Новороссийск, Российская Федерация

Винтра давно работал на Траяноса и в принципе успел привыкнуть к его странностям. По правде говоря, их было не так уж и много. Но уж если что-то проявлялось, то оставалось только всплескивать по этому поводу руками и ожидать, что это уже край, а хуже быть не может.

Сегодня Траянос поразил Яниса наповал. Хотя вначале это был ничем не примечательный, рабочий телефонный звонок.

– Здравствуй, Янис. Как прошли переговоры с нашими партнерами? – спросил босс.

– Здравствуй, Венедитис. Ты знаешь, наши акции поднялись в цене. Становится больше желающих поддерживать наше предприятие и больше тех, кто готов не мешать. Впрочем, последние – это те, кто вообще к нашему бизнесу отношения не имеют. Последний разговор был очень приятным. Тебе передавали много приветов.

– Большое спасибо, – усмехнулся Венедитис. – Я тоже хотел бы проявить вежливость, но придется подождать, пока ты не поедешь в Москву снова. А как дела у тебя в Новороссийске?

– Господин Траянос, я что-то засомневался в Беркуте. Он стал слишком много заниматься самодеятельностью. Вы знаете о майоре Протасове?

– Не думаю. А что, я непременно должен знать этого майора?

Вопрос, вообще-то, был достаточно странным. Винтра регулярно докладывал в Грецию то, что удавалось узнать в Новороссийске, и фамилия Протасова фигурировала в докладах с завидным постоянством. А тут Траянос говорит, что не знал. Винтра и предположить не мог, что вещи, о которых они говорят сейчас, кажутся боссу абсолютно второстепенными.

– Да это руководитель следственной группы, которая работает по делу об уничтоженном пограничном катере и взрыве на базе. Его убили неделю назад. И это было сделано по инициативе Беркута. Я думаю, это явный перебор.

– Не исключено. Но что ты хочешь от меня?

– Я хочу, чтобы вы приняли решение по Беркуту. Надо же как-то строить с ним работу в дальнейшем.

– Строй, как и раньше. Я думаю, ликвидация этого въедливого сыскаря будет нам только на пользу.

– Вот! Беркут говорит то же самое, но мне кажется, это ошибочное мнение. Я опасаюсь излишнего внимания к расследованию со стороны ФСБ и подобных структур. Собственно, я вообще удивлен, что следствие все еще ведут только местные органы.

– А ты в этом уверен?

– По крайней мере, никаких данных на этот счет нету. Военная прокуратура, ведущая расследование, вообще как-то очень пассивно относится к делу. Я подсунул им дезинформацию про некую террористическую группировку, но и на это они не среагировали.

– Тишина – это, конечно, подозрительно. Но давай поговорим об изменениях тогда, когда будет доставлено последнее оборудование из текущей партии. Это позволит нам почти полностью оборудовать цех. Можно будет начать работу, снабжать жаждущих покупателей. Кстати, первая партия сырья прибывает через неделю в Петербург… Мы уже почти что стартовали, друг. Дальше будет только лучше.

А вот сейчас Винтра ясно почувствовал, что с Траяносом что-то нечисто. Обычно Венедитис не был так беспечен и рассеян. А в тех случаях, когда был, следовало ждать очередного фокуса, от которого у Яниса застынет в жилах кровь.

И босс не обманул ожиданий своей правой руки.

– Янис, послушай меня. Есть дело, в котором я рассчитываю на твою помощь. Благо ты давно в Новороссийске и сможешь сориентироваться в ситуации. Дело в том, что в России была найдена уникальная икона кисти Феофана Грека. И я сумел договориться о покупке этого шедевра. На днях он будет доставлен в Новороссийск, и я хочу забрать его лично.

– Что значит «лично»? – оторопел Винтра.

