Над местом попойки снова стало тихо. Пираты во все глаза смотрели то на квартирмейстера, то на еще живого капитана. На лицах приверженцев Черного Пса читались смятение и растерянность, других разыгравшаяся трагедия основательно встряхнула, заставила на время протрезветь.

– Этот слизняк давно заслужил такой участи, – сказал Клинч, сложив руки на груди и широко расставив ноги. – Что таращитесь? Особенно, вы, Мердок и Терри?.. Вам пояснить?

Оторопь первых мгновений отступила, дышать стало легче.

– Да уж постарайся, – пришел в себя Мердок. – Поведай нам свою историю.

– Говори, но только правду! – поддержал его товарищ. – И она должна быть весомой.

– Ну, тогда слушайте. Дело было в Бристоле после нашей с ним отсидки в тюрьме. Как-то вечером мы решили прогуляться по набережной и нарвались на пьяных матросов, затеявших драку. Этот малодушный гад, – указал он на распластавшегося пирата, – сбежал сразу, только его и видели. Мне пришлось биться с матросней в одиночку. Одному из драчунов досталось так, что он протянул ноги. Утром констебль нагрянул к Черному Псу, мол, тебя вчера видели с одним парнем, говори, кто он, что он, где живет. И тот вместо того, чтобы сказать все, что угодно, выложил ему, как на блюдечке, все мои приметы. Пришлось прятаться, чтобы снова не попасть в тюрьму, а то и на виселицу. Прижимаю через некоторое время к стенке этого поганца, а он давай каяться и чесать языком о небывалых сокровищах. Мол, уже собирает команду, меня намерен выдвинуть в квартирмейстеры. Что ж, я согласился. Но вам ли говорить, что порядок на корабле поддерживал Берни Клинч, а не этот слюнтяй… Вот опять отличился, решил нахрапом оторвать куш от нашей доли! Теперь валяется на песке, и мне его ничуть не жаль.

Пираты как по команде громко заговорили. Многие кивали головами, соглашаясь с Клинчем. Бристольские его поступки не вызывали у них ничего, кроме отвращения. Черный Пес со стоном пошевелился и снова затих.

– Он с гнильцой, этот наш капитан, – процедил моряк с серьгой в ухе. – Если сдохнет прямо сейчас, туда ему и дорога!

Сильвер сидел и, покуривая длинную трубку, преспокойно разглаживал попугаю зеленые перышки. Клинч взял Черного Пса за ноги и отволок подальше, к окаймлявшему пляж кустарнику. Вернувшись в круг, он ровным голосом произнес:

– Я вот о чем думаю. Команде без капитана в дальних краях никак нельзя. Он должен быть твердым, решительным и мудрым человеком. И такой среди нас есть. Это Долговязый Джон Сильвер!

Матросы переглянулись, зашушукались и стали выкрикивать:

– Сильвера в капитаны!

– Только его!

– Выбор что надо!

– Спасибо, моряки! – поблагодарил команду одноногий, прижав широкую ладонь к сердцу. – Постараюсь оправдать ваши надежды.

На остров тихо опускались сумерки. По приказу Клинча посреди круга был разложен большой костер. Хворост быстро воспламенился, затрещал, ввысь полетели яркие искры. Пираты, выпив за нового капитана, начали вразнобой болтать о сокровищах, делиться планами о том, как они скоро будут швыряться деньгами, веселиться, жить на широкую ногу.

Клинч подсел к Сильверу с куском сыра и долго ему что-то втолковывал. До моего слуха доносились слова «трактир», «Косгроув», «сокровища», «бунт». В ходе разговора скуластый громила перевел грозный взгляд на меня, но мой давний знакомец коротко бросил:

– Оставь его!

Клинч стукнул кулаком по колену, сходил к берегу и вернулся с очередным бочонком рома.

– Что у него на уме? – спросил я у Сильвера. – Он явно что-то задумал.

– Скоро увидишь, Джим, скоро увидишь.

