" – Я насчитал шесть выстрелов, нигер.

– С пренебрежением сказал Стивен.

– А я насчитал два пистолета, – ответил Джанго".

Художественный фильм Джанго освобожденный

– СМЕРТЬЮ ПАХНЕТ! СМЕРТЬЮ ПАХНЕТ! СМЕРТЬ! СМЕРТЬ! – Кричала с вороньего гнезда боцман Смурф. Кричала и полоскала горло ромом. Иной роли в предстоящем набеге она не видела.

В это время корабль маневрировал в узкой бухте, производя бомбардировку берега. Тяжёлые, мощные, выточенные за недолгий срок бывшие булыжники стирали очередное поселение аборигенов с лица земли. Ядра, что обнаружили на спаленном бриге, решили приберечь до лучших времен. Работа артиллерии методично разрушала хрупкие домики, крытые тростником. Пираты обмотали снаряды веревками, пропитанные сырой нефтью. При выстреле манный материал поджигал их, увеличивая урон от залпов в разы. Большинство бунгало туземцев пылали, поднимая вверх столпы огня и белого дыма.

Женщины, старики и дети носились туда-сюда, крича и плача. В их действиях не было организованности, сплочённости. Один хаос и боль. Всё…

Таковы реалии нашей жизни. Одни едят других. Быть может, мы рука богов, что карает местные племена за их проступки? Или мы просто ищем оправдания своим преступлениям и грехам…

– Мужчин не видать… – Гар-зар наблюдал через подзорную трубу с капитанского мостика за успехами артиллеристов, – ждут нас. Умно. С их точки зрения. Ох… – Сложив ее, посмотрел на рядом стоящего багроволицевого старпома. Последние дни он много пил, что не могло не сказаться на его физиономии и самочувствие. При каждом выстреле из орудий морщился и вздрагивал. Голова болела, видимо.

– Что молчишь, помощник? – Капитан внимательно смотрел, изучал, хотя ему наперед был известен весь план.

– Арбуза… И же с ним… Ик… Тридцать молодчиков… Отправили еще вчера вечером… Ик… Они на лодках должны высадиться. Недалеко отсюда как раз подходящая бухточка расположилась… Ик… Да чтоб тебя! – Взбесился от икоты пират пуще прежнего. – Ударить с тыла. Надо… Надо, чтоб… Кха, кхе, харкь… Тьфу ты блин… – Правая рука капитана боролось с волнами возникающего кашля. – Как раз когда наш десант пойдет… Около сотни парней под руководством абордажников… Справимся… Да и пушки обслужить… Руки нужны… – Очередной приступ заставил Краболова попотеть. Содрогаясь, еще больше краснея, первый помощник мучился, боролся с напастью.

– Не время умирать, мистер старпом! – Капитан ухмыльнулся, закурил сигарилу. Вскоре, откашляв мокроту, багроволицый выплюнул все за борт, высморкался, облегченно вздохнул; – ух, хех, хух! – Да, Гар, бывает и такое.

– Три дня с момент окончания калашторма прошло. – Капитан пропустил реплику мимо ушей. – Все это время экипаж, помимо своих прямых обязанностей, готовился к кровавой бане, которую мы устроили жарким Калакеанским утром в акватории Черных островов. Конечно, я был против того, что сбились с курса, и акцентировал на этом внимание. Хотя вся команда, включая меня самого, в глубине души… Мы радуемся такому повороту дел, хе-хе! – Гар-зар утер платком лоб, затянулся, продолжил монолог; -если наверху прознают о том, как абордажник… Самолично! Пока все были заняты всякими заботами! Повел корабль в другую сторону! То отстранение от должности – меньшее из зол. Могут просто-напросто вздернуть на нок-рее. Верно же? Тем более… Удачно по пути попался тот бриг все-таки с маленькой девочкой на борту. Мы ведь просто признали факт изменения курса… И все…

– В адмиралтействе скажем, мол, эээ… Шторм отнес корабль за многие мили от путей, хвалим богов, что не потонули. – Краболов, облокотившись о перила, рассуждал хриплым басом. – Награбленное… Можно сбыть через перекупщиков-контрабандистов. Да и парням нужна разрядка. Полный месяц в море, а толку, ик, кроме положенного жалования и некоторых случайных приятных неожиданностей, никакого… Наши начальники не поддерживают геноцида местных. Факт. Мы ценим их мнение и поэтому, кхем-кхм… Уничтожение коренных народов делалось исключительно с целью увеличения могущества нашей империи!

– Абордажник принял самостоятельное решение, а высшее руководство стояло в стороне? Все в курсе, как у нас с дисциплиной и организацией процесса в адмиралтействе «Дела Бога». Случай этот – вопиющий! Капитан, против которого бунтуют, не заслуживает доверия. – Гар-зар смотрел и дымил, дымил и смотрел. – Мудрое решение: те, кто так выступал за набег, и против установленных порядков, пошли в атаку в первых рядах. Кто выживет и продолжить бузотерить, пойдет в расход. Хоть и было их всего ничего.

– Согласен! Начешем с три короба, хе-хе! Карманы полные и руки чистые. Такое я люблю! Эх, если бы островитяне купили защитку у адмиралтейства, то жили бы, беды не знали…

– Многие племена про нее и не ведают, что на руку нам. Краболов, пока есть, кого грабить, этим следует пользоваться. Виноватых всегда найдем. Будь покоен.

– Верно. – Жевал губы старпом, – вон их, полный корабль бегает… Виноватых, хе-хе. Не пора наших псов с поводка спустить, как думаешь?

– Поддерживаю. – Гар-зар хищно улыбнулся, – пора! – Прочитав простенькое заклинание, сложил ладошки ввиде рупора, поднес ко рту, не вынимая табачной подружки между пальцев правой руки, скомандовал; – в лодки парни! Абордажники! Отряды! ВПЕРЕД! – Голос предводителя флибустьеров прогремел над палубой, бойцы стали занимать свои места. При помощи блоков и канатов тартужане спустили шлюпки на воду, сбросили веревочные лестницы за борт. На веслах полагалось посадить безымянных, а всю грязную работу разрешили сделать матросне. Пираты вскоре были готовы, лишь ждали финальной отмашки.

– Помещик, Князь, Криста! Гребите прямо к берегу, пушки вас прикроют! – Кричал Гар-зар, – Трон, заходи со стороны реки, там заросли. Эти уроды могут накрыть десант копьями! Парфюмер, обеспечь безопасность слева! Вперед, парни, время КРОВИ!

– КРОВИ! КРОВИ! ПУСТИТЬ КИШКИ! – Вторила ему боцман Смурф со своего места. Отряды начали движение в ту же секунду, и не успел едкий дым очередного залпа полностью развеяться над кораблем, горячие парни, крича и улюлюкая, плыли к суше. Под защитой артиллерии пять шустрых команд заскользили по волнам. "ТАртуга" застыла посреди бухты, производя одиночные выстрелы по еще уцелевшим постройкам. Пожар буйствовал, и особой необходимости в огневой поддержке, на первый взгляд, не было. Только на первый взгляд. Це-це знал свое дело. Так как судно заняло относительно неподвижное положение, канонир смог оценить: в какой сектор полетит снаряд с каждой пушки. В тот момент, как мужская половина туземцев полезет из укрытий на непрошеных гостей, будет весьма значим. Тут-то мы и зарядим ядрышком по черепунделю.

Чудесный пейзаж, завораживающий своей природной красотой и рукотворным ужасом. Черный пляж из вулканизированного песка, высокие пальмы-гиганты, и между ними – сочный, красочный кустарник. Объятые огнем постройки в самом центре картинки. Мечущиеся в разные стороны поселенцы. Трупы, застывшие в неестественных позах… Мы нарушили покой, принесли зло в этот райский уголок. Негоже нам остановиться на полпути.

Бритоголовый стоял в носовой части плавучего средства. Напрягал мышцы, балансировал, предвкушая скорую схватку. Повернувшись в пол-оборота, осмотрел свой отряд, своих красавцев.

На веслах по восемь безымянных. Методично и синхронно выполняющие гребковые движения, сидящие спиной к пункту конечного назначения. Четыре юнги на носу вместе с абордажником, еще четыре в кормовой части. Совсем юные, но уже достаточно подготовленные для подобных дел. Многие сосредоточены, некоторые нервно подрагивают, а единицы бесшумно молятся. Одними губами. Просят помощи у высших сил да прощения за грехи свои. Дюжина матросов расположилась посередине вдоль киля. Самые опытные тихо переговаривались. Шутили даже. Юнги и матросы, вооруженные духовыми ружьями и тесаками, представляли серьезную боевую силу, а учитывая, в какое адмиралтейство их нанимали, еще и дешевую. Вооружение безымянных составляли пращи да дубинки. Совсем скоро все это великолепие обрушится на местные головы.

Абордажники имели свободу в выборе оружия и амуниции. В отличие от рядовых флибустьеров, носящих хлопчатобумажные рубахи и широкие штаны, легкие плетеные сандалии, предводители отрядов могли дать простор фантазии. Тут каждый волен поступать так, как он хочет. Таковы правила калакеанского мира. Трон носил у левого бедра мощную абордажную саблю, пару громыхалок, воткнутых по бокам за пояс, ближе к пояснице. Большой мясницкий нож, расположенный в районе лопаток, повернутый рукояткой к правому плечу для удобства. В обоих сапогах носил по небольшому тонкому стилету, на всякий случай.

Кожаная темная безрукавка, покрытая со внутренней стороны защитными знаками, надетая на черную рубаху из выкрашенного хлопка, просторные шаровары цвета безлунной ночи, заправленные в высокие сапоги. Одеяние дополняла бандана, как вы уже могли догадаться, тоже черная. Она прекрасно впитывала пот и предохраняла гладкий череп от жаркого солнца.

Спустя пять минут, может, больше, как шлюпки коснулись воды, плавсредство Трона подошло к берегу достаточно близко, дабы дать залп из громыхалок, выманить несчастных аборигенов из лесу на черный песок. Целиться особой нужды нет. Бей по пальмам, дел-то! Поэтому Трон, выхватил свое грозное оружие из-за пояса. Сменил генерацию энергии с электрической на термическую. С обеих рук стал поливать прибрежные деревья фаерболами. Результат не заставил себя долго ждать. Туземцы толпами выскочили на пляж на радость канонира с корабля «ТАртуга". Ядра из камня переламывали косточки на раз, неся панику в ряды обороняющихся. Моряк бросил быстрый взгляд по сторонам. Его друзья проделывали те же выкрутасы, пуская в ход громыхалки. Защитники селения, скудно одетые, зато щедро разукрашенные, заполняли местность подобно муравьям, учуявшим лакомство. Жаль, что падали на земную твердь, подобно колосьям пшеницы, под ударами артиллерийского серпа.

Один из огненных шаров угодил в верхушку пальмы-гиганта, взорвав растущие на самом верху связки кокосов. Один из них, стремительно устремившись вниз, угодил в голову щуплого аборигена. По инерции местный воитель сделал пару шагов, а после рухнул замертво. "Да уж, подумал Трон, готовишься к смертоносной схватке, а тут тебя плод пальмы по голове… Такая себе участь".

