Ранним утром бристольский делец, как и обещал, привел в гостиницу пятерых матросов. Им было лет под тридцать, все, кроме одного, выглядели как настоящие моряки – походка вразвалку, обветренные лица, татуировки, просмоленные косички. Познакомив нас с ними, Блендли отправился на «Испаньолу» устранять недоделки.

– Постараемся сегодня управиться с такелажем, – пообещал он. – Заодно возьмусь за покупку и доставку припасов на пристань.

Новобранца, который не вписывался в общую картину, звали Том Пирс. Вид у него был не совсем подходящий для тех задач, что мы ставили перед собой. Полноватый, несколько неуклюжий, он стоял перед нами, подобрав живот и смешно хлопая глазами.

– Опыт имеется? – поинтересовался я.

– В каботажном плавании, сэр! Хочу испытать себя в серьезном деле!

– Не густо… Ну, что ж, все когда-то начинали с малого. Только учиться надо быстро, от этого будет зависеть не только твоя жизнь, но и жизнь целого экипажа. Поверь, это не высокие слова.

– Капитан молод, но он знает, о чем говорит, – сказал сквайр, посматривая на Пирса. – Тебе стоит прислушаться к его словам.

Два матроса были, судя по их поведению, близкими друзьями. Высокий и сутулый Рон Бэнкс заявил, что трижды ходил в Южную Америку, один раз был в Северной. Джон Грегсон, cреднего роста с непримечательной внешностью, также уведомил нас в своей пригодности, но сделал это эффектно. Язык у него был хорошо подвешен.

– Сменил не одну торговую посудину, бывал в разных частях света. Год провел на шхуне капера. Однажды нарвались на пиратский бриг и взяли его на абордаж, пятерых головорезов отправили на дно, остальные, все англичане, выкинули белый флаг – самые отъявленные отправились в Лондон трясти костями на виселице, многие заполучили каторгу. – Он лихо заломил треуголку. – И как долго «Испаньола» будет вымачивать якорь, сэр?

– Не терпится оказаться в море? – усмехнулся я.

– Джонни Грегсону привычней топтать палубу, чем берег!

– А готов ли Грегсон к схватке с пиратами?

– Акул бояться, в море не выходить!

– Ответ принимается, – похлопал его по предплечью Трелони. – Смелые матросы нам нужны.

Ровно в десять часов мы с матросами, а также слуги Билл Редман и Тед Лаутон, подошли к «Подзорной Трубе». Клейтон уже поджидал нас у входа с 40-летним на вид человеком в синем кафтане, широких штанах и коротких сапогах.

– Гордон Куэйл, пушкарь от Бога! – представил он его. – С ним вы, капитан, не пропадете!

– Ну, ты скажешь, Том, – усмехнулся кряжистый и широкоплечий моряк. – Опыт у меня, конечно, имеется, довелось послужить на шхунах, бригах, бригантинах. Бывал в Индийском океане, в Тихом. Меня трепали шторма, изводила лихорадка, пиратская абордажная сабля оставила след на левом плече! А что касаемо прямой моей обязанности, то хочу вас заверить, что вам понравится работа Гордона Куэйла! Он еще никогда никого не подводил! В случае чего, постарается, чтоб неприятель огреб по полной!.. Куда ж будет держать путь «Испаньола»? Мне, конечно, все равно, но все ж интересно.

– К Карибским островам, – сказал сквайр. – К теплу и солнцу.

– Да уж, под воротником там всегда будет горячо, – ухмыльнулся Грегсон.

C самого начала я не мог отделаться от мысли, что наши дороги с ним пересекались. Где? При каких обстоятельствах?.. Не припомню. Таких, как он, везде хватает. Светлые волосы с рыжим отливом, худощавый, неброские черты лица… Постой, а не он ли вчера на набережной общался с Перебитым Носом? Хм-м, с одной стороны похож, с другой… Сказать наверняка, что это был он, не могу. Там, у сторожевой будки, все внимание я сосредоточил на разбойнике, его приятели удостоились лишь поверхностного взгляда. Мартина в «Подзорной Трубе» я разглядел получше… Грегсон… А вдруг он и Бэнкс – дружки Перебитого Носа и Черного Пса?! Ну, это уж слишком… Стал бы Блендли подсовывать сквайру, своему давнишнему приятелю, заведомых пиратов!.. Но он ведь хотел вчера нагреть его на четыре тысячи. Это ж было очевидно… Канонир, будем говорить, тоже совершенный незнакомец… Ну, и остальные матросы… Черт! Всю голову сломаешь, думая обо всем этом… А не поможет ли здесь Бен Ганн! Он плавал на «Морже», в команде капитана Флинта… Грегсон и Бэнкс вполне могли служить на судне юнгами…

