Глава 9

Рассказывает Джим Хокинс

В вечер нападения пиратов на трактир я пришел в себя в тот момент, когда «Ласточка» с наполненными парусами покидала бухту Черного Холма. Мне удалось бросить взгляд на берег и различить в свете фонаря фигуры сквайра и доктора. Мое сердце заныло в груди, по щеке скатилась горькая слеза. Прощайте, друзья! Вот как все вышло! Свидимся ли когда-нибудь? Или меня ждет гибель там, за семью морями?

– Ну, что, сынок, – двинул локтем мне в бок Черный Пес, когда шхуна оказалась в море. – Дело сделано, как любил говаривать слепой Пью. Жаль Косгроува, этот чертов краснокожий в последний момент проломил ему голову своим томагавком!.. Но как же славно мы тебя провели! Ты, как я и предполагал, легко принял Гарри за простого постояльца, поднял нарочно оброненную им бумажку. – Короткая трубка во рту двигалась в такт словам. – Дело дошло до осады, и во время нее он огрел тебя по голове рукояткой пистолета. На этом все и кончилось… Что ж, сынок, через день-два мы возьмем курс на Вест-Индию, к сокровищам Флинта. Места кладов синерожий пьяница пометил на карте крестиками, и, сдается мне, ты хорошо запомнил их, как и пояснения на обратной стороне. Такое не забывается. – Он глубоко затянулся и выпустил густой клуб дыма. – Будь уверен, до островка мы обязательно доберемся, Коннолли – опытный штурман… Эти клады! Почти каждую ночь я видел их во сне, поглаживал драгоценные камни, прижимал к груди серебряные слитки!.. И ты поможешь мне найти все это, Хокинс. Ведь так?

– А разве у меня есть выбор? – пожал я плечами.

– Нет, дружок. – Удлиненное лицо пирата, обрамленное прямыми черными волосами, неприятно осклабилось. – Этого выбора у тебя нет.

Ночь разбойники провели в укромном заливчике поблизости от Бристоля. Черный Пес, действительно, верховодил ими, но беспрекословным подчинением он похвастаться не мог. Часть команды слушалась не его, а квартирмейстера Берни Клинча, высокого, широкоплечего громилу с перебитым носом на скуластом лице. Это я отметил с первых минут пребывания на шхуне. Черному Псу, поселившему меня в своей каюте – бывшей каюте капитана Юрьева! – это явно не нравилось, но он ни разу не повысил на квартирмейстера голос. Позже я узнал подноготную этих странных взаимоотношений. Безусловную поддержку капитану оказывали трое, помощник канонира Кении Мердок, матросы Ник Терри и Грэм Макбрайд. Последние двое еще с юношеских лет водили с ним дружбу. Была на шхуне также группа из шести-семи матросов, которым не очень нравились повадки Клинча.

Утром к «Ласточке» подошел люггер, на борту которого виднелось название: «Проворный». Капитаны долго обговаривали какие-то дела, после чего квартирмейстер, относившийся ко мне крайне недружелюбно, перебрался на другую посудину, и та отплыла в сторону Бристоля. Вернулся «Проворный» в залив поздним вечером, даже, скорее, ночью. На шхуну перекочевали бочки с водой и ромом, съестные припасы, оружие, все, что могло потребоваться в долгом путешествии. Погрузкой командовал Клинч, и, надо сказать, делал это умело. Отпуская шутки и используя окрики, он добился того, что матросы справились с делом гораздо раньше намеченного срока.

«Ласточка» подняла якорь поутру, когда только-только начинало светать. Из-за тумана берега Англии скрылись из виду, едва паруса наполнились ветром. Вскоре и Ла-Манш остался позади. Насколько я мог судить, курс был тем же, каким шла «Испаньола» пять лет назад. Ветер почти всю дорогу дул с кормы и борта, едва ли не каждый день сияло солнце, ничто не препятствовало уверенному продвижению шхуны все дальше и дальше на юго-запад. И вот настал день, когда впередсмотрящий разглядел в морском мареве плоскую верхушку Подзорной Трубы. Чуть погодя показались и другие холмы.

Солнце уже клонилось к закату. Опасаясь прохода в темноте по узкой горловине Северного залива, Черный Пес решил бросить якорь в Пьяной бухте, сразу за песчаной косой. Это и было сделано. За песчанным берегом, по-над густым сосняком, высился Двуглавый холм с пещерой, в которой жил когда-то Бен Ганн. Не в ней ли поселились оставленные нами пираты?… Как они? Живы? Или давно уж перестреляли друг друга в приступе безумия?..