Вынув пробку из бочонка, Перебитый Нос сам наполнил подставленные кружки. Его глаза сияли, энергия била через край.

– Выпьем еще за здоровье избранного капитана! – поднял он свою кружку, расплескивая содержимое. – А завтра возьмемся за приятное дело: будем делить серебро и драгоценное оружие! И, возможно, уже послезавтра отправимся на забитом сокровищами корабле в обратный путь!

Матросы кричали «ура», то и дело чокались и «набивали трюм» закуской. О Черном Псе никто и не вспомнил, кроме Мердока и Терри. Те подложили ему треуголку под голову, дали выпить воды и перевязали рану смоченным в морской воде платком в надежде на чудо.

– Зря стараетесь, – ухмыльнулся Клинч, глядя на их усилия. – Ему конец! Он почти не приходит в сознание… Лучше сядьте в круг и выпейте за настоящего, стоящего капитана!

Солнце, как это бывает в тропиках, не зашло, а как бы упало за горизонт. В небе зажглись яркие звезды. Через некоторое время самых слабых пиратов начала одолевать дремота. Они пробовали размыкать глаза, но это у них получалось плохо. Чуть погодя начали зевать и остальные. Вскоре участники попойки вповалку разлеглись на песке.

«Сказались долгий путь, усталость, крепкая выпивка, – подумалось мне.

Не успела эта мысль уйти, как Клинч и Морган вытащили свои ножи. В мозгу мелькнуло: «Зачем? Что они собираются делать?» Все прояснилось буквально через секунду.

– Еще раз объясняю, – свистящий шепот Клинча предназначался Сильверу. – Дружки и сторонники Черного Пса должны умереть. Я их знаю, будут мутить воду, мстить, готовить мятеж. Макбрайда я отправлю на корм рыбам позже. Останутся в живых проверенные люди, восемь человек, включая штурмана, канонира и плотника. Вместе с Хокинсом нас будет тринадцать. Несчастливое число? Ерунда, чертова дюжина мне приносит удачу. Этого количества вполне хватит для вахт на обратном пути, для работы с парусами.

Клинч в коварстве и вероломной жестокости превзошел самого Сильвера! Собираясь устранить вероятных «мятежников», он, конечно же, понимал, что тем самым сокращает число дольщиков. Мне стало не по себе. Нет, о разбойниках я не печалился, чего жалеть отпетых негодяев?! Претил подлый подход к устранению проблемы.

Когда Клинч с Морганом наклонились над первыми спящими пиратами и закинули им головы, я отвернулся и в самом подавленном настроении посмотрел себе под ноги.

– Квартимейстер уверяет, что это необходимо, – молвил Сильвер, положив тяжелую руку мне на плечо. – И вот что, Джим. Клянусь громом, Черный Пес ни за что не оставил бы тебя в живых, обязательно прикончил бы после всех дел! Не он, так этот решительный парень с перебитым носом, который, если б не я, прямо сейчас перерезал бы тебе глотку в отместку за гибель его приятеля Косгроува. Он сдерживался только потому, что ты обещал вывести Черного Пса к кладам Флинта.

– Косгроува прикончил не я.

– У него к этому свое отношение. Так что, как ни крути, я выручил тебя. Согласен?.. И рассчитываю, что ты расскажешь там, в Англии, об этом, а также о том, что с моего позволения на острове погибла куча пиратов?

– Можете не сомневаться, скажу все, как было.

– Ну, вот и ладно, вот и хорошо. Ты утешил сердце старого моряка.

– Вам не жаль Черного Пса, Долговязый Джон? – бросил я на него укоризненный взгляд. – Ведь вы с ним плавали на одном корабле, столько всякого перенесли.

Сильвер помолчал, постучал трубкой о костыль.

– Честно?.. Этот слизняк никогда гроша ломанного не стоил!..

– Черт! – выругался вдруг квартирмейстер. – Куда подевались Мердок и Терри?

Он стоял среди окровавленных тел и в недоумении вертел головой.

