«Мы сидели и курили,
Сидели и курили,
Мы сидели и курили,
Начинался новый день».
Припев песни: «Мы сидели и курили». Группа Сплин.
Альбом реверсивная хроника событий
Полная луна серебряным светом заливала комнату. Очертания предметов чудные, таинственные. Порой, небрежно брошенные на стул вещи принимают очертания неведомых зверей или духов. Спросонья легко может причудиться подобное. Рэке не спалось. Ворочалась с боку на бок, с каждым разом все сердитей. Наконец легла на спину, раздраженно подняла ногу и со всей силы ударила пяткой по матрацу. Следом другой. Взбесившись, молотила ими остервенело, пока сердце не ускорило бег. Шумно дышала, покрываясь потом. Перебесившись, рывком села, уставилась в стенку, напротив.
– М-да… – Скорчив задумчивую мордашку, внимательно осмотрела комнату, – м-да…
Соседки нет. Ее постель небрежно заправлена впопыхах. Устраивает личную жизнь, совмещая получение знаний с горизонтальными танцами. Очень хорошая тактика. Поддерживаю.
Встав, сняла верх пижамы через голову, пошла в ванную. Включила подсветку на зеркале. Приятный холодный свет не слепил глаза, однако подчеркивал все изгибы и выпуклости роскошной фигуры. Открыла кран, умылась. Вновь пристально взглянула на свое отражение. Поджала губки.
– Пойдем прогуляемся, подруга… Пу-пу-пу… – Отражение не против. Возвратившись в комнату и быстро переодевшись, Рэке выпорхнула в объятия ночи. Антар – самый безопасный город в мире. Удивительно, но на улицах было в разы меньше шансов, что вам причинять какой-либо вред. Противозаконные действия, в основном, совершались в глубинах бетонных жилищ иль салонах автомобилей.
Несмотря на поздний час поток машин был достаточно плотным, а тротуар и дорожки заполняли беспечные прохожие. Дроны летали. Наравне с камерами, установленными повсеместно, фиксировали происходящее. Девушка шла быстро, упруго. Черные удобные кроссовки, такого же цвета комбинезон. Поверх надела легкую накидку с капюшоном. За плечами в такт шагам болтался миленький рюкзачок.
Студенка топала к реке. Анта текла через весь мегаполис, петляя. Широкая и глубокая, являлась жизненно важной артерией города. Множество мостов и подземных туннелей пересекали ее. Самое знаменитое и посещаемое место – центральная площадь. Хотя именно площадью ее можно назвать с натяжкой. Помимо брусчатки и памятников, тут в изобилии располагались различные фонтаны, бассейны, открытые аквариумы с диковинной флорой и фауной. Рукотворные островки, на которых, словно россыпью алмазов, расположились круглосуточные кофе и рестораны. Развлекайся, не хочу! Говорят, альбокорийцы забрали первые участки земель у местных именно здесь. Именно отсюда столица будущей империи начинает свою историю.
Общежитие находилось в получасе быстрой ходьбы. Рэке и не заметила, блуждая в своих мыслях, как преодолела сей путь. Размышляла о разном: о будущем, Профессоре, пиратах. О том, как на зимние каникулы приедет домой и похвастается успехами в учебе. Поверьте, ей будет, о чем поведать с гордостью! После происшествия в лесах Шутника девушка избегала компании и увеселения. Посветила себя учебе, физическим упражнениям и сну. Даже файл создала в компьютере, назвав его: «что я могу?». Могла многое, постоянно самосовершенствуясь. Упорно штудируя матчасть, уделяла отельное внимание магии и чародейству. Безусловно, современные технологии вкупе с интеграцией волшебства зачастую освобождали многих от монотонного и тяжёлого изучения тайных искусств. Наша героиня не из таких. Теперь, сталкиваясь с проблемами, Рэке спрашивала себя: как бы на ее месте поступили пираты? Какой изворотливостью и изощренностью ума нужно обладать, чтобы выйти достойно из сложившийся ситуации? Как быть впереди планеты всей?
– Так, неплохо промочить горлышко! Хе-хе, ё-хо-хо! – Последнее время она часто разговорила сама с собой. Не важно, есть ли кто-либо поблизости или она находилась в совершенном одиночестве. Коли возникла мысль, ее необходимо озвучить!
Лавируя между группами гуляющий, подошла к круглосуточному кафе. Неоновая вывеска освещала пространство перед входом. «Залетай!». Такое кричащее название носило сие заведение. Рэке именно так и поступила. Посетителей немного. Парочки мило беседовали, попивая напитки. Некоторые залипали в гаджетах. Один молодой человек, хорошо одетый, задумчиво смотрел в окно, а пальцами отбивал по столу только одному ему известный ритм.
Выбрав столик в углу, вдали ото всех, девушка села, вздохнула. Совершила пасы руками, сотворив светоч. Бытовая магия не запрещена в общественных местах, а лишняя практика всегда кстати.
– Что желаете? – Робот возник рядом почти бесшумно. Его гладкий пластиковый корпус переливался белым светом, а темный экран на продолговатой голове заменял лицо.
– Черный кофе со сливочным ликером, один к трем. Три пирожных. Хомяки. Пожалуйста.
– Вашу карту, пожалуйста.
Рэки достала карту Имперского банка. Андроид провел над ней механизированной кистью, считывая информацию.
– Заказ принят и оплачен. Код присвоен. Ожидайте.
– Премного благодарна!
Как только электрический слуга удалился, сотворила еще один светоч, дабы их свет падал с двух сторон. Из рюкзачка достала книгу, но погрузиться в чтение ей помешали:
– Присяду? – Молодой человек вышел из укрытия. Еще бы, такая красотуля пришла! Нужно сто процентов попытать счастья.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Предоставьте это мне. – Парень, не дожидаясь разрешения, сел. – Итак?
– Итак? – Рэке подняла одну бровь, сложила руку на груди.
– Наверняка нечто важное тревожит вас, раз в столь поздний час я могу наблюдать вас здесь.
– Вас нас, газ мяс… – Буркнула девушка, – кто знает… Вопрос поставим иначе. Как это вас касается?
– Люди, подобные мне, постоянно находятся в поиске новых приключений и знакомств. Я не представился…
– Лишнее… Лишнее…– Рэке подняла руку вверх, останавливая собеседника, – знавала я таких, как ты, уж мне поверьте.
– Не думаю. – Незапланированный собеседник откинулся на спинку кресла, сложив руки в замок в районе живота, – расскажи о себе?
– Моя философия проста: оправдания в деяниях человеку нет. Он либо что-то делает, либо нет. Вот когда он хочет, делает. Коли не делает, значит… – Девушка замолчала, пристально смотря на молодого человека
– Угу. Я понял. – Скорчив мину, хлопнул себя по коленкам, поднялся. Уже готовый вернуться к себе, остановился. Достал пустую визитную карточку. Провел по ней рукой, после чего на ней появились цифры. Протянул ее девушке.
Рэке молчала и не двигалась. Немое противостояние длилось не больше минуты. Парень положил визитку на столик.
– Эх, если бы ты знала, как болит моя душа! Болит, ноет, сутки напролет… – Вновь завел свою шарманку ночной прилипала.
– Ноет, как ты сейчас? – Девушка скорчила такую гримасу, будто его ответ – это единственное, что имеет ценность на свете.
На лице юноши заиграли желваки. После оскорбленный развернулся и покинул заведение. Девушка проводила его недобрым взглядом. Эх, всем бы такой настойчивости и обаяния, как у Профессора.
– Ваш заказ. – Робот принес на поддоне чашку кофе, небольшой графинчик с ликером и «хомяков». Поставив его перед девушкой, спросил, – что-то еще?
– Жуткий и бесполезный факт, имеющий место в истории человечества?
– Порой человек служил сырьем для создания вещей, тешащих людское самолюбие и являющихся подтверждением статуса.
– Очень занимательно.
– То литературное произведение, лежащие перед вами, утолит ваше любопытство.
– Дааа? – С интересом воскликнула прелестница. – Правдааа?!
– Абсолютно.
– Тогда не стоит терять ни минуты! – Поёрзав на месте, потирая ладошки, девушка добавила ликер в кофе. Взяв одно из пирожных, откусила ему голову. Вкусно! Ммм! Отпив горячий напиток, почувствовала, как он путешествует по пищеварительному тракту, наполняя приятным теплом ее юную плоть. Уж если не спится, проведем время с пользой!