Развороченный берег становился все ближе. Опавшие листья кокосовых пальм воспламенились, коптя небо густым сизым дымом. Местные рассредоточились по береговой линии, понимая опасность работы корабельных орудий. Стоит только авантюристам коснуться темного песка, как они вновь соберутся в кучу в надежде сгубить неприятеля. Посмотрим, какие у вас будут успехи, голожопики! Миг столкновения близился, а голос в голове абордажника кричал все громче: сожри! Или сожрут!

"Сожри! Или сожрут!". Неофициальный девиз практически всех флибустьеров обширного Калакеанского бассейна. Тех, кто пытался поймать удачу за хвост, устроить свою жизнь зачастую далеко не праведным способом, объединяло одно: жажда эмоций. Пощекотать нервы, получить толику адреналина, взбодриться. Поэтому, дабы раскрасить серые будни на суше или долгие переходы в море, пираты придумали уйму разнообразных игр и развлечений. Одну из них в момент атаки Трон вспомнил. Он сам большой охотник поучаствовать в ней, один из лучших игроков, состав которых постоянно менялся.

Видя как тропическая растительность увядала от огня и молний, а залпы пушек превращают мирный уголок в ад кромешный, Трон все яснее и яснее представлял, вспоминал забаву – "пару фунтов". Суть ее заключалась в следующем: два добровольных участника, обилие еды с парусиной ширмой. Орущая толпа болельщиков, солидный куш или верная смерть для одного из игроков.

Проводили состязания в крупных питейных заведениях, куда вход разрешен далеко не каждому. Заслуженная репутация морского разбойника, золотые рыбки в кармане или рекомендация от друзей служили пропуском. Перед гастрономической дуэлью противники договариваются о вознаграждении, которое заплатит им толпа или неожиданный благотворитель. Судья донесет волю оппонентов до публики. Чем знаменитей противник, тем сильнее придется раскошелиться, ведь риск проиграть велик.

Последний гонорар, что наш друг получил, составил сто семьдесят четыре золотые ракушки, четыре платиновые черепашки и свои чудесные громыхалки, уникальные в своем роде. Ставку собирали, как вы уже поняли, сами зрители, поэтому для многих участников это было хорошим способом заработка. После всех приготовлений, соперников в одних набедренных повязках усаживали за столы, поставленные друг напротив друга. Сидя на табурете, противники могли видеть друг друга, а также сундучок, повешенный вверх дном над головой оппонента. Перед каждым из игроков на деревянной тарелке лежали два куска прожаренной говядины. Сочные, жирные, толстые стейки. Рядом с ними стоял кубок объемом полпинты с особым раствором, содержащим в своем составе огромное количество ферментов. Его следовало пить либо во время трапезы, либо после. Употребить его необходимо обязательно, ведь организаторы "пары фунтов" заботились о здоровье участников.

Между столами натягивалась ширма из парусины. Зрители могли наблюдать за процессом, а вот как быстро ест твой противник, оставалась тайной. Стальные колышки, вбитые в пол, служили гарантией того, что участник игры не сбежит. Конечно, с привязанными к ним ногами перемещаться в пространстве не очень-то и удобно. В заключение, арену действий окружал толстый канат из шерсти трехгорбого верблюда.

Как только все приготовления закончены, ставки собраны, а куски мяса дымятся на тарелке, ведущий начинал дуть в рог, объявляя о начале смертельной битвы. Парусная перегородка натягивалась, веселью давали волю. Пока оглушающий рев рога разливается по помещению, есть нельзя. Зато как воцарится тишина, уплетать придется за обе щеки, как можно быстрее. Безмолвие длится недолго. Посетители питейного заведения, они же, по совместительству, ярые болельщики, начинали кричать с первым проглоченным куском, активно ратуя за своего любимчика. Лишь первый фунт говядины исчезал с тарелки, падая в ненасытное нутро, бессвязные крики толпы трансформировались в четкую, всеми скандированную фразу: "сожри! Или сожрут!".

– Сожри! Или сожрУТ! Сожри! Или сОЖРУТ! Сожри! иЛИ СОЖРУТ! СожрИ! ИЛИ СОЖРУТ! СоЖРИ! ИЛИ СОЖРУТ! СОЖРИ! ИЛИ СОЖРУТ! – Толпа орала, подгоняя едоков. Они, в свою очередь, прикладывали все силы для поглощения дымящихся кусков.

Трон каждый раз садился за стол подготовленным, уверенным в победе, с осознанием того, что его трапеза отправит еще одну заблудшую душу на тот свет. Калакеан у многих открывал сверхспособности, применения которых порой в обычной жизни весьма сомнительно. У юноши проявился дикий голод. Всегда готов покушать. Как говорится, набить кишки под завязку. И сразу после этого отправиться на поиски новой порции. Он не знал: сильно ли страдают другие моряки от своих особенностей, зато прекрасно понимал, что его же учит смирению. Терпению. Выдержке. В противном случае, быстро превратился бы в жирную тушу и умер от голода, потеряв способность к передвижению.

Поглощая кусок за куском, Трон приближал момент, когда парусиновая ширма, натянутая на веревке из шерсти трехгорбого верблюда, рухнет. После откроется сундук. Крики толпы сменятся на истошный вопль проигравшего.

Очистив тарелку, принимаясь за испитие ферментированного напитка, Трон взвинчивал эмоции толпы до предела, заставляя кричать её до собственной хрипоты и глухоты окружающих. С последним глотком выносил смертный приговор. Стукнув кубком о деревянную столешницу, разрешал организатору перейти к заключительному этапу представления. Всегда первым съедал своё мясо. Первым осушал кубок. Этот факт даже немного пьянил.

Ширма падала, а сундук, висящий над головой, открывался. Осыпал сидящего скоплением ядовитых, голодных до безумия, мохнатых сколопендр. Данная разновидность членистоногих обитала в определенных участках болот Багрового царства, каждая, сама по себе, стоила целое состояние. И они очень любили лакомиться человечиной. Одной из их слабостей являлась жуткая боязнь шерсти трехгорбого верблюда, поэтому через канат, окружающий место представления, переползти не могли. Следовательно, направляли всю ярость только на одну жертву: сытую и обреченную.

Клубок, падая на голову проигравшего, рассыпался. В следующую секунду хелицеры членистоногих вонзались в тело жертвы, откусывая куски плоти. Их яд обжигал, как и зеленоватые волоски, обильно растущие на многочисленных ножках жутких насекомых. Бедняга вскакивал с табурета, переворачивал стол с остатками последней трапезы. Содержимое стакана проливалось на пол, чтобы смещаться с кровью, обильно сочащейся из ран. Проигравший пытался убежать, но привязанные к стальным колышкам голени не оставляли ни единого шанса воплотить данное желание в жизнь. Сбросить с себя многоногих хищников не представлялось возможным. Их маленькие коготки плотно фиксировались на теле жертвы. Сорвать руками – тоже такая себе затея. Попробуешь, и ладони «запылают» диким огнем. В итоге, получалась предсмертная кошмарная пляска в сопровождении воплей, стонов и животного страха в глазах. Толпа в это время ревела, скандировала всем известный девиз. Чья ставка зашла, те хлопали, улыбались, радовались. Иные же, кому «посчастливилось» потерять деньги в тот вечер, хватались за голову, запивая печаль солидной порцией этиловых смесей.

Трон, сидя напротив, наблюдал агонию, осознавая, насколько рискованным способом зачастую пополнял свою мошну. Ведь рано или поздно найдется рыба крупнее, и тогда он станцует оппоненту танец смерти.

После того как сколопендры проводят бедолагу в иной мир, а победителю освободят ноги и выдадут приз, вечер продолжит свое привычное течение. Толпа будет смотреть последующие игры, напиваться и шуметь. Трон же, облачившись в свой наряд, изредка посматривая на пару работников, обдающих парализующим раствором хищных беспозвоночных, вводя их в анабиоз, покинет злачное место. Он сыт ненадолго. Пополнил бюджет. Делать здесь больше ему нечего.

Наш лысый бородач играл во многих портах, куда заходила "ТАртуга". Знали и ценили, искали ему все новых и новых соперников, способных обрушить сороконожек на его голову.

Моряк помнил свою последнюю игру, в одном из прибрежных городков Мада-гара. Как большинство суеверных говорят, крайнюю. Очень четко помнил. Будто это было вчера. Да и такое сложно забыть.

Оппонентом в тот раз стала девушка, запоминающаяся и игривая. Публика ее любила, и по большей части, попросту хотела. Учитывая, что она оправдывала ставки и ожидания, на нее возлагаемые, являлась топовым игроком.

Абордажник до последнего не знал, с кем сядет ужинать в тот раз. Большое количество зрителей, щедрый денежный приз. Неизвестный благотворитель, пообещавший победителю чудные громыхалки. Трон подозревал подвох, ждал нечто особенное. Полный ведущий с густыми рыжими бакенбардами в грязной панаме, небрежно нахлобученной на голову, начал свою речь:

– Сегодня, мои любимые искатели приключений, нас ждет эпичная, легендарная битва между одними из лучших едоков Калакеанского бассейна: Троном, злой тучей, с корабля "ТАртуга" и прекрасной Анакондой, из адмиралтейства "Ю". Народ одобрительно зашумел, топая ногами и стуча стаканами о столешницы.

Первый на арену, в одних коротких хлопчатобумажных шортах, вышел Трон. Подготовленный, загорелый, шел с каменным лицом к своему месту. Его уже ожидала парочка молодцов, готовых поудобнее усадить участника, не забыв крепко закрепить голени к стальным столбикам.

Следующей появилась Анаконда. Копна густых черных, будто смоль, волос спадала до поясницы. Ее золотистые глаза стреляли в толпу, вызывая приступы похоти у отдельных личностей. А также завистливое выражение лица у прекрасных представителей болельщиков. Анаконда надела легкое платье, которое, словно листья кротона, прикрывали высокую грудь и область гениталий. Одеяние только подчеркивало ее аппетитные формы. В отличие от своего противника, вышедшего босиком, она передвигалась в легких открытых туфельках на каблуках. Дефилируя по арене, акцентировала внимание на длинные, стройные ноги.

Изящно присев на стул, позволила прификсировать себя помощникам ведущего, которые делали это с излишним трепетом.

Находясь друг напротив друга, изучали, пытались деморализовать противника. Трон сидел, словно истукан, ожидая сигнала. Анаконда игриво подмигивала, покусывая нижнюю губу. Трясла гривой пышных волос и постукивала пальчиками по столу. Подобные ужимки – лишь уловка. Выглядеть расслабленной и уверенной. Всем своим видом показывать, кто здесь папочка!

Смотря в эти чудные очи, искрящиеся и задорные, абордажник прокручивал диалог у себя в голове, состоявшийся незадолго до выхода на сцену. Там, в душной низкой коморке, гордо именуемой кулисами, Анаконда посетила его:

– Доброго вечера, красавчик! Уверена! Мое появление несколько тебя шокировало! – Девушка смеялась. Настроение у нее просто отличное.

– Не скрою: такой момент имел место быть… – Трон медленно, не торопясь, раздевался, складывая личные вещи на видавший виды деревянный ящик, – никогда не знаешь, с кем разделишь убийственный ужин. – Юноша не оборачивался, говорил, смотря в бревенчатую стену, стараясь сохранить самообладание.