Команда опустила в две шлюпки несколько бочонков с ромом, съестные припасы, мушкеты и амуницию, и, погрузившись, в веселом настроении пристала к берегу, чтобы от души отметить окончание долгого пути. На борту «Ласточки» Черный Пес оставил лишь одного караульного, верного ему Макбрайда.

– Отдыхаем напропалую, парни! – взмахнул он рукой, когда нос лодки коснулся желтовато-белого песка. – О кладах подумаем завтра!

– Что сказано? – подхватил Клинч. – Выкидываем все на берег и откупориваем первый бочонок!

Дважды морякам говорить не пришлось, они шустро разгрузились, дружно расселись на берегу, и ром в кружки потек рекой. Воздух прорезали громкие возгласы, послышался смех, зазвучали тосты. Вскоре кто-то взялся за волынку, и стало еще веселей. Моряки под зажигательные мелодии пускались в пляс, снова садились, обнимались и клялись в вечной дружбе. Попойка была в самом разгаре, когда со стороны близкого подлеска вдруг раздался зычный голос:

– Разрази меня гром, если вон тот темноволосый моряк не Черный Пес, мой старый корабельный товарищ!

В двух десятках ярдах от нас, опираясь на костыль, одетый в оборванный синий камзол и истрепанные коричневые штаны стоял Сильвер с зеленым попугаем на плече! По обе стороны от него застыли два человека в невообразимо дикой одежде и обуви из звериных шкур и с парусиновыми сумками в руках.

– А кто это рядом с ним? – вгляделся в меня Долговязый Джон. – Ба! Джим!.. Джим Хокинс!

– Окорок! – выдохнул Черный Пес, сдвинув треуголку на макушку. – Черт возьми!.. Каким ветром тебя занесло сюда?

Сильвер и его спутники не спеша подошли к месту пирушки. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что одноногого сопровождали Том Морган и Дик Джонсон, двое из тех троих, что мы когда-то оставили на острове.

– Да, приятель, я здесь, и не так, что б уж давно, в отличие от этих двух пугал! – Сильвер со смешком кивнул на обросших островитян.

– Здравствуй, Том, – сказал Черный Пес, глядя на Моргана. – А где же третий моряк?

– Привет, привет, дружище, – прошамкал старик скрипучим голосом и перекинул сумку из руки в руку. – Два года назад сорвался со скал в охоте на коз. Разбился насмерть. Я сам чуть не погиб в том месте…

– Может быть, ты встанешь и обнимешь старых товарищей? – нахмурился Сильвер, посматривая на Черного Пса.

Тот поднялся и по очереди обменялся рукопожатиями со своими знакомыми. На лице его появилась улыбка, но мне она показалась натянутой.

– Мы так и будем здесь торчать на ногах? – процедил Сильвер, когда Черный Пес вернулся на место. – Кто из вас тут главный?

Взгляды присутствующих недвусмысленно ответили на его вопрос.

– Да ты, гляжу, дорос до капитана, приятель, – хмыкнул он и, подойдя к Черному Псу, стукнул его по плечу. – Вот уж себе никогда не представлял. А, Морган?

Старый пират ощерился и замотал нечесаной головой.

– Чудно!

– И не говори…

– Капитан здесь я, и вам следует это запомнить, – сказал Черный Пес, указав на себя пальцем. – Чтобы потом не возникало недоразумений… Присаживайтесь!

Гости устроились рядом с тем местом, где сидели он, я, Клинч и штурман Коннолли. Их угостили ромом, подали закуску, снабдили запасом табака. Сильвер опустошил кружку и с улыбкой взглянул на меня.

– Давненько не виделись, Джим. Вымахал ты, как бом-брамсель, лопни мои глаза!.. И опять мы с тобой на острове, как в старые добрые времена.

– Не такие уж они добрые, – ответил я. – Вспомните, сколько здесь полегло людей!

– Из-за сокровищ, Джим, из-за сокровищ, они частенько омываются кровью.

– Пиастры!.. Пиастры!.. Пиастры! – хрипло прокричал попугай, раскачиваясь на плече из стороны в сторону.

– Он не даст соврать! – Сильвер с ухмылкой погладил птицу своей могучей дланью. – Помнишь, Черный Пес, как мы ожидали на «Морже» Флинта, как он отчалил от берега в шлюпке с синим платком на голове? Он был бледнее покойника, но, черт возьми, жив! Остальные шестеро остались кормить червей на острове!.. Флинт! Настоящий джентльмен удачи! В предприимчивости с ним могли сравниться лишь Дэвис да Робертс. Ингленд, с которым я плавал и заработал девятьсот фунтов, по сравнению с Флинтом был добряком, слишком мягким, чтобы оставаться капитаном, из-за чего его и сместили с должности…

– И высадили на пустынном берегу, – ввернул Клинч, укладывая на сухарь кусок копченой свинины.