Кивнув своим мыслям, я твердо решил присматривать за моряками в плавании, особенно за Грегсоном. После подписания контрактов разрешил новым членам команды выпить пива в таверне, а сам вместе со сквайром и его слугами отправился к стоянке «Испаньолы».

На набережной было суматошнее, чем вчера. Погрузки и разгрузки шли полным ходом, шлюпки целым роем носились по воде. Матросы лазали по реям и вантам, многие напевали веселые песни. Там и сям сидели торговки со съестным припасами, у зданий с окнами на гавань слонялся разный люд, в том числе и нищие.

– Капитан Хук! – послышался позади знакомый голосок. – Доброе утро, сэр.

Оливер Чидси! Мальчишка остановился в двух шагах от нас, засунув по привычке руки в карманы латанных брючек-кюлотов. Сказать по совести, я был рад снова видеть его: вчера он мне действительно помог. Повел себя вполне ответственно, честно заработав свои три шиллинга.

– А-а, Олли, как поживаешь, сорванец?

– Так себе… Я к вам по делу.

– Это по какому же?

– Возьмите меня с собой в плаванье, капитан Хук!

Мы со сквайром, не сдерживая улыбок, переглянулись.

– Кто тебе сказал, что я отправляюсь в плаванье? – спросил я.

– А те моряки, с которыми вы разговаривали только что у таверны.

– Ты их знаешь? – У меня появилась надежда, что мальчик располагает сведениями о Грегсоне.

– Нет, просто спросил, они мне ответили… Ну, так как же, мистер Хук?

Хмыкнув, я отрицательно покачал головой.

– Об этом не может идти и речи, Оливер! В море очень опасно, шторма, кораблекрушения, пираты… У тебя, поди, отец, мать… Нет, даже и не думай!

– Мал ты еще, – заметил Трелони, поигрывая тростью с набалдашником из слоновой кости. – Сколько тебе, пострел?

– Вот-вот исполнится тринадцать. Моя мать умерла пять лет назад от оспы, отца, служившего конторщиком на пристани, недавно сгубила горячка. Я живу у дяди, Эйба Чидси, злого, как собака. У него двое сыновей, а вся работа на мне. Да еще и руки распускает, хлыстом бьет. Надоело!.. Лучший друг, Джим Уэст, погиб на прошлой неделе… Прошу вас, мистер Хук! В юнги берут ребят и помладше.

Я взглянул на Оливера иными глазами. В сердце зародилась жалость. Бедняга, ни матери, ни отца! В таком возрасте остаться без родителей!

– Чем занимается дядя?

– Кожевенник. Меня заставляет исполнять самую трудную работу – натирать кожу мылом и золой, вымачивать ее, освобождать от шерсти.

– Тяжело тебе приходится, приятель.

– Было бы не так обидно, если б Грег и Майк мне помогали. А они только посмеиваются надо мной, называют грязнулей…

– Вот ты где, чертов бездельник! – раздался вдруг поблизости гневный голос.

Я обернулся. Расталкивая прохожих, к нам резво приближался высокий мужчина в синей треуголке, длинном кафтане такого же цвета. Его темные глаза сверкали, в руке был зажат короткий хлыст.

– Так и знал, что он тут бездельничает! А кто будет кожи чистить? На дворе работы полно, а он на набережной околачивается! Вчера весь вечер прохлаждался, и сегодня то же самое!

Стало ясно, что это Эйб Чидси собственной персоной. Недовольный, резкий, готовый применить силу.

– Быстро домой! – приказал он племяннику, насупив брови. – Там с тобой будет отдельный разговор.