– Дорогой…– Соперница подошла сзади, положила подбородок на левое плечо пирата, а правой рукой обняла его, поглаживая голою грудь. – Как сердце стучит… Переживаешь… Потеешь… Пахнешь… – Флибустьер почувствовал, как два аппетитных холмика уперлись в его лопатки. Выпрямился. Застыл.

– Не сопротивляйся… Не надо… – Ее шикарные локоны, казалось, водопадом заполнили все пространство. Кончики касались кожи. Застыл, стоя в одних штанах, невольно подрагивая и покрываясь испариной. В горле пересохло. – Моя популярность не потому, что я всех объела… Нет-нет! Меня хотят, меня желают! – Шептала Анаконда, – и ты в их числе… Только вот у них еще теплится надежда, надежда… Слышишь? Ты же обречен…

– Так ли это? – Пират хрипло ответил. В повисшей тишине ему хотелось лишь одного: повернуться, прижать ее к себе, а после: к стене. Пусть страсть окутает обоих, и два тела сольются в похотливом танце. Плевать на обязательства перед другими! Плевать, что один из них вскоре умрет, не пройдет и часа… Насладиться животным порывом, забыть обо всем на свете… Только ты и я!

Анаконда покусывала мочку уха. Нежно, аккуратно. "Ай, лиса! Меня не проведешь!". Трон развернулся, освободившись от лживых объятий; – при других обстоятельствах, я бы летел к тебе на крыльях любви, будь она между нами! Будь мы вместе… Однако мне есть с кем делить постель и хранить очаг! Оставь свои уловки для других, коли еще выпадет шанс! Согласен, обниматься с жиробасами, мясо поглощающие тоннами, не шибко приятно. Ты – другое дело, и глупец тот, кто тебя не желает… Не твоей души познать, а плоти вкусить! Да, я буду сожалеть, ибо нам не суждено идти в будущее вместе. Шанса такого более не будет… Холодными ночами я буду вспоминать тебя… И просить у вселенной… Возможности… Возможности в следующей жизни наверстать упущенное. С тобой… Сейчас же… Пусть победит сильнейший!

Сняв штаны и бросив их к остальным вещам, пират плечом отодвинул девушку, проследовал к своему месту, откуда его пригласят на ринг. Анаконда ухмыльнулась, вздохнула, сказала в пустоту: – пусть так… – Постояв немного, взъерошила волосы и покинула коморку. Вскоре наша мимолетная история подойдет к концу.

И вот, момент истины настал. Ширма натянулась, ведущий затрубил в рог, а кусочки мяса манили видом и запахом, исходящим от них. Трон в этом поединке изменил привычной тактике. Откусывая кусочки, он то и дело запивал их ферментами. Слухи о ней ходили всякие, и некоторые из них гласили о том, что она может проглотить целый стейк, даже не поморщившись. Абордажник торопился, стараясь поскорее покончить с ужином. А он, знаете ли, учитывая обстоятельства, мог стать последним.

– Смотрите, Анаконда разрывает порцию на части, поглощает кусок за куском, облизывает пальчики… – Толстяк-ведущий громогласно вещал, одновременно обсуждая состязание с помощником, – какие томные взгляды она периодически посылает в толпу! Еще немного и доведет ее до кипения! Особые индивидуумы, того гляди, забрызгают слюной ринг. Неистово кричат! Потом, уверяю, пару дней сипло кряхтеть придется! Хе-хе, ну что за вечер! Девушка закончит поедать стейки раньше Трона, верно, верно говорю вам! Глядите! Оставив лишь одну мясную кроху на тарелке, принялась за кубок с ферментами, хммм, горячая штучка! Пролей хоть на себя чутка! В ее стиле всех дразнить! Ай, зараза!

– Да не, я за тартужанина, на него ставил. – Молодой худощавый парень отвечал главному, – в него верю!

– Верь не верь, пиратику крышка. – Толстяк самодовольно облизал губы, выпрямился, – скоро узнаем, чья взяла, ха-ха! Смотри, как её лысый оппонент давится! Да, первый шматок мясца быстро приговорил, со вторым возится… Явно отстает.

– Дюжину рыбок на бритого. – Тощий пристально посмотрел на ведущего, – принимаешь?

– А че бы нет, принимаю! – Пышнотелый пожал руку помощнику, вновь обратился к толпе, – Господа и дамы, мой друг верит в кучерявого! Поддержим столь необдуманное решение мощным гоготом! – Присутствующий люд мигом отреагировал.

– Гам-то, поднялся какой! Барабанным перепонкам присутствующих потребуется длительный отгул после таких представлений! – Худосочный переступал с ноги на ногу, нервно закусив нижнюю губу. Дальше за игрой наблюдал молча.

Опустошив чашу с ферментами, Анаконда взяла последний маленький кусочек говядины большим и указательным пальцами правой кисти, стала показывать его зрителям, мол, глядите, шоу только начинается! Трон по ту сторону перегородки с трудом проглатывал заключительный объемный шмандел. Лоб и весь остальной череп, покрылись испариной. Вены на шеи вздулись, лицо побагровело. Складывалось ощущение, что его сейчас либо вырвет, либо он задохнется. Такие исходы его не устраивали. Сделав титаническое усилие, пропихнул кушанье дальше по пищеварительному тракту. Схватив рукой деревянный кубок, допил остаток, грохнул им по столу, расколов его надвое.

Ширма рухнула, открыв взору Трона, ошарашенную таким поворотом событий, соперницу, не спеша жующую заключительный кусочек последнего ужина в ее жизни. Удивление, возникшее на прекрасном лице, вскоре сменилась маской ужаса, от осознания того, что ее ждет. Сороконожки обрушились, словно ливень, уничтожая природную красоту. Она извивалась в смертельном танце, пока ее нежная кожа покрывалась жуткими ранами. Горячее содержимое сосудов заливало арену, а ее крик заставлял стынуть кровь в жилах у самых стойких пиратов. Настолько он был пронзителен. Последние секунды агонии запомнились многим. Красавица подскакивала с табурета, размахивала руками, но многоножек не так просто и сбросить. Кожа отекла, покраснела. Кровоточила. Экзекуция продолжалась в течение нескольких минут. Еще недавно красивое, желанное молодое тело превратилось в изгрызенный кусок плоти, бездыханно сидящий на табурете. В ее глазах невозможно было что-либо увидеть. Их попросту выели, оставив пустые кровавые глазницы…

Трон смотрел и молчал, обещая найти себе развлечение и заработок безопаснее.

– Да уж… – Ведущий посмотрел на помощника, поджав пухлые губы, – дюжина рыбок, говоришь?

Тощий кинул, облегчено выдохнул, улыбнулся. Толстяк вздохнул. Отвернулся. На сегодня ставок хватит…

Именно благодаря такими играм смог позволить себе новые громыхалки, отменное оружие, приносящие дикий восторг от его применения. Чем они нравились ему? Самозарядкой. Дальнобойностью. Точностью. Мощью. Возможностью комбинировать стихии. В руке удобно ложилась рукоять, кстати. Обычный молнийстрел требовал периодической подпитки энергии путем заливания в него жидкой маны. В два раза мощнее и били всегда наповал: именно туда, куда молнию или огненный шар направила рука с глазом. Зря что ли за них рисковал своей жизнью? Нет. Они стоили того!

Сегодня мы тоже сыграем в игру. Ставка – по прежнему жизни… Только вместо мохноногих на голову обрушится магия и сталь!

Из леса встречать искателей приключений выбежали около шестидесяти аборигенов, воинственно потрясая копьями, кричали. Большинство было одето лишь в юбки из полосок крокодильей шкуры. У некоторых были из того же материала плащи, повязанные через шею. Калакеанский крокодил – самый свирепый в мире. Как и те племена, делающего из него одежду. У многих на теле были татуировки, отображающие социальный статус. Бросив лишь беглый взгляд да имея знания в расшифровки узоров, понимаешь, что отпор дадут люди не из робкого десятка. Однако морских волков сей факт мало волновал. До прямого столкновения осталось всего ничего. И это, скажу вам, хорошо.

– Приготовиться! Сейчас будет мясо! СОЖРИ! ИЛИ СОЖРУТ! – Только прокричал он эти слова, как шлюпка залетела на песок, зарываясь в него носом.

– МЯСО! МЯСО! – Ревела на всю округу боцман Смурф.

– Вперед, тигрята! ЗА МНОЙ! – Абордажник повел бригаду в бой.

Присев, пират мощно выпрыгнул из лодки. Приземляясь, дабы потушить инерцию, кувыркнулся. Оставаясь в полусидящем положение, оценил обстановку. В том месте, где только что стоял, пролетело брошенное туземцем копье. Оно вонзилось в шею юнги, стоявшего позади. Бедолага выронил ружье, обхватил древко и рухнул вниз, перевалившись через борт. Головой воткнулся в песок, омываемый теплыми морскими водами. При соприкосновении с рыхловатым песочком, зарылся в него, сломав шейные позвонки. Обмяк. Так и застыл в причудливой позе испуганного страуса: голова спрятана, а ягодицы смотрят в небо…

Трону некогда было обращать внимание на погибшего бойца. Повел отряд за собой, надвигаясь на противника, словно туча, метающая молнии. Целиться особой нужды не было. Мишени для убийства находились перед ним, словно на ладони. Перемещался, разя рядом находящихся аборигенов, попутно уворачиваясь от летящих в него копий и дротиков. Трон координировал действия остальных, неистово крича, ругаясь. Не время вежливости. В его задачу входило вывести часть защитников поселения из основной битвы, обеспечив его более легких захват. Главное – придерживаться ранее составленного плана… И чтобы ребятушки не тупили!

– Эй, громазеки, пора поработать! Юнги! В ряд по четыре, быстро! БЫСТРО! По бокам! Стреляем по очереди! СОБЕРИТЕ ИХ В КУЧУ, ЧТОБ ВАС РУСАЛКИ СОЖРАЛИ! Гарантируйте фланги, а с центром я сам разберусь! Матросы, клином врезайтесь в толпу. Кто запустит пулю мне в спину, тот останется без глаз и культей. Погнали! – Ор, разнесясь по округе, терялся в стоявшем гаме. – Время рукопашки! – Юнги дружно закивали головами, выстроились вдоль берега, начав стрельбу. Они делали так, как им велено. Безымянные, оставив весла в покое, стали обсыпать градом камней туземцев, выпуская их из пращ.

Одной из типичных ошибок островитян являлось следующее: бегали небольшими группами – от трех до пяти человек. Общности среди них не было. Полное отсутствие строя, слабая организация, ослепляющая ярость и неразумная тактика сыграли злую шутку. Абордажник смог сходу положить с десяток разукрашенных мужчин. Запас магической энергии молнийстрелов временно иссяк. Пора дать волю холодной стали!

Убрав оружие в кобуру, извлекая на ходу из ножен саблю, Трон под прикрытием пуль ринулся в рукопашку. Матросы следовали за ним, образовав клин. Несмотря на поджаренные трупы и вывороченные кишки запал защитников деревни только возрастал. Аборигены были многочисленны и очень свирепы. Вновь и вновь выскакивали из джунглей. Какими им еще быть, коли в их дом пришли авантюристы, поджигающие все кругом, уводящие жителей в рабство, жаждущие золота? Только ярость! Только злость!