Всем известно: самая темная ночь перед рассветом. Солнце ждет своего часа. Скоро, постепенно, не торопясь, сначала окрасит восточный склон неба светло-синими, а потом нежно голубыми тонами, заставляя тускнеть звезды небосклона. Через непродолжительный период, светлый шарик поднимется все выше и выше, пробираясь лучами в любой доступный уголок. Сперва ласково согревать, а потом, достигнув зенита, станет неистово жечь, палить, чтоб после убраться к западному склону, вновь уступая место ночной прохладе и лунному свету.
Утренняя пора всегда обладает неким волшебством. Свежий ветер, мягкие тона. Среди данного великолепия бригады двух здравых молодчиков готовили «товар». В свете масленых фонарей и налобных фонариков-гнилушек десятки рук творили темную. Под чутким руководством Трона и Помещика заготовленное на Черных островах человеческое сырье превратится в самые разнообразные вещички.
Около дюжины матросов разложили снятую с тела кожу, смывая морской водой консервант в виде бурого порошка. После скоблили ее острозаточенными ножами, удаляя остатки мышц и сухожилий. Закончив с одним этапом, складывали слоями в большую металлическую бадью, заполненную дубящим раствором. На ее стенках были выгравированы заклинания, используемые в кожевенном производстве. Пусть в ней покиснет немного. Добавление сухой маны, восстановленной до самой высокой концентрации стараниями канонира Це-це, ускоряло процесс в десятки раз. Еще бы, используя телесный сок павших, любой ребенок провернет сие магическое действо на раз-два.
Другой десяток мореходов готовили трубчатые кости. Спиливали ненужные части и очищали костномозговой канал до зеркального блеска удобными бурами. Промыв водой, скидывали в отдающий резким запахом спирта зачарованный чан. Под ним развели огонь на широком поддоне. Жидкость кипела, юнга непрерывно помешивал ее. Кости стукались друг об друга, брызги летели, однако ответственный и не думал обращать на такие мелочи внимания.
Самый смак творился на корме. Пираты поставили три больших медных котла зеленых от времени да покрытых сажей. Под ними установили печи, раскалённые до красна. По бортам прикреплены желобки, где лежали камни, ждущие своего часа. Безымянные постоянно подкладывали сухие дрова, пропитанные жидкой манной. Необходимо поддерживать одинаковую температуру. Вода кипела, столб пара устремлялся ввысь, а после уносился утренним бризом. Поодаль, на отдельной печечке, грелся большой поддон с песком, собранным на Черных островах.
Трон доставал из ящика снятую кожу с головы, плюхал ее в центральный чан, периодически помешивая, создавая водоворот. Предварительную подготовку будущие сувениры уже прошли. Веки и рот зашили прочными нитками. Волосы расчесали и смазали лосьоном. Каждые две-три минуты добавлял щепотку манного материала, шепча заклинания. Вода выкипала быстро, поэтому деревянные помощники оперативно подливали кипяточек из других посудин. Немного прокипятив, абордажник вылавливал сырье деревянными кольями, отдавая их Помещику.
– Я все понимаю, но какая вонь все-таки стоит! Ужас! Даже после смерти нет покоя! – Он размещал их вдоль борта, фиксируя веревками к балясинам, давая остыть. – Эх, какой кошмар!
– Кошмар не кошмар, а кушать хочется! Деньги не пахнут, хотя речь изначально шла про общественные туалеты. – «Приготовив» очередную партию, велел безымянным вылить образовавшуюся муляку за борт, очистить котел и наполнить свежей водой, – это наша жизнь, брат! Наша и больше ничья!
– Творить подобное за гранью понимания. Грабить – одно, а вот пускать павших врагов на вещи… Вернее, безделушки… Край, не иначе. – Продолжал сетовать тартужанин.
– Издержки производства. – Махнул рукой Трон, закурил, – как успехи, солнце?
Малышка сосредоточенно и увлеченно состригала волосы со скальпов. Разобравшись с одним, она тут же принималась за следующий. Ребенок пытался не отставать от взрослых пиратов, даже сопела от напряжения. Подняв голову, улыбаясь, отвечала:
– С вами намного веселее, чем на кухне! Познавательно!
– Да, только не сильно измазюкайся, иначе Бог-дара меня прикончит. – Лысоголовый присел на корточки, потрепал девочку за волосы, – ты лучшее, что случалось с нами за последнее время!
– Спасибо. – Легких румянец покрыл щечки Малышки, – вот это куда? – Указала пальчиком на обритые скальпы, горой возвышающиеся на досках кормы.
– Сейчас безымянные обсмолят их, а после толкучками в бадье превратят в однородную массу. Помещик или я поколдуем и используем сию смесь для устранения дефектов и дыр той "кожуры", что сейчас активно выделывают наши ребята.
– Безумие какое-то! – Помещик, держа колышек с оставшейся на нем кожей головы, и не думал униматься. – Вот представь, каково ему! – Пират задумчиво всматривался в мертвое лицо.
– Не знаю, – пожал плечами Трон, – не я же на палке!
– Но все же…
– Мое дело всех "покормить" и свалить. Наше дело простое: мыть песочек, а там и трава не расти. – Флибустьер сплюнул за борт, в задумчивости оглядев творившуюся суету.
– Факт. – Согласился брат по ремеслу, – ладно, кончай курить, давай тсантсу готовить! – Помещик решил более конструктивно использовать отведенное время.
– Будет исполнено! – Выкинув окурок, Трон велел построиться безымянным вокруг котлов. Начал снимать остывшие головы, выворачивая их наизнанку. Достав изогнутый нож, ловко срезал кусочки мышц. Кожа уже дала усадку, но для окончательного варианта явно недостаточно. Ввернув обратно, сменив ножик на железные щипцы, брал раскалённые камни, помещал внутрь. Отдав деревянному помощнику, наполнял следующую. Они крутили ее в руках, передавая друг другу. Совершив оборот, Трон извлекал камни, заменяя новыми, а остывшие кладя их обратно в желобок для нагрева.
С каждой новой порцией раскалённых камешков кукла уменьшалась, однако сохраняла пропорции и черты человеческого лица.
– Почти готово, ребята, остался один штрих… – Воскликнул бритоголовый.
Сменив шпицы на совок, Трон зачерпывал с поддона наколенный песок напополам с сухой маной, засыпал его, производя ворожбу. Несколько юнг брали состриженные волосы из кучи, проходились по ним гребешком, а после сворачивали в тугой пучок. Его абордажник помещал внутрь куклы, поливая сверху из мерного стаканчика голубоватую жидкость. Песок, что прикипел к коже, плюс волосы вступали в реакцию. Получался стеклянный студень. Процесс почти завершен. В итоге голова умершего туземца стала размером с кулак.
– Солнце! Твой выход! – Отдал заготовку Малышке. Девочка сменила ножницы на нитку с иглой. Кисетным швом работала в зоне, где у живых расположена платизма, заканчивая изготовление тсантсы. Она была не одинока в сем деле. Моряки сплоченной гурьбой расположись вдоль перил, занимаясь рукоделием.
Циклы повторялись снова и снова. Дубовый ящик наполнялся готовыми куклами человечьих голов. Выделанная кожа сохла на растяжках, а кости, вываренные в спирту, ждали своего часа возле лафетов.
– Хух, – Трон выжал бандану за борт, с мрачным удовлетворением наблюдая за потоками пота. – Потрудились на славу!
– Верно. – Помещик, сидевший, опираясь спиной об перила, с удовольствием вытянул ноги, хрустнул суставами. – Все равно не понимаю, как мы до такого дошли.
– Деньги. Деньги и еще раз деньги. Звонкие монеты порой заставляют творить и не такое… – Надел влажную бандану, закурил. Поистине, в трудах мореходов было нечто удивительно-зачаровывающее. Тени длинными полосками ложились на палубу. В свете качающихся фонарей и огней печей, словно живые. Скрип такелажа, треск древесины, объятой огнем, и выполняемая работа создавали чудный ансамбль звуков. Красота!
– Готовьте «кашу», парни. Скоро небесное светило одарит нас своим присутствием. Необходимо все закончить перед заходом в порт! – Лысоголовый кричал подчинённым, лихо затягиваясь табачной подружкой.