– Клинч! – раздалось с середины бухты. – Мерзкая скотина! Убийца! Ты ответишь за все!

Напрягая зрение, мы посмотрели на воду и увидели, как по направлению к шхуне темными тенями несутся две шлюпки.

– Улизнули! – рубанул рукой воздух квартирмейстер. – Я же видел, как они улеглись на песок… Выходит, усмотрели нашу с Морганом работу. Много рома они не пили… И как я не доглядел?!

– Эти парни могут поднять якорь и пуститься в плавание даже в таком малом составе! – покачал головой Сильвер. – Скажи им, что ты не собирался убивать их, что положенные им сокровища никуда не денутся. Надо посеять в их душах сомнения, пока не поздно.

– Эй, Мердок! Терри! – крикнул Клинч. – Никто не хотел причинять вам зла, доля сокровищ будет ждать и вас, и караульного!

Ответа не последовало. Было слышно, как беглецы взбираются с помощью Макбрайда на борт шхуны.

– Кто они? – спросил одноногий капитан у Клинча. – Чем занимались на корабле?

– Терри и Макбрайд простые матросы, а Мердок – помощник канонира.

– Растолкайте спящих! – засуетился Сильвер. – Быстро!.. Мердок может бабахнуть по нам из пушки!

Клинчу, Моргану и Джонсону с горем пополам удалось поднять на ноги оставшихся в живых пиратов, порядком хлебнувших зелья. Те покачивались, как тонкие сосны на сильном ветру, водили глазами по сторонам и ничего не понимали.

– Исчезаем! – бросил новоизбранный капитан и, ловко пользуясь костылем, устремился в сторону подлеска. Попугай на его плече при каждом шаге вздрагивал и расправлял крылья. Я предположил, что мы остановимся в глубине леса, на какой-нибудь полянке, но Сильвер повел нас вверх по склону холма и шел до тех пор, пока не оказался у входа в пещеру. Отсюда хорошо просматривалась Пьяная бухта с покачивающейся на легкой волне «Ласточкой».

– Паруса не поднимают, – удовлетворенно проговорил одноногий пират, отдуваясь. – Гадают, поди, что делать дальше… Том, Дик, перед тем как уложить ребят в пещере, выявите, кто из них умеет хорошо держаться на воде… Пусть спят, а перед рассветом мы поднимем пловцов на ноги. Судно должно быть в наших руках!

– На эту чертову троицу полагаться нельзя! – согласился Клинч. – Что они надумают, неизвестно… Эх, моя вина, не доглядел!

– Ступай и ты в пещеру, Берни, поспи… Что теперь переживать?.. Да, плавать-то умеешь?

– Обижаешь, капитан!

– Тебе и руководить захватом шхуны!.. Иди, а мы тут с Хокинсом посидим немного, поболтаем.

Когда все скрылись в темном проходе пещеры, Сильвер сел на валун, набил трубку табаком и, раскурив ее, стал размеренно пускать облачка дыма. Я с облегчением опустился на ближайший пень.

– Помнишь тот день, когда «Испаньола» бросила якорь у Вера-Круса? – спросил пиратский главарь после короткого молчания.

– Конечно, словно это было вчера.

– Бежать с корабля мне помог Бен Ганн…

– Вы не открыли Америки!.. Знаете, что он нам сказал? «Пока Сильвер остается на борту, мы все будем в великой опасности».

– Старина Ганн, при виде меня он всегда становился сам не свой, душа уходила в пятки… Так вот, пока вы были в городке, я прихватил с собой мешочек с четырьмя сотнями гиней, сел с помощью Бена в лодку и достиг берега. С недельку болтался в Вера-Крусе, а потом перебрался на Ямайку. Списался с женушкой, и когда она присоединилась ко мне с моими сбережениями, приобрел на ее имя порядочную плантацию на северо-западе острова. Да, Джим, денежки у меня имелись, на счету в английском банке… Губернатором Ямайки и тогда был Эдвард Трелони, похоже, дальний родственник сквайра. Жить в той стороне можно было без опаски – он заключил мирный договор с вождем местных цветных маронов, капитаном Каджо.