Гладкоголовый тартужанин ударил в рыхлый центр островитян. Перед ним всегда оказывалась пара-тройка местных, поэтому крутился от одного к другому. Удары наконечников копий не достигали цели, распарывали воздух около нее. Некоторые размахивали над головой дубинкой, крича во все горло. Своими грязными стопами поднимать тучи песка, в надежде ослепить противника. Корсары же действовали более умело.

Трон рубил с плеча, стараясь нанести максимальное повреждение или, на худой конец, отрубить конечность. Крутясь, приседая, отпрыгивая, отбивая удары копий, дубинок прорезал себе колею сквозь толпу обреченных людей. Те, кого миновала участь пасть от руки абордажника, принимали смерть от рук его матросов. Черный песок превратился в "малиновое желе, с примесью кусочков черники и шоколада". Юнги меткими выстрелами из воздушных ружей выводили туземцев из строя одного за другим. Осадки, выпадающие в виде обточенных камней, проламывали черепа, пополняя послужной список безымянных. Количество аборигенов стремительно сокращалось, словно кусок сливочного масла на раскаленной сковороде. Поверьте мне: тут было не менее жарко!

Трон с силой опустил саблю на голову очередного коренастого аборигена, дойдя клинком до грудной клетки. Оружие застряло в позвоночнике. Доставать его не было времени. С копьем наперевес, к авантюристу бежал высокий, почти нагой, островитянин. Его друзья погибли, родной бунгало пылал, а какие- то непонятные чуваки хотят отнять золотые самородки. Гнев лился через край.

– БЕРЕГИСЬ, ТРОН! – Донесся крик с корабля "ТАртуга". От всевидящего ока боцмана Смурфа не скроется ни одна деталь.

Оставив саблю в бездыханном теле, отскочил, одновременно уклоняясь от копья, отточенным движением доставая мясницкий нож. Туземная дылда очень удивилась от того, что удар не только не достиг цели, но спустя мгновенье в животике поселилось полдюжины дюймов стали. Абордажник действовал быстро. Вогнав оружие в живот, провернул его, с силой извлек обратно. В следующую секунду, направив острие наверх, ударил им в подбородок противника, дойдя лезвием до крыши черепа. Провернул и снова дернул вниз. Алая влага хлынула из ран. Противник выпустил из рук древко, наклонился вперед, зажимая рукотворные губительные дыры. Задел плечом своего убийцу, оставляя на костюме следы пота и крови. Пройдя еще несколько шагов по инерции, островитянин рухнул на черный песок.

Последний из группы, которую атаковали люди Трона. Выжившие в ужасе отступали в прибрежный лесок, из которого недавно шли в атаку, дабы дать отпор морским пришельцам.

Повернувшись лицом к кораблю, моряк прошептал заклинание, одновременно выбросив левую руку вверх. Черных шарик, дымивший во все стороны, устремился в небо. Знак канониру, чтобы он прошелся парочкой залпов по пальмам, так гостеприимно приютившего горе-защитников. Лезть самому в густую растительность очень опрометчиво. Мало ли: какие сюрпризы могли поджидать авантюристов под кронами деревьев.

Делая глубокие вдохи-выдохи, восстанавливая дыхание, тартужанин вытер о ткань рукава костюма нож, убрав его на положенное место. Взяв за рукоять саблю, торчащую из трупа, потянул на себя, одновременно помогая ногой, отталкивая останки. Пришлось несколько потрудиться.

– Застряла крепко, зараза! – Извлек оружие, критически осмотрел его, – еще послужишь, солнце. – Резким движением вниз сбросил с клинка кровь и ошмётки. Осмотрелся.

Еще одного юнгу закололи дротиком, и двое матросов пострадало. Одного стукнули дубиной по голове, а другому пробили бедро копьем. Им оказывали первую помощь.

– Пару молодчиков останутся с ранеными, остальным построиться! Дело не закончено, на подмогу другим отрядам. Погнали!!! – Абордажник, залитый кровью, пропитанный потом и покрытый кусочками плоти, повел бойцов к остальным искателям приключений. Приминая вулканический песок тяжелыми сапогами, позади себя лысый пират услышал, как Це-це выпускает снаряды. Обточенные камни разбивали стволы пальм, сбивали листики и цветы с густой растительности. Ударяясь оземь, ядра поднимали тучи гумуса и песка, оставляли безобразные воронки. У ретировавшись островитян не оставалось шанса выжить. Лишь выпала возможность удобрить местную почву.

Люди Помещика и Князя почти завершили свою работу, бедокуря в разорённой деревне. Криста и Парфюмер заканчивали дела на берегу. Пока Трон со всех ног спешил к товарищам, перед его взором открывалась картина различных методов ведения боевых действий, используемых бравыми тартужанами. Криста осторожничал, выхватывая наиболее уязвимые цели, чтобы потом при дележе награбленного кричать, как неистово ринулся в бой. Князь, вооруженный огромной секирой, с эффектом прижигания превращал поле боя в сплошную мясорубку, кидаясь на самых опасных голожопиков, за расправу над которыми не всегда взялись бы и офицеры. Помещик же неторопливо выполнял свои обязанности, обстоятельно подходя к решению вопроса. Разя своей рапирой, после него никогда не оставались лужи крови, лишь бездыханные тела, уложенные им в таких позах, будто и не мертвы. Просто легли отдыхать под жарким калакеанским солнцем.

Методы Парфюмера заслуживали отдельного внимания. Худощавый пират в потрепанном ядовито-зеленом балахоне, сшитым из множества лоскутов, действовал нахально и резко. Покрытое веснушками лицо, взъерошенные русые волосы с налетом сальных выделений и вечно потные ноги. Он использовал в своей практике такое оружие, каким ни один охотник за удачей не мог похвастаться в своем арсенале. В ряды тартужан влился из команды корабля "Небожитель», тоже относящимся к нашему адмиралтейству. Быть может, за бутылкой рома или крепкой сигарой, Трон расскажет вам эту историю. Не будем забегать вперед.

Доподлинно никто не знал, почему у Парфюмера были такие знатно пахнувшие ноги. Естественно, разило не только от них, но стопы… Историями о производимых ими ароматами можно смело пугать непослушных детей. Имелись предположения, почему так… Однако в правдоподобности их можно усомниться. Видимо, акватория Калакеана делала свое дело. Одна капля пота могла свалить огромного быка, а мы с ним, между прочим, плавали на одном кораблике! За день менял до дюжины портянок. Каждый раз новые. Использованные пускал в дело. Придавал им форму метательных ножей или бумерангов, раскладывал по палубе. Ткань, пропитанная ножными выделениями, становилась твердой, как камень, легкой, словно пушинка. Ножом затачивал свои метательные снаряды и voila! Теперь они несли смерть. Пока Криста орудовал колотушкой, а Князь сеял хаос секирой, Парфюмер метал свои дурно пахнущие штучки, находясь в относительной безопасности. Проникнув в жертву, вступая во взаимодействие со средами организма, отравляли его, наполняя сосуды токсинами. Трон знал его много лет, еще до службы на корабле "ТАртуга" и не помнил, чтобы кто-то после этого остался в живых.

Даже, предположим, противник сможет вынести воздействие отравляющих веществ, тогда в ход пускалась кочерга. Древняя, стальная, несколько потрёпанная, как и ее владелец, несущая погибель. Загнутым концом дырявила черепа, а основной частью прута, с зазубринами, рвала кожу. От удара по телу расходились массивные кровоподтёки. После встречи с Парфюмером и его замечательными штучками шансы выжить стремительно близились к нулю…

Прибыв на место, Трон под доносившиеся с корабля вопли: – ПОБЕДА! ПОБЕДА! – Первым делом подошел к Помещику, вытирающему до блеска свою рапиру.

– Сработали так как надо, господа, не так ли?

– Да, а как может быть иначе?

– Верно и почти без потерь?

– Десяток матросиков потеряли да и с две дюжины раненых. У нас пара-тройка царапин, это же островитяне, что они могут противопоставить против пушек, молнийстрелов и зачарованной экипировки? Их магия годится разве что детей пугать на ночь. – Князь оперся на окровавленное орудие смерти, заляпанное мозгами и кровь, – верно же?

– Не поспоришь, – Трон осматривал разорённые окрестности, – верно…

– Тем более! – Рыжеволосый аккуратно положил секиру на песок. Подошел к одному из поверженных врагов. Достав из ножен клинок, крякнув для приличия, обхватил волосы и методичными движениями отделил голову от тела. – Смотри, друг мой, местный касик собственной персоной! Лично рубанул в широкую грудь! Ох и крепок бычок! Долго мучился, а перед этим двоих наших угомонил.

– На то он и касик. Одному на том свете скучно, а так, компания, – резюмировал Трон.

– Тогда нас проводит полноценная делегация. – Поправив пояс, положив на рукоять рапиры правую кисти, Помещик остановился рядом с боевыми товарищами, внимательно, словно царь, глядел куда-то вдаль. Повисла тишина, хоть и недолгая.

– Пока Клаус Каракатица и Пена на баркасе подойдут к нам, надо бы полазить по территории, найти, чем поживиться. – Парфюмер, в отличие от остальных, не замарал свой балахон, а вот запас метательных портянок поистратил. – Скоро налетят мухи, надо бы еще и прибраться.

– За работу, парни! – Криста вдруг закричал на всю округу, одновременно крутя колотушку над головой, – хоть золотом отыграюсь за мои страдания.

– Будет тебе золото, поменьше болтай, побольше делай. Джентльмены, давайте работать и зарабатывать! – Все равно ждать Клауса Каракатицу, так что, не торопимся. – Князь откинул голову в сторону, зажег цигарку, с наслаждением выпуская дым, – успеем.

– Жители, что смогли выжить после атаки, где? – Трон закурил, последовав примеру остальных, но расслабиться и чувствовать себя победителем почему-то не смог.

– Собрались у той окраины селения, упали на землю. – Пыхтел трубкой владыка над выделениями, – дрожат, плачут. Не больше шести, может, семи дюжин. По большей части дети, старики, хотя есть и милашки. Почти все преставились, как и их защитнички. Ха-ха! – Парфюмер злорадствовал, – и что же, светлая голова, предложишь?

– Светлая голова предложит тебе заткнуться. – Сплюнув, Трон думал, хмурился, – после того, как все дары соберем, следует решить: будем ли мы их забирать для продажи в рабство или отпустим?

– Пусть капитан решает. Хотя мы может и раньше все обстряпаем, – Князь положил руку на плечо флибустьера, – расслабься, брат, времени для всего хватит. Победа за нами! – Трон посмотрел в радостные очи, ответил молчанием, периодически затягиваясь сигарилой.

Бойня окончена. Время терроризировать население и собирать трофеи. Безымянные начали складировать трупы в одну большую кучу, забирая у них все ценное, что смогли найти. Как правило, примитивные амулеты, копья, дротики, дубинки. Одеяния тоже сгодятся для сбыта.

