" – А жареных гвоздей не хочешь?

– Рафаэль посмотрел на остальных черепашек, "мол, как я его!".

-Я спросил, жареных гвоздей не хочешь, нет?

Шреддер не ответил, пребывая в замешательстве… ".

Мультипликационный фильм

" Черепашки-ниндзя". 1987 год

"ТАртуга" рассекала волны, спеша вернуться в родные края. После набега судно зашло в одну из тихих бухт Черных островов, где пираты почти полностью устранили течь, обновили запасы пресной воды, наловили черепах и прочих представителей фауны. Набрали свежих фруктов. Несмотря на предпринятые действия корпус и такелаж корабля требовали ремонта, трюм – пополнения запасов. Команда – вербовки новых искателей приключений, а текущему составу лучше морально расслабиться на суше. Благо, Вольный архипелаг мог предоставить огромное количество заведений для душевной разрядки.

Недавний разбой не принес желаемого результата. Добыча со случайно встреченного брига была куда богаче. Столько сил потрачено, чтобы в итоге в мошну упал приз, равный паре десятков золотых ракушек. Команда потеряла пятьдесят шесть моряков и почти две трети безымянных. Шаман сильно помотал их, превратив, вроде бы легкий грабеж в кровавую баню для авантюристов.

Рейды все чаще и чаще становись подобны реализованной вылазке, а многие бывалые мореходы помнили куда более жирные времена. За удачный налет выносили месячное жалование от адмиралтейства… В месяц смело могли восемь-девять раз похозяйничать в водах Калакеана. Да-да, не шучу. А сейчас? Тьфу… Даже говорить не хочется. Выводы делайте сами.

Помнил об этом и Трон. Он много, что помнил. Его бедой, на взгляд большинства, являлось следующее: юноша любил копаться в прошлом, показывая свету старые обиды, вскрывая давно затянувшиеся раны. Возможно, со временем парень поймет, что не стоит тревожить призраков прошлого, но… Будущее покажет. Сейчас же моряк не находился на корабле, вернее, физическое тело растянулось между лафетами пушек на шкафуте, а его сознание улетело так далеко, что сложно представить. Настолько глубоко погрузился в пучины собственного разума, что окружающая обстановка, беготня команды, скрип такелажа и прочие сторонние шумы совершенно не досаждали ему.

Ментально душа плыла по поверхности темной, словно сажа, маслянистой жидкости. Темная тьма, так бы ее назвал сторонний наблюдатель, столкнись с ней нос к носу. Трон двигался по ней на спине. Головой вперед. Все дальше и дальше, под сводами пещеры, нависающей над злым кровопускателем. Тело недвижимо, лишь глаза смотрели по сторонам, двигаясь быстро и живо. Стены грота, проросшие соляными кристаллическими выростами, транслировали разные сцены из жизни абордажника. Объемные картины с соответствующим звуковым сопровождением возникали то на одном кристалле, то на другом.

Фантазии сменяли друг за друга. Чаще всего они показывали лики обидчиков. Тех, кто в прошлом нанес одну из многочисленных ран душевной организации нашего героя. Некоторые соленые кристаллические выросты как будто в противовес транслировали образы тех, кого сам погубил, отправив на тот свет раньше срока…

Вымученные лица смотрели на проплывающего мимо них, душегубца. Лики выражали тупое смирение, осознание бед, случившихся с ними. Смертельные повреждения, что нанес Трон, свежи, словно увечья, сделанные минуты назад, хотя сами неприятели заметно видоизменились. Постарели, осунулись, подгнили. В памяти абордажника их ждали вечные мучения, переживания предсмертных событий снова и снова. Возможно, души погубленных проходили такую муку и на том свете. Кто знает.

Под кристаллами находились клетки, выкованные из железных прутьев, изъеденные коррозией. Некоторые участки выделялись на общем фоне тем, что несли на себе отметины когтей, зубов. Часть решеток была искривленна, неправильной формы, словно кто-то растягивал изнутри.

В них находились запертые странные существа, словно детские глиняные фигурки, изображавшие человечков. Убогих, грубо выполненных человечков. Кожа, а вернее, оболочка, темная настолько, что могла запросто поглощать лучи света, стоило им коснуться ее. С ее поверхности поднимался легкий дым, создавая туманный ореол. Он издавал трескающий звук вперемешку с циклическим тум-тум-тум…

Ритмичный гул усиливался, стоило лишь подплыть по темной реке к ним. Демоны, что живут внутри каждого из нас. Их следует держать под замком. Трон знал данную аксиому отменно. Различные действия, не самые лицеприятные, такие как убийство или издевательства над окружающими и еще целая вереница пороков позволяли усмирять их. Так сказать, помогали выпускать пар. В противном случае, они могли изголодаться, разбить замки, запирающие клетки, свести с ума. В цивилизованном мире с такими безобразиями человеческой души обстановка похуже. Множество законов, ограничений. Совершенно иначе дела обстоять в Калакеанском бассейне. В этом жестоком месте пороки, извращения, уродства людских душ цвели пышным букетом, благоухающим отвратительным смрадом. Трон ни в коем случае не оправдывал насилие, разврат и тому подобные явления. Просто признавал факт их наличия. Действовал согласно своему разумению.

Ведь многие люди, населяющие белый свет, всячески стараются показаться с хорошей стороны, скрывая свое лицемерия и грязь. Ехидные улыбочки, комплименты, слабые потуги дружбы. Данные действия отравляют мозг, ломают психику еще сильнее, чем попытки скрыть свою черную душу. Ведь от природной сути не уйти, как ни крути. Коли родился зверем, звериную жизнь и живи. Без кормления демонов одна дорога. И она безумна. Либо сумасшествие, либо с грохотом раскроются клетки сознания. Тогда беды не избежать.

Далеко не все такие плохие. В мире живет много хороших, добрых людей, нашедших иной вариант сдерживать их. На прибывших и живущих обитателей Калакеанского бассейна, к сожалению, это не распространялось. Кровожадные, жесткие, злые люди с проблесками добрых дел среди суровой жизни…

Пещера наполнялась жидкой чернотой все больше и больше, но Трон не тонул, ведь он и есть источник ее. Вытекала из глаз, ушей и носа. Все сильнее и сильнее образы, становились ярче, краше, и как он хотел вновь свернуть парочку голов тем негодяям, что посмели расстроить когда-то меня! Ох, как сладко истязать обидчиков! Вершить праведное, на свой взгляд, правосудие! Забыв о своих деяниях и боли, что принес в мир. Как сладко! Как чудно! Картинка четкая, настроение прекрасное, но вдруг все изменилось. Иллюзорный мир в одночасье рухнул…

– Эй, чего разлегся тут! – Стригач глупо улыбался и растерянно смотрел, пиная сапоги моряка огромными ступнями-ластами, – лечь что ли негде? – У ослика в этот момент более умная мордочка была, нежели у его хозяина.

– Видимо, нет. – Трон убрал с лица бандану, закрывающую глаза от солнца. Сел, при этом одновременно надел ее на голову, – тебе чего надо, офицер?

– Ничего. Поговорить хотел. Совсем дисциплины нет. Лег между пушек, лежит, пока мы пупки рвем.

– Так не рвите. – Потревоженный моряк локтем облокотился на пушку. Закурил. – О чем-то язык почесать желал?

Чистый, отмытый от собственного пота, гари спаленного поселения и крови островитян, в свежем наряде, хотел побыть в своих мыслях. Вновь испить воды из колодца сознания. Нет же, его подняли, заставляя гневаться и раздражаться еще больше! Согласен, отдыхать на палубе не самое удачное место, но кому какое дело, тем более – здесь!

– Я тоже покурить хочу! – Офицер присел рядом, обхватив огромные, повязанные бечевкой ноги, не менее крупными лапами, – только у меня нет… Как и тем для разговора…

Трон вздохнул и поделился. Чего-чего, а сигарил у него всегда вдоволь. Защитные карманы оберегали их от воды, пота и крови. Да и тем для бесед излишек. Курил. Думал. Табачная подружка кочевала от одного уголка губ к другому, как и его мысли внутри обтянутого кожей блестящего черепа. Вновь погрузившись в себя, не замечал робкие попытки Стригача завязать разговор. Жужжание мух на фоне, от которых можно лишь отмахнуться… Но никак не избавиться от них.

– А ты Парфюмера давно знаешь? Вы же вроде бы друзья.

– Мы все тут друзья. Только у половины ножи наточены.

– Что верно, то верно… – Стригач втягивал аромат табачного изделия, боясь упустить хоть толику струйки дыма,– а если серьезно, как вы познакомились?

– Да подошел, говорю: "я Трон", он такой: "а я Парфюмер, будем знакомы". Руки пожали, все дела.

– Ну, серьезно, без этого вот этого.

– Этого чего?

– Всего.

– Лучше на островах такой ретивый был бы…

– Что? – Стригач хмурил брови.

– Эххх… Сложно с вами… Ладно. Да не простая у него судьба, знаете ли… Познакомились мы на корабле "Небожитель". Некоторое время, еще в самом начале моей деятельности в Калакеанских водах, был матросом. Он в этих водах давно трет, все знает, все умеет. Наверное… – Трон вытащил на свет новую продолговатую "подружку". Подкурить решил от старого остатка, бурно пыхтя.

– "Небожитель" – не первый же его корабль? -Задумчиво произнес моряк, – у тебя еще сигарила будет?

– Да, вы правы, офицер Стригач, не первый. – Трон протянул ему новую табачную штучку, – держите, огонек сами ищите.

– У меня есть. А где до этого?

– Был такой шлюп, "Ароматный". С него-то и начался непростой путь морехода Парфюмера…

– Правда? Не знал.

– Вам это свойственно.

– Что? Ты о чем?

– Да так, мелочи, слушайте. И не вздумайте перебивать!

Тугой мореход послушно закивал, а бритоголовый, тяжко вздохнув, начал повествование:

«Будучи единственным ребенком, родители возлагали на сына большие надежды. Вернее, его мама. Отец до рождения поехал кукухой и пропал. Шучу, конечно. Как я знаю, родители не сошлись характерами. Частое явление. Не важно. Следовательно, мать и отчим. В графских обедневших семьях подобное часто имеет место быть. Воспитывали в строгости, редко баловали и наверняка, наверняка… Перебарщивали с дефицитом тепла и любви. Он, в свою очередь, старался заслужить материнскую похвалу всеми существующими благими способами.

