Мы оставили бухту спустя неделю. Остров Сокровищ, где произошло столько событий, остался за кормой и с каждой морской милей становился все меньше и меньше. Настал миг, когда голубой горизонт поглотил пик Подзорной Трубы, а затем исчезла и верхушка самого северного холма – Фок-мачты.

Загруженная сокровищами шхуна, зарываясь бушпритом в воду, пошла курсом на северо-запад. С заделанной пробоиной она была как новая, команда работала на совесть, дул благоприятный ветер. Встречи с кораблями иностранных держав мы не боялись – после Войны за австрийское наследство на суше и на море сохранялся мир. Беспокоила нас только возможность столкнуться на пути с каким-нибудь пиратским парусником. Слава Богу, этого не случилось, и через несколько дней ранним утром «Испаньола» приблизилась к Ямайке. Миновав косу Полисейдос, на западном конце которой виднелись руины пиратского Порт-Ройала, она бросила якорь в удобной кингстонской бухте.

В шлюпку погрузились вместе с Сильвером я, сквайр, Хокинс, Ганн и два матроса. Высадившись на берег, мы заглянули в Кингстон, чтобы перекусить дарами цивилизации в ближайшей таверне и нанять какую-нибудь повозку. Через час долговязый старик лет под восемьдесят повез нас в своем вместительном экипаже на запад, к административной столице острова.

– Я посетил Спеништаун лет восемь назад, – ударился в воспоминания сквайр, когда мы расселись и взялись за свои трубки. – Как раз шла Война за ухо Дженкинса. Эдвард Трелони, надо отдать ему должное, сделал большое дело – для борьбы с испанцами сформировал на Ямайке полк из восьми рот. Кстати, мой родственник придерживается аболиционистских взглядов, даже написал брошюру о рабстве… А вы знаете, капитан, в Спеништауне судили одного из самых отпетых негодяев среди пиратов – Джона Рэкхема?.. Да, суд приговорил его к повешению, он был казнен осенью 1720 года. Говорят, его тело в назидание другим разбойникам еще долго болталось на виселице у входа в гавань Кингстона.

– Вы о Ситцевом Джеке? – буркнул Сильвер, поглаживая попугая. – Мелкая трусливая сошка, вот он кто! Если бы этот индюк сражался также храбро, как его любовницы, Энн Бони и Мэри Рид, его б не повесили как собаку!

Миль через семь-восемь мы преодолели речушку, которую наш возница назвал Рио-Кобре, и въехали в Спеништаун. Городок был небольшим, большей частью одноэтажным. В нем стояло несколько церквей, одну из которых в стародавние времена возвели испанцы.

Повозка остановилась на главной площади у двухэтажного административного здания. Мы со сквайром спешились, поднялись по ступенькам и, предъявив документы дежурившему у дверей офицеру, вошли внутрь. Губернатор принимал у себя кого-то, и нам пришлось ждать аудиенции в коридоре. Расположившись с удобством на стуле, сквайр снова завел разговор о визите на Ямайку. Рассказ был интересным, одна подробность сменяла другую, как вдруг в коридор ворвался наш матрос.

– Пленник сбежал! – ошарашил он нас сногсшибательными новостями.

– Как? – вскочил со стула Трелони. – Куда можно убежать на одной ноге?! Когда это произошло?

– Да только что! Возница повел нас с Билли через площадь попить воды, а когда вернулись, мистер Хокинс с Ганном уже метались по улице в поисках пирата…

Мы выскочили наружу и столкнулись с Джимом у экипажа. Вид у него был ошеломленный и растерянный, в глазах светилась тревога.

– Это мы упустили Сильвера, – заявил он, качая головой. – Я и Бен Ганн. Матросы здесь не причем.

– Ну, и как же вы профукали его? – язвительно спросил сквайр. – Инвалида с костылем под мышкой!

– Сейчас, сейчас все расскажу… Когда матросы с возницей пошли попить воды, Сильвер разговорился с двумя цыганками, проходившими мимо. Те предложили нам погадать, предсказать судьбу. Задарма, мы и согласились. Они так запутали нас, так затуманили сознание, что мы забыли, где находимся. Я первым опомнился, осматриваюсь – ни цыганок, ни Сильвера! Мы с Ганном бросились туда, сюда, но они как в воду канули!