– Хм-м, верно, на острове Иль-де-Франс, – взглянул на него Сильвер. – Вместе с тремя верными сторонниками. Построив лодку, они доплыли на ней до Мадагаскара, где Ингленд, утратив интерес к жизни, и скончался в конце 1720-го.

– На «Морже» плавали Пью и Бонс. Серьезные были люди, не чета нынешним увальням!

– Это ты верно подметил, приятель… Черный Пес рассказал?

– Этих моряков не скоро забудут в Бристоле.

– Не простой ты парень, как я погляжу! – Сильвер продолжал с интересом разлядывать скуластого пирата. – Окидываешь матросов хозяйским оком, сидишь возле капитана. Его помощник?

– Квартирмейстер.

– Хм-м, и я был квартирмейстером у Флинта. Мы с тобой знаем, как держать команду в кулаке и вести ее за собой на абордаж. Считаю, нам надо подружиться… Мое имя Джон Сильвер. Называют меня также Долговязым Джоном, а еще Окороком.

– Берни Клинч! – Черноволосый громила охотно пожал протянутую руку. – В прежние годы я заглядывал в твою «Подзорную трубу», Джон, выпить пива и опрокинуть кружку-другую рома. Нос мне как раз и перебили в твоей таверне. Большая была драка, не помнишь? Перевернули тогда все столы и лавки…

– Этих драк у меня хватало. Морякам иногда надо выпустить пар, помахать кулаками, подвесить синяк, или, вот как тебе, свернуть нос на сторону.

– А меня не припоминаешь?

– О, Берни, в «Подзорной трубе» перебывала пропасть моряков! Всех не упомнить… Да, это правда, названные тобой люди, Дэйв Пью и Билли Бонс, имели внутренний стержень, так сказать, силу воли. Жесткими были, как акулья кожа и резкими, как скрежет кандалов! Но вот что я тебе скажу: одни на «Морже» боялись Пью, другие – Бонса, а меня побаивался сам Флинт! Черный Пес не даст мне соврать.

Пираты посмотрели на своего капитана. Тот, поглаживая рукоять сабли, едва заметно кивнул и произнес:

– Выходит, Окорок, на острове ты недавно?

– Полгода, может, чуть больше. А что?

– И где же твоя посудина? Команда?

– Шхуна «Орион», на которой я был коком, в ночной шторм наскочила на риф к северо-западу от острова. Никто не уцелел, только я да Капитан Флинт. Получив незначительные ушибы, я смог во время ухватиться за обломок мачты, с которым дрейфовал до тех пор, пока его не прибило к берегу.

Птица на его плече встрепенулась и прокричала хриплым голосом:

– Якорь вам в глотку, портовые крысы!

Моряки рассмеялись, указывая пальцами на разговорчивого попугая. Сильвер набил чашу длинной трубки табаком и с удовольствием выпустил клуб дыма.

– Ох, и давненько же я не курил! – Он снова затянулся и скосил глаза на пернатого друга. – Капитан Флинт умеет позабавить людишек, что есть, то есть. Бранится, как пьяный забулдыга! А этому ругательству его научил поваренок с «Ориона». Веселый был мальчишка, живой такой, исполнительный. Жаль, пошел ко дну, как и все остальные.

Он выпил еще рома, закусил сушеными фруктами и, косо взглянув в сторону бывшего корабельного товарища, проговорил:

– Я так понимаю, дружище, ты прихватил Джима Хокинса в такую даль не ради прогулки под пальмами?

Черный Пес медленно повернул голову и посмотрел бывшему квартирмейстеру в глаза.

– Что-то мне подсказывает, Долговязый Джон, что ты уже нашел сокровища.

Пираты перестали жевать, один из них так и остался сидеть с непочатой кружкой у рта. Тишина наступила такая, что слышно было, как пролетела стрекоза.

– Предчувствия тебя не обманывают. – Губы Сильвера спустя мгновение растянулись в широкой ухмылке. – Я нашел сокровища и… успел их перепрятать!.. Джонсон!

Молодой спутник одноногого выпростал из сумки слиток серебра весом около двух фунтов и положил перед собой на песок. Мне пришел на память точно такой же слиток, покоившийся на дне сундука Билли Бонса. Пираты уставились на серебряный брусок как завороженные.

– Вот этого добра там примерно на семьдесят тысяч фунтов стерлингов! – пояснил Сильвер. – Морган, доставай!

Старик запустил руку в свою сумку и выложил на песок украшенный самоцветами кортик и инкрустированный золотом кривой кинжал.