Много читал, стал постоянным гостем городской библиотеки. Выполнял всю возлагаемую на него домашнюю работу, а ее, поверьте, хватало! В свободные вечера пел в местном молодежном хоре, который давал представления, в их городке довольно часто. Опрятен, чистоплотен, всегда добр к окружающим. Слушает маму. Каждое утро делает зарядку. Подобной чепухи хватало в жизни юного искателя приключений, но отчиму с матерью его стараний явно не хватало, поэтому их светлые головы посетила чудная идея. Сама она являлась замечательной по своей сути, хотя и имела далеко не радужные последствия.

Быть воином – защитником государства Альбокорийского – отличное решение. Выбор пал на гильдию Утренней звезды. Располагалась относительно недалеко от других подобных мест. Прекрасная репутация заведения и широкие перспективы для выпускников. Главное, оплата обучения только после окончания подготовки! Красота!».

– Как это? – Перебил Стригач, хмуря лоб.

– Путем заключения и выполнения контрактов, – раздраженно ответил абордажник, – вы слушаете или перебиваете?

– Перебиваю! Хи-хи-хи, – смех, похожий на визг свиньи, нашедший жёлудь, разнесся по палубе. Трон не обратил внимание на плоскую шутку, продолжил:

«В гильдию, что располагалась в столице солнечного юга, для воспитанников существовал один путь и сразу первое испытание. Добраться до места назначения вместе с торговым караваном. Возьми рекомендательное письмо у главы поселения, собери пожитки и вперед! Не важно: родом ты из близлежащего села или самой отдаленной части империи. Необходимо поступить именно так. Для бушующего тартужанина это было первое длинное путешествие в несколько сотен верст. Спать под открытым небом, есть с костра и справлять нужду в поле. О банных процедурах можно смело забыть. И каждый день топать за телегой, топча безбожно землю альбокорийскую. Суровая проверка на прочность.

Родители, вернее мать с отчимом, провожают вереницу груженных телег и прожжённых торговцев взглядом. Лица сверкают довольством, глаза искрятся. Еще бы, пристроили кровиночку! Караванщики знают обычай, поэтому не бузотерить не стали. Дышится легко, полно, словно в этот миг они сделали самое важное, главное дело своей жизни. Сынок помахал на прощание. Улыбка тускла, в груди щемит тоска. Ощущение новой жизни вперемешку с тревогой. Вдруг не оправдаю надежд?

– Что таращишься на них, парень? – Окрикнул юношу торгаш. Рослый. Рыжий. Рычащий. Темя гладкое, словно яичко, а вокруг висков и затылка жесткие ржавые волосы, переходящие в кучерявую бороду. Очи цвета изумруда с огоньком внутри. Лицо, что не скрыто растительностью, покрыто веснушками, словно птички загадили. Нос крюком, губы скривились в язвительной улыбке.

– Прощание всегда горько, – отвечал отрок.

– А.... – Махнул рукой Ржавый, – первые разы, да… Потом… Потом привыкаешь.

– Знаете, ммм… Можно к вам на телегу? – Парфюмер подошел поближе, решив попытать счастье.

– Что еще желаете, благородный господин?

– Понял… Хоть рядом идти можно?

– Да хоть ползи. Мне все равно, – мужик повернулся на козлах, покашляв, сплюнул, – в объятия Утренней звезды путь только на своих двоих.

– Откуда такая уверенность, что именно туда следую?

– Не на базар же… Да… Короче. Топай! Дыши пылью и не жужжи под ухом. На привале перекинемся словцом.

– Хорошо! – Обрадовался Парфюмер.

– Да замолкни ты, наконец! – Гаркнул рыжебородый.

Юноша замолчал и потопал. Первое серьезное дело Парфюмера. Новые знакомства, новые ситуации. Лепота!

День прошел в глотании дорожной пыли и скудного перекуса водой и сушеным мясом. Сухари еще. Довольствуемся тем, чем снарядили. Вечером ужин ждал солидный. Вяленая рыба и печеная картошка. Его новоиспеченный друг, несмотря на дребезжание и ворчливость, оказался славным мужичком. Запалив костерок, разложив походные одеяла. Собеседники узнавали друг друга получше за чаркой кислого винца.

– Не любит тебя родня. Верно, говорю, да… – Завел разговор торгаш.

– Почему же? Откуда у вас такая уверенность?

– В военную гильдию любимых детей не отправят. Либо заноза в причинном месте, либо просто жизнь травит. Да… Прикрываются лучшими побуждениями, все дела. Копнешь глубже, вылезет все, верно говорю, да…

– Оспорю, вы… – Начал юнец.

– Мне все равно! Заткнись! Заткнись и меня слушай, коли не хочешь на голой земле бока греть! Да… Хе-хе, парень, мне лет столько, сложи всех здешних, моложе будете! Слушай папку, будет благо!

– Хорошо. – Понуро ответил юноша.

– Эй! Обиду не таи! Я тебе помогу, парень! Верно, говорю, да…

– Как? Советом или на землю не выгоните?

– И тем, и другим, и третьим! Искренне пожелай! И дело в шляпе! Хе-хе!

– Хорошо, буду благодарен.

– Не спеши, не спеши… Тихо, да… Три дня ходу, будет интересное местечко. Верно говорю. Пока меня о нем не тревожь, да… Завтра утром встанешь, возьми одеяло. Дар от меня тебе. Познакомься с купцами, их людьми, про товар спроси, быт. Да…

– Одеяло зачем?

– Ты совсем глупый? Спать ночью. Походная сума, что в дорогу дали, не шибко греет. Те тряпки, что родня дала, только на подтирку оставить. Да… Мне три дня не докучай. Справишься, покажу такое, от чего по жизни будешь всегда на устах окружающих. Да…

Костерок в этот момент вспыхнул, освятив рыжее лицо и недобрую улыбку, озарившую его на мгновенье. Юноша заметил это, но не придал значение. Зато после, множество раз он видел ее в своих кошмарах…

Минуло трое суток. Они тянулись подобно плохо разогретой смоле. Вроде и происходит какое-то действо, однако на деле… За это время успел немного ознакомиться с бытом караванщиков, особенностями поведения в пути. Питался, что собрали в дорогу и что с общего котла перепадет.

Забираясь на закате под днище повозки, Парфюмер каждый раз благодарил судьбу за встречу с рыжим торговцем. Вещь, врученная им, оказалась действительно стоящей. Изумительно сохраняло тепло, не колола открытые участи тела. Вода ей была не страшна. Скатывалась, как с гуся. Переливы зеленых лоскутов, из которых оно выполнено, ласкали взор и завораживали одновременно.

И все же наш парень выдержал! Не беспокоил Ржавого, а он, в свою очередь, сдержал обещание.

Караван встал на постой в небольшом поселении. Площадь, дом главы и кривые узкие улочки. Множество темных крестьян, исподлобья смотрящих на тебя, коли задал им слишком сложный или неудобный вопрос. Нас это мало интересовало. Рыжебородый нашел Парфюмера мирно спавшим после вечернего отбоя. Он лег под телегу, завернувшись в подаренное одеяло, подобно мумии.

– Эй, эй, эй! Парень! Парень, поднимайся! Сегодня особенная ночь, верно говорю! Да…

– Куда… Что происходит? – Будущий тартужанин был явно дезориентирован.

– Поднимайся! Давай, давай! Шевелись! – Рыжеволосый вытянул насильно из-под телеги, поставил на ноги. – Нас уже заждались!

Сонный, плохо соображающий, поплелся за чудным купцом. Кутался в подарок Ржавого. Зевал. С таким нетерпением ждал подобного момента, а к нему оказался совершенно не готов.

Купец привел его на край деревни. Среди больших вековых ив стоял домик из сруба. В маленьких окнах светился красный свет. Полная луна освещала путь.

– Где мы?

– Тебе не все ли равно? Разве не чуешь этот прекрасный запах! Как пахнет!

– Ничего не чувствую… Чем же пахнет?

– Возможностями. Приключениями. Перспективой.

– Угу. Ясно.

– Вот мы и на месте. Хе-хе. Да… Потопали.

Они стояли перед старым покосившимся крыльцом. Мощная дверь перед ними. В лунном освещении тени падали по-особенному, нагоняя жути. Слышался мелодичный девичий смех. Стоит только открыть дверь…

– Прежде, чем войдешь, ответь: хочешь быть неповторимым?

– Хочу.

– Хорошо подумал?

– Вопрос слишком расплывчатый, вам не кажется?

– Так и есть… Да…

– Так что? Что именно будет?

– Тебе понравится, уверяю! – Ржавый извлек из кармана сверток. Темная ткань. Развернул. Юноша узрел россыпь желтых мелких кристаллов. Создавалось ощущение, что они светились сами по себе.

– Что это?

– Это твой билет в жизнь насыщенную, полную приключений и событий. – Торгаш улыбнулся. – Пойдем!

Вновь завернув сверток, толкнул дверь. Смех усилился, а на лицо накатила волна жара…

– Эй, ты живой?! – За вопросом последовала холодная водичка. Окатив парня из ведра, вытащили за ноги из-под телеги. Одеяло, в которое кутался, местами протерлось, загрязнилось, а на лице образовались ссадины.

Парфюмер находился в прострации. Что происходит? Ведь только была ночь, а вот уже утро…

–Вставай, лежебока! – Рослый неопрятный погонщик волов поставил его рывком на ноги, потряс за плечи. – Все хорошо? Куда одежонку дел?

– Наверное… – Юноша потер заспанное лицо. Мысли в голове носились, словно пчелы в потревоженном улье. – Где я? – Откинув подарок странного купца, осознал, что совершенно нагой. Камешки дороги неприятно покалывали подошвы. Да уж, и обувь посеял. Лихорадочно ощупал грудь – оберег на месте. Хух.

– Ха, вот ты даешь, пентюх! Во даешь! – Собеседник усмехнулся, покачал головой и направился в сторону скопления повозок, оставив нашего героя грустить наедине с самим собой. Однако ступор быстро прошел. Вдох-выдох. Юный искатель приключений пошел по направлению костров, которые запалили караванщики. Раннее утро – время завтрака.

– Прости… Ммм… Я пребываю в замешательстве… Можете помочь? – Обратился он к сидящим вокруг импровизированного очага купцам.

– Не мудрено… Слушаем. – За всех ответил толстый важный мужчина, помешивая кашу в котелке.

– Я в замешательстве… – Начал Парфюмер.