– То и значит. Я намерен приехать в Новороссийск. Не волнуйся, я не собираюсь делать этого как обычный пассажир. Если я так сделаю, то за мной не будет следить разве что ленивый и глупый сыщик…

– Венедитис, подожди. Я понимаю, что ты нашел уникальную вещь и тебе не терпится подержать ее в руках, увидеть… Но может, все-таки не стоит так подставляться? Икона вполне может прибыть в Панатинаикос и без твоего участия. Я приму ее сам, передам Салиму, и он все доставит в наилучшем виде.

– Кстати, я и собирался воспользоваться услугами Салима. Он так лихо водит за нос русских пограничников, что я уверен: поручить ему мою персону, будет вполне оправданным решением. От тебя требуется обеспечить мне такую же безопасность, когда я прибуду в Новороссийск.

Винтра схватился рукой за голову.

– Венедитис, кажется, ты перегрелся на солнце в своем Панатинаикосе! За каким чертом тебе надо обязательно объявляться в России, чтобы забрать эту икону? Почему этого не могу сделать я? Или мне уже не доверяют в столь ответственном деле, как обмен денег на покрашенную доску?

Траянос в трубке поперхнулся воздухом.

– Янис, я тебя очень уважаю, ты мне как брат. Но, пожалуйста, выбирай выражения. Если бы речь шла о, как ты выражаешься, покрашенной доске, то вопросов бы не возникало. Я не стал бы срываться из Греции, рисковать своей шкурой, чтобы привезти ее своими руками. Но похоже, ты просто не понимаешь, что такое доселе неизвестная икона Феофана Грека, какое это значение имеет для культуры Греции в целом и для нашего православия. Это величайшая святыня!

– Но почему лично ты? Хорошо, это шедевр, это явление, которое должно заставить солнце остановиться в небе. Но давай ты все-таки не будешь рисковать! У нас на носу старт самого грандиозного предприятия за всю нашу жизнь, а ты…

– Янис, твой сарказм совершенно неуместен. Хотя я все понимаю. Ты неверующий, тебе трудно оценить масштабы находки. Пойми, я хочу привезти эту икону в Грецию, держа ее своими руками. И пожалуйста, не надо со мной спорить – я все сказал. Ты понял?

Винтра вздохнул, а что он мог поделать.

– Хорошо, я все понял. Что от меня требуется?

– От тебя требуется организовать мне место, где можно безопасно пожить пару дней. Это не должна быть гостиница, и вообще желательно, чтобы я сильно не попадался на глаза посторонним. Мне нужно только встретиться с человеком, который доставит икону, и сразу же покинуть Новороссийск.

– Хорошо. Я что-нибудь придумаю, – ответил Винтра. А Траянос, кажется, всерьез решил поиграть в вестника судьбы.

– Кстати, я вот о чем подумал. Давай, я пообщаюсь с Беркутом, раз уж ты им так недоволен.

Посмотрю на него вблизи, пойму, что это за тип. Вдруг ты относительно его прав и стоит подумать, кого можно использовать вместо него.

Янис понимал, что босс начал «мягко стелить». Что бы там ни говорил Траянос относительно своей религиозности, как бы он ни старался показать, что его глубоко заботят судьбы православия, все равно где-то внутри Венедитиса должна была оставаться рациональная сердцевина, оценивающая его заморочки с критической точки зрения.

– Хочешь, чтобы я договорился с Беркутом?

– Да, хочу. И постарайся, чтобы он понял: это не просьба, а прямое указание. Скажем так: я хочу нанести ему деловой визит.

– Хорошо, я передам. Но что, если он заартачится?

Траянос, кажется, остался в недоумении от этого вопроса.

– Это как же он собирается артачиться? Я, между прочим, плачу ему такие деньги, каких не получал ни один посредник в переправке груза. Если он хочет их лишиться, то, конечно, пусть выделывается. Но ты ему дай понять, что за подобные глупости я по голове не поглажу. И вообще, у него может как-то вдруг этой головы не оказаться.

– Я понял. Значит, вас надо ждать со следующим рейсом Салима? – уточнил Винтра.

– Да, именно. Где он сейчас, кстати?