Матросы кочергами извлекли не прогоревшие угли в железные ведра, а после высыпали их за борт. Печи окатили холодной морской водой, отчего те недовольно зашипели, обдавая волнами пара окружающих. Камни и остаток песка сложили на поддон, отставив поодаль. На освободившемся месте поставили бадью, куда скинули осмолённые скальпы. Безымянные большими толкучками обратили их в кашеобразную субстанцию. Добавив сухой маны, взбивая, получили пасту.
Другая группа работяг натягивала выделанную кожу, выявляя повреждения. Набрав "кашу" в тазик, абордажник поставил ее в ноги. Трон с одной стороны приставлял гладкую дощечку, а с другой наносил деревянным шпателем субстанцию на место прорехи, шепча заклинания. После брал скребок, удаляя лишнее. Помещик проворачивал подобное с остальными изделиями.
В то время, как абордажники колдовали, свободные матросы наводили порядок. Собирая обрезки мышц и сухожилий, отпиленных костей, сбрасывали их на заготовленный кусок парусины под грот-мачтой.
Туда, лениво переваливаясь, прибыли три разумных безымянных: Хмуля, Зоркий глаз и Изиназид. Последняя редко выходила из недр корабля, предпочитая проводить время в поглощение членистоногих и крыс, что имели неосторожность попасть ей на глаза.
– Это гуляшик? Да, Трон? – Хмуля большим черпаком набирала обрезки, ела, чавкая. – Мясные чипсики вкуснее!
– Кушайте, кушайте, услада очей моих! – Закончив с кожей, абордажники вывали остатки пасты в общую кучу, – склянку вам на все про все. Три подружки молчала закивали, работая челюстями.
– Хух… Пу-пу-пу… – Уперев руки в боки, пират удовлетворенно осматривался. Солнце уже взошло, следовательно, в фонарях отпала необходимость.
– Помещик, вели складировать добро на носу и приходи на корму! Будем лентяйничать!
– Как скажете, добрый господин! – Помещик отложил все дела, театрально поклонился до самых досок.
Пока нам везет. Небесное светило лишь начинает трудовой день, а из этого следует, что стоит насладиться магией утра. Трон, Помещик и Малышка расположились на самом краю кормы галеона. Наблюдая, как остальной экипаж, недавно сбросивший оковы сна, неистово трудится, драя палубу, ставит паруса, бесперебойно ругается друг с другом. Хмуля и ее команда уже приговорили «угощение», скрылись с глаз. Гар-зар отдавал указания офицерам. Боцман поливала окружающих отборной бранью. Корабль своим быстрым ходом оставлял белый пенный след на водной лазурной глади. Вскоре окажемся дома.
– Как тебе у нас живется? Подобное времяпровождение тебе по вкусу? – Помещик попивал кофейный напиток с ликером из плетеной бутылочки, – все нравится?
– Да, вполне приятно. Весело даже. Местами. – Малышка обнимала балясину перил одной рукой, прижавшись к ней повязанной банданой головой, – скучаю по папе… Маму-то я не помню, но папочку… Его забрали светлячки. Его больше нет… – После этих слов у ребенка навернулись слезы на глазах, а к горлу подступил комок.
– Такова жизнь, превратности судьбы нам не известны. – Трон курил, с серьезным лицом о чем-то размышляя.
– Ты просто мастер утешения. – Помещик посмотрел другу прямо в глаза.
– Да, я знаю. – Выпустив две струйки дыма через нос, – утешать, горевать. Смысла нет. С коком, другими людьми погорюет. Малышка теперь часть нашей команды. Мы обязаны ее защитить, обучить. Сильная Малышка обеспечит достойную жизнь как себе, так и своим близким.
– Она еще совсем кроха, – начал абордажник.
– И? Жизнь полна боли и разочарования, буквально соткана из них. Пропитана горечью утраты, пусть поймет это сейчас, а не после. Разве нет?
– Да, ты прав, но полегче, Трон, полегче, – парировал его боевой товарищ.
– Как будет угодно. У меня твоей гибкости нет… – Лысоголовый улыбнулся, – Боги не дали.
– Да ты просто правду-матку рубить любишь! – Засмеялся тартужанин.
– Все хорошо. – Девочка утерла слезки ладошками, – скажу, я вообще не вспоминала об этом. С тех пор, как вы меня забрали с папиного секретика. Здесь много всего такого занимательного! Я отвлеклась, а сейчас приуныла…
– Унывать не следует, – поучительно сказал Трон. У одной из сект Вольного архипелага есть учения. Оно достаточно простое и заключается в следующем: по окончании жизни человек вновь возвращается в исходную точку. Забывая прожитую жизнь. Интуитивно пытается жить лучше. Вследствие этого меняется история для будущих поколений, а твоя терпит изменения от бытия тех людей, кто был до тебя. И так до бесконечности. Снова и снова, снова и снова.
– И что из этого следует? Что когда я умру, снова воссоединюсь с папой? Его не погубят… Мы будем вместе?
– По их учению, да. Статичность времени, как бы дико данное утверждение ни звучало. Запомни: твоя жизнь во власти тех, кто существовал до тебя. Вдруг твой отец не встретил твою мать. Что дальше? Тебя может и не быть вовсе. – Абордажник внимательно смотрел на лицо ребенка, становившееся с каждым мигом все серьезнее. – Не думай, что смерть тебя обязательно воссоединит с родными. Это только теория, не более. А то еще сиганешь за борт на радостях.
– Надежда есть. Может, это есть самая лучшая интуитивная жизнь? Сейчас… – Малышка отвернулась, просунула меж балясин ножки, покрепче обхватив столбики руками.
– Теория циклов. Занимательна, однако она не выдерживает критики. – Помещик дымил, щелкая суставами пальцев левой кисти. – Вот, например, родоначальник всех людей не возжелает свою половинку, тогда что? Все? Приплыли?
– Приплыли… – Грустно констатировал Трон. – Круг вновь повторится. Он же умрет рано или поздно. Вернется на исходную. Бесчисленное множество вариантов.
– Получается… – Ребенок повернулся к флибустьерам, хмуря личико, – в одной из жизней туземцы приплыли к белым людям и затеяли драку?
– Для ребенка ты очень умна и развита не по годам, – заметил Помещик, – так рассуждаешь. Здорово! Получается так.
– Спасибо! – Малышка явно засмущалась.
– Скоро мы прибудем в Хелл – один из самых диковинных городков не только Калакеана, а всего мира. Он хоть и относительно молодой, но имеет уже весьма богатую историю. Думы о трагедии донимать перестанут. Будь спокойна. – Добродушный тартужанин немного улыбнулся, – скоро развеемся.
– Верно говоришь. А сколько тебе лет, все никак не спросим? Уже столько всего было, а про возраст так и не узнали. – Лысый абордажник улыбнулся, следуя примеру боевого товарища.
Малышка показала морякам пятерню и еще один палец на другой руке. Шесть. Достаточно юный возраст для таких приключений, рассуждений и прочего. Тоби было примерно столько же, на момент его преждевременной кончины. Жар разгорелся в груди Трона, сердце сдавила кисть горьких воспоминаний. Настроение на этом фоне полетело в тоскливую бездну.
– Всем говори, что уже десять, так проще будет тебя везде брать. – Добряк показал ей две пятерни.
– Хорошо, запомнила! Куда будете брать?!
– Ооо! Поверь, мы найдем много мест, где замечательно проведем время, даже с такой маленькой озорницей, как ты. – Помещик весело подмигнул ей.
– Отлично. Скажите, я… Когда выросту… Эммм… Тоже буду такой злой?
– С чего ты взяла, что мы злые? – Трон прищурился, – у нас такая работа. Мы не ангелы, правильно? Я-то, тем паче, далеко не положительный персонаж этой жизни. Знай, без нужды не переступаем черту. Нам, как и всем, приходится добывать свой хлеб тяжким трудом. Кормить страсти – еще более титанический труд… Справляемся пока.
– Там, на берегу, или по пути сюда, разве это не плохие дела? В чем были виноваты те люди. – Глаза Малышки, высохшие от слез, сейчас изучали моряка далеко не детским взглядом, а взрослым, осознанным, готовым к дискуссии, отстаиванию своих интересов и мнений.
– Они? В чем виноваты? Да по сути, ни в чем. Им просто не повезло… Черные острова… Угодья для всех. – Разглагольствовал абордажник. – Туда приплывают не только пираты, ища наживы. Там встречаются даже миссионеры, неся слово Богов темному народу. В этот раз мы туда направились из-за пустых карманов. Жалованье не велико. Додики? Так их грех не топить. Они обуза данных вод. В противном случае, увяжутся за кораблем, навяжут бой. Сражение на их условиях нам ни к черту. Ты с нами недолго плаваешь, много чего не знаешь.