– То бишь, сбит с толку? – Перебил кашевар. – Хе-хе, так ты, как с места снялись, в облаках витаешь! Только и знай, что каждое утро вопрошаешь, когда в Аладар прибудем! Ха-ха! Да что ты, в замешательстве! Видят боги, ты чудной, сказочный!

– Ржавый… – Робко, с дрожью в голосе продолжил юнец, – с вами торговец есть, рыжий такой. Где он? Подскажите… Пожалуйста…

– Привиделся тебе он сынок. – Местный повар разливал варево по тарелкам товарищам, – ты весь день за нами тянешься, вечером ешь и под повозку. Молча. Как двинулись, только так. Слышь, хлеба наломай! – Крикнул он товарищу. – Лишь окатив водой… И получается поднять. Нет никого ржавого, рыжего или еще кого-то.

– Странно… Тогда накидка, получается, с неба свалилась?

– Если бы мы знали, что это такое… – Постукал поварёшкой по котелку. – Мы не знаем, что это такое, странно, очень странно… – Купец сел, немного поёрзав для удобства. Начал хлебать нехитрое кушанье. – Аладар парень, там. – Указал ложкой по направлению восходящего солнца, – верст десять, не больше, – бубнил он с полным ртом. – Топай, топай… Да пусть хранят тебя боги.

– Вы… Вы не заходите в город?

– Нет. Мы идем в Алуку. Бывай, парень, удачи тебе.

– Благодарю… Только… Разрешите взять головешку?

– Легко! – Торговцы дружно засмеялись, захлопали.

Кивнув в знак благодарности, наш герой достал из костра подходящую палку, горящую с одного конца. Вернулся к телеге. Под ней еще не высохла лужа. В ней же лежала потрепанная походная сумка. Волы мирно качали головами и помахивали хвостиками. Их уже запрягли, хотя извозчика не видать.

Делать нечего. Только вперед. Путешествие из родных краев в столицу солнечного юга, словно в тумане. Воспоминания эпизодически вспыхивали, имея турбулентное движение. Хаос и больше ничего. Страсти-то какие!

Присев у обочины, Парфюмер сложил походное одеяло вдвое по длине. Раздувая ожиг, добился ярко-красного цвета, прикладывал раскалённый кончик в середину ткани. Вскоре получилось отверстие необходимой длины. Отложив инструмент в сторону, надел самопальную накидку через голову. Продолжая орудовать ожигом, распустил походный мешок на два солидных куска ткани. Отделил лямку. Все равно, кроме почти пустого бурдюка с водой, запечатанной корреспонденции и кошеля с монетами на первое время, в нем ничего не было. Руками оторвал пару тесемок. Вскоре перед нами предстал красавец: импровизированная накидка ядовито-зеленного цвета, ремень из лямки походной сумы да обмотанные тканью стопы из нее же.

– Потопали, – сказал сам себе наш чумазый путешественник. Бурдюк, письмо и деньги, спрятал за пазуху. Волы на прощание помычали, помахали ушами. Хотя… Скорее назойливых мух отгоняли.

Десять верст одолел ближе к полудню. Голову напекло, стопы болели, живот просил кушать. Благо, по дороге смог набрать воды. Цель вскоре оказалась перед ним.

Аладар. Древний город, напоминающий зажиточную деревню колоссальных размеров. В основном люди жили здесь тем, что давала земля. Производство слабо выражено, зато торговля и сельское хозяйство на высоте. Однако не это интересовала персон, подобных нашему герою. Аладар давал возможность получить воинскую специальность различного профиля. Регулярные военные и наемники в Альбокорийской империи без дела не сидели. Страна участвовала в конфликтах постоянно. Да и продавать душу за звонкую монету довольно престижно. Лить кровь и нести разрушение веселее, нежели врачевать или вести купеческие дела. Так-то.

Юноша недолго плутал среди городских улиц. Добрые люди подсказали дорогу взбалмошному, сбитому с толку, путнику. Гильдия располагалась в центре города, занимая значительную площадь, обнесенную забором. Кирпичная кладка, местами покрытая плющом и густым зеленым мхом. Входом в гильдию служило высокое здание, смотрящее на прохожих огромными окнами.

Постучав в покрытую медными пластинами дверь, (зеленоватую от времени), Парфюмер замер в ожидании:

– Чем удостоились такой чести. – Из цветника, словно из-под земли, появился человек. Суровое, жесткое даже, покрытое загаром, лицо, кустистые брови. Нос, будто ветер, дует, смотрел в сторону, ведь не раз был поломанным. Тонкие губы сжаты, а очи сверкают открытой неприязнью. Облачённый в форму гильдии. Просторные в крапинку, сочетая черные и белые цвета, шаровары и рубаха. Низ заправлен в военные сапоги, а у верха высокий закрывающий шею воротник. Заканчивал экипировку ламинарный доспех из кожи, закрывающий туловище и спускающийся пластинами почти до колен. Широкий пояс. Слева крепился короткий меч в ножнах. На его рукоять воитель положил левую кисть в темной перчатке. Другую же кисть упер в бок.

– Здравствуйте. Кххм, кххм. Я курсант гильдии.

– Тебя что, приняли уже? Курсант. Да уж! Наберут по кличу, а нам морока.

– Простите. У меня рекомендательное письмо… И я прибыл с караваном, что шел в селения Алука.

– Вот и шел бы с ним. Показывай, что за бумага?

Парфюмер достал помятый, запечатанный сургучом, конверт. Отдал собеседнику. Тот несколько небрежно сорвал печать. Ознакомился с содержимым, хмуря брови и периодически шмыгая носом. После убрал письмо в мошну, закрепленной на талии. С минуту помолчал, застыв в одной позе. Вернувшись в реальность, рукой поманил за собой. Оказалось, что за чудной клумбой находился скрытый вход в подвал. Там царил полумрак и прохлада. То, что нужно для воспалённых глаз и пересохшего горла.

– Простите…

– Извиняться зачем? Спрашивай прямо! Ты принят. Пройдешь инструктаж, получишь форму и определим в отряд.

– Хорошо… Эээ, где можно попить?

– В котомках своих посмотри, может, найдешь. Двигай резче, у меня много дел…».

– Подожди, – Стригач вновь нахмурил не шибко умное лицо, прервал Трона. – Он же походный мешок на обмотку ног пустил?

– Вы знакомы с таким понятием, как "сарказм"? – Поинтересовался рассказчик.

– Знаком.

– Тактичность о чем-нибудь говорит? – Продолжал Трон.

– Да, но… – Офицер чесал затылок, пытаясь понять, что к чему.

– Продолжим:

«Плутая по катакомбам училища, пришли в котельную. Большие печи обдавали жаром, недобро смотря языками пламени через решетчатые железные заслонки.

– Раздевайся. – Приказал член гильдии.

– Простите?

– Раздевайся! – Взяв кочергу, отодвинул засов, открыл дверцу топки. – Тряпки сюда швыряй.

– Не понимаю… Зачем все это?

– Дай-ка попробую объяснить, хм. – Мужчина гладил подбородок, подняв глаза к потолку, – твоя жизнь разделились на "до" и "после". В этом подвале. Против – пошел вон. За – будь добр подчиниться. Иначе и быть не может. – Мужчина похлопывал железякой по ладони. С принятием решения лучше не затягивать;

Ступор. Мыслей нет, лишь шок, застилающий сознания. Отблески пламени на одной половине лица инструктора, и тень, скрывающая черты на другой… Легкая дрожь в теле, слабость в ногах да ком в горле, который просто так не проглотишь… Кочерга, покрытая сажей, и нарастающий скрип кожаных перчаток. Раздражение оппонента растет. Замешкаюсь, как врежет мне ею по лбу!

– Хорошо… Хо-ро-шо! – Извлёк бурдюк и кошель, бросил на пол. Развязал поясок кустарной накидки, сняв ее через голову. Быстро разорвал поношенные лоскуты ткани, оголив ступни. Кучка получилась весьма скромная и убого выглядящая, скажу вам.

– Парень… Много видал и нюхал по жизни, но такого как ты… Впервые со мной такое… – Поднес левый рукав к носу: дышал через него, – оберег. Почему ты не снял? – Видимо, он не единожды проводил данную процедуру, но что-то шло не по плану.

– Оберег? – Парень взял его в руку, натянул на веревке, – так это семейная реликвия. Хранит от напастей и хворей.

– На кой ты ее сюда притащил? Коли здесь, значит, он более неуместен! Подобно твоим глупым вопросам! Снимай! Все в печь! ЖИВО! – Эмоциональные качели дали полную амплитуду.

– Нет! – Собрав волю в кулак, юноша бросил с вызовом. Пожалел…

Мужчина ловко подцепил кочергой веревку, крутанул железку в руках. С силой дернул. Однако результат получился несколько иной. Крепкие волокна нити не порвались. Вот Парфюмер на ногах не устоял. Грохнулся на колени.

– Да чтоб тебя! – Гневный крик разнесся по катакомбам, – откуда же ты свалился, а!? – Упиревшись ногой в плечо страдальца, рванул вновь. Безрезультатно. Издав животный рык, мужчина дергал кочергу снова и снова, снова и снова. Толку ноль. Таскал по каменному полу подвала, с бедер и коленей сдирая кожу, набивая синяки будущему курсанту. Бечевка талисмана рвала шею, душила. Бедолага вцепился в нее пальцами в попытках хоть как-то облегчить свою судьбу. Тщетно. Хрипел, терпел. А что еще оставалось?

Представитель гильдии разбушевался не на шутку. Бросил железку, засучил рукава, хватал парня за волосы, отпускал хлесткие пощечины, тянул веревку на себя. Сколько экзекуция длилась, вам никто не скажет, офицер Стригач. Знаю лишь одно: мужик сдался. Бросил попытки порвать или снять столь прочное волокно. – Трон рассказывал так красочно, будто сам был там. – Слабак, не иначе, хе-хе, ладно, слушайте дальше:

– Видят боги: тяжко тебе по жизни придётся! Хух, уморил ты меня, падла! – Гневно швырнул железку на пол. – Бери барахло и дуй за мной. – Мужчина вытер пот со лба, махнул рукой. Медленно, нехотя, подбрел по туннелю вон из котельной.

Хотелось плакать, даже глаза намокли, но! Поднимем указательный палец вверх, Парфюмер смог. Собрался волей, взял кочергу и пожитки. Интересно, что судьба уготовила ему?