– Где-то в пути из Стамбула в Новороссийск. Предполагается, что послезавтра он будет здесь.

– Вот и прекрасно. Скажешь, что я намерен составить ему компанию в следующем плавании. Думаю, он не сочтет меня слишком уж назойливым пассажиром.

После разговора Винтра несколько минут ходил ошарашенным. Воистину, сегодня Венедитис переступил все границы. Но самое скверное то, что не существует такой преграды, перед которой этот неистовый тип остановится. Разве что сам Господь решит снизойти с небес и встать на пути Траяноса. Хотя на такое неожиданное благодушие со стороны Бога Янис предпочел бы не рассчитывать. Не будучи откровенным атеистом, он не верил и в то, что Высшей силе есть какое-то дело до простых смертных.

Ну что же. Оставалась утешением надежда, что Венедитис произведет такое впечатление на Беркута, что тот оставит всякие мысли о ненужной самодеятельности. Когда это было нужно, Траянос умел быть чрезвычайно убедительным, причем, как правило, запугивать его собеседника не приходилось. Тот сам прекрасно все понимал и больше не доставлял проблем. Конечно, случались и обломы, как с пакистанцем, устроившим покушение на Венедитиса три недели назад. Но в таких случаях у Траяноса тоже находилось чем ответить.

* * *

Товарищи встретили Бережного с плохо скрываемой тревогой.

– Ну, как дела? – спросил Томанис. – Сильно тебя натягивали?

– Да считай, что нет, – пожал плечами Антон. – Просто на меня пришли кляузы. Обвинение стандартное: я ни хрена не делаю. Адмирал решил уточнить, как оно на самом деле.

– Ну, допустим, он мог бы и не согласиться с тем, что работа движется надлежащим образом. И тогда ты бы к нам вернулся в сильно потрепанном состоянии, – усмехнулся Разин, пожимая руку своему другу и командиру.

– Ладно, пацаны. Давайте-ка лучше просвещайте, что у вас самих тут получилось, пока меня по столицам носило?

Томанис молча выложил перед Бережным пачку крупноформатных фотоснимков.

– Значит, картина у нас такая. Это действительно Салим Мубарах. Мы сумели сделать такой кадр, по которому его бы опознал даже младенец, если, конечно, он до этого видел нашего героя. А вот посудину, на которой он ходит, мы так и не смогли опознать.

– Скажешь тоже: «посудина», – проворчал Разин. – Кораблик такой, что просто загляденье. По идее, это что-то среднее между спортивной моторной яхтой и военным катером. Вот, посмотри, – Юрий показал Бережному фото.

Да, судно было впечатляющим. Антон нашел в его хищных обводах что-то общее с прототипом американского торпедного катера «Нарвал». Хотя, конечно, это не была полная копия. Скорее конструкторы в обоих случаях реализовывали одни и те же идеи. То есть создали такую форму поверхностей, которая рассчитана на то, чтобы быть незаметной для радаров. Кроме того, на катере отсутствовал даже намек на мачту.

Ишь какая цаца, – проворчал Антон. – И не скажешь с первого взгляда, что она могла вдребезги размолотить сторожевой катер! Но в принципе, насколько я могу судить, на этот кораблик легко стал бы не то что «вулкан», а даже более серьезный ствол.

– Да запросто, – подтвердил Томанис.

– Хорошо. Значит, у нас есть фотографии процесса разгрузки ящиков с оборудованием, есть внешность корабля и подтвержденная личность капитана. Думаю, что это можно назвать большим успехом… Осталось только подловить момент, когда рядом окажутся все три элемента – груз, Салим и Винтра. И можно будет захлопывать мышеловку…

– Есть и еще одна отрадная весть. К нам обратились люди из ОБЭПа. Они знают, что мы здесь копаем под контрабандистов. У них есть кое-какие наработки на чиновников из администрации города. Парни хотят провести свою операцию вместе с нашей, чтобы побольнее врезать по теневому бизнесу.

