За час до жуткого взрыва…

– Эй, лейтенант, – хотя старик Уойн и поступил на королевскую службу, но от привычек, недружелюбных, избавиться так и не смог; да и прислуживать он тоже не собирался, – а ну-ка постой!

Бешенный Фрэнк окликнул усердного офицера, когда тот, тщательно проверив посты́, проходил мимо выделенной морскому разбойнику маленькой комнатёнки. Она оставалась напрочь распахнутой. Наверное, специально? Мистер Рубинс немедля остановился. Он вспомнил! Поскольку отставной капитан, безнравственный негодяй, участвовал в непосредственной поимке Джека Колипо, постольку Кровавый Бобби отправился в первый поход один, без главного квартирмейстера. Его ответственную должность поручили, на время, Скупому; тот возражать не стал, а быстренько согласился.

«Странно, – мысленно поразмыслил неутомимый служака, – до сих пор он сидел здесь ни шатко ни валко, ни тихо ни громко, ни оживлённо ни бойко – как будто его и нет?! Я про него и думать забыл. Интересно, чего ему сейчас-то понадобилось? Может, крепкой выпивки захотелось? Так ему, похоже – если не ошибаюсь? – её приносят. И в полном избытке». Но! Размышлять – одно, а услышать собственными ушами – это другое. Поэтому, не размениваясь на внутренние сомнения, О́ливер, едва остановился, то́тчас вошёл.

– Я слушаю, капитан, – порядочный, он назвал Уойна заслуженным званием (раз полученное, оно прикреплялось к человеку на «вечные веки») и потребовал немедленных объяснений: – У Вас ко мне какое-то срочное дело?

– Да, лейтенант, – Бешенный Фрэнк, разнузданный злыдень, продолжал общаться уничижительно, грубо. – Скажи мне такую вещь: давно ли у вас служит пронырливый мальчуган, что ошивается с «кухонным интендантом» и что ночует за крепостными сте́нами, в пустующей будке?

– Недавно… – сообразительный собеседник вдруг враз осознал, что неизвестный мальчишка появился как будто из неоткуда, что никто его даже не проверял и что обычное (вроде?) событие совпало с ожиданием пиратского нападения. – Ты что-то знаешь, старый морской разбойник?

– Могу ошибаться, – седовласый злоумышленник начал издалека; сам он посиживал на деревянной, не застеленной матрасом кровати, а зазванному союзнику предложил усесться на единственном табурете, – но, мне кажется, я видел его «отиравшимся» у ног одной известной красотки… Короче, он корабельный юнга с «Кровавой Мэри», «вонючий» любимчик капитана мисс Доджер, – сказалось с невероятным презрением.

– Вы полагаете, мистер Уойн… – поражённый офицер едва ли не поперхнулся; он даже разинул рот и смог продолжить лишь через пару секунду, когда глотнул добавочный, как вспомогательный, воздух: – Он прислан сюда с какой-то определённой миссией.

– Без всяких сомнений! – Бешенный Фрэнк рыкнул привычным басом; потом он приблизился к миловидной офицерской физиономии и, дыша на неё чесночно-ромовым перегаром, заговорщицки зашептал: – По-моему, лейтенант, маленький шкодник должен кому-то открыть ворота, ну, как-нибудь тёмной, промозглой ночью, когда наиболее крепкий сон и когда сторожевые гвардейцы – как все нормальные люди – спокойно посапывают.

– Получается, он запускает особый отряд, не слишком большой, но способный по-тихому, без дополнительных затруднений, – додумывал сообразительный вояка-службист; разгорячённый, он даже слегка напрягся, – справиться с горсткой нетрезвых гвардейцев.

– Да ещё – пускай и вполглаза! – но всё же уснувших, – поддакнул и седовласый Уойн; он отдалился обратно и принял привычную позу. – Я бы, лейтенант, не медлил, а взял негодного шкодника за «шкиряк» и оттащил в свободную камеру. Придёт пиратский отряд… Хвать! Ворота остались закрытыми. Он, облапошенный, облизнётся и поскорее отвалит обратно, куда-нибудь спрячется.

– Надо продумать предупредительную засаду, – шептал офицер вполголоса и, нахмуренный, покидал разбойничью комнату (едва ли не выбегал), – а засланного мальчишку схватить, и прямо немедленно.