Немного поплутав, вышли навстречу солнечному свету. Поистине, владения гильдии обширны! Сложно представить, что подобное возможно в городской черте. Стоя на небольшой лужайке перед обширным лесом спиной к массивному кирпичному зданию, мужчина подводил резюме;

– Так, существует ряд обычаев, и согласно им.... Предопределяем дальнейшие действия… – Проводник тяжело, шумно дышал. Заметно, что каждое новое слово дается труднее предыдущего. – Все тут… Едины… Так… – Инструктор замолчал, глядя невидящим взглядом куда-то вдаль. После упал на колени, уперся на руки. Его вырвало. Побледнел и рухнул в только что образованную лужу желудочного содержимого.

Юноша, видя страдания проводника, решил помочь, однако его опередили. Откуда ни возьмись, появились идентично одетые люди. Подхватили бедолагу, мигом унесли его в неизвестном направлении. К нашему герою же подошел солидный на вид мужчина – местный мастер;

– Раз ты прошел через катакомбы наши и сохранил прежний облик, хотя такого не припомню, будь в нем. Твой номер сто тридцать, в восьмую сотню пойдешь, там как раз воспитанник прохворал. Боевые товарищи все объяснят. Рубаху, штаны, портянки, обувь выдадим. Раз печь твои тряпки не поглотила, можешь с формой носить. Неплохо бы тебя искупать. Разит сильно, парень, твоя плоть…

Передав молодчика в руки подчинённым, глава покинул его, чтобы встретиться с ним только в связи с досрочным окончанием учебы. Рукотворный лесной массив был для воспитанников первых двух лет всем. Жили в походных шатрах или же учились строить переносные, быстро устанавливаемые, казармы. Рыли окопы, насыпали редуты. Овладевали искусством выживания в дикой местности. Разделка туш, готовка на костре, добыча корнеплодов. Даже полоса препятствий, и та, больше походила на природные преграды виде горных склонов, илистых берегов и непроходимых чащоб.

Форму, выданную нашему другу, можно, скорее, назвать поношенным тряпьём, а отношение братьев по оружию – максимально холодным. Юноша крепился, помня наказ родителей: Идти к цели. Прославлять наш древний род! Разве могут подобные невзгоды, например, такие, какие уже имели место быть, поколебать веру нашего героя?

Радуются мать с отчимом тому, что отдали кровиночку в военную гильдию. Лелеют мечту о будущих победах, свершениях юного отрока. По всей округе разнесли сею весть, не подозревая о доле уже выпавших злоключений. Все закончилось достаточно быстро. Так быстро, что понять ничего не успели.

В первый же месяц руководство училища стало присылать странные по содержанию письма о том, что в шатрах и учебных бастионах нечем дышать, воспитанники повально болеют, а при ежедневном утреннем марше больше половины не могут его завершить. Стандартная дистанция в новых условиях теперь непосильна. Курсанты падают, словно перебравший с хмельными настойками, пьяница.

Молодой человек всегда старался бежать впереди колонны. Но тот запах, который стал источать его пот, действовал убийственно для окружающих неокрепших организмов. Попытки поставить позади бегущих давали мало результата. Стоило перемениться ветру, история повторялась. Как оказалось, это были цветочки. Ягодки ждали впереди. На втором месяце, вечером, перед ужином, мама узнала следующее: в казарме, где сынок с недавних пор жил, мог теперь обитать лишь её кровиночка. Жуткий запах стал появляться в покое. Им пропитался даже пол!

Духан стоял такой невыносимый, что обучающиеся стали сходить с ума. Бились головой о дощатые стены, убегали вон, крича; – мы будем спать под открытым небом! Едкий запах прочно проникал в ткань одежды, постельные принадлежности, а у некоторых и волосы стали источать зловония. Приходилось бриться, причем удалять необходимо весь покров на теле, одной головой не обойтись. Многие жаловались на потерю аппетита. Слюнные железы поставляли тягучий отвратный секрет в ротовую полость, оскверняя пищу. Простое и приятное действия, такое как попить воды, превратилось в невыносимую муку, ибо каждый глоток нес привкус тухлого мяса.

Парень окончательно стал одиночкой, ни одна душа не желала вести с ним дружбу. В библиотеке не выдают книг. Служащие переживали, что рукописи будут плохо пахнуть после него. Дежурные повара выгоняли из общей очереди, заставляя питаться поодаль от остальных. Даже посуду выделили личную. Велели палить индивидуальный костер. Несмотря на все происшествия и повсеместную изоляцию старшие чины и кураторы не пытались выяснить причину всех странностей. Продолжалась привычная и отработанная методика подготовки бойцов, игнорируя беспрецедентность ситуации в целом.

Всем прекрасно известно, что существует точка кипения у любой общности. Раз высшее руководство сидит, сложа руки, мы сами возьмем бразды правления! Выгорит, никто и не помыслит нас покарать, а про неудачный исход мыслей не держали. Всяко лучше, чем задохнуться.

Любимый сыночек искренне не понимал причину происходящих в нем изменений, превративших его физиологические выделения в смердящий яд. Почему все на него ополчились, ведь, возможно, он болен! Неведомая хворь одолела плоть! Однако у любой истории есть логическое завершение. Последней каплей стало совсем невероятное событие, повлекшее пересмотр набора воспитанников и перестановки в управленческом аппарате военной гильдии.

Юношу, как уже понятно, решили проучить. Самым древним и проверенным способом – избить. Не понимаю, как это должно было помочь. Хотели душу отвести, наверное. Пятеро молодчиков, самых борзых и обеспеченных, взяли на себя такую нелегкую задачу. Дабы повысить свои шансы в такой непростой битве, пошли на хитрость. Пожаловавшись утром сотнику, отвечающего за порядок, на плохое самочувствие, они смогли избежать изнуряющих физических упражнений, которыми тот день был особенно насыщен. Ответственный приложил все силы, чтобы источник общих проблем вымотался, как можно больше. Команда мстителей копила силы весь день, наметив план действий, ожидая вечернего отбоя. Времени жесткого возмездия!

Отравитель окружающего мира, измученный, возвращался в казарму, хотя по пути надо бы наведаться к общему котелку. Плюнул в сердцах! Хватит гонений! Провизия дежурными на всех заготавливается! Подкрепиться и спать! Такой план. Основная колонна воспитанников ушла вперед, а он плелся позади. Один. Покинутый. Грустно размышляя, представляя, как вновь будет кушать в одиночестве.

Небо окрасилось в темно-красные цвета. Появились первые звезды, хотя еще достаточно светло. Сегодня его особенно сильно гоняли по полосе препятствий, так что, пота на теле и одежде хватало с излишком. Накидка-одеяло, и та пропиталась солоноватой влагой. В тяжелых сапогах неприятно хлюпало. Портянки терли. Отрок продолжал грезить о скудном ужине, каким можно угоститься в этом месте. Жесткой постели, тренирующей дух. Увы, события того вечера внесли коррективы в привычный жизненный уклад.

– Эй, дружище, ходи сюда. – Один из заговорщиков позвал вонючку, прям аккурат возле полевой кухни. Котел, подвешенный над угасающим костерком, манил, но брат по оружию важнее. Проглотив слюну, наш герой обратил все внимания на товарища:

– Привет, приятель! Почему тебя не было сегодня на тренировке?

– Плохое самочувствие, уже значительно лучше, спасибо. – Кривая ухмылка озарила лик псевдоприятеля, – сам знаешь, какие миазмы воздух порой насыщают…

– Да, знаю… Так что там у тебя? Что за срочность? Я бы хотел отужинать и отдохнуть. Безмерно голоден. – В животе запели киты, подтверждая слова.

– Это быстро, погнали. – Воспитанник гильдии махнул рукой, – тебе понравится. Обещаю!

Вдвоем пошли прочь от манящего запаха пищи, между деревьев, своими кронами закрывающими вечернее небо. Юноша смотрел под ноги, как бы ни упасть, зацепившись за выступающие корни. Курсант же пружинистым шагом ушел вперед метров на десять, периодически оборачиваясь.

Спустя четверть часа, они оказались на пустыре, освещённом появившейся луной. Дальше высилась кирпичная стена. За ней находился город. Так близко и так далеко одновременно. Рядом с ней штабелями лежали доски и бревна. Отличное место, чтоб без свидетелей посчитать ребра, намять бока да провести ревизию зубов ненавистной личности.

– Так что за дело? И почему мы здесь? – Молодой человек, хоть и был ужасно вымотанным, в глубине души стал понимать: замышляется что-то недоброе.

Повернувшись спиной к кирпичной стене, псевдоприятель начал превращение в неприятеля:

– Ты всех бесишь! Всех достал! Всех! Зайдя в казарму, единственная мысль – нам смириться или сразу стену выносить! Каждую седмица новую сколачиваем! Впереди кого залезешь в котел, все! Все! Отрава! Это край! Мы спим под открытым небом, организуя пир комарам! Что говорить! Попить нормально не можем! Так как это чистый отврат! – Сумбурно истерил недруг.

– Да я-то при чём, это здесь так проявилось, обострилось! Никогда такого не было, чего ты взвелся, не пойму? – Ароматный малый пытался оправдаться, одновременно готовясь отразить град тумаков.

– Ты!!! НЕ ПОНИМАЕШЬ??? АХ ТЫ ГАД! ПОМОЙНАЯ ЯМА, ИДИ СЮДА! – Закатав рукава, бешено пыхтя, двинулся вперед.

Неприятель с обеих рук толкнув бедного юношу в грудь. Он, может, устоял бы, максимум попятился, но на деле полетел вверх тормашками. Сзади него на четвереньках уже стоял сообщник. Незаметно подкравшись, под крики и ругательства подельника, вынырнув из-за укрывающих от чужих глаз стволов. Занял позицию. Вдвоем они лихо опрокинули юного джентльмена наземь.

Перелетая через живое препятствие, облил последнего содержимым сапог, в которых его нежные ножки потели весь день. Едкая жижа пролилась на спину подельника, липким пятном, расплываясь, пропитывая форму. Неприятель, продолжая оставаться на четвереньках, вдруг весь напрягся, застыл, задрожал. Лицо побагровело, склеры налились кровью, а губы затряслись. С них сорвалась густая тягучая пена прямо на землю. Из приоткрытого рта вырывались протяжные стоны, больше похожие на болезненные мычания.