– А может, просто хотят примазаться? иронично спросил Бережной.

– Да нет, – покачал головой Томанис. —Они не за лаврами гонятся. Просто, когда мы начнем действовать, это вызовет приступ паники у здешних деятелей. А когда народ паникует – он делает роковые ошибки. ОБЭП просит, чтобы мы шумели погромче, тогда у них будет более солидный улов.

– Ну ладно, – усмехнулся Бережной. – Будем считать, что мы не жадные. Займитесь координацией, пусть коллеги порадуются.

Когда Антон поделился новостью о предстоящем обострении в отношениях Грузии и ее самопровозглашенных автономий, реакция товарищей была аналогична той, что он наблюдал у себя. Они испытали чувство сродни азарту. Наконец-то они смогут приносить пользу своей стране еще одним делом, помимо тех, которые уже совершают.

А потом раздался телефонный звонок. Бережной снял трубку. На проводе был Леонид Михайлович Беркут. Он хотел как можно скорее увидеться, чтобы поговорить, отчаянно настаивая на том, что разговор должен быть максимально засекречен. Антон предложил, чтобы Беркут выбрался покататься на своей яхте. Это не вызовет ни у кого подозрений.

– Мы к вам прямо в гости и нагрянем. Можем даже выпить принести! – сказал Антон, завершая свое предложение.

– Вы тут шутки шутите, – проворчал Беркут. – А между прочим, дело серьезное.

– Серьезные дела только с улыбкой и решаются, – сказал Антон. – Где вас искать?

–Я бу ду в миле от Дюрсо. Вы же знаете мою яхту?

– Да, разумеется. Хорошо, давайте мы появимся у вас в гостях, скажем, в восемь часов вечера. Ну, может, с поправкой на нестандартный способ прибытия – минут на пятнадцать опоздаем. Но я так думаю, что вы на нас за это не будете в обиде.

– Хорошо, я вас жду! – холодно ответил Беркут и повесил трубку.

– Сдается мне, что сегодня мы станем свидетелями нового аттракциона невиданной искренности, – пошутил Антон.

Беркут, конечно, предполагал, что если уж встреча назначена на яхте, которая плавает в миле от берега, то, наверное, появления собеседников надо ожидать именно из воды. Так и произошло. В восемь вечера, как по часам, около борта яхты раздался громкий плеск, а потом веселый голос снизу крикнул:

– Хозяин, а ну-ка бросай трап! А то ведь мы и так залезем.

Леонид Михайлович, нервно прихлебывавший виски на носу яхты, встрепенулся, пролил благородный напиток, нашел веревочную лестницу и сбросил ее троим аквалангистам, державшимся за борт своего судна.

– Вы меня до инфаркта так доведете, – печально сказал Беркут.

– Наверное, не успеем, – ища взглядом место, куда присесть, констатировал Бережной.

Беркут показал на скамейку вдоль борта.

– Устраивайтесь. Вам чего-нибудь налить?

Спецназовцы попросили чего-нибудь безалкогольного и получили на троих полуторалитровый пакет гранатового сока.

– Ну, рассказывайте, что такого случилось, что вы так сильно встревожились? – предложил Антон.

Беркут нервно шмыгал носом, наливая себе виски взамен пролитого, потом объяснил:

– Траянос собирается приехать в Новороссийск. Мне позвонил Винтра и сказал, что он намерен повидаться со мной лично. Причем это не пожелание, а прямой приказ. Ничего себе новости, правда?

Бережной не сдержал удивленной гримасы.

– И не говорите! А какого черта Венедитису здесь понадобилось, Винтра вам не объяснил?

– Да ничего он мне не рассказал, просто сообщил, что в скором времени мне надо ожидать в гости самого Траяноса. И потребовал, чтобы я принял его в гости. Я, конечно, не мог отказаться. Но решил, что вы должны знать.

