из таких.

Скользящий Волк от стука проснулся, посмотрел на завтракающих офицеров и, как ни в чем не бывало, снова уснул. Алексей позавидовал выдержке юного индейца. Сам он ощущал тревогу и беспокойно вслушивался в звуки доносившиеся со стороны британцев.

Сначала топоры умолкли, а потом наступившая тишина взорвалась оглушительным грохотом мушкетных выстрелов. Вслед за этим из форта донесся низкий звук трубы, а потом и орудийный выстрел.

Скользящий Волк опять проснулся, свернул шкуру и, не задавая вопросов, начал деловито заряжать фузею. Алексей опомнившись от первого потрясения, последовал его примеру.

– Сейчас вышлют подкрепление,– вздохнул лейтенант, – нужно убираться отсюда.

– А как же остальные? – удивился Алексей.

– У нас задание, и скальпы в него не входили. И зачем я только согласился с Пьером? Ведь чувствовал же, что добром это не кончится, – сокрушался Боше, – подождем немного и уходим.

Лейтенант уже приказал одевать снегоступы и приготовиться к быстрому маршу, когда индеец привлек его внимание, указывая куда-то вниз по склону холма. Там по лесу бежал человек в белой накидке. Он спотыкался и часто падал, окрашивая снег алыми пятнами. Его преследовали. Больше дюжины британцев, укутанных поверх красных мундиров в разномастное тряпье, хорошо выделялась на фоне зимнего леса.

Алексей, Боше и индеец, спрятавшись за деревьями, наблюдали за разворачивающейся внизу трагедией. Английские солдаты не стреляли. То ли хотели взять разведчика живьем, то ли, что более вероятно, их мушкеты были уже разряжены. Несмотря на рану, француз на снегоступах держал дистанцию. Он скользил по поверхности снега, тогда как британцы зарывались в него по пояс, что сильно затрудняло преследование.

– Это Косолапый Пьер, – первым узнал бегущего Скользящий Волк.

– Если он выживет, сам его пристрелю, – зло прошипел лейтенант, – сказал же – осторожно.

– Успеет добраться к нам, если британцы стрелять не начнут. Вон там он будет как на ладони, – указав на открытое пространство перед вершиной холма, предположил Алексей, – Больше полусотни ярдов и склон крутой. Англичане, если захотят, успеют зарядить и прицелиться.

– Какого черта вообще Пьер их к нам тащит? Отряд угробил, так и нас хочет за компанию на тот свет захватить? – Волнуясь, Боше говорил на канадском наречии, перемешивая французские и индейские словечки, и Алексей с трудом понимал их смысл.

Словно в ответ на мысли лейтенанта снизу донеслось:

– Помогите! Не бросайте! У меня важные сведения про форт!

Лейтенант Боше грубо выругался и приказал готовиться прикрыть Пьера огнем.

Как Алексей и думал, только трое британских солдат продолжили погоню на открытом пространстве, остальные остановились перезарядить мушкеты. Снегоступы француза скользили на крутом склоне, а не такой глубокий, как в низине снег, позволил англичанам ускориться, быстро сокращая расстояние до беглеца.

Алексей прицелился в ближайшего преследователя, и когда раздался хлесткий звук выстрела фузеи Скользящего Волка, он тоже спустил курок. Двое солдат упали, а последний развернулся и бросился под защиту деревьев. Выстрел лейтенанта Боше запоздал, но тоже достиг цели. Как оказалось он стрелял в одного из британцев, оставшихся внизу.

Энсин укрывшись за стволом дерева перезаряжал свою фузею, когда британцы открыли ответный огонь. Гулкие беспорядочные выстрелы тяжелых пехотных мушкетов следовали один за другим. Пьер вскрикнул, упал, но продолжил ползти по склону. До вершины холма ему оставалось недалеко, ярдов десять и Алексей оставил оружие и рискнул выскочить и затащить раненого. На помощь энсину пришел и лейтенант Боше. Вместе они подхватили француза под руки. Слыша громкий стук собственного сердца, Алексей считал шаги, каждую секунду ожидая пули в спину. За пару шагов до спасительных деревьев вся троица потеряла равновесие и опрокинулась, но энсин продолжал бороться. Он с остервенением полз и тащил обмякшее тело, пока они не оказались вне зоны обстрела.

– Форт называется Уильям Генри. – прохрипел раненый, и на его губах запузырилась кровь, – В нем несколько сотен солдат из 44-го пехотного полка под командованием майора Уилла Эйра. Так сказал тот капрал… Вы же меня теперь не бросите?