– Не пойду! – мотнул головой Оливер, отступая на шаг. – Пусть Грег и Майк займутся кожами. А то вы их уж слишком холите…

– Что-о?.. Я кому сказал?!

Мужчина взмахнул хлыстом и огрел Оливера по плечу. Не дожидаясь второго удара, тот сорвался с места и юркнул за мою спину.

– Опустите хлыст! – произнес я ровным голосом, глядя прямо в лицо кожевенных дел мастеру.

– Вы еще кто такой?

– Неважно, опустите хлыст!

– Ну, кому сказано?! – подал голос Трелони.

Редман, невысокого роста плечистый парень, сжимая кулаки, угрожающе подался вперед.

– Ты, видно, с глушью, приятель?

– Не больно-то я испугался! – ощерился бристолец. – Кулаки и у меня имеются.

Сквайр взглядом удержал слугу от дальнейших действий и указал рукой на угол ближайшего здания.

– А вон и стражники показались. Позвать?

Эйб Чидси повертел головой и, увидев блюстителей порядка, нехотя опустил руку.

– Я родной дядя этого бездельника, – недовольно бросил он. – У него есть обязанности, он должен их исполнять.

– Под угрозой хлыста, применяя побои? – сузил я глаза. – Вам не стыдно? У вас есть сердце?

– Какое вам дело?! – вспылил кожевенник. – Нашлись защитники!.. Шли бы лучше своей дорогой!

– Стража! – крикнул сквайр, махнув рукой двум королевским патрульным. – Подите-ка сюда, есть дельце.

Эйб Чидс громко скрипнул зубами. Погрозив кулаком племяннику, потиравшему плечо, он быстро ретировался и смешался с толпой.

Вооруженные мушкетами стражники через считанные секунды встали перед сквайром.

– Вы звали нас, сэр? – спросил полный сил и энергии горожанин в треуголке, камзоле и башмаках с тупыми носками.

– Уже все в порядке, – улыбнулся сквайр. – Возмутитель спокойствия не захотел иметь с вами дело… Как там поживает констебль Мортон, ребята?

– Прекрасно, сэр! Завтра выйдет на смену, сегодня отдыхает.

– Передайте ему поклон от сквайра Трелони. Мы хорошо с ним знакомы.

– Будет исполнено, сэр!

Стражники поправили головные уборы, одернули одежду и возобновили движение. Мальчик поблагодарил нас, не переставая держаться за левое плечо.

– Побаливает, Оливер? – спросил я.

– Немного, сейчас пройдет. Мне не в первый раз терпеть такое, бывало и похуже.

Я со вздохом покрутил головой. Ну, и сволочь, этот Эйб Чидси!.. Рука так и чесалась дать ему в рыло! Быть таким грубым с родным человеком, малолетним племянником!

– Видите синяк под глазом у Оливера? – взглянул я на сквайра. – Дядя постарался.

– Точно он?

– Вчера ваш знакомец, констебль Мортон, заметив синяк, назвал Эйба Чидси скотиной!

Густые брови сквайра сошлись в линию, его глаза вспыхнули огнем.

– Угощать сироту хлыстом и колотушками?.. Подонок!.. Я за то, чтобы взять мальчишку в плавание! А вы, капитан? Последнее слово за вами.

Раздумывал я недолго. Подойдя к подростку, обнял его и, обратив глаза к небу, с шутливой торжественностью проговорил:

– Взгляните на солнце, сквайр. C этой самой минуты Оливер Чидси – юнга шхуны «Испаньола»!

Радости парнишки не было предела. Забыв о больном плече, он забегал вокруг нас в танце с сумасшедшими кувырками. Прохожие, глядя на забавника, останавливались и доброжелательно покачивали головами.

– Ну, ну, довольно веселиться! – сказал я с улыбкой. – Устроил тут балаган!.. Двигаемся дальше.

Я еще издали заметил, что работы на «Испаньоле» идут полным ходом. Такелажники занимались своим делом, поднимались на борт бочки, ящики и другие грузы. К причалу мы подошли в тот момент, когда к нему в сопровождении Блендли подкатили три груженных телеги.