Железными щипцами вырывали зубы, складывая в мешочки. Острозаточенными длинными клинками срезали кожу от шеи до скальпа, оставляя улыбающихся беззубым ртом кровавые черепа. Пустим их на посуду и пепельницы. Некоторые умельцы смогут изготовить даже музыкальные инструменты. Из резцов и клыков наделают браслеты. Моляры иногда вставляли в различные украшения, от колец до сережек. Снятый кожаный покров с противника, пойдет на производство кукол. Мумифицированные по специальной технологии, в итоге представляли собой брелоки в виде маленьких человеческих голов, величиной с кулачок ребенка. Кожу с туловища аккуратно снимали, откладывали отдельно. После пустим в оборот и ее. Толстосумы за океаном готовы платить солидные деньги за подобные изыски.

С павших корсаров собирали невредимые элементы амуниции, оружие и личные вещи. Они им все равно не пригодятся более. Монеты и украшения шли в общую казну. Потом на корабле разделим ваше добро, братья.

Прибывший на место действия офицер Стригач привез "инструмент". Свежие силы устанавливали переносные деревянные козлы, устилали досками с небольшими зазорами. Освежёванных павших клали сверху на них. Матросы и юнги втыкали в тела длинные, с одного конца заостренные трубки. Абордажники, по одному на труп, становились рядом и читали ворожбу, а после отходили к следующему помосту. Жидкость, что содержалась в теле, под воздействием магии перемещалась в трубку, а из нее стекала в заранее подставленный сосуд. Когда вся она из мертвого организма стекала в емкость, высушенную мумию разламывали на части. Доканчивая разбор, изымали длинные трубчатые кости из бёдер и плеч. То, что осталось, безымянные волокли к лесу, где планировалось устроить, напоследок, огненное представление.

– Самая моя любимая часть! – С явным сарказмом молвил Трон, закончив читать очередное заклинание по иссушению плоти. – Да, черное мы творим, напропалую!

– Хватить бухтеть, дорогой мой! – Помещик закурил, провожая взглядом вереницу моряков, несущих к баркасам заполненные емкости. – Некто безумный придумал подобное, а мы смотрим, проверяем, какая эффективность и польза. За этим будущее, Трон. Ты бессилен остановить прогресс.

– Коли раньше лишь живой человек был ресурсом, то теперь и мертвый! Ладно, другое важнее. Интересно, почему не все офицеры прибыли с корабля, и где Арбуза носит?

– Тайна, покрытая мраком! Хе-хе, смотри, кого морской черт принес! – Абордажник указал рукой в сторону пляжа.

Среди разваленных хижин и рукотворного бардака вразвалочку прогуливалась Хмуля. В руках она несла одну из фигурок черных младенцев, которых в обилии набрали на спаленном бриге. Заметив пиратов, направилась к ним, напевая сумбурную песенку под нос:

Ты тупая, я тупая.

Так пиратик мне сказал.

Хмуля, в пушку загляни!

Птичку в морду получи!

Почему ты такая тупая!

Никак в толк я не возьму…

Убили беднягу за бутерброд.

Хотел засунуть себе в рот!

– Хмуля! Тебе-то на кой здесь быть? – Трон начал закипать.

– Ля-ля-ля, ля-ля-ля! – Хмуля корчила рожицы, качая на руках фигурку.

– Зачем ты ее из трюма вытащила?

– Это мая лялька! – Умилено прижала ее к себе.

Трон принял позу "рука лицо". Помещик же, наблюдая за разгорающейся перепалкой, улыбался все шире и шире. «Разумная» безымянная подошла к рядом расположенной куче срезанной кожи с голов и отдельно лежащих скальпов. Их сняли с тех, кому повезло словить пулю личиком или же схлопотать удар саблей либо дубинкой. Выбрав один, с длинными волосами, Хмуля надела на свой лысый деревянный череп, повернулась к пиратам. Сама ситуация вкупе с придурковатым видом подлила масло в огонь, а последующая фраза разожгла эмоциональный пожар:

– Я красивая? – Она крутилась вокруг своей оси, словно находилась на модном показе.

– Ты просто БЕЗУМИЕ! – Трон подошел, сорвал скальп, швырнув его к остальным, – отнеси фигурку на место и прекрати мешать заниматься делом! Солнце миновало зенит, а у нас конь не валялся! Уйди с глаз моих!

– Зачем кричишь? Охрипнешь! Шипеть зачем? Ты змея? – Недоумевала деревяшка.

– Хмуля, принеси-ка лучше порошок для мумификации. – Немного остыв, Трон решил перевести разговор в конструктивное русло, – воды со своими соплеменниками натаскай.

– Какой порошок?

– Чтобы вот эти полоски кожи, делающие тебя красивой, не завоняли в скором времени.

– А, вон тот… Бурый. – Хмуля, кажется, стала что-то понимать.

– Да.

– Хорошо, Трон, благодарю, Трон.

Абордажник кивнул. Хмуля с глупым видом развернулась и побрела обратно к кораблю. Трон молча посмотрел на Помещика. Мол, как тебе, друг мой. Пират пожал плечами. Недолгая пауза восстановила силы, пора вновь давить влагу из мертвечины.

Работа кипела. Некоторые группы безымянных вытаскивали поваленные пальмы и выкорчеванные от бомбардировки зеленные кусты. Абордажники, закончив с погибшими, подобным же образом получали влагу уже из растительности. Лишь изменили технологию. Делали насечки, а не вонзали трубки. Влага активно выступала, а после стекала в корыта. Управились быстро, меньше чем за час.

Князь, размахивая руками в разные стороны, будто дирижёр, раздавал указания. Сперва на подготовленный участок уложили пальмовые листья и кустарник, высушенные с помощью магии. Поверх них разместили расколотые стволы пальм. Верхом столь необычной пирамиды были мумифицированные остатки от трупов. Обложив по кругу сухим бамбуком, дали жару. Сухое топливо занялось огнем практически мгновенно, не давая дыма.

– Кто-то из тартужан находит покой на глубине калакеана, другие – в объятьях рукотворного пламени. Увы. – Князь, облокотившись на секиру, смотрел. Рассуждал. – Может, не стоило выжимать соки из наших ребят, сложивших головы на этом острове?

– Послужили посмертно благому делу. – Трон утер рукавом потный лоб, тяжело вздохнул. -Эх… Эхэхэх…. Благо, шкуру мы им их оставили с костяхами, ха-ха!

– Парни, пока вы тут чресла мнете, бравые ребята прочесали территорию и собрали выживших туземцев в одну кучу. Стоят, рыдают. – Криста с вопросом смотрел на боевых товарищей.

– Бравые ребята рыдают? – С сарказмом поинтересовался Трон.

– Нет, блин, мои собаки! – Взревел Криста.

– А вдруг! – продолжал подначивать товарища.

– Послушай, ты! Мы тут…

– Ладно, не кипятись! – Примирительно сказал бритоголовый, – я понял: вы хорошо отработали. Я другое хотел сказать. Мы тут тоже не сидели сложа руки. Видишь, как пылает! – Указал рукой Трон, – огонь все поглотит, хоть вони не будет. При таком жаре все дотла сгорит. Ладно, потопали.

Пока шли, считали, сколько удалось получить с набега. Улов не то что был скромен, но он не стоил тех рек крови, которые пролились сегодня. Тем более, плач женщин и детей, сетования стариков на беду, что пришла в их дом, стоны недобитых островитян действовали морякам на нервы.

– Так дело не пойдет. – Трон оглядел тартужан, – давайте вновь потрясём местных. Помимо самородков наверняка у них есть жемчуг. Им брезговать не будем. Скальпы, статуэтки, амулеты, утварь, да и рабы, в конце-то концов!

Подойдя к очередным остаткам жилища, лысый моряк застал старика, сидящего, скрестив ноги, у порога. Он держался за голову. Запекшаяся кровь с левой височной области залила лицо вместе с нагой худой грудью. Бормотание вперемешку со стоном звучало из его рта.

– Жемчуг? Золото? – Говоря на общем калакеанском наречии, загородил своей фигурой жаркое солнце, бросив на страдальца грозную тень. Ветхий в ответ покачал головой, продолжая стонать.

– Ясно. – Пройдя в разрушенный домик, моряк огляделся. Щепы, глиняная пыль фундамента, пепел, покрывали, бывшее когда-то целым, убранство помещения. Все так, как и должно быть, коли в гости заглянула ручная бомбочка. Кроме кукурузной лепешки, впопыхах брошенной у разбитого очага. Ее края с многочисленными мелко оторванными краями вызывали некоторые подозрения.

– Что там у тебя, кудрявый? – Бас огласил окрестности. Огромный пират, широкоплечий, под два метра ростом, проявлял недюжий интерес к поискам добычи. Голубые глаза, словно два сапфира, горели из-под темной прямой челки. Этот офицер, брюнет, носил каре на голове и минимум одежды на теле. Лишь набедренная повязка и пересекающиеся крест-накрест канаты на волосатой груди. Живот, словно холм, покрытый густой растительностью, выступал вперед. Бечевки красного и черного цветов, туго обмотанные вокруг предплечий и голеней, довершали наряд. Громадную палицу, усеянную осколками вулканического стекла, держал в руках.

– Сейчас посмотрим, офицер Стригач. – Абордажник ходил взад и вперед, о чем-то размышляя. – Кстати, ваша помощь в виде подкрепления, не понадобилась. Благодарю, что хоть "инструмент", додумались привезти… Привет Единорог. – После этих слов Трон потрепал загривок боевого ослика. Главное, самое любимое средство передвижения морского разбойника. Он путешествовал на нем как по суше, так и по воде, грудью животного ее рассекая. Не существовало такого препятствия, которое Единорогу вдруг стало не по силам. Он не просто так носил такое красивое имя. В одном из боев, еще только ослик перешел в распоряжение офицера, и тот гадал, какую кличку ему дать, случилось происшествие, решившее дальнейшую судьбу имени. Приняв этиловые эликсиры, моряк решил объездить животинку и показать удаль другим тартужанам. Горланя, размахивая дубиной, Стригач сшиб правое ухо животного. Оно после этого усохло и безнадежно повисло. А так, в целом, серая животинка была весьма дружелюбна и послушна. Сильно любила своего хозяина и яблоки. Сопровождала во всех походах, в которых принимал участие.

– Что посмотрим?! Работай, давай, лентяй! – Стригач пригрозил Трону палицей, при этом улыбался во весь рот.

– Я чем, по-вашему, занимаюсь? Учитесь, пока я жив! – Лысый подошел к окровавленному дедуле, повторив тот же вопрос: – жемчуг? Золото? – Тот лишь качал головой, охал, стонал.

Моряк огляделся, поднял с земли небольшой кусок веревки. Одной рукой откинул ладонь, прижимающую рану на голове, а другой накинул ее на шею, по типу удавки. Секунду спустя мощным движением поднял рухлядь на ноги, попутно сдавливая горло. Лицо посинело, глаза налились кровью. И, видимо, старикан еще и обделался.

Трон протащил пленника до центра поселения, куда согнали оставшихся в живых. Раненых среди них не было. Занимался ими Дон Армавискон, но об этом после. Сейчас Трона, (да и остальных), беспокоили более насущные вопросы.

Достигнув точки назначения, моряк бросил на песок полуживого туземца. Наверняка он сильно жалел сейчас, что дожил до таких преклонных лет.