– А этого хозяйства – на все сто!

Камни и золото ослепительными искорками засверкали на солнце – глаз не отвести! Некоторые пираты, не совладав с собой, вскочили на ноги с намерением поближе ознакомиться с красивыми предметами.

– Сидеть! – рявкнул капитан, выхватив пистолет. Мне показалось, что этим проявлением жесткости он явно хотел произвести впечатление на Сильвера.

– Да пусть поглядят, – дернул его за рукав Клинч. – От безделушек не убудет. Чего ты взъерипенился?

– Я сказал нет! – отрезал Черный Пес. – И нечего за них вступаться!

Глаза Клинча недобро блеснули из-под нахмуренных бровей. Обиженные разбойники, поколебавшись, снова заняли свои места. Один из них сплюнул на песок и угрожающе потряс кулаком.

– По всему выходит, мы должны заключить сделку, – сказал Сильвер, дымя трубкой и посматривая на Черного Пса. – Расклад такой: у меня сокровища, у тебя корабль, который доставит всех нас до берегов Англии… Милая Родина!.. Долгих пять лет я не ступал на набережную Бристоля, хлебая жидкую похлебку в застенке на Ямайке…

– Без сделки не обойтись, – согласился Черный Пес, засовывая пистолет за пояс. – Прямо здесь и сейчас ее и оформим. Чего тянуть?.. Имей в виду, Окорок, каждый из моей команды должен получить свою долю.

Пираты, не сводя глаз с Сильвера, одобрительно закивали головами. Тот хмыкнул и произнес:

– Это понятно. Если не соглашусь, нам троим несдобровать.

– Верно, так и будет… Как же поделим наши сокровища?

– А вот так! – Сильвер опустошил кружку и бросил в рот полпригоршни изюма. – Я, как нашедший клады и капитан выживших на острове Моргана и Джонсона, получаю две с половиной доли, они – одну долю. Тебе, Черный Пес, отходит две, квартирмейстеру и штурману – полторы, боцману – доля с четвертью, всем остальным – по одной доли.

– Это справедливо! – загомонили пираты, включая Клинча и Коннолли. – Сильвер говорит дело!.. Молодец!.. Мы согласны!

– Молчать! – рявкнул Черный Пес. – Вас пока не спрашивали!.. Окорок, я считаю, что в этом случае капитан корабля приравнивается к тому, кто обнаружил сокровище, то есть, к тебе.

Сильвер проглотил легкую закуску и оперся локтем на колено. Его широкое загорелое лицо выражало злость и непоколебимую решимость. Этот человек умел быть твердым. Мне вспомнилось, как после переговоров с капитаном Смоллеттом он грозно бросил всем нам: «Через час вы будете смеяться по-иному. А те из вас, кто останется в живых, позавидуют мертвым!»

– Твоя команда, приятель, только что одобрила мое предложение, – мрачно проговорил он, не поворачивая головы. – Щедрости от меня не жди, я тебе не кок на раздаче! Лишнюю долю попробуй взять с этих парней. Если, конечно, у тебя это получится.

– Черта лысого он возьмет с нас! – раздался дерзкий голос c того бока, где пьянству предавались сторонники Клинча.

Черный Пес поднялся во весь рост, сделал два шага вперед и, уперев руки в бока, оглядел сидевших матросов. Те не собирались прятать глаза. На их худых напряженных лицах читалась явная недоброжелательность

– Кто тут слишком болтливый?.. А?.. Молчите?.. Ну, так вот: вам придется поделиться со мной, своим капитаном!

Пираты негодующе загалдели, недовольство на их лицах стало еще более очевидным.

– С нас ты не получишь ни пенни! – крикнул с колен темноволосый моряк, с серьгой в левом ухе и со шрамом через весь лоб. – Вот и весь сказ!

Черный Пес снова выхватил пистолет, взвел курок и навел ствол на смельчака. Тот даже не повел бровью, и вооруженная рука капитана через секунду дрогнула. По-моему, в эти мгновения до него дошло, что он заигрался, перегнул палку. Даже Мердок со товарищи осуждающе поглядывали на своего трехпалого дружка, который стоял и не знал, что делать со своим пистолетом. Торча с растерянным видом перед недовольной командой, он не увидел, как Клинч встал на ноги.

– Осторожно! – раздался предостерегающий голос Терри.

– Сзади! – крикнул Мердок.

Обернуться Черный Пес не успел. Нож квартирмейстера сверкнул в воздухе и под изумленный вздох разбойников погрузился в его спину по рукоятку. Когда капитан со стоном свалился на песок, Клинч намеренно спокойно вытер клинок о полу его камзола и воткнул в ножны.