Жертва обстоятельств больно приземлился на спину, почти потеряв обувь. Сотрясение было такой силы, что на время утратил связь с реальностью. Через все тело прошел болезненный импульс, заставляя поморщиться. Глаза на миг заслонила темнота, уши наполнились протяжным звоном. Пока приходил в себя, с трех сторон к нему подбежали другие представители банды. Цель у них одна: жестко и злостно отмутузить смердящего сослуживца. Проучить, как следует! Никому и в голову не пришла мысль, что происходящие в нем изменения от него не зависят, тем более, что это может быть смертельно опасно. Ими руководила жажда крови!

Стали остервенело избивать. Предводитель карателей, обойдя сообщника, застывшего в колено-локтевой позе, решил схватить бедолагу за ноги, дабы не дать ему брыкаться. Роковая ошибка. Ухватив за лодыжки сапог, которые уже наполовину слезли с ног, резко потянул их на себя. Они слетели окончательно, увеличивая зону поражения специфическим запахом в десятки раз. Главарь оказался в самом эпицентре. Вдохнув отравляющие миазмы, мигом потерял сознание. Его шатнуло в бок, потом попросту рухнул на продолжающего стоять на четвереньках сообщника. Остатки содержимого попали на грудь, лицо, кисти воинственного драчуна. Голенища сапог упали около активно избиваемого юноши, терзая зловониями носики незадачливых ребят, решивших учить уму-разуму всем известного бедолагу. Вонь отравляла их за считанные мгновенья.

Трое парней продолжали атаку, хотя токсины добрались и до них. Удары лишались прежней силы и ярости, становясь вялыми, похожими, скорее, на толчки руками какого-нибудь пьяного воителя. Ноги путались, колени подгибались. Координация нападающих заметно нарушилась, цвет лиц с ярко красного, сменился на мертвецки-зеленый.

Парень отбивался, как мог. Прикрывая голову руками, крутясь на пояснице и ягодичной области, наш смельчак наносил удары по нападавшим, обмотанными потными портянками, ногами. Брызги пота летели на одежду противников не только с ног. Мокрые волосы, руки, капельки смертельной влаги с лица. Такое одеяние после соприкосновения с кожей приносило жуткие мучения, обжигали кожу. Парализовали мышцы, нарушали нервную деятельность. Один из агрессоров, стоящий у головы, наверное, самый слабый, зашатался. Сперва подогнулись колени, и он рухнул, больно приземлившись на пятую точку. Посидев немного, пытаясь побороть рвотные позывы, откинулся назад, ударившись затылком. Лежа, не в силах исторгнуть все имеющееся желудочное содержимое, за считанные мгновения захлебнулся собственной блевотиной.

Вскоре пыл последних двух нападающих стал стихать, а после иссяк полностью. Шатаясь, они упали друг на друга, будто хмельны, при этом с силой треснувшись лбами. Шеи выгнулись под неестественным углом, а тела расслабились, да так сильно, что физиологические отправления стали наполнять штаны спереди и сзади. Упали в сторону падшего главаря и его первого подельника, создавая кучу-малу из мертвых тел.

В тот самый момент, когда куратор по плану должен быть выйти на сцену и сыграть свою роль, прекратить избиение, дав указания изгою молчать, ситуация уже изменилась в корне. Покалеченный, вываленный в пыли, с сочащейся кровью из ран, юноша, сидевший на щебне, искреннее не понимающий, чем он заслужил такую агрессию от собратьев по гильдии. Гематомы покрывали тело, наливаясь болью, становясь плотными, словно дерево. Картина окружающего мира плыла перед глазами, а в мозгу засела мысль: случилось непоправимое. Почему я выбран богами? Почему я должен пройти этот путь, получив столь странный недуг? Я, что! Убил их всех своей измененной природой?

Размышления прервал новый персонаж, вышедший из тени деревьев. Мужчина в форме сперва замер, пытаясь справиться с шоком. Такую картинку он точно не ожидал узреть. Кровь закипела, ярость застила взор, рука машинально потянулась к клинку. Взбеленился. Зарычал. Пришедший, дабы остановить драку, принял решение ее продолжить. Раздавить жука, покончить с негодяем, а там будет, что будет! Поглядим! Сможем отбрехаться. Пять обездвиженных тел, их вид, а также жуткая вонь, свели с ума сотника!

Подойдя к сидящему на земле юноше, схватил его за грудки, силой притянул к себе:

– Что здесь, дьявольское отродье, происходит! – Орал в лицо, тряс. Голова несчастного болталась из стороны в сторону.

– Неее… Нее, не знаюю… – Силы покинули молодого человека, он принял свою судьбу, ему теперь все равно.

– Почему они лежат, будто куклы, ОТВЕЧАЙ!

– Не могу знать… – Тихо прошептал изгой.

– Уродец, подлец, несмышленый бандит, псих больной! – Слюни летели изо рта, – сейчас я за всё воздам! – Достав нож из ножен, что было сил воткнул в грудь несчастного. Однако не тут-то было! Острие оказалось бессильно перед плотным одеялом, служившим не только добротной накидкой, но и отличной броней. Совершив серию ударов, в бешенстве отбросил оружие в сторону…».

– Почему он лицо ему не изрезал? – Стригач чесал голову, пытаясь совладать с бурным мыслительным процессом, – не сходится, – резюмировал он.

– Можете наверстать упущенное. – Трон извлек мясницкий нож, протянув рукояткой офицеру, – давайте, исправьте недочеты истории!

Стригач глупо смотрел на абордажника, не в силах понять, шутит он или нет. Бритоголовый, выдержав паузу, вернул оружие на место и как ни в чем не бывало, вещал:

«Отпустив несчастного, позволив снова принять лежачее положение, принялся сдергивать портянки с ног, быстро, остервенело наматывать на свои кисти. С каждым витком, ярость, кипевшая в нем, набирала градус, а вот координация, наоборот, страдала. Легкое головокружение, тошнота. Разгневанный воитель не обратил на изменения в самочувствии, внимания. Потом разберемся.

– Руки нужно беречь, дружок! – Нравоучительно молвил истязатель, – побью тебя твоими же тряпками! – Сев сверху, зафиксировав плечи коленями, решил превратить лицо подопечного в кашу. Первый же удар пришелся левее, столь ненавистного лика. Второй кулак ударил в землю над головой противника.

– Что такое? – Атакующий поймал себя на мысли о нарастающем нарушении координации, плывущей картинке перед глазами. Собрав волю в кулак, усевшись поудобнее на груди юноши, сжал кисти в молот. Хоть так разнесу ему голову. Но его плану не суждено сбыться. Подняв замок кистей вверх, ротный потерял сознание, камнем упал в бок, потеряв позицию на груди оппонента. Немного подергавшись, шумно подышал в лежачем положение, после затих. Глаза, полные коктейля гнева и злости, потускнели, застыли, остекленели. По штанам в районе гениталий быстро расползалось мокрое пятно.

Избитый воспитанник гильдии испытал такой стресс, что в мире не существует слов, дабы его описать. Ощущал разгоряченным туловищем, как быстро остывает труп офицера. Каждая клеточка побитого тела ныла, пульсировала. Поднявшееся пыль в компании с жаждой драла горло. Слезы появились в уголках глаз, стекали вниз, оставляя чистые дорожки на грязном лице. Его не столько мучила телесная боль, сколько душевная. Не каждый день такое случается. Тем более, сопровождается смертью шестерых.

Дальнейшее событие разворачивались стремительно, наш друг помнил их смутно. Собрался народ, воспитанники и офицеры после ужина, застали весьма неаппетитную картину. Закрывая носы тряпочкой с безопасного расстояния, чтоб ветер в спину дул, наблюдали, как заместитель главы гильдии пытается установить контакт с юношей, поставив недалеко от него пару ведер с водой. Вдобавок положил пахучее мыло и стопку чистой одежды. Потную форму, кроме накидки-одеяла, решили закопать в землю. Каков же стыд при всех переодеваться, мыться, а после понуро идти следом за руководством. Оно пребывало в шокированном состоянии, не зная, как поступить. Парня поместили в изолятор подальше ото всех, пока шло следствие…».

– Это-то все понятно, – Стригач махнул рукой, докуривая очередную троновскую сигарилу, – на шлюп-то он как попал?

– Ссылка… Вынужденная мера, дабы обезопасить сына или, вернее, окружающих от него. Родители отправили Парфюмера в открытое море, вдали от земли. В надежде что оно исцелит его недуг. Да и смерть стольких молодых людей не просто было замять. Как у них получилось все провернуть – отдельная история, поэтому в итоге отправили его в далекое плаванье.

– Так он же по-прежнему дурно пахнет? – сообразительный офицер сделал удивленное лицо, – в чем смысл?

– Морская диета уменьшила запах, но сделала сверхтоксичными выделения, и они гуще. Тем более, здесь, на калакеанских просторах, мы нашли применения его особенности. – Трон злобно улыбнулся, а потом искренне, гортанно захохотал. – Даже прозвище, соответствующее дали: Парфюмер.

– Хм, хм…. – Офицер о чем-то напряженно думал, пытаясь родить большую мысль при маленьком уме, – откуда ты то так осведомлен? – Поинтересовался Стригач.

– А я колдун! Ведаю прошлое, настоящее и будущее! – Отвечал абордажник.

– Как это – колдун? – Недоумевал офицер.

– Родился таким.

– Короче, спросил про шлюп, а как он называется и почему, такой вонючий только узнал. Эх, Трон, вечно не по делу трындишь. – Стригач запустил лапищу в свое темное каре, – опять мимо.

– Нужно знать всю историю, как не догоняете? – Трон уже готовился выдать обидно-саркастическую тираду по поводу его умственных способностей, как их прервали.

– Твоя доля, мой лучезарный друг! – Клаус Каракатица опустил мешочек перед Троном прямо на древние доски, – возблагодарим силы о том, что нам есть, что кушать, и есть, на что кушать, покупать. – Рядом с флибустьером стояла Малышка. Девочка, недавно так неожиданно свалившаяся им на голову. Кок Бог-дара за короткое время сшила ей настоящий пиратский костюм, только в уменьшенном виде. Благо, материал на галеоне имелся. Носить свои платьица она наотрез отказывалась. Белая рубашечка, черные штанишки, заправленные в маленькие сапожки. Ее маленькую голову защищала от палящего солнце алая бандана, из-под которой в некоторых местах торчали золотистые кудри. Один глаз пересекала алая повязка. Как заявила девочка, раз она вместе с пиратами, то и ей следует одеваться по-пиратски!

– Благодарю, Клаус. – Трон криво улыбнулся, поднял мешочек с парой-тройкой жемчужин и десятком среднего веса золотых самородков. Немного подумав о чем-то, спрятал его за пазуху, – не густо! Хотелось бы улов пожирнее!