– Однако… – Возразила девочка.
– Да и что есть зло, а что добро? – Все сильнее и сильнее заводился гладкоголовый. – Все великие мыслители обсасывают данную тему на протяжении веков и будут ее слюнявить еще добрую тысячу лет. Личные мотивы, эмоции. Вот движущая сила! – Трон затянулся, скурив за раз остаток сигарилы, бросив окурок за борт. Потянулся за новой, не забывая продолжать рассуждения:
– Мы помогаем в освоении территорий, как пример. В прошлом году подсобили закрепиться и начать развиваться ряду поселений на Багровом материке. Недавно, с полгода где-то, сопровождали груженый ценностями фрегат до безопасных вод. И таких дел масса. "ТАртуга" не просто пиратское судно. Мы каперы на службе у альбокорийского императора, которые иногда совершают рейды на подданных соседних государств. Коли находимся в состоянии войны. Доим местных жителей, исключительно для увеличения влияния нашей империи! – Трон после произнесенной тирады усмехнулся, – но никак не в личных целях. Подчёркиваю! Никак!
– Изначально, еще до нас, тут пиратство процветало, да и сейчас оно неплохо себя чувствует. Хотя в плане будущего мы больше защищены. Если корона захочет искоренить вольных флибустьеров, то скорее всего, мы ей будем в этом помогать. После нас куда-нибудь перенаправят, поэтому не беспокойся. – Отложив бутыль с кофейным напитком, Помещик раскурил душистую табачную подружку, последовав примеру товарища.
– Вы бандиты с бумажкой, а так как я с вами… Я тоже бандит! – Малышка хлопнула себя ладошкой по лбу.
– Именно! – Абордажник наклонился поближе к ребенку, сказал очень тихо с театральным оттенком, – только ты не бандит, а бандитка!
– Замечательно. А скоро мы будем кушать? Уж больно хочется. Мы с Бог-дарой старались! – Малышка резко, словно порыв ветра, сменила тему.
– Смотри, Трон, твоя черта. Тему менять. Может, удочеришь? – Захохотал Помещик.
– Об этом подумаю. Потерпи, радость, придут остальные. Начнем. – Произнеся последнее предложение, переменил позу из сидячей в лежачую. Всем своим видом показал, что в данный момент вышел из беседы. При такой суровой жизни чистые, недавно отмытые доски кормы рассматривались, как мягкая, взбитая перина. Помещик с девочкой, напротив, продолжили беседовать о всякой всячине. Бритоголовый лежал, курил и размышлял, поедая свою душу токсичными рассуждениями о добре и зле. Пытаясь понять свою роль в этом безумном жизненном круговороте.
Затемно, до того, как пойти на верхнюю палубу, искатели приключений попросили Бог-Дару приготовить им котелок черепашьего супа. Кок, мастер своего дела, им в этом не отказала. Оставалось только дождаться остальных и всей абордажной компанией опробовать сие кулинарное чудо.
После набега на Черные острова в трюме оставалось около дюжины живых морских черепах, остальных уже съели. Честно сказать, закованные в карапакс рептилии – настоящая находка для моряков, особенно тех, кто в плаванье уходит надолго. Данные пресмыкающиеся – отличных источник свежего мяса, витаминов и микроэлементов. Панцири после соответствующей обработки можно продать или пустить на изготовление различных вещей. Ко всему этому, если найти кладку, то можно здорово разнообразить скудный рацион печеными детьми черепашек.
Бог-дара постаралась на славу. Она мало спала и постоянно что-то делала, тем более, сейчас у нее появилась помощница, которая всегда с удовольствием выполняя любую работу по кухне. Умерщвлять морских обитателей ей очень понравилось. Чем она с успехом занималась, до основных трудов наверху.
Корабль величаво входил в бухту Вольного архипелага. В этом месте собирались искатели приключений, купцы всех мастей, работорговцы, рабы, разные диковинные существа. На острове велась бойкая торговля всем, что имело хоть малейшую цену, неважно, в каком виде ее уплатят. Звонкой ракушкой или натурой, услугой или бартером. Главное, вести дела, пополняющие кошелек да увеличивающие влияние. Пили, курили, употребляли различные вещества, расширяющие сознание, просто безбожно. Драки, споры, ссоры. Без них население Хелла не смогло бы нормально функционировать. Деятельность свободных блудниц и борделей цвели пышным букетом. Вскоре команда корабля "ТАртуга" вновь окунется в водоворот городской безумной жизни.
Открывающиеся пейзажи становились все ближе, яснее, ощутимее. Абордажники сели завтракать, накрыв полянку на баке. Трон разламывал большую, уже немного черствую, лепешку кукурузного хлеба, раскладывая по куску к каждой миске. Пена нарезал солонину, дополняя нехитрое блюдо кусочками экзотических фруктов. Помещик разливал по кружкам компотик. Особый напиток моряков, являющийся вытяжкой из разных трав и сухофруктов, смешанный на половину с ромом. Князь помешивал половником черепашье варево, аппетитно дымившиеся в котелке. Малышка протирала столовые приборы. Криста и Парфюмер лениво курили, с ожиданием в глазах наблюдали за процессом.
– Готово, господа! – Пена отложил нож, стал делать себе простенький бутерброд, – сегодня на суше набьем кишки более добротной пищей.
– Да. Обожремся. – Трон с недовольным лицом клал солонину на черствый хлеб, сверху поливая соком лайма, – посчитать, сколько затрачено, сколько получено, поимеем совсем ничего. И это сейчас не про финансовый аспект, а моральный. Благо, супчик есть, поправим душевную организацию.
– Ты можешь просто пожрать, а не бурчать с утра? Ты дома тоже туча? – Криста выкинул сигарилу за борт, принимаясь за "яства", – правда, забодал уже. – Бухтел капер с набитым ртом, сверкая окулярами.
– Как скажешь, дорогой. Хотя я предпочитаю кушать, а не жрать, но тебе виднее. Ведь у тебя четыре глаза, а у нас по паре только. – Язвить и подкалывать Трон умел лучше любого.
– Послушай, ты! – Вскипел Криста, но оппонент поднял вверх указательный палец правой руки, призывая заткнуться. Словно подавая пример, всю остальную трапезу предпочел провести в молчании. Гонять мысли в сверкающей черепушке. Кусочки хрящей, мяса и овощей по деревянные мисочки. Так-то.
– Просто Трон помнит славные времена, когда с одного морского похода выносил больше, чем за год крепкой работы в море. Было такое? – Князь потягивал компотик, щурясь на солнце.
Абордажник, молча кивал головой, напрягая платизму при каждом глотательном движении. Конечно, помнил. И умел анализировать. То, что сейчас творилось с кораблем, его славным экипажем, не сулило ничего хорошего в близлежащем будущем.
– Потерпим и прорвемся! Мы славно покуражились на Черных островах, я прям в восторге, если честно. Столько крови, улов достойный. Ха-ха! – Парфюмер кушал, откусывая по маленькому кусочку, медленно прожевывая пищу. Он во всем старался видеть положительные моменты. Использовать любые возможности себе во благо. Порой, даже не совсем праведными путями. Получится – хвастал всему свету, а коли не выгорело, то ныл напропалую. То, что запасы его "особого оружия" значительно иссякли, их ему стоит в скором времени пополнять трудом и потом, в данный момент не волновало.
– Я поспорю. – Молвил Помещик, – помимо куража, нас чуть шаман не растоптал. Потеряли мы только живой части команды пятьдесят шесть голов. О безымянных молчу. С додиков добыча тоже… Кот наплакал. Из всех флибустьеров, один лишь Дон Армавискон в солидном куше да его обезьянки. Остальные так, скромно наварились.
– Да, друг, так и есть. Терпеть-то можно, о чем Парфюмер речь держит, а смысл? – Князь оглядел товарищей очень внимательно, будто хотел прочитать их мысли. – По большей части мы все здесь ради чего-то большего, значительного, что ждет нас впереди.