Пьер закашлялся, умолк, а его затуманенные глаза опустились вниз, к поясу, где висело два свеже снятых скальпа. Алексей от этого зрелища передернуло и он оглянулся в поисках лейтенанта, но того нигде не было видно. Боше нашелся на склоне, в том месте, где они втроем упали, и он не подавал признаков жизни. Сведения добытые Косолапым Пьером показались энсину бесполезными, и не стоящими всех этих смертей.

Пригнувшись, подбежал Скользящий Волк. Он осмотрел Пьера и отрицательно покачал головой, подтверждая выводы Алексея, что охотник – не жилец. Через пару минут тот действительно затих. Теперь они остались вдвоем против дюжины или более разъяренных наглым нападением британцев, и неизвестно какого количества подкреплений отправленных к ним из форта.

– Не стреляй больше. Сделаем вид, что мы ушли, – оценив ситуацию, предложил Алексей, – а когда они бросятся в погоню, заставим их отступить.

Индеец понимающе кивнул. Чтобы обмануть врага, энсин решил расстаться с привезенными из России турецкими газырями – герметичными медными пеналами для ружейных или пистолетных зарядов, которые можно было легко и быстро превратить в петарды. Редких в Европе газырей было до слез жалко, ведь они сохраняли порох сухим даже под водой, но иного выхода Алексей не видел.

Подготовив петарды и тщательно зарядив свое оружие и фузею лейтенанта, разведчики затаились. Англичане, не видя целей, тоже перестали стрелять. Минут через десять самый смелый из них осторожно вышел на открытое пространство, постоял, и не дождавшись стрельбы, подал знак остальным. Восемь британцев покинули укрытие и держа оружие наготове начали взбираться на холм.

Когда солдаты прошли треть пути, Алексей нажал на спусковой крючок, следом прогремел выстрел Скользящего Волка. Пока энсин поджигал пороховую дорожку к петардам, индеец повторил выстрел из фузеи лейтенанта.

Грохот частых выстрелов с холма, и вид падающих товарищей, обратили солдат в бегство. Оставив на склоне еще три тела, они в панике скрылись за деревьями.

Алексей и Скользящий Волк не стали ждать результатов своей военной хитрости, а зарядив фузеи, надели снегоступы и бросились прочь.

Погони не было. Стало очевидно, что напуганные мощным отпором британцы дождутся подкрепления прежде чем снова решатся повторить штурм холма.

Алексей поверил, что ему удастся выбраться из этой безнадежной ситуации живым. Его захлестнула пьянящая эйфория спасения, поэтому когда прозвучал предупреждающий окрик Скользящего Волка, он не упал в снег, а только резко остановился. Это и спасло Алексею жизнь. Из ближайших кустов прогремел ружейный залп, и невероятная сила вырвала из рук фузею. Время замерло. Алексей неподвижно стоял и смотрел, как упал индеец, а из кустов появились фигуры трех солдат. Энсин не мог пошевелиться даже тогда, когда, как он думал убитый Скользящий Волк вдруг вскочил на ноги, разрядил фузею в упор в одного из британцев и, издав пронзительный боевой клич, бросился с томагавком на остальных. И только когда британцы опрокинули прикладами индейца и развернулись к застывшему Алексею, тот смог двигаться.

Подхватив выпавшую из рук фузею Алексей навел на первого рослого солдата и потянул спусковой крючок. Выстрела не произошло. Кремневый замок оружия оказался безнадежно испорчен поразившей его пулей. Бегущий в атаку британец, криво ухмыльнулся, замедлил шаг, и потянулся к штыку на поясе. Второй английский солдат отстал и не особо рвался в бой. Алексей краем глаза отметил, что англичанин зажимает кровоточащий порез на руке. Тогда внимание энсина полностью сосредоточилось на первом противнике. Руки сами, словно живя собственной жизнью, выпустили бесполезное испорченное оружие и потащили из петли на плече фузею лейтенанта Боше. Алексей никак не мог вспомнить, заряжал ли ее Скользящий Волк, или так и оставил разряженой. Британец пристегнул к мушкету трехгранный штык и бросился на русского. Не успевая толком прицелиться, Алексей навскидку спустил курок. Он слышал щелчок кремня по кресалу и молился всем святым чтобы на пороховой полке оказался порох. Грохнул выстрел. Англичанин выронил оружие и схватился за живот. Его товарищ, не ожидавший подобного исхода, растерялся и вместо того, чтобы смело атаковать уже обезоруженного Алексея, принялся лихорадочно заряжать свой мушкет. Если бы у энсина была шпага или сабля, то он бы ни на каплю не сомневался в исходе рукопашного поединка с последним британцем. Но в руках была лишь охотничья фузея, а прикладом или ножом, в отличии от пехотинцев, он воевать не умел. Но тут взгляд упал на торчащий из снега мушкет с примкнутым штыком. Сразу вспомнились месяцы бесполезной для моряка строевой муштры в академии. Алексей бросился к мушкету. Паникуя, англичанин скусил патрон, сплюнул в ствол пулю и никак не мог попасть туда шомполом. Выстрелить он так и не успел… Алексей в остервенении колол и колол лежащее в побагровевшем снегу тело и долго не мог остановиться.