– Все будет, только когда и у кого, неизвестно. – Клаус Каракатица сел на лафет рядом с абордажником, а Малышка продолжила стоять рядом, молча слушая разговоры взрослых. – Я вот хочу денег, женщин и власти, а у меня пока ни того, ни второго, третьего. И тем более. Думай о богатстве духовном, а не материальном!

– Одно без другого – явный перекос. То же самое относится и к воздаянию, уготованному каждому из нас. Рано или поздно мы всё получим того, чего заслуживаем. Например, взять туземцев. В жены берут незрелых девочек, проводят страшные ритуалы во славу древних богов. Каннибализм, инцест, некромантия – частое явление. Темный народ, одним словом. Быть может, мы руки светлых божеств, призванные в этот мир, чтобы нести им справедливое возмездие за учиненные мерзопакости.

– Ага, мы же белые. Ха-ха! Кто тогда принесет твое возмездие? – Клаус Каракатица достал мешочек с изюмом, орехами и прочими вкусностями, отправляя их одну за другой в рот, – очень удобно оправдывать свои действия таким образом. Возмездие. Ха-ха. Мы легальные бандиты, по сути дела.

– Я не знаю. "ТАртуга" да и Калакеан в целом – то место, куда стекаются чудаки со всего света делать свои делишки, но ни как выполнять прямое предназначение. Я плаваю, потому как опыт себе набиваю, офицерский тоже. Да и за вас-то мы пашем довольно часто. Хотя бы в будущем пригодится. На других кораблях, адмиралтействах такого нет, или выражено не в такой степени. Конечно, ядра там никто не точит, в ночи не бредет по палубе, с тусклым фонарем, который только что и делает, жрет масло, но свободы действия там нет. А насчет возмездия. Я не знаю… Зато знаю, что раньше за труды наши улов был в разы богаче. Это верняк.

– Не живи прошлым, наслаждайся моментом и смотри в будущее, все будет, дорогой. Пусть пока наша гостья побудет с вами, хорошо?

– Заметано. – Трон, смотря на ребенка, улыбался, – уверен, мы отлично проведем время. Я прав, офицер Стригач? – Абордажник положил правый локоть на колено, выпрямил руку, весело посмотрел старшему по званию прямо в глаза. Он, в свою очередь, молчал, самозабвенно ковыряясь в носу.

Клаус Каракатица поднялся с лафета, похлопал старину Трона по плечу, пошел в сторону штурвала, где с ним вахту делил Ловелас. Проводив тартужанина взглядом, юноша продолжил расспрос ребенка, о том, как ей у них на судне. Девочка поведала, что кормят ее хорошо, и жить ей в камбузе нравится. По секрету рассказала, как во время вылазки на Черные острова покинула корабельную кухню, спряталась под лестницей на корме. Видела всю операцию, проводимую флибустьерами. Искренне не понимала, откуда у них такая жестокость и зачем люди бьют друг друга ради золотистого камешка и прочих безделушек.

– Знаешь, так всегда было, моя радость. – Рассуждал абордажник, – хочешь, поиграем в кости? Узнаешь, что такое азарт и радость легких денег. Стригач, вы с нами?

– Нет, я посмотрю. Азартные игры не уважаю. Все это обман. Да, да, – кивал головой офицер, – обман.

Малышка переводила взгляд с одного пирата на другого, не зная, какую сторону принять.

– Ты тогда не мнись, радость моя, садись, буду тебя учить. – Трон подсел ближе к борту, облокотившись о перелила. Девочка села напротив. Стригач поднялся, уселся на пушку, ёрзая на ней, ища удобную позу. Абордажник подумал о том, что данному персонажу совсем незнакомо понятие о личном пространстве. Будет нависать над играющими, сопеть и вертеться.

– Так, офицер, вы либо играете, либо оставьте нас! – Воскликнул Трон, – нечего над душой стоять!

– Я сижу, а не стою. – От собственной шутки заржал, как жеребец, которому прищемили чресла.

– Фразеологизмы вам не известны… Почему я удивляюсь! – Воздел руки к небу пират. – Знаешь, Малышка, кто такие додики?

– Нет. – Видно было, что ребенок в замешательстве, и ей не нравится перепалка двух взрослых, но так хотелось научиться новому.

– А что ты тему переводишь? – Офицер наконец нашел удобную позицию, перестав крутиться верхом на пушке.

– Да так, захотелось мне. Ладно. Додики это собирательное название. Они обитают на севере Калакеанского бассейна. Группа скалистых островов со скудной растительностью. Живут в основном тем, что боги милостивые пошлют. Непонятно, откуда появились и сколько лет назад это случилось. Конечно, есть версии, мол Граф Хелл поспособствовал… Ладно, давай начнем. – Трон полез в закрепленную на поясе сумку, – все просто, а что послужит нам ставкой?

– Не знаю, – ребенок пожал плечами, – у меня ничего нет, кроме дельфинчика… Платьев, заколок. Тебе ведь они зачем?

– Хм-хм, вдруг нужны! – Загоготал Стригач, – Трон в платье! – Его собственная шутка так развеселила автора, что еще немного, и он бы грохнулся со своего места.

– Не обращай на него внимания. Боги порой шутят весьма скверно. Можем узреть подобный пример, – пират мотнул головой в сторону офицера. – Давай научу тебя, и в процессе будешь слушать мой рассказ.

Достав новую табачную подружку, быстро объяснив правила и подарив ребенку в качестве банка половину содержимого заслуженного мешочка с Черных островов, начал повествования:

– В узких кругах додиков называли не иначе, как отрыжкой Калакеана. Как уже было сказано, включают в себя множество подсемейств и родов. Сами же они именуют это емким словом племя. – Трон дал первый ход Малышке, оценив выпавшую сумму, равную девяти, – Жваники, Чмони, Обрыганы, Чепухи, Лошпеты и прочие. В общей массе, различия нет. У меня семь, ты победила. – Пиратка захлопала в ладошки.

– Что характерно для них, так это почти полное отсутствие интеллекта. Вернее, ум то у них есть, но его с кулачок. Недостаток мозгов компенсируется наглостью, неистовым стремлениям достичь своих целей. Которые весьма примитивны. Смотри, как тебе везет! Вторая победа подряд!

Стригач подпер подбородок рукой, смотрел с серьезным видом за играющими, попутно слушая красноречивого абордажника.

– И их упёртости позавидовали бы горные бараны. Да, да! Три правила: пожрать, напиться и совокупиться. – Моряк поочередно загнул пальцы. – Вот и вся философия. Вонючие, неотесанные, тупорылые создания. – Трон вынул сигарилу изо рта, смачно плюнул за борт. – Всегда и везде, сие чудики появлялись только толпой. Одинокий сморчок опасности не представляет. С ним быстро знают, как управиться. Знаешь, как? Прихлопнуть… Словно надоедливого комара. Вот если они подплывают на своей посудине, тогда ситуация поменяется в корне.

– Так как вы хлопали туземцев? Так и их хлопать? – Малышка прищурила глаза и наклонила голову в бок. Настроение у ребенка было отличным! С ней проводили время и рассказывали новые истории, а их она обожала! Тем более третий ход подряд девочка становится победительницей.

– Да, верно. Лишь одно исключение. Жителей Черных островов хоть немного жалко. Додиков – нет. Их быт ужасен. Вонь, смрад. Живут и плодятся под открытым небом… Бррр. Животные! – Вновь плюнул.

– Звери! – У девочки в очередной раз выпало больше очков, нежели у её лысого друга.

– Животные! Зверь – для них похвала. Бывал там, на севере бассейна. Кучи отходов, под ногами грязь и фекалии. На огне, как правило, дымится непонятное варево. Дети кричат, бабы ворчат. Зачастую между ними возникают потасовки. После мирятся за порцией огненной. Правильно, офицер?

– Угу. – Стригач, пока наблюдал за игрой, попросил пробегающего мимо юнгу принести с десяток кокосов и теперь пытался добраться до его питательной сердцевины. Слез с пушки, расположил волосатые кругляшки между ног. Положил плод на палубу, взял в руку свою дубинку, лупил по нему, разрушая плотную оболочку. Бум-бум-бум. БУМ! Успех был посредственным. Спустя пару-тройку ударов полился сок. Мореход пытался не упустить сладкую влагу, присосался к кокосу, вбирая в себя его. Жидкость текла по подбородку, капала, на поросшую густой растительностью, грудь. Опустошил содержимое, доломал плотную кожуру, а мякоть отдал ослику. Единорог и не думал отказываться от лакомства.

– Вот я на додиков грешу, однако, видя такую картину… – Трон вздохнул, махнул рукой, – бросай, моя радость, – нежно улыбнулся девочке.

– Не радостна у них жизнь. – Малышка вновь сорвала куш, от счастья подпрыгивая на месте, – расскажи еще!

– Женщины… Их женщины. Отдельная тема, как правило: либо возрастные жирные коровы, либо тощие, беззубые доходяги. Молодые сявки тоже попадаются, но реже. И знаешь, они пользуются спросом, да-да.

– Спросом? Как это? С ними все хотят дружить? – Малышка нахмурила бровки, – разве они не страшные?

– Подрастешь, поймешь, а сейчас…

Трона прервали. Стригач, опустошая очередной кокос, сильно сдавил кожуру. Во время утоления непомерной жажды ослабил давление. Как итог – прищемил язык, неистово мычал, стараясь освободиться из западни. Вместо того, чтобы застыть, постараться вновь нажать на плод, агрессивно мотал головой из стороны в сторону. Кокос мало того, что наносил урон языку, так еще бил его по щекам.

– Спокойно, спокойно! Тихо офицер! – Абордажник, сдерживая смех, пришел на помощь. Используя простенькое заклинание, разрушил оболочку, освободив столь ценную часть тела бедолаги.

– Спащибо! Боно-то как! Ммммм! – Сперва сплюнув на доски слюной с кровью, после зажал рот рукой, раскачиваясь взад-вперед, стоня. Ослик, не теряя времени, подхватил упавшее угощение.

– Почему вы магию не используете? – Трон вернулся к игре. Еще пару бросков… И он проиграет оставшуюся долю от набега.