Так он и поступил: зашёл в подсобное помещение, поднял неудачливого шпиона-лазутчика, хорошенько его обыскал, отвёл в охранную комнатёнку и передал шестерым, легонько подвыпившим стражникам. Все они выглядели однообразно, похожими друг на друга: достигли среднего возраста, не превышали высокого роста, смотрелись круглолицыми, точнее мордатыми, являлись усатыми и чуть располневшими, оделись в красно-белую гвардейскую форму. Из личного вооружения у каждого была солдатская сабля, а заодно предусматривались и длинноствольный мушкет, и пулевой пистолет. Сама каморка выглядела невместительной, крайне убогой; изо всей небогатой мебели в ней имелись лишь деревянный стол, рассчитанный на восемь персон, две равные лавки, приставленный к стене самодельный шкаф (на четырёх его полках имелись одни гончарные крынки), а также единственный табурет, нескладный и неказистый.

– Поместите маленького пирата к Джеку Колипо, в ту же самую камеру, – горячился взволнованный лейтенант; он хорошо себе понимал, что едва не проморгал прямую вражескую агрессию, – да поменьше сегодня пейте: возможны любые нежданные провокации.

Он проследил, как Бертрана проводили в арестантскую «казема́тку», как он обня́лся с седым Умертвителем, как тот спросил «Тебя-то за что?», как бойкий башибузуки угрюмо ответил «за связь с капитаном мисс Доджер» и как они оба уселись на рассте́ленную по по́лу ржану́ю солому. Убедившись, что всё остаётся в до́лжном порядке, отправился восвояси. Расторопный служака хотел сразу же доложить главнокомандующему всеми морскими силами сэру Скра́ймджеру Ле́вину; но-о… случилось (тако-о-ое!), чего он ни разу ещё не видел. О́ливер кинулся на верхнюю боевую площадку; там устанавливались четыре дальнобойные пушки; к ним прилагался единственный артиллерийский расчёт. Потрясённый лейтенант всё тщательно рассмотрел и поспешил на «Славу Британии»; он посчитал последние сведения намного более важными.

Потом, когда флагманский парусник оказался в открытом море и когда он заканчивал огибать примыкавший к заливу узкий участок суши, забывчивый офицерик вдруг вспомнил о захваченном им маленьком пленнике.

– Сэр! – он поспешил на капитанский мостик, где находился своенравный военачальник и где он лично стоял у деревянного рулевого штурвала. – Извините, в запарке совсем забыл доложить, – он вытянулся по «струнке» да вёл себя, как полагается подчинённому перед военным начальником, – мы захватили вражеского лазутчика, тринадцатилетнего подростка-мальчишку. Он хитростью проник во внутреннее расположение форта Нью-Лондон и готовил подспудную провокацию. Наверное, предполагалось, что он по-тихому откроет ворота – запустит передовую пиратскую группу?

– Когда это случилось?

– Чуть больше, чем пару часов назад.

– Его арестовали? – дошлый стратег как будто не удивился; он так и остался с непроницаемой миной.

– Естественно! – недоумённый помощник никак не мог разобрать, сердится ли заносчивый полководец или же одобряет. – Как следует обыскали и заперли с Джеком Колипо, чтоб легче следить. Воротные створки я приказал запереть надёжно, на оба деревянных засова, а после никого, кроме, разумеется, вас и меня, вовнутрь не впускать. Также мной было велено пить караульной страже поменьше рома.

– Хоть что-то сумели сделать без моего прямого вмешательства, – высокомерный военачальник, скорее, язвил, нежели чем хвалил. – Вы выяснили, кто его пристроил работать?

– Планировали на завтра, но, сами видите, пока не успели, – ответственный лейтенант говорил, словно смущённо оправдывался. – Как всё закончится, то́тчас же и приступим.

– Будьте любезны, сделайте милость, – напыщенный лорд язвил без всяких границ, – Хотя, мне кажется, навряд ли кого найдёте: подлого коллабора́нта наверняка уж «три раза» предупредили. По-моему, он давно уже скрылся, – поразмыслил громко, а добавил значительно тише, для одного для себя: – Значит, я правильно сделал, что побеспокоился о маленьком выродке, разбойничьем отпрыске. Да и самим нам надо бы поспешать…

Он хотел добавить: «Не то бы не опоздать»; но ту-у-ут… проявилось основное пиратское наступление, и от форта Нью-Лондон послышались разносторонние выстрелы: пистолетные и мушкетные. Неприступную крепость окружили и многолюдным, и плотным кольцом.