Мы прикупили себе черных рабов, принялись выращивать сахарный тростник и выгодно сбывать его на рынках. Признаться, на первых порах мы ни в чем не знали нужды, жили, как говорится, в свое удовольствие. Об оставшихся кладах серебра и оружия я, конечно, вспоминал, нет-нет, да и посматривал на хранившуюся у меня карту, но ничего не предпринимал. И вдруг моя жизнь дала сильный крен… Я нанял себе надсмотрщика, молодого парня по фамилии Лонгвуд. С первых же дней он установил на плантации жесточайший порядок. Бог свидетель, я не против дисциплины, но увидев однажды, как он ни за что, ни про что избивает негра, вырвал из его рук кнут, обломал о колено и предупредил, что в следующий раз за подобное зверство сверну ему шею. Хм-м, разве таких проймешь? Через две недели Лонгвуд насмерть запорол на поле молоденького чернокожего юнца. Я вызвал изверга к себе и без лишних слов так хватил ему по уху, – ручища-то у меня, как видишь, кувалда, – что он лишился чувств. А когда пришел в себя, я дал ему крепкого пинка и прогнал с плантации прочь. Через несколько дней этот черт на пару со своим дружком Ленни Крейгом, близким знакомым одного крупного плантатора, решили проучить меня. Напали они исподтишка, на лесной дороге. Я смог увернуться от их ножей и, выхватив пистолет, пулей вышиб Лонгвуду мозги. Крейг, во время успевший смыться, в суде все представил так, словно я напал на них, а не они устроили мне ловушку. Ему поверили, начались разговоры о моем пиратском прошлом, припомнили службу под началом Флинта. Кончилось тем, что мне вменили непредумышленное убийство и запрятали за решетку.

Ленни Крейг, этот хитрющий скунс, вскоре положил глаз на нашу плантацию. Он грубо припер Лауру, и та, не найдя у соседей поддержки, уступила владение по дешевке. Она уехала из той части острова и сняла домик в Кингстоне. И снова удар! К ней наведались грабители и забрали все пожитки с деньгами. Год назад Лауры не стало, скончалась «от упадка сил и плохого настроения», как написал в своем приговоре местный костоправ. Покинув тюрьму, я сходил на кингстонское кладбище и, постояв над ее могилой, отправился на поиски двух грабителей. Нашел их с помощью своих знакомых, больше они никого не потревожат. А затем поехал на северо-запад, в сторону моей бывшей плантации. Она была под охраной трех мощных собак и двух чернокожих сторожей. Несмотря на это, мне все же удалось ночью проникнуть в дом. Крейга в нем не оказалось, видно, гостил у одного из своих приятелей. Я вынул из тайника карту, пробрался к изгороди и без приключений вернулся в Кингстон. Денег у меня было в обрез, пришлось искать работу. Нашел ее довольно скоро: устроился коком на шхуну «Орион», которая курсировала с разными грузами по Карибскому морю. В один из дней плавания я рассказал капитану об Острове Сокровищ. Человеком он оказался на редкость впечатлительным. Мысль о возможности заполучить клады затуманила ему голову, и он повернул корабль в нужном мне направлении. Что случилось с «Орионом» в конце, ты уже знаешь.

Ступив на берег острова, я буквально в первый же день обнаружил на нем двух моряков, Тома и Дика. Они выжили, ютились в пещере, пытались отыскать сокровища, но не преуспели в этом. Удача улыбнулась мне недели через три. Слитки серебра мы обнаружили на юго-восточном склоне Фок-мачты, оружие – на склоне соседнего, южного холма. Оставить все на месте было бы большой глупостью, и я перепрятал находки. Последние слитки Морган с Джонсоном перенесли с неделю назад. Во время успели, черт возьми! А куда они все перепрятали, пусть это пока будет секретом.