– Да, но живем-то мы сейчас. Стараться ради будущего необходимо, но нас могут прикончить в любой момент. Наше терпение, дорогие мои, еще основано на том, что здесь хоть какой-никакой вес имеем, а в других местах орлом не походишь. Выгода о перемене корабля в нашем-то случае, пока весьма сомнительная, – подвел итог Помещик. Он закончил завтракать раньше всех, отставив пустую миску от себя, приводил рапиру в порядок, натирая ее до блеска. Любил свое оружие. Четырехгранное, легкое, длинное, разящее наповал всех, кто встанет на пути.
– Тогда болтать разлагающие дисциплину речи перестанем. – Пена одарил всех своим добрым взглядом, – иначе никак. Раз уйдя с этого корабля, на другом лучше не будет.
После этих слов, таких для всех явных, много раз произнесенных до этого, абордажники переменили беседу в совершенно другое русло. Трон, доев, мысленно восхваляя кулинарное искусство кока, осушив кружку до дна, встал, повязал бандану. Молча похлопал Князя по плечу и отправился в трюм. Там его ждали сумки с амулетами, отобранными у туземцев.
– Тебе помочь? – Крикнул вслед Князь. Трон развернулся вполоборота, безмолвно подвигал головой из стороны в сторону. Продолжил путь.
На Вольном архипелаге базировались разные судоходные и торговые кампании. "Дела Бога" не была исключением. Дешевая рабочая сила, приемлемые цены, разнообразие товаров. Все это создавало хорошую среду для торгашей, охотников за удачей, отвергнутых и непонятых. Изобилие мест обитания девиц легкого поведения, святилища приспешников огненной воды, а также разнообразие различных кровавых аттракционов – все это являлось отдушиной для моряков с их нелегкой долей.
Ведь для большинства сидеть душным вечером рядом с шумным трактиром, разукрашенной девицей на коленях, попивая ром… Что может быть прекраснее. Сливать всю добычу на ставках, решая, какой таракан придет к финишу первым, или кто сильнее: шершень-разоритель или зеленый скрытный паук? После счастливым или (не совсем), идти в кабак, заливать горящее горло. Драки, ругань, рассказы о крупном куше или жестком, кровавом сражении. Разве это не чудесно?
Зачем спорить с обидчиком, тащить его на справедливый суд. Значительно проще всадить двузубую вилку в глаз, ударить в шею заостренным концом говяжей кости, разбить все пальцы стопы табуретом? Одним словом, жизнь на Вольном архипелаге скучной назвать точно нельзя. Конечно, тут присутствовали силовые структуры. В меру коррумпированные. Имелось подобие суда. Хотя, как правило, пираты сами решали все вопросы. Были разработаны неписанные законы, нарушение коих каралось пыткой или смертью.
Боцман Смурф, пока корабль под управлением Краболова заходил в порт, с вороньего гнезда отлично разбавлял какофонию криков чаек, шума парусов, человеческой брани. Местный лоцман, вызванный с суши, помогал старпому обходить сложные места в бухте.
Город Хелл, помимо мощной системы оборонительных сооружений, имел достаточное количество природных подводных и сухопутных образований. Без опытного лоцмана корабль запросто можно посадить на мель либо налететь прямиком на рифы. Тогда быть беде.
Через две склянки, с начала захода в порт, "ТАртуга" легла в дрейф, отдала якоря. Форт города Хелла дружественно встретил прибывший корабль, произведя салют из пушек крепости. Це-це ответил взаимностью, дав холостой выстрел из носовых орудий. Так совпало, "ТАртуга" в данный момент времени была единственным кораблем в этих водах. Остальная флотилия кампании "Дела Бога" отсутствовала. Интересно.
Форт заслуживал отдельного внимания. Крепкие гранитные плиты уложены по отношению друг к другу под сорок пять градусов, образуя геометрическую фигуру наподобие пилы, если смотреть с высоты птичьего полета. Высота стен в различных местах колебалась от восьми до десяти метров. Протягивался по всей линии бухты, словно клешни щипцов божественно кузнеца, обхватили огромный сапфир, которым являлась вода гавани. По правую сторону, на отдельной скале, стояла колоссальных габаритов двенадцатиметровая башня, в отличие от стен, совершенно круглая по периметру. Три яруса с бойницами, с торчащими из них жерлами чугунных литых пушек, по десять в ряд. Третий ярус закрывали натянутые навесы из грубой парусины. Орудия лежали на специальных металлических лафетах. С возможностью достаточного регулирование положения для более точного прицеливания. Вражескому кораблю будет ох как не сладко, если он решит напасть на город со стороны моря.
Скалы, служившие фундаментом для крепости, использовались для многих целей. В камне высекли просторные комнаты, как правило, для отдыха солдат бастиона, офицерских кабинетов или складские помещения, где хранились припасы, сухая манна, оружие и прочие полезные штучки. О сохранности вещей можно было не беспокоиться. Различные магические приблуды отлично справлялись с крысами, членистоногими, земноводными, в обилии населяющие Вольных архипелаг. Стены, обработанные особым раствором, защищали от плесени. Вентиляционные шахты и воздуховоды обеспечивали требуемый воздухообмен. Солнечные камни давали такое количество света, что о большом небесном брате можно смело забыть.
Из некоторых высеченных комнат вглубь города Хелла вели просторные катакомбы. Во время возможного штурма по ним гарнизон крепости всегда мог отступить или, наоборот, с их помощью прибудет подмога. В мирное время туннели использовали для транспортировки грузов, не предназначенных для постороннего взора.
Путешественники, впервые посещающие Вольный архипелаг, интересовались у местных обитателей: зачем было возводить такие мощные оборонительные фортификации? История отвечает весьма развернуто: Граф Хелл, фаворит предыдущего императора Альбокорийской империи, планировал создать влиятельные города в Калакеанском бассейне. Возвести неприступные хранилища для сказочных богатств. Их накопление, хранение с последующей отправкой в метрополию.
Грандиозные мечты разрушились скучной реальностью. То, что должно служить во славу государства, помогало не совсем чистым на руку людям обогащаться и защищаться от себе подобных. Благая идея о создании крепкого передового города выродилась в пристанище легальных разбойников. Жестокая правда жизни, одним словом. Поэтому, возведя столь чудные сооружения, граф Хелл вскоре покинул его, скорбя о потраченных ресурсах и несбывшихся мечтах. Хелл стал просто хорошо защищенной базой, но никак не главой региона.
Солдаты, стоящие на страже форта, наблюдали прибытие очередного каперского судна. Оно им было хорошо знакомо:
– Смотри, грузовая ватерлиния совсем высоко от воды стоит, значит, пуст кораблик. -Мужчина в форме стражника, состоящей из синего плаща с капюшоном, темной рубахи и такого же цвета штанов, заправленных в тяжелые солдатские сапоги. Стальной нагрудник сверкал от солнечных лучей. Облокотившись между зубцами крепостной стены, обращался к товарищу. – Видно, плохи дела.
– Видимо. Меня это не касается. – Его сослуживец стоял, широко расставив ноги, заправив большие пальцы кистей за пояс по бокам туловища. – Они не уважают нас: плавают, наводят смуту. Сухопутные им не интересны, хотя мы то и защищаем пристанище, где раны им зализывать надобно. – Хранитель стены с презрением смотрел на прибывших моряков.
– Напротив… От них многое зависит в нашей жизни… Дорогуша! – Достал коробку с нюхательным табаком. Открыл. Воспользовавшись маленькой ложечкой, закрепленной на обратной стороне крышечки, зачерпнул дозу, мощным дыхательным движением принял в себя. – Те товары, добытые путем грабежа, сбываются у местных барыг по бросовым ценам. У них, в свою очередь, покупают купцы из Азиопы. Огромный рынок рабов, диковин и алкогольной продукции дает крупные барыши жителям Хелла. А сколько тут жриц любви! Ты об этом думал?
– Вот тебя слушаю, не могу понять: какое к нам отношение имеет. Мы-то сухопутные. Выручки с товаров нет, телом не торгуем. – Стражник вытащил пальцы из пояса, скрестив руки на груди.
– За покровительство берешь деньги? Закрываешь глаза на некоторые шалости? Прочее в том же духе. Теперь ситуация в голове твоей дурной проясняется? – Зачерпнув еще нюхательной смеси, с явным удовольствием употребил ее, крякнув для приличия.
– Будь тут обычный торговый городок, то же самое делали. – Возразил мужчина.