– Цыганки? – нахмурился сквайр. – Эти умеют пудрить мозги! Только я впервые слышу, чтобы они предложили погадать без мзды, за здорово живешь.

Мне на ум пришел рассказ Хокинса о слитке серебра и двух ножах, вызвавших восторг у пиратов Черного Пса.

– Бьюсь об заклад, им заплатил Сильвер. Помните, Морган и Джонсон притащились на берег Пьяной бухты с парусиновыми сумками?.. Думаю, перед походом к Северной бухте Долговязый Джон, на всякий случай, снял камни с кортика и кинжала и припрятал у себя. Он же не знал, как мы поведем себя с ним. Не удивлюсь, если и слиток серебра при нем. Вполне мог как-нибудь прикрепить его к телу.

В этот момент я перехватил взгляд Хокинса, обращенный на Ганна. В нем определенно мелькнула искорка удовлетворения. Я невольно призадумался. А не они ли подали Сильверу руку помощи? Что ни говори, Джим обязан ему жизнью, Клинч покончил бы с ним и глазом не моргнул. Ганн был рад-радешенек избавиться от одноногого пирата, перед которым неизменно дрожал как осиновый лист…

– Надо было обыскать его, когда разоружали, – с сожалением произнес Трелони. – Но что теперь об этом говорить? Все равно, что запирать пустое стойло, когда лошадь увели! Сильвера не найти, он знает здесь все выходы, лови ветра в поле!.. Едем назад, в Кингстон!

– А визит к губернатору? – взглянул я на него.

– Чтобы Эд Трелони поднял меня на смех?.. Едем!

***

«Испаньола» вышла из Карибского моря в Атлантику через Наветренный пролив. Достигнув Багамских островов, она поймала теплое течение и устремилась на северо-восток, к Европе. До Ла-Манша мы добрались без всяких приключений, но вот дальше… Но все по порядку!

До Бристоля нам оставалось пройти совсем немного, когда меня в каюте среди ночи разбудил Оливер. Я встал и зажег фонарь. Глаза мальчишки ярко блестели, щеки покрывал румянец.

– Сэр, вы знаете, моя подвесная койка висит рядом с койками Грегсона и Бэнкса…

– Ну и…

– Ночью я проснулся, сам не знаю отчего, и слышу, как Грегсон шепчет своему приятелю: «Будь готов! Завтра ночью, в нашу вахту!» Я дождался, пока они уснут, и быстрее к вам!.. Что у них на уме, сэр? Это опасно?

Я в волнении опустился на кровать, сонного состояния как не бывало.

– Хм-м, вот, когда они надумали свершить свое черное дело. На излете путешествия, у берега Англии!

– Вы думаете, что…

– Тебе огромное спасибо, дружище! – пожал я руку мальчишке. – Ступай спать, и никому ни слова!

Утром мы взяли Грегсона и Бэнкса в кубрике, как говорят, тепленькими. Первый попробовал отнекиваться, напуская на себя оскорбленный вид, но его товарищ был сговорчивее и после некоторого нажима выложил всю правду. Как оказалось, мерзавцы, действительно, готовились ночью, в свою вахту, истребить всю команду, включая юнгу.

– Кто задумал кровавое дело? – тряс я Бэнкса за плечи. – Говори, кто?

– Это все мистер Блендли…

– Чертов ублюдок! – рявкнул сквайр и разнес стул, на котором сидел, в щепки. – Да я придушу этого слизняка собственными руками!

– Сначала его надо залучить на палубу «Испаньолы», – сказал я. – А потом уже душить!

– Кто из вас должен отправиться за дельцом? – спросил у матроса сквайр. – Ну, быстро!

– Я, Грегсон остался бы на шхуне.

Словоохотливый матрос продолжал раскрывать подробности подлого заговора. Преступная парочка намеревалась, покончив с нами, привести шхуну в укромную бухту в пяти милях от Бристоля. Блендли обещал им сбыть добытые сокровища надежным людям, получить громадные деньги и разделить их поровну.

В конце допроса оба матроса раскаялись и попросили снисхождения. Мы провели в кают-компании совет. Решено было дать несостоявшимся убийцам возможность избежать петли. Когда, сутки спустя, «Испаньола» вошла в Песчаную бухту и пристала к длинной косе, мы послали к Блендли Оливера Чидси. Опознания бояться было нечего. Мальчика делец видел всего лишь раз, да и то мельком.