– Буду еще ману портить. Мммм, сейчас я им покажу! – Не теряя времени и запала, взяв новую жертву, долбил особенно остервенело. Жаль, что от столь необузданной ярости пострадал в этот раз большой палец. Заорал на весь корабль. Катался по палубе, вымазываясь в образовавшейся липкой луже кокосового молочка. Пиратка залилась звонким смехом, Трон тихо сотрясался, стараясь не давать воли эмоциям. Остальные флибустьеры, на счастье которых выпало узреть сие представление, весело гоготали.

– Зачем нам удивляться с додиков, жваников и прочих, когда офицер альбокорийско флота, – бритоголовый поднял указательный палец правой руки, – учудил подобное! Проиграть схватку с кокосом! О каких великих делах мы тут собрались говорить.

– Закрой свой рот, ТРОН! – Офицер явно рассержен.

– Да… Зря ему помог минуту назад. – Пока бедовый поочередно посасывал и дул на палец, абордажник проиграл последний самородок аборигенов. – Знаешь, кроха, подождем, пока у него язык распухнет, насладимся тишиной.

– Наверное. – Пиратка сидела с серьезным видом, размышляла. – Ты мне поддался, правильно? – Подозрительно взглянула на искателя приключений.

– Нет, солнце, тебе просто благоволит удача, – Трон убрал кости, поднялся. Наклонившись. поцеловал ребенка в темечко, – беги к Бог-даре и спрячь выигрыш. Ясно?

– Ясно! – Девочка прижимала заветный мешочек к груди и светилась от счастья. – Додики. Ведь ты не все про них рассказал, – вновь подозрительно посмотрела она.

–Беги, беги, не спорь. Обещаю, все известные мне истории Калакеана и не только, будут тебе поведаны!

– Хорошо! – Счастливый ребенок вприпрыжку устремился во владения кока, успев по пути потрепать за гриву довольного сытого ослика.

Пока шли беседы юной морячки да бывалых флибустьеров, Клаус Каракатица твердой походкой шел к выполнению своих профессиональных обязанностей.

– Как обстановка? – Он улыбался. В залысинах на лбу играл редкими волосами ветер. Длинные же кератиновые нити теменной части, зачесанные назад, соседствовали с коротко стриженным затылком. Прическа так себе, скажу вам. Глаза болотно-зеленые пылали энтузиазмом. Румянец залил щеки, проступая даже сквозь загар. Нежно-голубой наряд с белыми полосками, весь заляпанный чернилами, элегантно уходил в сапожки из мягкой коричневой кожи. Одним словом, на него приятно было смотреть.

– Устал я очень, с утра за штурвалом стою, даже времени освежиться нет! – Ловелас, насупившись, задавал курс кораблю.

– Бедняга! Иди освежись, я тебя подменю, – Клаус Каракатица занял место у штурвала, – кто сегодня из абордажников вахту несет, не подскажешь?

– Пена и Парфюмер. Их бригады. – Ловелас подобрал трость, быстро направился к носовой части корабля, – при необходимости – всех зови, помогут. Вечно они прохлаждаются. И вообще, – перейдя на полтона ниже, произнес – баловать матросню не следует!

"Ну да, как же". Обрывки беседы двух офицеров донес до чутких ушей абордажника морской ветер. Трон запалил новую сигарилу, неизвестную по счету, наблюдая за горизонтом. Ему не нравились возникающие у линии схождения воды и неба бурые точки. Они стремительно увеличивались в размерах, приближаясь к кораблю. Опасения подтвердились резким, пропитым криком боцмана Смурфа:

– АЛЕ, ЁП ПЕРЕ ЁП, ВЫ ЧЁ, Э. ВЫ ЧЁ, Э, НЕ ВИДИТЕ, Э, ДОДИКИ ПЛЫВУТ, Э! -Донеслось сверху.

Да, они самые. Интересно, почему вперёдсмотрящий не поднял тревогу раньше, но да ладно. "ТАртуга" несмотря на долгое плаванье еще могла нагнать страху на морских безобразников. Корабль нес на борту сорок восемь пушек, двадцать из них способны стрелять тридцати двух фунтовыми ядрами. Орудия не всегда били точно, иной раз, отказываясь стрелять, просто прожигая потраченный на них манный материал. Такелаж надежен, хотя после последнего калашторма паруса заметно поистрепались. Три мощных мачты с обилием парусов. Просторные палубы позволяли размещать орудия, при необходимости перевозить грузы, так трепетно оберегаемые адмиралтейством. Одним словом, чтобы задать кому-нибудь знатную трепку, все имелось.

В ближайшем будущем такой шанс, как можем заметить, выпал. Славным тартужанам предстояло вступить в бой с небольшой эскадрой отщепенцев, состоящей из пяти стареньких каракк, так нагло возникших на пути. Свои корабли они не спускали на воду, пополняя флот путем захвата в северной части Калакеана, куда иногда прибивало суда сбившихся с курса несчастливцев. Единственное, до чего мог дойти их узколобый интеллект, так это путем выжигания сделать пару тройку каноэ.

. – Этого только не хватало! – Стригач схватился за голову, поджал губы – Трон! Зови всех, тревога!

– ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! – Неистовствовал боцман Смурф.

– У нас еще достаточно времени, офицер. Успеем. – Выплюнув сигарилу за борт, Трон начал готовиться к бою. "ТАртуга" ожила, закипела, будто вода в котелке. Офицеры раздавали приказы, Гар-зар, вызванный из своей каюты, поднялся на капитанский мостик, где составлял план сражения. Матросы приводили орудия к бою, не забывая про собственную экипировку. Юнги были на подхвате. Боцман Смурф продолжал поливать всех со своей смотровой площадки отборной, несвязанной бранью.

Каракки все ближе и ближе подплывали к авантюристам. Двухмачтовые, с выдающийся ввысь носовой и кормовой надстройкой, гордо рассекая волны, показывая всю полноту своих намерений. Додики все в рванине бегали по палубе, вскарабкивались по такелажу, выкатывали малокалиберные орудия. Вдоль бортов выстраивались шеренги тупорылых морских бродяг, готовых из своих пищалок здорово осложнить жизнь команде корабля «ТАртуга".

– Ох, пошла вода в хату! – Клаус Каракатица хлопал в ладошки и топал на месте, – время резать глотки! – С явным удовольствием поглаживал рукоять своего меча, вовремя принесенного кем-то из юнг. Меч – настоящее произведение искусства, раритет, которым много сотен лет назад облаченные в латы рыцари крушили врагов. Как он достался Клаусу Каракатице, никто не знал, даже он сам. Всем говорил, что нашел, а вернее, украл. Нашел, так нашел, украл, так украл. Сейчас не самое подходящее время для выяснения происхождения оружия.

– РЕЗАТЬ ГЛОТКИ!!! – Боцман Смурф не унималась.

– Права руля! – Гар-зар, создав рукотворный рупор, поднеся его к губам, отдавал приказы с капитанского мостика, – левый борт, канониры и матросы! Готовьтесь дать залп! Рыбам сегодня подадим мясное рагу!

Трон и Помещик со своими остатками бригад заняли верхнюю палубу, Князь и Пена расположились на второй. Третью палубу облюбовали Криста с Парфюмером. К каждой паре матросов были прикреплены полдюжины юнг, подсобить им. Канонир Це-Це с бравыми подопечными координировал действия пушек.

– Ну чё, пацаны, как дела? Готовы поджарить пару пуканов? – Интересовался главный по пушкам.

– Естественно! – Дружно отвечали мореходы.

Первая из каракк вырвалась вперед, видимо, спешила подойти поближе, постараться взять противника на абордаж. Фигушки. "ТАртуга", уйдя вправо, повернулась левым бортом к посудине, встав перпендикулярно носу корабля противника. Дала бортовой залп из двадцати орудий. Несмотря на всю убогость, которая уже стала частью корабля, частью команды, бравые мореходы стрелять умели отменно. Ядра, выточенные из камня, поднятого с морских глубин, разнесли носовую часть каракки до ватерлинии, неся разрушения внутри судна вплоть до кормовой части. Бродяги, словно конфетти, разлетелись с бака корабля, а бушприт рухнул в воду. Форштевень и передняя часть киля превратились в щепки. Каракка жадно хлебала пробитым корпусом воду, стремительно сокращая расстояние ко дну.

– Прекрасно. – Гар-зар оценил бортовой залп, отдал приказ, обходить остатки судна по левому борту, – джентльмены! Залейте палубу из молнийстрелов!

– ДА, ХОРОШО ПАШЛА! – Боцман Смурф праздновала первую победу, жадно приложившись к горлышку бутылки. Опорожнив ее, она метнула пустую, уже ненужную стеклотару, в сторону вражеского судна. Бросок был мощным, но не точным. Стеклянный снаряд разбился вдребезги о борт каракки.

Все, кто находился наверху в тот момент, достали громыхалки, начав разить додиков, хаотично бегающих по палубе поверженного кораблика. Юнги подсобили из духовых ружей.

– Эх, сколько коленок пропали даром! – Дон Армавискон, стоя у капитанского мостика, сокрушался по этому поводу.

Несмотря на то, что ряды неприятеля резко поредели, расслабляться еще рано. Столь удачное начало воодушевило авантюристов, подняв им боевой дух. Вырвавшись из облаков манного дыма, "ТАртуга" двинулась к очередной жертве.

Следующий корабль получил свою порцию вкусняшек из правого борта, которые превратили середину его в сплошной, темный провал. Одно из ядер попало в манный погреб, приведя к чудовищному взрыву. Фейерверк из разорванной парусины, подгорелой древесины и оторванных конечностей порадовал место сражения своей масштабностью. Судно почти развалилось пополам. Те морские безобразники, что хотели спастись, прыгнув в воду, попытавшись отплыть подальше от терпящего кораблекрушение судна, были обречены. Вода быстро заполняла корпус, давая сильный крен слева. Каракка буквально завалилась левым бортом на морскую поверхность. Паруса погрузились в океан, как и те, кто был на них. Все, что находилось на верхней палубе, в секунду грохнулось в воду, поднимая столбы брызг. Ни прошло и минуты, как посудина полностью погрузилась, создавая вокруг места трагедии крупную воронку, втягивающую в себя рядом плавающие предметы и людей. Те додики, что активно пытались отплыть подальше от тонувшего судна, были ей засосаны, найдя погибель в морских волнах под толщей воды.

Сделав поворот оверштаг, "ТАртуга" стала удаляться от оставшихся трех каракк. Одна из них резво устремилась следом. Канонир Це-Це, управляя орудиями на корме, одним из выстрелов попал в грот-мачту преследователя. Она с шумом обрушилась на палубу, превращая оснастку в запутанный клубок канатов и парусов, давя своей массой утырков, словно сапог муравьев. Временно корабль был выведен из строя.