– Но тут не обычный торговый городок! Тут пристанище каперов, пиратов и подобных лихих людей, тупая ты морда! – Стражник начал повышать тон. – Согласен. Изначально закладывался для других целей, но времена переменились. Половину экономики или даже больше составляет деятельность морских разбойников! Без них это просто морская база будет, а у нас простое жалованье. Теперь, баран, уяснил?
– Попрощу без оскорблений! Знаешь, с кем говоришь! – Оппонент положил кисть на рукоять клинка.
– С кем же? – Удивился стражник, – с тем, кого маманя стоя рожала? Сразу понятно, башкой приложился!
Стражник не успел ответить. Услышавший разговор начальник, по форме похожий на них, но с белыми полосками на рукавах. Отчитывал подчиненных, поднимаясь по крепостной лестнице, крича;
– Прекратить ругань, вы должны патрулировать стену, а не трепаться, словно бабки на базаре! Разошлись! Приступили к несению службы, как положено!
– Будет исполнено. – Солдаты вернулись к своим обязанностям, в голове высказывая друг другу разные грубые слова.
В то время как охранники форта обменивались мнениями относительно деятельности флибустьеров, Гар-зар, сидя за письменным столом в капитанской каюте, прикидывал объем работы, который ему и команде предстоит впереди.
В порту необходимо провести ремонт, пополнить провиант, нанять новых юнг, матросов и безымянных. Также неплохо затариться всем необходимым, почистить днище, продать награбленное. Проверить исполнение сухопутных контрактов, сдать отчет о морских делах. Узнать новости, понять, куда дует ветер перемен, какие шаги предпринимать в будущем. В промежутках между делами хорошо покутить, выпустить пар, повидать любимых сердцу людей, ожидающих на суше. Одним словом, забот полон рот.
Боцман Смурф слез с наблюдательной площадки, расположенной на грот-мачте, нетвердой походкой ходил по палубе взад-вперед, ища шлюпку, с кем отправиться на берег в ближайший кабак. Кок Бог-дара, находилась рядом, заканчивала составлять список продовольственных товаров на деревяной досточке, необходимых для предстоящих путешествий. На совете решили, что попечительство над Малышкой временно лежит на ней, а там посмотрим. На самом деле, боцман Смурф и кок Бог-дара являлись давними подругами. Кок, завидев Трона, стоящего у грот-мачты в ожидании плавсредства, быстро к нему засеменила:
– Трончик, ты сразу к Принцессе пойдешь? – Коренастая плотная женщина решила не тянуть, перейти к делу – или еще куда?
– К ней, а куда мне еще идти. Она ждет. Её сухопутный контракт должен подойти к концу. В следующий рейд мы должны отправиться вместе. Почти полный состав команды будет участвовать в этом мероприятии, как я слышал.
– Слушай, дельце небольшое есть. Красное Пятно, падла, задолжал мне пять золотых ракушек. Эт самое, можешь сходить к нему, выбить их, за мной не постоит! – Последнюю фразу она произнесла почти шепотом, тянула и говорила сквозь зубы, дабы, наверное, придать убедительности своим словам.
– Без вопросов, Дара, считай, твои ракушки уже у тебя в мошне. – Трон глубоко вздохнул, заправив большие пальцы обеих рук за пояс, – за такой супчик, который ты нам приготовила, и не такое сделаю.
– Спасибо, Трончик! Эт самое, пойду, помогу боцману, а то сам в лодку не сядет.
– Давай, – махнул рукой бритоголовый. Поймав по пути парочку безымянных, велел грузить ящики с их темным добром. Встретимся на суше, сухо сказал оживленным фигурам пират. С остальным разберется сам.
Абордажник наклонился, поднял свой вещевой мешок со скромными пожитками. По бокам туловища повесил еще два с трофеями, отнятыми у островитян. Тяжелые. Каждый весил не меньше пуда. Пошел к шлюпке, которую уже спускали Князь, Помещик и Пена. Непродолжительное время спустя лодка скользила по водной поверхности гавани. Весла лихо взбивали воду, ускоряя их все быстрее и быстрее. Абордажники расселись на баке, а безымянные хорошо трудились в качестве гребцов. Во время непродолжительного путешествия Князь поинтересовался у Трона:
– Ты с нами пойдешь пить? Или ты сразу домой? Мы хотим отметить, что еще живы и коптим небо!
– Дело одно появилось, а вечером можем сходить в трактир. Хулиганьте без меня парни! Гар-зар поручил продать амулеты островитян. Пристроить кожу и куклы. Все вырученные деньги ему отнести для последующего дележа. Схожу к перекупу, пока солнце не так жарит. По-моему, мне не стоит так яро высказывать свое мнение вышестоящим, дабы избежать в будущем дополнительных поручений. Потом заскочу домой, и с Принцессой к вам придем, лады?
– Да, не вопрос. – Помещик улыбался, – все-таки славное плаванье было, занятное.
– Под конец особенно весело! – Пена, попивая ром с сахарной водой, радостно закивал головой.
– Себе геморроя… Раньше было лучше… Такой улов – лишь разогрев. Поверь мне, умудренному жизнью токсику! – Трон сплюнул в воду, стерев остатки слюны с бороды. – Мы стригли всех. Да, уставали, да пахали, однако я не помню, чтоб моя мошна жаловалась на худобу!
– Решил вспомнить беседу за завтраком? На ней был нем, как рыба, и сердит, словно грозовое облако. – Помещик раскуривал сигарилу, хитро смотря на товарища-абордажника.
– Станем офицерами, вернем времена. – Князь закурил цигарку, пуская густой дым, – мы ограничены, парни, пока что, временно.
– Да, брат, вспомнил. – Трон горько улыбнулся, – тем для бесед не так уж и много. Добыча, женщины, походы и карательные операции. Постоянно только о работе и говорим: кто как кого покарал, кто сколько урвал. У нас почти все время – это служба, попытка заработать на лучшую жизнь. Колесо бесед какое-то.
– Что удивительно, – продолжал мысль абордажник, – мы же охрану путей должны осуществлять. Помогать колонизаторам, потерпевшим кораблекрушение, а по большей части занимаемся темными делами. Где же наши философские размышления, идеи? Попытки понять, чем, например, объяснить проявление некоторых особенностей, способностей людей, предметов? Ведь магия тут сильнее, чем в землях Азиопы. А у нас только работа да разбор случаев, на ней произошедших, лишь на языке крутятся. Надоедают такие беседы рано или поздно. У нас, как говорится, вся жопа в говне, а мы рукав отираем.
– Да понятно. Так уж мы устроены, ведь люди такие существа: любят о себе поговорить, о том, что хорошо получается, чем похвастаться. Следовательно, мы в таких рассуждениях сутками варимся. Я-то точно рано или поздно уйду, Туманные бухты зовут меня. Зов день ото дня все сильнее, хотя мне здесь нравится, но невозможно ему сопротивляться бесконечно. – Помещик положил подбородок на ладонь, уперев правый локоть в соответствующее колено, – такие дела.
– Эскадра его величества Лорика зовет, правильно? – Спрашивал Трон.
– Да, все верно. – Помещик улыбался, представляя счастливое будущее, которое точно не предвидется, если остаться на Вольном архипелаге, клоаке дьявола.
– Только будем за тебя рады, – гладкоголовый поджег папиросу, создав пламя на большом пальце правой руки. – Нам с Князем и Пеной зовы не слышны.
Остаток пути проделали в тишине. Каждый думал о своем. Впереди все ближе и ближе становился причал. Сколоченные из грубо обработанных досок, заметно потрепанные временем. Подплыв, закинув швартовые канаты на кнехты, стали выгружаться. Смотритель причала, седой хромоногий горбун, лицом вида печеного яблока, даже не стал к ним подходить. Сидел под тростниковым навесом, попивая из потертой кружки бурую жидкость. Горбун знал: пираты с корабля "ТАртуга" да и флибустьеры с других кораблей адмиралтейства "Дела Бога" могли швартоваться бесплатно. Следовательно, ковылять под палящим солнцем нет никакого смысла.
Покончив с швартовкой, авантюристы топали по делам. Как же приятно, безумно приятно идти по уже ставшей родной земле. Главное, сегодняшнее путешествие закончится дома.
Попрощавшись с боевыми товарищами у стен форта, трое друзей пошли в таверну "Морская блудница". Трон дождался группу безымянных с товаром, направился к перекупу. Двигаясь вдоль укреплений, абордажник размышлял: к кому из многочисленных торговцев направиться. Город Хелл буквально кишел ими.