– Все идет по плану, Трелони! – Делец соскочил на землю и потер руки. – Капитан, не беспокойтесь, карта, компас и квадрант уже приобретены. Да, не забыл прихватить смолы и серы, будет чем промазать днище в защиту от древоточцев в случае необходимости. Вдруг «Испаньола» нарвется на рифы или, не приведи Господи, получит пробоину в бою с каким-нибудь пиратским судном!.. С такелажем, сомнений нет, управимся к вечеру, а вот доставка и погрузка припасов займет побольше времени.

– Пустяки! – воскликнул сквайр, любуясь шхуной. – Главное, завтра мы уже будем в море под всеми парусами!.. А у нас пополнение. В далекое плавание идет юнга Оливер Чидси! Прибытия остальной команды ждем с часу на час.

Блендли бросил на мальчика поверхностный взгляд и повернулся к телегам, чтобы произвести разгрузку.

– Поднимемся на борт, капитан? – сказал Трелони. – В прошлый раз мы лишь бегло оценили ремонт шхуны. Давайте теперь осмотримся, как следует: бросим взгляд в трюм, зайдем в каюты, камбуз и кубрик для матросов.

Мы поднялись по сходням на обновленную палубу «Испаньолы». Оливер с удовольствием пробежался по ней, потрогал фальшборт, потянул за блинда-фал, попытался взобраться на бушприт. Вернувшись к нам на шкафут, выпалил:

– Мы на 200-тонной трехмачтовой шхуне «Испаньола». Она имеет румпель – рычаг для управления рулем, две палубы, верхнюю и нижнюю, то есть трюм. У нее на бушприте два кливера, под ними прямой нижний блинд на блинда-рее. Передняя фок-мачта с гафельным фоком и двумя прямыми фор-марселями на стеньге. Грот-мачта и бизань мачта, она же крюйс-мачта, снабжены косыми парусами! Нижний блинд помогает судну при маневрировании, фор-марсели снижают рыскание при бакштаге, то есть попутно-боковом ветре!

– Откуда такие познания, юнга Чидси? – усмехнулся я.

– Мы с Джимом почти все свободное время проводили в порту, заучивали названия парусов и такелажа на кораблях. Видели «Испаньолу» на входе в гавань и на швартовке, однажды моряки разрешили нам даже подняться на борт.

Трелони одобрительно поглядел на новоиспеченного юнгу, похлопал рукой по грот-мачте.

– Да-а, когда-то эта шхуна могла дать двенадцать узлов при бакштаге. Отличные ходовые качества, не находите?! Надеюсь, после ремонта они будут не хуже… Помню, на корме в бывшей задней части среднего трюма было четыре небольшие каюты и кают-компания, образованная из двух кают. Пройдемте туда. – Он повел нас к надстройкам на корме, на полуют. – О, они и теперь на месте и, как прежде, соединяются по левому борту с камбузом и баком. Что ж, я размещусь со своими слугами в той же самой каюте, в другой – вы, капитан, в третьей – доктор Ливси, в четвертой – помощник и штурман. В кают-компании мы будем принимать пищу, общаться, отдыхать. В сходном тамбуре с лестницей в трюм устроятся на подвесных койках Бен Ганн и ваш индеец, юнга будет спать в кубрике вместе с коком, канониром, боцманом, плотником и матросами.

– Слушаюсь, сэр! – звонко отреагировал Оливер.

Пушечное вооружение «Испаньолы», как и «Ласточки», состояло из лафетной 18-фунтовки и легкой 2-фунтовки на вертлюге – металлическом штыре с развилкой в виде рогатины на конце.

– Где в прошлый раз вы сложили оружие и порох? – поинтересовался я у сквайра.

– Из-за опасений мятежа капитан Смоллетт приказал перетащить все это из носовой части, где расположен кубрик, в грузовой отсек под моей каютой, так называемый погреб.

– Мы поступим также. На всякий случай, я не хочу рисковать.

– Это потому, что команду пополнили новые люди?.. Я вас понимаю, капитан Хук, береженого Бог бережет!

Мы осмотрели все шесть кают, побывали в кубрике, спустились в трюм, где уже стояло больше половины запаса бочек со свежей водой, ромом и солониной. Довольные осмотром, выбрались на палубу и, выкурив по трубке и поболтав о несущественных делах, отправились в таверну пообедать.