Краболов по распоряжению капитана сотворил знак, позволив галеону значительно вырваться вперед, подготовиться к финальной части морского сражения. Из оставшейся флотилии наплаву остались два суденышка. Они, поравнявшись друг с другом, решили зажать галеон с бортов, проведя выстрелы из орудий в упор. Додики тоже умели творить воздушные знаки, плюс капитаны каракк велели спустить весла. Знак, попутный ветер и подключенная физическая сила убогих, выраженная в гребле, дали им значительную прибавку к скорости. Кораблю "ТАртуга" не на много удалось оторваться. Зарядив орудия, совершив еще один поворот оверштаг, судно понеслось на оставшиеся парусники, желая разобраться с ними одним махом.

Следующий знак творил Стригач. "ТАртуга" разрезала волны, готовая с минуты на минуту пройти между ними. Опасный маневр, но приз того стоил. Как только корабли поравнялись друг с другом, три капитана крикнули: "огонь". Додики никогда не отличались сообразительностью и скоростью реакции, поэтому выстрелы с двух бортов галеона опередили команды морских дегенератов. Залп был такой силы, что вибрация чуть не развалила судно на пополам. Кораблям противника повезло меньше. Мало того, что всех, кто находился на верхней палубе смело в море, так еще и знатно продырявило борта, вплоть до ватерлинии, превратив их в решето. Посудины дали крена, морские воды устремились в трюм.

Тартужане радостно улюлюкали, вопили. Проскочив между продырявленными посудинами, могли в полной мере узреть последствия своих действий.

Корабли, наклонившись, столкнулись сначала верхушками мачт, а после стали переплетаться всем остальным такелажем, неся смерть немногочисленным марсовым, находившимся наверху в то время. Канаты оснастки обматывали несчастливцев, сдавливали конечности, ломали кости, душили.

– Вы видели, как за раз гибнут сотни людей? Сейчас покажу.

Трон произносил эту фразу каждый раз при потоплении кораблей, когда рядом находился кто-нибудь из новых знакомых, во время боя. На сей раз это была молодая пиратка Малышка, уже не прятавшаяся под лестницей, а гордо держась за перила кормы, стояла с абордажником. Трон специально поднялся к ней, временно покинув квартердек, дабы обеспечить ей должную безопасность. Воздух, пропитанный клубами и запахом использованного сухого манного материала, становился все свежее и свежее по мере того, как "ТАртуга" удалялась с места бортовых залпов.

– Смотри внимательно, не каждый раз увидишь такое, а тем более, в столь нежном возрасте.

– Будет как на островах? Очень красно и громко? – Малышка скорчила задумчивое лицо. Поджала губки, с вопросом смотря на моряка.

– Нет, радость моя, будет мокро и, скорее, шумно. Крики ты услышишь. Крики смерти…

– Ясно. Огоньки жгут тихо. – Ребенок взялась крепче, смотря меж столбиков перил, на разворачивающиеся за бортом события.

Каракки уже полностью сплелись оснасткой, коснулись бортами морских волн. В данный момент, отлично видно днище кораблей с налипшими на них моллюсками и прочими морскими обитателями, которые часто и густо прикрепляются к водной части корпуса, тормозя ход. По имеющимся наростам даже можно определить, сколько судно провело в море. Судя по дну каракк, они находились больше года в непрерывном плаванье, хотя, может, его просто не чистили. Это не имело в данный момент значения. Судна сбавляли ход, булькая, погружались в пучину морскую. Ушлепки кричали. Стонали. Тонули. Воронка поглотила всех до последнего морского бродяги. Никому не удалось спастись.

– Да уж, таков путь. – Малышка посмотрела Трону прямо в глаза совершенно взрослым взглядом, – не так я себе представляла детство. – Произнося столь глубокую для ребенка ее лет фразу, удалилась в свое убежище – корабельную кухню. Последующие боевые действия ей стали не интересны. Лысый абордажник остался на корме, погруженный в свои мысли, хотя, спустя непродолжительное время, его вернули в реальность.

– Приготовиться к абордажу! Возьмем последнею ципу за крылышки, авось, будет, чем поживимся! – Гар-зар покричал команду в рупор, а свободной правой рукой извлек шпагу из ножен, воинственно крутя ею над головой.

– Да, капитан! – Глаза всех офицеров и матросов, находившихся на верхней палубе, загорелись диким огнем.

– Помещик! Назначаю тебя ответственным за абордажную команду! – Офицеры, полейте палубу противника из молнийстрелов. Как только подойдем на расстояние выстрела, вперед!

Галеон покинул место столь удачно выполненного залпа. Посудины додиков остались за кормой, только булькающая, пенящаяся воронка напоминала о развернувшийся драме. Для выродков драма, скажут флибустьеры, а для нас – услада душевная.

Последнее суденышко додиков готовилось к встрече с праотцами. Они смогли перерубить запутанные канаты, сбросить сбитую грот-мачту в море. Только это их не спасло. Каракка потеряла почти всю способность к маневрированию, обреченно покачивалась на волнах. Даже спущенные весла мало меняли ее положение в пространстве.

– Трон, Парфюмер, готовьте картечь, помогите Це-це. Криста, Князь, Пена, со своими бригадами подсобите Помещику. Зарядить орудия верхней палубы "семенами смерти"! Посадим их в благодатную почву, – распорядился капитан.

Пока галеон заходил на большой скорости к додиковому кораблю, Трон с Парфюмером начинили пушки специальной картечью, не имеющую аналогов на просторах Калакеана. Парфюмер иногда надевал шерстяные носки, совал ноги в тяжелые, плотные матросские сапоги и бегал, бегал, бегал весь день по палубе. К концу дня шерсть пропитывалась ножными выделениями настолько, что превращалась в непонятную кашицу. После снимал свои носки, а вернее, выливал зловонную жижу на заранее приготовленный кусок парусины. После крошил в кесю-месю куски старой бечевки, оставляя сушиться на палубе. Потом нарезал получившуюся лепёху на небольшие кубики, насыпая в хлопчатобумажные мешочки. Кубики опасно трогать, поэтому производством "семян смерти" занимался исключительно он, так как имел иммунитет к яду своего организма. Остальные пираты при использовании надевали плотные перчатки.

После залпа, даже если противник не будет выведен окончательно из строя, он все равно умрет. Так, по сути, и происходило. "ТАртуга", плывущая еще под влиянием знака, подошла почти вплотную левым бортом, дала залп из пушек верхней палубы по толпам суетящихся мореходов. Проплыв вперед, сделала поворот оверштаг, снова сблизилась, но теперь правым бортом. Прогремели пушки, "семена смерти" искали новых жертв, ядра дырявили обшивку и палубу, молнийстрелы офицеров сеяли панику, поджигали остатки такелажа. Абордажные крючья взвились в воздух, а после крепко цеплялись за перила и оснастку. Тартужане напряглись, дружно подтягивая и скрепляя два корабля между собой. Помещик отдал приказ перекинуть пару абордажных мостиков, дабы ускорить процесс переброски сил на вражескую палубу.

– Я попрошу, пожалуйста, господа, врагов окончательно не добивать. – Дон Армавискон ходил между бри, прося доблестных членов о маленьком одолжение.

– Значит, целимся в головы, – прокричал Трон. Матросы ответили ему дружным гоготом.

– За мной, пираты! За мной! – Помещик, надев поверх своего синего костюма заколдованный восточный банный халат, который защищал его лучше любой кирасы, повел команду в бой.

– УНИЧТОЖИТЬ СЫКУНОВ. ТОПЧИТЕ, РЕБЯТА, ТОПЧИТЕ! – Боцман Смурф кричала, рычала со своей позиции, удобно расположившись в вороньем гнезде.

Палуба, заваленная корчившимися в муках додиками, с обломками досок, обрывками парусов, таила в себе еще много опасностей. Несмотря на обилие раненных и трупов многие остались в живых. Помимо остатков дегенератов на квартердеке, они могли выскочить из трюма, выбежать, размахивая саблями, из каюты капитана или вылезти из гальюна.

Помещик знал свою работу. Под его руководством абордажники зачистили корабль в считанные минуты. Рубили, резали, протыкали. Делали жаркое при помощи громыхалок. Одним словом, куражились лучше, чем на Черных островах.

Потери не скажу, что были большими. Одному юнге додик разорвал горло грязными обломанными ногтями. Еще двоим дали завтрак в виде пуль, выпущенных из доисторических духовых ружей. Остальные матросы отделались ссадинами и царапинами. Закончив короткую и яркую резню, Помещик, вытирая окровавленную рапиру частью жилетки одного из поверженных противников, резюмировал: "бой окончен, безоговорочная победа!".

– Неплохо! – Краболов с силой приложился ладонью между лопаток Помещика, хваля его за расторопность и профессионализм, – хорошо сработано. – Абордажник, которому это дружеское похлопывание не упало, даже глазом не повел.

– Спасибо. – Повернувшись к абордажным командам, скомандовал,– проверить все от носа до кормы! Потом… Затопить корыто!

Авантюристы бегло и слаженно обчистили каракку, выискивая то, что может послужить им. Улов был не велик. Пару бочек манного материала, бронзовые устрицы, немного парусины и канатов. Также забрали все оружие, вне зависимости от состояния: даже допотопные пушки. Все, что можно было продать хоть за кусок окорока, перекочевало в трюм корабля тартужан. Пока одна часть команды занималась мародерством, другая стаскивала полуживых разбойников к центру разрушенной палубы. Там их поджидал Дом Армавискон, простреливая из своих пистолетов бедолагам колени. Закончив, продырявили днище выстрелами из громыхалок, отправив посудину в последнее плаванье.

Додики уничтожены полностью. Никому не удалось спастись. Если бы капитаны каракк, ныне покойные, думали головой, то возможно бедокуры плавали бы дальше и горя не знали. Ведь их эскадра могла попросту изменить курс.

Отстыковавшись, пираты, поголовно довольные, как кот, налопавшись сметаны, вновь встали на прежней курс. Гар-зар принял решение около недели следовать по торговым путям, а после сменить направление, идя прямиком в город Хелл, что расположился на островах Вольного архипелага.

Как придем в порт адмиралтейства, пополним запасы провизии, воды, выполним необходимый ремонт. Наконец купим ядра. Хорошие, чугунные. Надеюсь, мы доберемся до спокойных вод без новых происшествий. Да помогут нам Боги.