Сухопутные искали всяческие возможности, дабы улучшить свою жизнь. Торговля отлично помогала в этой затее. Моряк подбирал в голове пригодные кандидатуры. В итоге решил убить сразу двух зайцев: направился к Красному Пятну, из расы катаджи. Его лавка дислоцировалась в одном из щупалец города. Он знал этого хитрюгу, плюс ему нужно забрать ракушки Бог-дары. Размышлять нечего. Колебаться нужно при выборе цели. Когда цель выбрана, пора действовать.
Идя между торговыми рядами, трактиров и борделей, Трон встречал людей и других разумных существ самых разнообразных мастей. Порой таких диковинных, что каждый раз удивлялся, хотя жил на Вольном архипелаге не первый год.
Негры-великаны несли в плетеных корзинках за плечами местных богатых особ. Крупные, эбенового цвета, тела, развитая мускулатура. Босые ступни оставляли большие следы на пыльной мостовой. От корней курчавых волос текли капли пота, направляясь к тверди земной. Даже если носильщика мучает жажда, солнце нестерпимо жжет кожу, а лямки корзинки стирают ее до крови, он ни в коем случае не подаст виду. Госпожа должна быть уверена в выносливости и верности раба.
Знатные особы местного разлива, облаченные в богато отделанные платья, сарафаны, в свою очередь, томно вздыхали, прячась от жаркого солнца под зонтиками, укрепленными в стенки короба, обмахиваясь украшенными веерами.
Чем крупнее и мускулистее раб, тем выше социальный статус владелицы. Большую роль играло оформление корзины. Способ плетения, материал и орнамент, на нее нанесенный, много мог рассказать о человеке.
Прогулки данного слоя общества являлись неотъемлемой части их жизни. Пробирая по жаре среди людского потока, они проверяли состояния своего имущества. Сколько посетителей подопечного трактира пьет за благо императора, какой груз отгрузили в порту, и нет ли среди него что-нибудь этакого. Экзотического.
В противовес им в придорожной пыли рядом с очистительными канавами обитали блаженные. Худые, грязные, дурно пахнущие. Редкие, в колтунах, волосы местами покрывали голову жителей социального дна. Их рты, беззубые бездны, исторгали стон, зарождавшийся в недрах чалой груди. По их виду, состоянию тела, отросшим ногтям, безумию в глазах можно легко определить, сколько времени блаженный живет под открытым небом.
Выковыривая из отбросов и нечистот себе пропитание, они, в свою очередь, кормили тропических мух гниющими, кровоточащими телами. Пойманная крыса, съеденная заживо, отличный источник белков вкупе с мехом во рту. Насекомые, составляющие конкуренцию блаженным в помойных ямах, тоже шли в пищу. Адмиралтейство с губернатором легко могло избавить улицы от такого рода людей, но зачем?
Опустившиеся служили отдушиной для жесткого, свирепого общества городка Хелла, и ему подобных. Днем их, как правило, не трогали. С наступлением темноты ситуация менялась в корне. Пьяны гуляки, одуревшие от приятной огненной воды, солдаты, желающие выместить накопившиеся за долгий день эмоции. Даже подростки, самые жесткие существа на свете, любили поглумиться над бедолагами, утолить свой звериный голод. У жителей канав выбор остаться невредимыми не велик. Стать участником различных игр, получив соответствующий значок, а с ним – временную неприкосновенность. Другой вариант состоял в том, чтобы найти укромное местечко, забиться в нем, ждать приближение рассвета. Или принять бой, неравный, заведомо проигрышный, тем самым прекратив убогое существование.
Царапать кривыми, грязными ногтями лицо неприятеля, рычать, кусать шею остатками гнилых зубов. Кидать грязь, бить немытыми, вонючими пятками в живот. Или в начале нападения схватить пулю или пару дюймов стали. Уж коли совсем не везет, быть забитым тяжелыми сапогами, либо дубинками. О хладном трупе можно не беспокоиться. Его сожрут местное зверье или такие же ямочные насельники, вплоть до костей. Да… И их поглотят со временем.
Дринк-ринг, дементные гонки, налей-КА, вспотыкач и прочие развлечения жестокой толпы не могли бы явиться миру без блаженных. Трон и сам не прочь поглядеть сегодня вечерком на подобные игрища. Подкрепимся, поспим. Потом можно глотку порвать, болея за понравившегося игрока.
Плантаторы и флибустьеры порой попадались на глаза. В город их приводила нужда. Одним сдать продукцию или же купить инструменты, ткани и предметы обихода, которые невозможно произвести самостоятельно. Другим – снять накопивший стресс, опустошить кошель да залить глотку. Наверняка еще и кулаки почесать выпадет честь да разделить ложе с противоположным полом.
Жрицы любви с монетками на сосках, прикрывая райские врата тонкой полоской, и прочими необходимыми атрибутами профессии, в данное время суток редко встречались. Их время ночь. Одна треть острова кормилась проституцией. Жили в домах, выстроенных из глыб белого известняка. В темное время суток искали клиентов в свете факелов, в отражении пламени которого щеголяли своими прелестями.
В среде чудного городка Хелла, была придумана и разработана замечательная оценка стоимости услуг доступных барышень, а также способ налогообложения. Да, да, вы не ослышались. Жрицы любви платили налоги, составляющие весомую часть казны поселения.
Каждая "работница" перед началом трудового дня надевала на шею колье, состоящее из бронзовых креветок, серебряных рыбок или золотых ракушек. Самые элитные вешали колье из платиновых черепашек. Монетки с изображением соответствующего животного, выплавленного из озвученных металлов, показывали цену, которую уплатит желающий за сеанс продажной любви.
Кожаные наручи с изображением поз давали ясно понять: чего можно ожидать от той или иной жрицы любви. На талию вязали поясок из различных цветных тканей. Комбинация цветов предоставит информацию: кому из когорты клиентов будет отказано в обслуживании. Белая полоска означала пропуск для всех. Красная – только для лихих людей и прочее в том же духе.
Знающий человек сразу найдет нужную ему "работницу". Очень удобно, практично, занятно. Способ подсчета налогообложения заслуживал отдельного внимания. По окончании «смены», возвращаясь в жилище, клали себе на живот зачарованные прозрачные кубики, выдаваемые губернатором Вольного архипелага каждый месяц лично в руки. Помещали на кожу живота сразу россыпью. При случившемся половом акте они краснели. Один алый куб обозначал один коитус. В конце месяца их относили обратно в губернаторский дом, захватив собой треть заработка.
По сути, вся сеть проституции находилась в руках губернатора Вольного архипелага. Других сутенеров не было. Та доля, что ежемесячно отдавалась ему, оплачивала и услуги стражников. Система работала слаженно, без перебоев.
Некоторые жрицы любви оформляли частные контракты. Как правило, у пиратов заказывали достать какую-нибудь диковинку или поквитаться с обидчиком, коли солдаты валяли дурака. Охотники за удачей прекрасно помогали им в этих вопросах, получая щедрую награду.
Пройдя больше половины города, оставив за спиной могучий форт, главные улицы, миновав дом главы города, абордажник свернул налево, углубляясь в одно из "щупалец". Сам Хелл напоминал огромного осьминога, выброшенного на берег, пытающегося обхватить участок суши. У городка имелось восемь тентаклей. В них текла особая от "головы" странного поселения жизнь.
В той «щупальце», куда топал Трон, густо населяли контрабандисты. Способствовали необычным товарам оказать на большой земле. Тут нет шумных трактиров с гуляками, раскуривающими трубки одну за другой, заливающие горло разными видами спиртного. Щупальца контрабандистов достойно отдельного внимания. Что говорить, даже дорога мощена гранитом, а не булыжником, а бамбуковые домики аккуратны. У каждого строения стояли урны, которые выносил ежедневно специально выделенный для этого человек. Обученные обезьяны следили за чистотой улицы. Блаженных, пьяных и прочих представителей низшего общества не встретить. Их выгоняли палками в два счета. Местные стражники тоже редко захаживали сюда. Необходимую дань передавали им через губернатора.