– Это абсолютно правильное решение, Леонид Михайлович. Мы действительно должны иметь полную информацию. И то, что мы получили ее от вас, – это огромный плюс в вашу пользу…

– Слушайте, – нервно прервал его Беркут. – Я выведу вас на самого главного вашего противника, а вы оставьте меня в покое! Поймите меня правильно: я не хочу садиться в тюрьму даже на непродолжительный срок, – в голосе несчастного прорезались плаксивые нотки.

–Я по думаю, что можно сделать, – ответил Антон.

Причем на данном этапе он говорил вполне искренне. В самом деле, если речь шла о возможности добраться до самого Траяноса, то любая игра стоила свеч! А что касается Леонида Михайловича, то, пожалуй, он еще может пригодиться и на воле. Если не афишировать его участие в ликвидации контрабандного «рычага» Траяноса, то в дальнейшем можно получить очень ценного сотрудника.

Как обычно в такой ситуации, возникала одна существенная нравственная проблема. Можно ли идти на сделку с преступником ради того, чтобы одержать победу над другим преступником? Или стоит бороться честно и бескомпромиссно? Тут, в общем, можно развести непростую дискуссию. Но Бережной полагал, что, пожалуй, можно. Хотя, конечно, с этим подходом может не согласиться подавляющее большинство людей, незнакомых со спецификой деятельности разыскных органов и спецслужб. Там постоянно приходится делать выбор между несколькими разновидностями зла. И хотя английская поговорка гласит, что из двух зол выбирать не следует, в жизни следование этой мудрости не приведет ни к чему хорошему.

– Когда должен прибыть Траянос? – спросил Антон.

– Салим вернется из Турции завтра. Разгрузится, отоспится и пойдет обратно. Там, в Стамбуле, он снова просто загрузится – и без задержки в море… Думаю, чуть больше, чем через неделю, он будет здесь.

– То есть у нас есть неделя, чтобы разобраться с самым интересным вопросом: какого черта Венедитису понадобилось в наших палестинах? Кстати, Леонид Михайлович, это и ваше задание тоже. Расспросите у Винтры, с чего бы это греку понадобилось присутствие в Новороссийске?

– А вы точно знаете, что Траяноса привезет Салим? – спросил Разин.

Беркут утвердительно кивнул.

– Да что ты удивляешься? – спросил Томанис. – На греке пробу негде ставить! В страну он однозначно едет по какому-то темному делу. А если он появится у нас легально, как честный приезжий, то за ним постоянно будет хвост. Его ведь пока что только обвинить невозможно, а вот косвенных свидетельств того, что господин Траянос ведет исключительно противозаконную деятельность, хватает по самые уши. Значит, будут искать, копать и вообще всячески портить ему пребывание в стране. А то, чего доброго, еще и какую-нибудь провокацию устроят, чтобы на мелочи поймать. Нет, Траяносу никак не ко двору приезжать в Россию под своим именем и по своему паспорту.

– А грек, кстати, молодец, – ехидно сказал Антон. – Он как будто знает, что нам просто ну очень хочется, чтобы он подставился! Люблю таких противников.

Успокоив Леонида Михайловича относительно того, чтобы он не слишком-то боялся грека, и взяв с него обещание как можно скорее выяснить, что понадобилось этому криминальному авторитету в Новороссийске, спецназовцы покинули яхту Беркута тем же способом, что и пришли, – соскочили в воду и исчезли где-то в ее глубинах. Леонид Михайлович не видел, как три силуэта ушли от яхты в сторону берега, влекомые на буксирных тросах за «кальмарами». Да и не хотел он этого видеть. Он хотел просто выпить еще стаканчик, чтобы успокоиться и помаленьку править к берегу.

* * *

Стамбул, Турция

Опасения Толика, что он не сумеет сориентироваться в Стамбуле, оказались беспочвенными. Конечно, все шло так или иначе со скрипом, но город, показавшийся ему в первый день просто непостижимым, на поверку оказался ближе и понятнее, чем те города Европы, в которых ему довелось побывать до сих пор.