Я вкратце рассказал Сильверу о своей жизни, о сквайре, докторе, Бене Ганне и других наших общих знакомых. Выслушав мой рассказ, он посмотрел на небо, втянул носом воздух.

– Ночью будет прохладненько.

Докурив трубку, он оставил у входа Дика Джонсона и потянул меня за собой в пещеру, пропахшую соленой козлятиной. Там, на охапке трав, рядом c большим мотком веревки и куском парусины, я и смежил веки.

Разбудил меня, как и многих других, громкий взрыв снаружи. Выскочив из пещеры под мелкий дождь, мы обнаружили в свете луны следующую из ряда вон выходящую картину: в бухте на месте красавицы шхуны плавали ее горящие и дымящиеся обломки!

– Тысяча сдохших акул! – выдохнул Клинч. – «Ласточки» больше нет! Ее взорвали эти чертовы дружки Черного Пса…

– Вот, гады! – чертыхнулся Морган.

– Зачем им взрывать шхуну? – недоумевающе произнес Сильвер. – В этом нет никакого смысла!.. Дик, иди сюда!.. Почему не разбудил пловцов? Ты видел, как произошел взрыв?

– Виноват, Окорок, уснул, – повесил голову Джонсон. – Всю ночь бодрствовал, а тут, перед рассветом… Очухался, когда уж вверх летели обломки.

– На вас, тупиц, никогда нельзя положиться! – прошипел одноногий, стукнув костылем по земле. – Вы загубите всякое дело, какое вам не дай!

– Поворачивай на другой галс, олухи! – закричал попугай, кивая головой.

– С ними повернешь, – буркнул Сильвер, покосившись на Джонсона.

– Проклятье! – помотал головой Клинч. – Это в голове не укладывается! Как, как такое вообще возможно?!

– На шхуне мог вспыхнуть пожар, такое бывает в море. – Сильвер вздохнул и прошелся по площадке перед пещерой. – Но надо же было этому случиться сейчас. Казалось, вот оно счастье, забирай сокровища, садись на корабль и плыви, куда хочешь!.. Ну, не дьявольщина ли это?!

Он остановился и долго в молчании смотрел на бухту. Затем, поежившись от холода, буркнул:

– Что теперь глазеть на обломки? Возвращаемся в пещеру. Поутру обмозгуем положение, а оно, сказать правду, хуже некуда… Те трое, несмотря на взрыв, могли остаться в живых. Им может прийти в голову все, что угодно… Морган, остаешься караулить вход. И не спать, акулий шип тебе в глотку!

Все мы в отвратительном настроении вернулись внутрь. Я не смог уснуть, как ни пытался. Гибель «Ласточки» была слишком сильным потрясением. Когда утренний свет стал проникать в пещеру, я вышел наружу и присел возле Моргана, вооруженного двумя пистолетами. Мелкий дождь окончился, в воздухе пахло свежестью и прохладой.

– Не спится? – взглянул на меня старый пират.

Я со вздохом кивнул. Он пососал почерневшую трубку и прошамкал:

– После такого уснешь!… Пять долгих лет я ждал корабль, чтобы добраться на нем до Англии, до родных мест. Дождался, и на тебе!..

Я смотрел вниз, на плававшие в бухте куски обшивки и рангоута, и молчал. Желания поддержать разговор не возникало. Морган, торчавший на валуне чуть позади меня, в раздражении изрек:

– Чертов пожар!.. И как эти проклятые дружки Черного Пса могли его допус…

Речь оборвалась на полуслове, и я инстинктивно повернул голову. Каково же было мое изумление, когда увидел не обросшую седыми космами физиономию островитянина, а раскрашенное лицо Полосатого Ястреба! Морган лежал возле валуна, его трубка, легонько дымясь, валялась поодаль, у ног Бена Ганна!

– Уходим! – тихо сказал индеец.

– Быстро, Джим! – махнул рукой бывший пират.

Мое сердце птицей забилось в груди. Вскочив на ноги и присвоив пистолеты Моргана, я бросился вниз по склону холма вслед за спасителями.