Подойдя к крепкой, собранной из бамбука, хатке, Трон скинул с плеча мешки, наполненные барахлом островитян, перевел дух. В метрах пятидесяти от него плелись деревянные помощники. Вам-то неведома усталость, друзья. Просто замрете, как истощится запас маны. Вот меня груз амулетов утомил, но дело сделать надобно. Немного сбилось дыхание, рубашка прилипла к телу, а бандана намокла так, что можно потом наполнить неглубокую тарелку, хорошенько выжав ее. Отдышавшись, в очередной раз пообещав себе заканчивать с табакокурением, Трон взял в руки привязную у дверного проема гирьку, стукнул ею в медную пластину несколько раз. Она выполняла роль звонка. Дверь в хижину Красного Пятна отсутствовала. Вместо нее была повешена за верхнюю балку дверного проема замысловато плетеная циновка.
– Можно, – донеслось из глубины здания, – зачем стучать так громко?
Отодвинув циновку, Трон, взяв мешки в левую руку, прошел в темноту. Хатка слабо освещалась. Жалюзи на окнах хижины не давали шанса солнечному свету. Глаза абордажника быстро привыкли к скудному освещению. Торгаш обставил свое жилище весьма скромно. Дешевая местная мебель, пару глиняных кружек на бамбуковом столике. Небольшой вещевой шкаф. Но Трона не проведешь. Катаджи обеспечен достаточно для того, чтобы остаток жизни провести сидя на пляже, поедая лакомства, запивая их всякими вкусностями. Красному Пятну нравилось торговать. Сам факт сделки занимал его куда больше, чем возможная прибыль. Он вел дела на заднем дворе под лучами жаркого калакеанского солнца. Когда голову припекает, а глаза слепят лучи, долго вести переговоры, ища выгодную цену, не получится.
Дверной проем, ведущий на задний двор, заливал свет. Трон быстрым шагом направился туда.
– Ооо, какие люди! Чём обязан? Урод. – Красное Пятно, огромный, человекоподобный кот, поднялся из плетеного кресла, навстречу старому знакомому. Одежды на нем было мало. Просторные красные шортики из окрашенной парусины. На этом все. Рыжая, ржавая шерсть покрывала все тело. Растительные покровы настолько густые, что защищали котика, словно легкий доспех. Высокие ушки, увенчанные белыми кисточками, яркие голубые глаза с узкими зрачками. Ослепительный ряд неестественно белых зубов. Их желтизну он убрал с помощью магии, не иначе. Мускулы перекатывались под мехом. На груди шерсть становилась такой насыщенной, будто алой краской намазюкали её. Красное Пятно из-за этого и получил свое имя. Протянув человекоподобную лапу, предварительно убрав когти в подушечки, повторил свой вопрос:
– Чём обязан? Урод. – Катаджи стиснул руку моряка могучей лапой.
– Коли мне память не изменяет, имечко у тебя другое было, не урод. Хотя… Тебе подходит, – Трон рассмеялся, – пару дел, ни много ни мало, всего-то.
– Так значит. – Оскалился котик, – при последней встрече, узнав о твоем прошлом… Я хотел, желал! Расцарапать твое бородатое лицо, снять скальп с твоей блестящей головы, вспороть живот, пре…
– Угомонись. – Осадил пират, – мое прошлое обеспечило таким, как ты, достойную жизнь. Не всем, но многим. Разве будешь ты с фактом спорить?
– Ты так оправдываешь свои злодеяния? Я, кажется, ясно дал понять, что мордоворотам с корабля "ТАртуга" не место в моей лавке, кожаный!
– Ты будешь иметь со мной дела и с остальными хвостатыми, пока мне это нужно. Оставим эти речи. Договор?
– Хорошо, бесхвостый. – Процедил котик, – будь по-твоему. – Мощный катаджи вдохнул калакеанский воздух полной грудью. – Так, что там у тебя?
– Два мешка амулетов с Черных островов, наконечники копий, стрел. Немного древних тотемов. Больше сотни кож, снятых с туземных защитников. Уже выделанных. Тсантсы в таком же количестве. Утром изготовили.
– То бишь свежак?
– Самый свежий свежак.
– И?
– Каждую вещичку будем оценивать, вертеть в руках. Все, как надо, чин по чину. И еще… Ты должен Бог-даре пять золотых ракушек. Также у меня есть коралловая крона. С шамана снял. Ее, возможно, не продам, однако тебе покажу. Сможем найти консенсус? – Трон вопросительно посмотрел в голубые очи.
– С уродами его всегда нахожу. Присядь и покажи. Больше, чем две серебряные рыбки, я не заплачу. Вот… Насчет ракушек: отдам, раз ты пришел. Ей бы не отдал, а тебе отдам.
– Почему? Сделку-то она делала в тот раз. – Удивился Трон, – сказочный ты тип! По поводу цены: коней не гони! И до платиновый черепашек, если вопрос встанет, дойдем.
– Мечтай, мечтай, парень! Что до кока вашего: у нее на поясе нет громыхалок да и костюм без защитных знаков. Я все вижу, урод.
– Может, хватит называть меня уродом? Обстряпаем дельце, и я пойду по своим делам, а ты и дальше сможешь вылизывать свои яйца.
– Присядь. Обстряпаем. Я же не виноват, что ты урод. Претензии не ко мне. К родителям вопросики.
– Редкий ты ишак! – Воскликнул юноша, – ладно, скажу безымянным, чтобы сюда добро несли, и вернусь.
– Меньше лязгай! Дурная твоя башка! – Зарычал Красное Пятно.
Абордажник вышел, поручив деревяшкам заносить товар. Эмоциональный катаджи сопровождал их действия красочными возгласами:
– Смотрите! Не натопчите мне тут! Безмозглые создания! – Ругался перекуп, махая лапами на носильщиков.
Как только весь товар был собран в кучу, а безымянные отпущены на все четыре стороны, представители двух разумных рас принялись за дело. Трон и Красное Пятно сели в кресла. Катаджи в свое, где до этого протирал шортики, с мягкой подушкой и зонтиком, дающий благодатную тень. Гостя контрабандист усадил в плетеное седалище с колючими волосками прямиком на солнцепеке. Передние ножки кресла были короче задних, сидеть в нем крайне неудобно, но надо. Начали считать, торговаться. Некоторые амулеты действительно можно продать за две рыбки. За другие экспонаты следовало запросить и платиновую черепашку. За тсантсу, например.
Целый час котик мариновал моряка. Трон не сдавался. Чары, наложенные на себя в хатке, перед тем как пройти на задний двор, прекрасно спасали от жары. Хоть абордажник и тратил свою внутреннюю энергию, упрямо шел к цели, желая высосать как можно больше из данной сделки. Плюс, прохладная вода из фляги, что висела на поясе, служила хорошим подспорьем. В ходе оживленного обсуждения, пришли к сумме в двести шестнадцать серебряных рыбок, пятьдесят пять золотых ракушек и восемьдесят четыре платиновые черепашки. Про долг Бог-даре Трон не забыл, деликатно напомнив в после окончания торгов.
Катаджи, в конце концов, забрал мешки с барахлом островитян. Ящики, в которых находился темный товар, запросил оставить даром, подчеркивая щедрость пиратов. Мол, не на землю же складывать продукцию, а тара очень добротна. Попросил подождать, пока отсчитает нужную сумму. В это время в дверях появился его сын. Полугодовалый котенок. Разбуженный возбужденными, громкими голосами собеседников.
– Поиграй пока с моим сынулей, маленьким Кексом! – Улыбка озарила суровую морду контрабандиста, – его мать опять где-то шастает! – Моментально переменил настроение, нахмурился, аж усы задрожали. – Можешь подождать меня в тени, напекло голову, наверное. Как вернусь, покажешь корону. – Красное Пятно ушел в дом, перед этим наклонившись, шепнул что-то сыну на ушко.
Котенок катаджи шустро подбежал к Трону, пересевшему в тенёк. Не дожидаясь приглашения, запрыгнул на колени, свернулся клубком, громко замурчал. Абордажник еще ни разу в жизни не слышал такого громкого мурлыканья. Кекс представлял собой уменьшенную копию своего родителя. Только мех пышнее. Нет этого огромного алого пятна на груди. Трон положил шершавую ладонь на шею Кекса, стал чесать за ушком. В детском возрасте катаджи почти не отличим от крупных кошек. Это потом, в возрасте одного года, они начинают ходить на двух лапах, вытягиваются, становятся человекоподобными. Сейчас, это юный кроха, размером с небольшого манула, для неискушенного человека вряд ли показался бы представителем разумной расы.
Мурлыканье Кекса действовали на Трона гипнотически. Механически почесывая ушки, пират, перенёсся на десяток лет назад, в глубины Первородного материка, колыбели жизни…