Убедившись, что все присутствующие смотрят, вновь поставив дедулю на ноги, Трон звучным голосом прокричал на округу, заглушая плач и стоны: – жемчуг?! Золото?!

Ответом ему служила тишина. Даже дети перестали плакать.

– Хорошо, – процедил сквозь зубы, – посмотрим, как вы сейчас запоете. После этого достал мясницкий нож, вонзил его в живот жертвы. Другой рукой подтягивал удавку, дабы несчастный не рухнул раньше срока. Вспоров плоть, вонзил оружие в хилую грудь, оставив его там. Свободной рукой через разрез нащупал желудок и вырвал его. От этой картины кровь островитян стыла в жилах. Отпустив удавку, позволил бившегося в слабых конвульсиях старика свободно упасть на песок. Положив извлеченный желудок на грудь павшего, извлекая попутно нож из его тела, ловким движением вспорол полый орган. Из него россыпью вперемешку со слизью выпали крупные жемчужины в обертке из полупереваренного кукурузного хлеба. Взяв гроздь окровавленных перламутровых шариков в ладонь, Трон медленно, даже слишком, обошел оставшихся в живых туземцев, монотонно повторяя: – жемчуг. Золото.

Ждать пришлось немного. Более двух дюжин пленных засунули пальцы в рот, вызывая рвоту. Вскоре весь центр развороченного поселения был покрыт рвотными массами. В которых, переливаясь всеми цветами радуги, сверкали жемчужины под лучами полуденного солнца…

Однако флибустьеры рано праздновали победу. Позади поселения островитян, шагах в ста, окруженное пальмами, располагалось капище божества, чье имя не стоит произносить без причины. Его верный служитель, шаман, сидел, скрестив ноги под тотемом, наблюдая, как в течение данного несчастливого дня, селение, где он являлся духовным наставником, белые люди стирали с лица земли. Таких, подобных ему, много. Ведь Черные острова богаты на прибрежные племена, а у каждого рода должен быть свой шаман. Люди на каноэ-колоссах все чаще и чаще нарушали их границы. Убивали, грабили, жгли. Уводили в рабство, продавали на рынке принадлежащие им святыни, словно безобидные безделушки. Жаждали сокровищ да кровавых развлечений. Не желая вмешиваться в естественный ход истории, в глубине души надеясь на то, что силы защитников прогонять пришельцев, что каменные наконечники копий одолеют стальные острые палки мерзавцев. Ошибался… И боль ментальная наполняла тело, заставляя прибегнуть к магии, корни которой теряются в глубине прошедших веков.

Поднявшись, не стал отряхивать песок, что прилип к его бедрам. Темно-коричневая кожа блестела от пота. Его капельки, стекая со спины, а дальше по ногам, оставляли дорожки. Сбросив набедренную повязку из полосок шкуры крокодила, повернулся лицом к тотему. Тотем, примитивно вырезанный мужчина из дерева, что не произрастало в этих местах, занесенное сюда, видимо, морем, вселял жуть, кто бы на него ни посмотрел. Голову фигуры венчала корона из крупного коралла светло-желтого цвета. Точно такой же коралл, только размером значительно меньше, украшал посох, лежащий у подножья изваяния.

Крики становились все громче, истошнее. Смех пиратов вперемешку с воплями проигравших заставлял кипеть кровь в жилах шамана. Они сдались… Еще одно поселение… Еще один мирный уголок на просторах Калакеана… Пало под пятой алчности. Людской. Нет-нет. Звериной жестокости!

Шаман сделал выбор. Вознеся руки к небу, стал неистово танцевать. Пот лился градом, грудная клетка с трудом вбирала в себя воздух. Сердце стучало, наращивая темп. Во время ритуальных телодвижений, губы постоянно шевелились, творя ворожбу беззвучную, но очень сильную, злобную, могучую. Взбивал ногами тучи песка, ложившиеся песчинками в замысловатые узоры на поверхность идола. В середине действия, ловко подбив ногой посох, поймал, эффектным танцевальным движением сорвал коралл, водрузив его на курчавую голову. Острые грани впились в кожу, прорывая её, углубились в черепе. Так прочно, будто спаялись. Выступившая кровь мгновенно свернулась, образовав багровую каемку. Колдующий упал, переведя пляс в горизонтальную плоскость. Так продолжалось около пяти минут, пока, окончательно не обессилев, застыл. Песок на теле колдуна лег по-особенному, а пот рисовал узоры, идентичные тем, которые образовались на теле тотема. Служитель, и его любимый божок в виде деревянного изваяния, стали погружаться в глубь капища, пока последние не поглотило их полностью.

Во время всего этого действия пираты возжелали заняться самым порочным делом в мире, предусмотрительно согнав выживших в одну кучу, а раненых и умирающих – в другую.

Покалеченными желал заняться Дон Армавискон со своими тремя обезьянками-игрунками. Ар, Тро, Флекс. Так звали его помощников и незаменимых попутчиков. Целые же предназначались для забав. Возможно, некоторых заберут с собой, дабы выгодно продать на плантации. Посмотрим, время покажет.

Налетчики отогнали от общей группы девять молоденьких островитянок. Нежных, юных, хрупких. Заплаканных, закрывающих руками срамные места на теле, жмущихся друг к другу. Осознавая ужас случившегося, и жуть того, что ожидает впереди.

Трон был в метрах тридцати от этой группы несчастных. Сел под стену полуразрушенной, еще с дымящейся сгоревшей тростниковой крышей хижины. Закурил. Сигарила липла к запекшейся на руках крови, но сей факт мало волновал абордажника. Не волновал его и рядом лежащий хладный труп деда. Над рукотворной дырой в животике, нет-нет, кружили тропические мухи. Странно, что почему-то захотел присесть, отдохнуть именно тут. Матросы сильно не утруждали себя, бросив рыхлого тут. Ладно. Потом местные сами как-нибудь упокоят останки.

Самый дерзкий из матросов подошел к плачущим девушкам. Грубо, не церемонясь, схватил одну из них за плечо. Поволок за собой. Песок клубился под босыми ногами жертвы, крик о помощи разносился по округе. У местных вызвал чувство безысходности, беспомощности. Пираты ощущали силу.

Насилие. Кровь. Боль. Вечный круг. Выбрав жертву, насильник, как правило, перед омерзительным действом упокоит ее, по лицу, по волосам погладит, например. А после… Сами понимаете. Либо же без лишнего расшаркивания: грубо, жестко схватит, изобьет, перед надругательством над плачущим и кричащим человеческим созданием.

– Интересно? – Парфюмер плюхнулся рядом.

– Очень, – сухо ответил Трон.

– Ладно тебе! Все любят наблюдать и подглядывать… Так же безобразничать, да-да. – Авантюрист многозначительно кивал голову, – угу, угу.

– Кто же спорит, – буркнул бритоголовый, – особенно, когда такое представление.

– Да, верно. Мы с парнями разрешили матросикам взять пару себе, до основного дележа. – Ароматный пират потянулся, зевнул, – не охота пользовать их тут, среди разрухи и трупов. Им же разрядка как-никак.

– Угу.

– Тоже хочешь? – Улыбка появилась и все шире растягивалась по лицу Парфюмера. -Хочешь? ХОЧЕШЬ?

– Хочу… Хочу тебе башку твою тупую прострелить! – Грубо сказал Трон, – стереть ухмылку.

– Ты это умеешь! – Поднял указательный палец вверх, – однако не станете отрицать, милостивый государь, что насилие находит отклик в вашей душе.

– Находит.... – Затянувшись новой порцией дымка, лысый корсар вспоминал. Вспоминал, как сам творил темную над покоренными. Да кто не творил? Слабое оправдание, а оправдания нам не нужны. Факт. Факты упрямы.

Обратившись к толпе, спросите, кто не любит доминировать? Промолчат, а те, кто скажет, что ему не интересно, нагло врут. Мало, что сравнится с чувством власти, истязания и насилия над теми, кто слабее тебя. Особенно, если сие действия приправлены похотью. Всякая замухрышка желает чувствовать себя королевой, а слабак – непререкаемым вожаком стаи. Эх…

Каждый раз, каждый, после свершения подобных поступков, юноша ощущал некую тоску, чувство собственной пустоты. Зачем совершил это вновь? Зачем? Тем не менее, акты насилия повторялись раз за разом. Снова и снова, и не было их веренице конца. Пройдет немного времени, сигарила затухнет. Колесо смерти прокрутим вновь…

Задумчиво пыхтя, Трон украдкой наблюдал за боевым товарищем. Парфюмер, перестав подкалывает его, зачарованно следил за происходящим, словно зритель, посетивший нашумевший спектакль. Шептал себе под нос что-то, не разобрать, даже сидя поблизости, а правой рукой теребил некий предмет, скрытый под робой в районе грудной клетки. Бритоголовый да и многие, подозревали, что наш мастер и властитель ароматов носит под одеждой сильный, могучий амулет. Откуда он у него, какими свойствами обладает и почему скрывает от взглядов внешнего мира, никто не знал. На любой вопрос по данному поводу следовали несуразные шутки, краткое молчание и смена темы. Как околдованный, смотрит, сжимая предмет под одежкой. Пожалуй, последую его примеру. Тяжко, продолжительно вздохнув, Трон отвернулся от тартужанина, погрузившись в созерцания воплощения воли победителей.

Юная худощавая туземка одной рукой пыталась прикрыть небольшую грудь, другой отталкивала от себя возбужденного насильника. Коллеги по "кровавому цеху" подбадривали его возгласами, криками. Хлопали в ладоши, громко смеялись. Что удивляло Трона, так это методичная работа Дона Армавискона, орудующего в паре десятков метров. Окружающая возня его нисколько не трогала. Парни из его десятка уложили раненных стонущих аборигенов в ряд. Всем несчастным точными ударами прикладов духовых ружей сломали ключицы. После таких манипуляций руками особо не подвигаешь, и не станешь мешать процессу. Да и дробить косточки приятное занятие – попробуйте на досуге.

Дон улыбался. Столько коленок перед ним! Он, в отличие от большинства, приятно пах, выглядел опрятно и свежо. Обмахивался красивым, искусно выполненным веером. Покашляв для приличия в кулачок, достал пистолет, заряженный особыми пулями. Пулями, которые сделали его непомерно богатым и в то же время одержимым самой идеей подобного заработка.

Ар, Тро и Флекс не остались в стороне. Ар сел у изголовья раненого, закрыв своими лапками его уши, дабы окружающие звуки не доставляли лишнего беспокойства. Тро присел сбоку головы, прикрыв волосатой пятерней очи страдальца. Флекс же занялся ртом, ибо мучительные стоны раздражали его господина. Можно начинать.

Армавискон уже подносил свой духовой пистолет к коленям первой жертвы, умирающей от кровотечения из раны на животе, радуясь скорой добыче, как его нагло прервали. Как и прервали матроса, все-таки завалившего девушку на песок, перед этим щедро отсыпав ей оплеух. Она уже покорно лежала, готовая ко всему, а он, пыхтя, навис над ней. Рев разнесся по округе, предвещая новую драку. Видимо, островитяне никак не хотели капитулировать.