Засада в которую попали разведчики объяснялась просто. После первого отпора с холма, британцы отправили отряд в обход. Сразу пришло понимание почему враги не особо торопились штурмовать их позицию в лоб. Они ждали пока их товарищи зайдут французам в тыл. Таким образом, оставшиеся в живых разведчики столкнулись с этим отрядом и если бы не зоркий глаз индейца и его отчаянная контратака, то Алексей был бы уже мертв.

Скользящий Волк выжил, но был плох и не приходил в сознание. Рана в плече кровоточила, а разбитая прикладами голова объясняла его обморочное состояние. Оторвав кусок плаща энсин наспех перебинтовал раненого.

– Останемся мы здесь, нас найдут и пиши пропало, – сказал Алексей по-русски, зная что его не слышат. – Уходим, даже если мне придется тащить тебя на себе.

Алексей понимал, что если сейчас продолжит путь налегке, то англичанам его уже не догнать, но вот только бросить раненого отважного индейца он не мог.

Алексей соорудил волокушу из ремня и двух еловых веток, а потом затащил на нее раненого спутника. Перекинув ремень через плечо, он напрягся и двинулся вперед пробиваясь через глубокий еще непротоптанный никем снег.

Снег поскрипывал под снегоступами, а вокруг стояла пугающая тишина. Пару раз далеко позади слышались выстрелы. Алексей шел так быстро, насколько это было возможно с тяжелой ношей и очень надеялся, что до ночи удастся оторваться от погони, ведь чтобы обнаружить его след на снегу не нужно быть следопытом. Силы оставляли энсина, он часто падал, а его груз цеплялся за кусты. Он был на пределе возможностей, но он все равно шел.

Еще не стемнело окончательно, когда энсин заметил овраг, где скрывался заброшенный охотничий шалаш. Он с трудом протащил волокушу внутрь.

– Держись, мы еще выберемся из этого ада, – говорил Алексей по-русски

Индеец не слышал, его глаза были закрыты и он тяжело дышал.

Энсин достал из котомки по-хозяйски захваченную индейцем флягу лейтенанта Боше, сделал пару глотков и попытался влить немного “живой воды” в рот неподвижного раненого. А вскоре поднялся ветер и начался снегопад, заметая все следы.

Месяц спустя, сидя в одной из таверн Квебека, Алексей, держал в руках чашку с горячим сидром. За окном выла поздняя мартовская вьюга, почти такая же, как в ту ночь в шалаше, но здесь энсин чувствовал себя в безопасности, не как тогда в темном заснеженном лесу. Его мысли вновь и вновь возвращались, к казалось бесконечному пути в форт Карильон, к раненому индейцу, который заставлял Алексея двигаться вперед даже тогда, когда силы совсем его покинули.

Они шли несколько дней почти без отдыха. Точнее шёл только он, таща за собой раненого спутника. На второй день Скользящий Волк очнулся и попытался встать, но не смог. Он потерял много крови и сказывались жестокие удары по голове. Пришлось снова тащить. Алексей вспоминал, как каждое неловкое движение отдавалось глухим стоном раненого. Тот почти не говорил, лишь иногда подбадривал Алексея.

– Ты сильный. Великий Глускап видит это, – повторял он снова и снова, когда Алексей, изнеможденно падал в снег от усталости. Эти слова действовали на Алексея странным образом чудотворно, подобно иконе Николая, придавая ему новый заряд сил и энергии. Найдя в себе силы на второе дыхание, он поднимался и продолжал волочь тяжелую ношу дальше. Несмотря на ледяной лес и обжигающий холодом ветер, несмотря на возможную погоню, несмотря на собственную смертельную усталость, слова раненого индейца пробуждали в нем скрытые силы.

Когда показались стены форта Карильон, Алексей упал в изнеможении. Потом были носилки, показавшаяся такой родной французская речь, горячий грог и тепло камина.

Через неделю Скользящего Волка вместе с Алексеем отправили на тобогане, местной разновидности саней, в Квебек, где сейчас по просьбе энсина его лечил корабельный лекарь «Ле Вонжера». Имевший хорошие связи при дворе, капитан де Шуазель подобрал хорошую команду и его лекарь был превосходен. Врач обещал, что еще до того как сойдет снег индеец снова станет на ноги.

Отбросив воспоминания, Алексей допил сидр, расплатился и отправился навещать выздоравливающего Скользящего Волка, после всего пережитого, вдруг ставшего ему близким человеком.