Стамбул был не только туристским центром, но еще и местом, куда ехало превеликое множество российских «челноков». В итоге большая часть жителей турецкой столицы знала хотя бы некоторые слова на русском языке. А те, кто торговал всякими недорогими вещами, запросто могли вести замысловатые диалоги на языке своих северных соседей.

Толик потратил день на то, чтобы присмотреться к окрестностям гостиницы, разведать как можно больше путей, лазов, проходных дворов и подъездов, которые имелись поблизости. Таковых хватало – гостиница располагалась в старом районе, в придачу – весьма мусорном по самой системе застройки. Наряду с капитальным жильем, строившимся по нормальному, цивилизованному проекту, здесь имелось множество разнообразных хибар, лачуг, пристроек, сараев и еще черт знает чего. В итоге после десяти часов изучения окрестностей Толик стал неплохо ориентироваться рядом со своим временным жильем.

На второй день он приступил к исполнению задуманного плана по спасению дочери. Он все еще слабо представлял, как искать ее среди прочих девочек Ясира, но не терял боевого духа. Он был готов, если положение дел окажется безнадежным, просто найти, где этот урод обычно отдыхает, приставить ему к башке ТТ и потребовать вернуть Татьяну. Хотя, конечно, это была крайняя мера, имевшая очень мало шансов на успех.

Первым делом он просто позвонил в эскорт. Ответили ему на турецком, он заговорил на русском, в трубке на некоторое время возникло замешательство, а затем другой женский голос спросил, чего изволит господин. Господин изволил симпатичную девочку, чтобы приятно провести время, – все, как указано на визитке. Голос поинтересовался, есть ли определенные предпочтения относительно девушек. Хочется господину пухленькую или стройную, с каким цветом волос, с каким темпераментом? С каждой фразой Кот чувствовал, как внутри закипает злоба. Но ее ни в коем случае нельзя было выпускать наружу, чтобы не распрощаться с надеждой увидеть дочь снова. И Толик спокойно, терпеливо отвечал на вопросы, стараясь не выпросить себе Татьяну. Понятно, что так он мгновенно закончил бы поиски. Но с другой стороны – разве он отпустил бы ее после этого обратно, пусть даже с расчетом на то, что через несколько дней он заберет ее отсюда? Да ни за что в жизни! А как потом продержаться несколько дней до появления Салима, Толик не знал. И потому предпочитал не торопить события.

О девушке он договорился. Голос спросил адрес, куда ее подвезти. Кот сказал. На другом конце провода снова возникло легкое замешательство. Потом голос вежливо сказал ему, что в этот отель девушку никто не повезет. И пусть господин простит, но это все исключительно потому, что репутация данной гостиницы оставляет желать лучшего. Но господин может не огорчаться – он может сам приехать к девушке. Это нормальная практика, так что пусть господин не воспринимает это как личную обиду.

Толик заверил, что и в мыслях не имел держать каких бы то ни было обид на поставщиков удовольствия. И просто спросил, куда приехать. Ему продиктовали адрес и сказали, что если он возьмет такси, то сможет быть на месте через полчаса. К тому времени девушка будет его ждать. В виде компенсации за неудобства фирма предоставляет бесплатную бутылку шампанского и коробку конфет.

Толик, стараясь не скрипеть зубами, поблагодарил за заботу, пообещал подъехать по указанному адресу и повесил трубку. Посмотрел на себя в пыльное зеркало и обругал отражение последними словами. Раскис, понимаешь, как кисейная барышня! Еще бы накричал на диспетчершу! Чтобы хоть как-то унять эмоции, Толик сполоснул лицо холодной водой.

Взяв нужное количество денег, он собрался уходить. Замешкавшись на пороге, подумал – не стоит ли прихватить с собой и пистолет? Потом представил, как и куда он будет его прятать в том антураже, в каком окажется через полчаса, и решил, что оружие сегодня неуместно. Разве что складной нож взять – это настолько бытовая штука, что на него вряд ли кто-то обратит внимание.