– Представишься ему жителем соседней с бухтой деревушки, – напутствовал я его. – Скажешь, что Бэнкс повредил ногу. Должен поверить.

Блендли прибыл на берег Песчаной бухты быстрее, чем мы ожидали. Он выскочил из экипажа, запряженного тройкой, отпустил Оливера и, шустро поднявшись по сходням на борт, громко поприветствовал Грегсона и Бэнкса:

– Чертовски рад видеть вас, ребята! Каждый день, как на иголках!.. Вижу, вы справились с делом, а, Грэгсон?

– Все в порядке, команда лежит на дне морском, а клады – в трюме.

– Ты всегда не прочь пошутить, Джонни!.. Что с твоей ногой, Рон?

– Капитан Хук полоснул саблей, прежде чем сдохнуть, – пояснил Бэнкс.

– Поправишься, это пустяки… Ну, ведите меня в трюм, ребята! Страсть, как хочется взглянуть на все эти сокровища!

Мы со сквайром стояли за грот-мачтой и, невзирая на крик чаек, слышали каждое слово. Негодованию нашему не было предела.

– Довольно! – шепнул мне Трелони. – Берем грязного подлеца!

Но не успели мы ступить и шагу, как раздались два выстрела, эхом прокатившиеся по прибрежным скалам. Чайки взлетели над бухтой и закричали еще громче. Блендли стоял в облаке порохового дыма с двуствольным пистолетом в руке. Грегсон валялся на настиле шкафута и стонал, держась за живот. Бэнкс лежал на спине, его широко открытые глаза неподвижно смотрели в небо.

– Руки вверх! – прогремел сквайр на весь корабль. – Пошевелишься – тебе конец!

Наше появление застало убийцу врасплох. Такого растерянного лица я в своей жизни не видал. Челюсть у дельца отвисла, ноги подкосились, пистолет выпал из ослабевшей руки. Команда шхуны, таившаяся в кубрике, скопом высыпала на палубу. Сквайр подступил к убийце и, обзывая его последними словами, надавал громких пощечин. Затем сам связал ему руки и собирался уже затолкать в трюм, поближе к серебрянным слиткам, как грохнул еще один выстрел. Его произвел умирающий Грегсон, пуля угодила Блендли в затылок, он дернулся и мешком рухнул на палубу.

Матросы секунду-другую молчали, а затем разом загомонили, перебивая друг друга.

– Ну и ну! – гаркнул кто-то. – Вот так бойня!

– На этом конец, – бросил сквайр, окидывая всех взором. – Клянусь своей трубкой, больше сюпризов не будет!

И действительно, приключения наши на том завершились. Морской вояж и все связанные с ним испытания остались позади. Что сказать вам, друзья, напоследок?.. Сокровища Флинта, из-за которых было столько пережито, там же, в Песчаной бухте, мы поделили по справедливости. Я передумал покупать новую шхуну, моим кораблем стала красавица «Испаньола»! Мистер Трелони, отмечу, после недолгого торга уступил ее мне с приличной скидкой. Настал миг, и мы – я, Макгуайр, Хейвуд, Ястреб и Оливер, – тепло распрощались с джентльменами.

– Надеюсь, мы еще увидимся, капитан, – сказал сквайр при расставании. – В Трелони-Холле вы всегда будете желанным гостем!

– Непременно! – заверил я его.

– Держитесь молодцом! – улыбнулся доктор. – Пусть все хвори обходят вас стороной!

– Постараюсь, и вам здоровья!

– Семь футов под килем! – пожелал нам Бен Ганн. – Сделайте из Оливера настоящего моряка, капитан!

– Обещаю… Счастливо оставаться!

Выйдя из бухты в море, «Испаньола» взяла курс на Бристоль. Загрузившись в нем необходимым товаром, она на всех парусах понесла нас в безбрежную синь, к дому. В долгом плавании редкий день обходился без воспоминаний об Острове Сокровищ. И когда я думал о нем, перед моим мысленным взором неизменно вставали его скалистые вершины, всплывали образы Сильвера, Клинча, Черного Пса, оживали в уме поиски перезахороненного пиратского клада. Выбираясь на шканцы, я глядел вдаль, и мне чудилось, что ветер в вантах напевает:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца,

Йо-хо-хо, и бутылка рома…