В конце дня в порт прибыла кавалькада из трех экипажей во главе с каретой, которой управлял Бенсон. Из нее выбрались доктор Ливси, штурман, помощник и Бен Ганн.

– Рад служить под вашим началом, сэр, – козырнул последний, представ передо мной. – Давненько я не ходил по палубе. Не чудно ли, пропитанный морской солью моряк целыми днями торчит в парке как обыкновенный деревенщина?!

– Жизнь порой преподносит и не такие сюрпризы, мистер Ганн, – сказал я. – Вам ли этого не знать?

– О, это так, сэр! Лучше и сказать нельзя. Досталось в жизни бедному Бену Ганну…

– Макгуайр, дружище, – пожал я руку помощнику, – ты, никак, наступаешь на ногу?

– Пытаюсь, капитан.

– До джиги ему еще далеко, доктор?

– Не сказал бы, – ответил Ливси. – Каких-то два-три дня, и он забудет о своей болячке, будет как новенький!

Я поприветствовал Ястреба, сказал несколько добрых слов шкиперу, боцману, коку, пообщался с матросами. В этот момент сквайр толкнул доктора и указал глазами на высокого и худого человека, стоявшего у угла какого-то склада и курившего сигару.

– Смотрите, Ливси!

Едва доктор повернул голову, как моряк выбросил окурок и скрылся за углом здания.

– Вы видели его? – воскликнул Трелони. – Это же Фил Эрроу!

– Эрроу? – поднял брови доктор. – Не знаю, не уверен… Штурман был косоглазым, насколько я помню, а у этого, вроде бы, с этим все в порядке…

– Да разве усмотришь косоглазие с такого расстояния?! Он это, с серьгами, загорелый, лет под пятьдесят…

– Мало ли в Бристоле загорелых моряков с серьгами в ушах....

Сквайр в волнении махнул рукой и стремительно зашагал к указанному зданию. Дойдя до угла и осмотревшись, он недовольно крикнул нам:

– Никого, черт возьми! Исчез, что б его!..

Я тем временем познакомил команду с вновь набранными членами, в том числе с Оливером, и повел всех на борт. На палубе первым делом отвел Ганна в сторону и поинтересовался, встречались ли ему когда-нибудь новые члены экипажа.

– Нет, – ответит тот без раздумий. – Впервые их вижу.

Это немного успокоило меня. Если у Грегсона и Бэнкса и было злодейское прошлое, то не Флинт оказал на них пагубное влияние.

Пока экипаж обустраивался в кубрике, а сквайр с доктором осваивались у себя, я открыл Макгуайру и Хейвуду, что кроме намерения отбить у пиратов «Ласточку» и Хокинса, мы нацелились плыть отнюдь не к Барбадосу, а к Острову Сокровищ, чтобы завладеть кладами Флинта. Ни тот, ни другой, как я и ожидал, не высказались против такого неожиданного поворота. Затем я пригласил к себе сквайра, доктора и штурмана с помощником, чтобы поговорить о возможной встрече в море с пиратской «Ласточкой».

– Она будет опережать нас приблизительно на день, – сказал я. – В океане может произойти все что угодно. Ураганный шквал или штиль, и мы в пределах досягаемости ее пушек.

– Пираты будут действовать как пираты – пойдут на абордаж! – бросил Трелони. – А мы не сможем палить по «Ласточке» из своих орудий. И ясно почему: на ее борту Джим Хокинс.

– Ну, что ж, мы примем бой, – заявил Ливси. – Надеюсь, все здесь присутствующие владеют абордажной саблей или рапирой?

– Постоим за себя, – кивнул помощник. – Не испугаемся, схватка так схватка!

– Уверяю вас, – повел широкими плечами Рик Хейвуд. – Пиратам придется туго!

Работы по погрузке припасов в трюм продолжались всю ночь. Закончились они только под утро, когда на востоке начали проступать первые проблески зари. Я дождался, пока сквайр полностью рассчитается с Блендли, широко перекрестился и приказал поднять якорь. Матросы подбежали к шпилю, налегли на скрипучую вымбовку, и вскоре «Испаньола», распустив паруса, вышла из бристольской гавани в море.