Великан, около четырех метров ростом, с длинными руками ниже колен, бежал на незваных гостей. Его могучая фигура валила пальмы, словно тростинки. Песок на теле плавился, делая покров крепче. Деревянные мышцы играли, с каждым шагом приобретали все более выраженный рельеф, набираясь силой. Словно огромный атлет вышел на прогулку, если только опустить излишне длинные руки, коралловую корону, спаянную с черепом и полное отсутствие половых органов. Темно-коричневая кожа, покрытая раскалённым стеклом, отражала солнечные лучи, превращая существо в один большой блик. Блик, несущий погибель горе-захватчикам.

Парень вмиг охладел к деве. Поднялся, прикрыв глаза от солнца ладонь, смотрел на бегущего верзилу. Спущенные штаны его не смущали. Не прошло и десяти секунд, как шаман, претерпевший метаморфозу, пнул пиратика, не сбавляя ходу. Перерожденный изящно маневрировал, не наступая на туземцев, однако ловко раздавал пощечины нежеланным гостям.

Голожопый искатель приключений, получивший неожиданно способность летать, приземлился в конце траектории прямиком на широкополую шляпу Дона. Даже если опустить всю ужасную комичность ситуации, офицеру запросто могло свернуть трупом шею, однако отделался легким испугом и испорченным головным убором.

– Это что еще за чудо! – Парфюмер вглядывался, вопросительно щурясь,– в жизни не видывал ничего подобного.

– ГРОМИЛА! ВОТ ЭТО ОБРАЗИНА! – Донеслись до искателей приключений крики боцмана Смурфа. Существо сумело удивить и его.

– Да, это нам не туземцев шлепать, тут рыба крупнее. И скоро она нас проглотит. – Трон выбросил в сторону бычок, поднялся, достал громыхалки. – Жахнем его, парни! Да посильнее!

Суета набирала обороты. Свалившееся на голову пришельцам чудище, за короткий срок прикончило шестерых матросов и раздавило одного безымянного. Монстр хватал руками парней, сминая их подобно листам бумаги. Только пергамент не брызжет кровью при этом и надрывно не орет. Местные радостно кричали, хлопали, ликовали.

Флибустьеры действовали быстро. Вновь собрались бригады, готовые дать отпор напасти. Дона Армавискона поставил на ноги Стригач. Видимо, перестал ковыряться в носу, решив поучаствовать в общем действии. Перекинув собрата через ослика, во весь опор помчался по направлению к кораблю. Компания верных мартышек вмиг запрыгнула на плечи офицера. Силе и выносливости Единорога можно лишь позавидовать. Животное пронеслось мимо абордажников с приличной скоростью.

– Я в безопасности, а вы, как хотите, – решил Стригач. По крайней мере, так выглядел сей поступок. Дела…

– Не спать! Тартужане! Встречаем гостей! – Трон хрустнул шеей. – Сейчас будет весело!

Абордажники построились полукругом, приготовив дальнобойное оружие. Безымянных, находившихся поблизости, (а их набралось полсотни), послали вперед. Большой толпой. Матросы и юнги с духовыми ружьями заняли позиции позади и по флангам от предводителей, готовые осыпать пулями, не пойми откуда взявшуюся напасть. Шаман, (или вернее то, во что он превратился), стоял, осматривался среди рукотворных мясных куч. Глаза, словно рубины, горели огнем мести.

Рыча, гигант начал разбег. Ноги проминали утрамбованный песок, оставляя рытвины. Прыгнул. Приземлившись прямо перед основными силами, великан получил первый подарок от флибустьеров. Пучок молний, что пираты выпустили в него, ударил в широкую грудь. Грохот был неимоверный. Часть расплавленного песка отлетела, обнажая деревянную плоть, а в месте удара образовалось черное пятно. На этом повреждения закончились. Зато ответ шамана не заставил себя долго ждать. Безымянные, что все оравой обрушились, пытаясь свалить колосса с ног, быстро осознали тщетность своих потуг. Лапы божка загребали оживленные фигуры, превращая атакующих в щепы. Схватив одного из безымянных за ноги, орудовал им, словно палицей, не обращая внимания на молнии и фаерболы, которыми щедро осыпали его корсары.

– Такими темпами у нас скоро закончится мана, только Трон пулять может, пока и в округе все не высосет! – Криста носился между тартужанами в разные стороны, выбирая позицию поудобнее,– надо сменить тактику!

– Разбегаемся и постараемся подманить поближе к кораблю. Ядра быстро его развалят. -Помещик убрал свои громыхалки, оставляя запас на всякий случай, – по-другому никак, он нам все ребра пересчитает.

– Тогда вперед, а матросы пусть жалят пулями! – Парфюмер оглядел свой отряд, занявший позицию в одной из хижин, градом осыпающий великана снарядами, – валите к воде, быстро!

– Все к воде! – Абордажники решили ретироваться.

– Стойте! – Трон закричал, призывая обратить на него внимание, – чудик вылез из капища. Туда двигать надо! Основные силы поведут его к дулу орудий, а кому- то из нас нужно идти в лесок и там поглядеть. Криста, возьмешься?

– А что я сразу?

– Ну, я бегаю быстрее тебя, и осторожности тебе не занимать. Придешь, посмотришь, что к чему.

– Я с ним пойду. – Князь поднял свою секиру, лезвия которой вмиг запылали, – а вы ведите чудище на кормежку ядрами. Авось сработает.

– Идет. За работу парни! Скоро от деревянных проказников останется одна труха. – Помещик первый развернулся, показывая пример всем остальным; – хватит болтать, пора убивать!

Флибустьеры разделились. Люди Князя и Кристы должны справа и слева обогнуть поселение, встретившись у капища, дабы порыскать там. Остальная масса моряков старалась выманить чудовище ближе к воде, дабы появился шанс намять ему бока.

Туземцы, видя образ своего местного божка, воспрянули духом. Женщины, дети, а также раненые и сломленные защитники, решили подсобить перерожденному колдуну, вместе прогнать неприятеля. Брали в свои руки все то, что валялось под боком. Камни, острые обломки палок, остатки примитивного оружия, разбросанного по округе. Но их пыл быстро прошел, как только вновь услышали залпы корабельных орудий. Спрятавшись в развалинах, взывали к небу, желая победы шаману.

Божок, управившийся с оравой безымянных, настигал отряды абордажников, рассыпавшись по всему селению. Разбежаться в разные стороны – отличная тактика, когда великан может в легкую пустить кишки через рот. Помещик первый привел своих людей к цели, активно подавая знаки канониру Це-це. "ТАртуга» развернулась, подняв паруса, готовая в нужный момент ударить по колоссу.

Трон вел людей окольно, стремясь как можно быстрее воссоединиться с парнями Помещика и Парфюмера. В голове молодого человека пульсировал составленный на скорую руку, план: вывести деревянную дуру к воде, дав пушкам шанс посчитать божку ребра. Сдобрив это действие приправой из молний и пуль духовых ружей. Повторял про себя снова и снова, однако смутное предчувствие подсказывало следующее: не всем суждено сегодня вновь подняться на палубу корабля.

Спустя пару минут на темном песке одного из многих Черных островов, древнее божество продолжило бой против белых пришельцев. Порядка сорока бойцов кружили вокруг него, обсыпая градом пуль и клубками молний. В то время как один из отрядов неистово атаковал, двое других отходили на безопасные расстояния, перезарядить оружие, чтобы снова ринуться в бой. Це-це точечными пушечными выстрелами бил неприятеля, хотя даже они причиняли скудный урон. Великана помяли. Местами треснула зачарованная плоть, но дикая злость, кипевшая в глазах перерожденного, продолжала яростно пылать.

Так продолжалось около получаса. Некоторые изможденные моряки падали, сплевывая густую слюну, изнывая от боли в мышцах и тяжелого дыхания. Те, кто не прошел испытание своей выносливости, в скором времени были растоптаны либо разорваны магическим чудовищем.

– Так долго продолжаться… Не может… – Парфюмер, подбежав к Помещику, держался за бок. Его зеленая роба насквозь промокла, распространяя тошнотворный запах пота по округе.

– Понимаю… Не понимаю другое… – Помещик тяжело дышал, уперся руками в колени, – почему Князь с Кристой еще не уничтожили капище?

– Не могу знать… Такими темпами нас всех порешать. – Парфюмер грустно огляделся. Многие пали. Вверенную бригаду почти полностью уничтожили, растоптали, превратили в фарш. Подчиненные Помещика выглядели не лучше. Про людей Трона вообще молчу. Из дюжины его людей осталось в живых четверо, включая его самого.

Пока абордажники переговаривались, наступила очередь Трона наносить удар. "ТАртуга" дала бортовой залп, уже третий за время схватки. Абордажник выпустил весь заряд из громыхалок, убрал их. Подобрал брошенное духовое ружье и выпалил из него в рожу монстру. Все без толку.

– Все в воду! Быстро! Посмотрим, как он умеет плавать! – Трон натужно прокричал, и тот же вмиг охрип. Сердце бешено стучало в груди, а вкус азота раздирал горло. Лицо пылало жаром. Одеяние, мокрое от коктейля пота с кровью, облепило тело. Хотя он уже не потел. Попросту было нечем.

Подавая личный пример, моряк бросился на прибрежные волны. Лихо заходя в них по пояс, а после из последних сил начал грести руками, пытаясь отплыть, как можно дальше от смерть несущего берега. Товарищи по цеху не застали себя долго ждать. Вскоре выжившие плыли к кораблю, от которого в свою очередь отходили дополнительно спущенные шлюпки с офицерами, безыменными и юнгами на борту.

Видя бегство пиратов, колосс остановился, стал истошно голосить. Ор, словно звук камнепада, огласил окрестности. Способный при длительном воздействии изничтожить барабанные перепонки тех, кто его услышит. Вскоре он прекратился. Каменное ядро, точно запущенное Це-це, попало прямиком в рот божку, заткнув его. Пусть громила вскоре раскрошил каменный предмет магическими зубами, выплюнул осколки, больше кричать ему не хотелось. Как и преследовать флибустьеров. На суше еще оставались противники, с ними стоит покончить как можно скорее.

В это время, когда обессиленные морские разбойники пытались добраться до спасительных шлюпок, видя их угасающим от усталости взором, труды Кристы и Князя дали свои плоды. После короткого разговора раскопали песок, что устилал капище, нашли исхудалое маленькое тельце хранителя. Претерпев трансформацию, шаман напоминал новорожденного ребенка, только с пропорциями взрослого. Недолго думая, Князь порубил его, словно квашеную капусту, положив конец противостоянию белых людей и черной магии.

Колосс, двигаясь обратно к себе в домик, стал рассыпаться на куски. С каждым ударом Князя, отрубающего то ручку, то ножку чахлого тельца, от монстра отпадал соответствующий кусок. Падая, уменьшался в размере, меняя деревянную структуру на человеческую. В свою очередь, тело шамана обратилось в порубленный древесный идол. Коралловая корона развалилась на части, как и у изваяния древнего бога, так и у его последнего верного хранителя.

Островитяне с животным ужасом наблюдали гибель своего защитника. С его кончиной приходило осознание покорения еще одного племени группой пришельцев. Теперь нет в мире сил, способных спасти от их жестокости. Пираты напротив вздохнули с облегчением.