Оказалось, что поймать такси в этом районе тоже непростая задача. Да что уж там: это было просто нереально. Даже свободные автомобили с маячками наверху просто объезжали Кота, как досадное препятствие. А один водитель даже покрутил пальцем у виска. Дескать, ты, парень, совсем больной на голову, если думаешь, что я здесь остановлюсь.

Наконец, когда Кот прошел несколько кварталов и выбрался в район поприличнее, он остановил машину. Таксист оказался типом невразумительной внешности и загадочной национальности. Он с трудом понял, куда Толик велит ему ехать. По пути Кот беспокоился, правильным ли это понимание было. Но когда вышел – увидел табличку с названием улицы и понял, что привезли всетаки туда.

Кот поднялся по лестнице на второй этаж. Квартиру, в которой была девушка, он опознал сразу по огромному бугаю, лениво топчущемуся у дверей. Толик подошел и сказал, что приехал по договоренности. Бугай окинул его цепким взором и кивнул, разрешая войти. Когда Кот был уже одной ногой внутри, бугай хлопнул его по плечу. Толик повернулся. Бугай показал ему два пальца. Дескать – два часа, парень, и ни минутой больше. Кот утвердительно кивнул.

Девушка была симпатичной, хорошо обученной, но Кот все равно испытывал муки совести, когда она раздевала его. Он думал о том, что, наверное, у нее тоже была или есть семья и, вполне возможно, ее отец точно так же лишился дочери и не знает, что ему делать и как искать свою кро-винушку. Вся эта мысленная мишура привела к тому, что девушке пришлось приложить немало усилий, чтобы он наконец-то почувствовал себя мужчиной. Ну а потом Толик уже был не способен на какие-то связные мысли.

После, уже расплачиваясь с бугаем, он спросил относительно того, как насчет других девушек.

– Не понравилось, что ли? – с жутким акцентом спросил охранник.

– Понравилось, но хочу других! – заявил Кот. – И чтобы выбрать можно было.

Бугай молча достал из внутреннего кармана куртки блокнот, нацарапал на нем что-то и ушел. Толик посмотрел и увидел адрес Интернет-сайта. Ну что же, Салим был прав: контора у Ясира Джанера относилась к разряду продвинутых, пользующихся последними достижениями техники.

Несмотря на то что после кувыркания с девицей ему хотелось спать, Толик нашел интернеткафе и вышел на сайт. Это была простенькая страница салатового цвета, на которой находились маленькие фотоснимки, увеличивающиеся по щелчку. Девушек было десятка два. Коту понадобилось довольно значительное усилие, чтобы найти среди них Татьяну. Нет, он не забыл, как она выглядит! Просто здесь, на этом сайте, девушки были накрашены, напомажены и выглядели как куклы. Он не привык, чтобы его дочка носила на своем лице такое количество «штукатурки».

Татьяну здесь звали Мирабеллой. Кот выругался – его буквально с души воротило от такой пошлости. Хотя это уже не имело значения. Главное – он нашел все-таки свою дочь!

Теперь ему надо было только ждать, когда Салим подаст знак о своем прибытии в Стамбул.

Примерно в это же время Мубарах чувствовал себя препаршиво, выслушивая указания от Винтры. Янис рассказывал, что Салиму предстоит доставить в Новороссийск, а потом и обратно в Стамбул самого господина Траяноса. Мубарах недоуменно спросил, с чего это боссу взбрела в голову такая дурацкая идея.

– Вот и ты прекрасно понимаешь, что идея дурацкая. Я тоже пытался ему как-то это объяснить. Но нет, Венедитис уверен, что непременно должен забрать эту дурацкую икону своими руками.

Думая, что ослышался, Салим переспросил:

– Икону? Какую еще икону?

– Венедитис говорит, что нашел где-то уникальную икону Феофана Грека. И теперь он обязан выполнить свою историческую миссию, доставив икону обратно в Грецию, причем своими руками.

Салим озабоченно потер лоб.