Трон, узревший гибель чудища, находясь в воде, отплывший от суши метров на пятнадцать, решил вернуться вплавь к берегу, чем ждать подплывающие лодки. Оставшиеся в живых товарищи последовали его примеру.

Выползая на берег, абордажник думал не о схватке, ее неожиданном конце или сокровищах, которые возможно еще смогут обнаружить в поселение. Название которого, честно сказать, даже не знали. Мозг был занят другим. Соберись духом, островитяне могли бы всех их убить тут, на берегу. Не дать им измотать шамана-защитника… Или стали охранять капище. Что тогда? Успешный налет превратился в позорное поражение от голожопиков. Будь туземцы чуточку настойчивее да сообразительней.

Его, бравого моряка и рубаку, в таком состоянии, в котором сейчас пребывал, смог бы уделать даже малыш. Подними повыше булыжник, опусти каменного увесистого друга на изможденное, перепачканное кровью, вымазанное в мокром песке, лицо… Дело в шляпе, но у них не хватило духу продолжить борьбу до последней капли крови…

Отлеживаясь, восстанавливая силы, Трон и остальные пираты слышали выстрелы из молнийстрелов, посылаемыми свежими боевыми силами со шлюпок, залпы орудий корабля, терроризируя местных. Хотя, будем честны, в данных действиях более нужды не было.

– Арбуз так и не пришел… Гад, опять куда-то запропастился! Тьфу! – Бритоголовый лег на мокрый песок, глядел в небесную синеву, шумно дышал, восстанавливая силы.

– Да, знатно нас придавили! – Помещик выполз рядом, пуская в ход для передвижения локти да колени, – первый раз со мной такое! – Перевернувшись, плюхнулся на спину. Нащупав на поясе небольшую бутыль, выполненную из зеленоватого стекла, поднял ее к солнцу. После, собравшись силами, зубами вырвал пробку, отпил содержимое. – Хух, думал, сдохну тут… Может, там, – указав рукой в сторону морских волн.

– У тебя были все шансы, брат… – Лысоголовый сел, – На Черных островах сотни, если не тысячи селений. Да, с начала колонизации их поубавилось, но все же… Соберись им в кучу… Орава деревянных колоссов сотрет любого!

– Вернее, растопчет… Или разорвет на кусочки… Помнишь, как одному из тартужан раздавил голову, будто арбуз? Кстати, будешь? – Тартужанин протянул бутылку своему товарищу.

– Давай… – Живительная влага орошала ротовую полость, смочила пылающее от жажды горло. Приятно проследовала по пищеводу в желудок. Жить можно.

– Отличное пойло. Освежает. Благодарю. – Бритоголовый сел, протянув бутылек обратно.

– Не совсем правильно назвать это чудо – пойлом. – Помещик укоризненно посмотрел на Трона, принимая его обратно, – один из лучших стимулирующих эликсиров. Пару минут, и ты молодцом! Пойло, хе-хе, тактичности не занимать.

– Извини… Сказать глупость, еще и грубую, в моем стиле. Прости. – Моряк вздохнул, положив предплечья на колени, опустил кисти. Повесил голову, застыл. Минутку посидев, поднял лицо к небу, стал тереть его ладонями, вздыхая.

– Да я-то привык и понимаю… Все нормально, но штука стоящая!

– Разумеется. Разумеется. Вот лучше скажи, где наш доблестный офицер пропадает? Коли прихлопнул бы шамана у капища… С той же стороны должен был идти. Такой просчет…

– Флотилии тонут из-за просчетов. Ошибки стоят порой жизни целых государств! Парни думают, весело флибустьерничать. Как бы не так, как бы не так… Ладно. Хватит страданием заниматься. Ты тут главный по контрабанде. Твои предложения?

– Сейчас порыскаем. Заново. Сперва золото, жемчуг. Мы ведь полы не раскапывали в хижинах. После тотемы, бусы, даже копья наконечников возьмем. Про личные вещи погибших товарищей не забыть. Сок давить не будем, довольно уже. Живых точно в рабство уведем. Места на корабле теперь хватает, хе-хе. Даже их плошки-ложки заберем. Тоже толкнуть можно, да…

– Радикально, – Помещик отхлебнул, поставил бутыль рядом с товарищем, продавив донышком песок для устойчивости, – добей, легче будет, а после догоняй. Солнце быстро садится, а заботы кончаться и не думали.

– Благодарю. – Трон улыбнулся, кивнул.

Несколько часов спустя абордажники и офицер Стригач сидели в скудной тени деревьев. Доставив Дона на судно, вернулся с подкреплением. Только есть нюанс. Ребята к тому времени уже закончили.

– Офицер, а что это было сегодня? – Трон смотрел на сидящую тушу, с глупым видом теребившую тростинку в руках.

– Отчет не перед тобой держать. – Тихо закипал пират. – Главное, высший состав, а вас… В любом кабаке навербовать можно. Ты кто такой, чтобы со мной так разговаривать?

– Видимо, никто… Никто, офицер. – Лысоголовый прикурил от бычка новую сигарилу. Сидел с отреченным видом, облокотившись спиной на ствол пальмы.

– Обижаться и сидеть, словно царь, не нужно. Да дела делать, вы парни, можете. Убеждать отдать добро можете. Воевать можете. Грубить старшим или подвергать сомнению приказы – не можете.

– Понял. Согласен, убеждать я умею. – Трон был угрюм. – Только такие методы убеждения у меня не в почете. Что относительно работы: не всякий завсегдай таверны подобное провернет.

– Офицером стань для начала! – Перешел на визг Стригач, – может, поймешь! Как жизнь устроена! – После поднялся, оседлал ослика, мирно жующего сочное яблоко, – а пока помалкивай да подчиняйся! – От ярости шумно задышал и даже зафыркал.

– Как будет угодно. – Трон кивнул, выпустил струю дыма через нос, поднял глаза к небу. Небосвод постепенно окрашивался в более темные цвета. Вечереет.

Стригач мотнул головой, развернул Единорога в сторону корабля "ТАртуга", рысью направился к берегу.

– Знаете, ребята, какой единственный человеческий порок я презираю? – Философским тоном поинтересовался Трон.

– Перестань… Зато выпустили пар. – Князь густо дымил трубкой, – набили карманы. Подобный опыт… Полученный сегодня… Спасет сотни жизней наших парней. Наши спасет!

– Четверть команды ушатали так, что их останки смело можно на котлеты пускать. Фарш готов! – Усмехнулся лысоголовый, – сколько себя помню, местные бари такое не выкидывали. Да и набивший всем оскомину приз. Во сколько вышел?

– На всех раскинь, совсем крохи, ну да ладно. – Помещик начищал свою рапиру до блеска. – В порт зайдем, все барахло пристроишь, тогда и будет верный счет.

– Почти полторы сотни островитян! Не мало! С них сок собрали! Кукол своих наделай, пока возвращаться будем. – Криста чистил окуляры, – пора возвращаться на Вольных архипелаг. Я уже соскучился по дому. Ведь мы все могли здесь погибнуть. Хорошо, что я с Князем решил вопрос.

– Решили, вы все решили… – Лысый абордажник сплюнул на горячий песок, который поглотил густую влагу мигом. Жара, кровь, тропические насекомые, слетающиеся на пир. Трупные сладости поданы к столу, прошу кушать.

– Что ты начинаешь? Мы реально решили проблему. – Криста стал повышать тон, воинственно водрузив окуляры себе на нос.

– Решили и решили. Что бухтеть-то! – язвил Трон.

– Идея кучерявого была. Парни, не время ссориться. Бойня окончена, мы живы и стали чуточку богаче. – Князь замолчал, посматривая, щурясь от солнца, на друзей.

– Меня волнует другое, – Трон выдержал паузу, даже несколько театрально, – почему он так долго продержался в трансформированном состоянии. Кто-нибудь мне ответит? Другой вопрос, не раз звучавший: где носит Арбуза?

Молчали, не зная ответа. Моряки пробыли в таком состоянии около пяти минут, пока один из них не решился разорвать оковы тишины и размышлений.

– Ладно, парни, пора в путь. – Парфюмер встал, отряхивая с балахона песок, – еще уйма дел на корабле.

– Как скажешь, Парфюмер. – Помещик первый поднялся, пошел к лодкам. Все остальные последовали за ними. Колонну замыкал Трон с Князем. Тихо переговаривались:

– Жаль, что их культура в основном в устной форме передается. Все канет в лету. Или представь: армия таких верзил, да на открытой местности! – Мечтал Князь. – Может, предложить капитану искать мирные пути? Торговля, обмен знаниями. Думаю, если договоримся с подобными дикарями, преимуществ больше получим, чем саблей в их доме махать ради кучки самородков.

– Да, не густо, но и не пусто. В этот раз улов крайне скромен. Раньше получше бывало. Ты дипломатические отношения сам выстраивать будешь? – С ехидством заметил Трон.

– Нет, ты мне в этом поможешь. – Князь похлопал друга по плечу. – Необходимо искать новые методы заработка, иначе совсем ножки протянем.

– Пора…

На этом диалог иссяк. Остаток пути провели в молчании, слушая звук продавливаемого песка под тяжелыми сапогами. Где-то далеко плакали женщины и дети. Стоны муки и безвозвратной утраты островитян…

У кромки воды абордажников ждал сюрприз. Офицер Арбуз, хорошо поддатый, наконец-то явился к тартужанам. Ругался. Дымил трубкой. Прикладывался поминутно к фляге с ромом.

– Какая встреча! Вы все пропустили! – Трон протянул руку «расторопному» корсару. Арбуз пожал ее. Молча. Налитые кровью глаза блуждали по местности. Расфокусировано. После залез в ближайшей баркас, не удержал равновесия, рухнул на дно. Захрапел.

– Люди бравого Арбуза, приберитесь тут. С нас хватит. – Три десятка матросов неохотно закивали головой, – Парфюмер вам в помощь.

– Ты че командуешь? – Набычился вмиг властитель ароматов.

– Потому как ты быстрее всех суеты наведешь! Бывай!

Трон сел в лодку, замыкающую вереницу шлюпок. Трупы матросов, юнг забрали на корабль. Уничтоженных безымянных оставили на суше. Моряков похоронят в море. Завернут в парусину, погорюют, а после выбросят за борт. Сейчас же останки погибших лежали на дне лодок вдоль киля. Даже не завернутые, так как попросту нечем. Тела ожидают свою незавидную участь. Зато души почивших флибустьеров пойдут по радужной дороге в лучший мир.

Поглядывая то на мертвых боевых товарищей, то на раскуроченное поселение, Трон в очередной раз закурил. "Раз я здесь, значит, это кому-то нужно. Ради кучки золота, горсти жемчужин и кустарного производства амулетов да прочего барахла… Вырезали под корень целую деревню. Да уж… Вскоре взойду на борт, приведу себя в порядок. Такова жизнь. И мы не виноваты в этом. Хотя… Ведь сами выбрали этот кровавый путь". В конце концов, грустно размышляя, абордажник представлял, как выйдут в море под крики пьяного боцмана Смурфа навстречу приключениям!

Мотнул головой и молча поднял руку, а после махнул. Махнул безмолвной пустоте. Настала пора вносить новые главы в книгу жизни. Ох, гореть нам в аду, за наши поступки!