– Странно. Траянос до сих пор казался адекватным. Ты знаешь его лучше меня: эта заморочка с иконой типична?

– Не особенно. Но чего у Траяноса не отнять, так это чрезмерной набожности. Понимаешь, какая ерунда: наш с тобой работодатель и покровитель свято уверен, что греческое православие чуть ли не единственная надежда Европы. И за то, чтобы принять участие в укреплении православия, Венедитис готов рисковать и своей шкурой, и общим делом. Если бы не его ум и хитрость, то его единственным слабым местом давно бы кто-нибудь воспользовался!

– Ты ему пробовал объяснить, что икону необязательно забирать своими руками?

– Я объяснял Венедитису много чего, но, если ты думаешь, что он меня услышал, ты жестоко ошибаешься, – вздохнул Янис.

– М-да… И ведь не взбунтуешься, – вздохнул Салим. – Он же нас потом самолично на ремни порежет.

Впрочем, Салим полагал, что Траянос может порезать его на ремни гораздо раньше, когда выяснит, что капитан «Дельфина» соучаствует в весьма сомнительной спасательной операции. Придется позаботиться о том, чтобы Кот, если у него получится вытащить дочку, не попался на глаза Венедитису. Хотя Коту как раз можно – в конце концов, он мужчина и сойдет за члена команды. Девчонка на эту роль не попадает никакой стороной – и вот это главная проблема.

О самом простом варианте – не принимать на борт Толика и его дочь – Салим даже не думал. В этот раз он не имеет права так поступить. Что же, значит, придется как-то выкручиваться и изощряться.

Кот получил звонок от Салима через два дня после того, как увидел на фотографии в Интернете свою дочь. Турок сказал, что прибывает через три дня и есть одно чертовски важное замечание, которое нужно иметь в виду и Коту, и его дочери. На борту катера будет находиться сам господин Траянос. А значит – по крайней мере, девушке придется спрятаться. Но это не должно Кота волновать, потому что корабль – такое место, которое позволяет одному человеку не то что спрятаться, а и вовсе затеряться.

Определившись со сроками, Кот позвонил в эскорт Ясира и сказал, что хочет Мирабеллу. Диспетчерша ответила, что это не проблема, только надо уточнить время, чтобы девушка не была занята. Извиняющимся тоном женщина на другом конце провода говорила, что, когда речь заходит о проведении времени с какой-то конкретной девушкой, приходится делать коррективы на ее занятость. Кот молчал, снова кипя от бессильной ярости. На данный момент в голове его носилось множество мыслей о том, как он, отвезя Татьяну обратно в Новороссийск, возвращается в Турцию и расправляется с той мразью, которая мучила его дочь. Но Кот понимал, что мысли эти – просто следствие того, что он очень хочет увидеть Таню. А потом, когда у них снова все будет хорошо, желание нести возмездие пропадет так же, как и пришло.

Предварительный заказ сработал безотказно. Татьяна-Мирабелла оказалась свободна в нужное время через три дня. То есть как раз когда у Салима на «Дельфине» будет идти погрузка, Толик и его дочь проскользнут на судно.

Остававшееся время Кот провел как на иголках. То, что у исполнения его замысла появился определенный срок, это, конечно, само по себе было прекрасно. Но часы обнаружили за собой тенденцию растягиваться до неприличных размеров. Промаявшись первые сутки, Толик плюнул на все и решил проблему радикальным образом – купил в магазине дешевой и мерзкой водки, накачался до такого состояния, что даже не успел опомниться, как попал в соседний номер, чтобы помочиться. На его счастье, тамошние постояльцы были ордой робких вьетнамцев. Они открыли дверь, посмотрели, кто пришел, и вытолкали Кота в коридор, вопя на разные голоса. Толик обложил их матом по-русски, воровато осмотрелся, обмочил косоглазым дверь и удалился на боковую с чувством глубокого удовлетворения. Следующим утром Коту стало стыдно за то, что он сделал. А еще – у него раскалывалась голова.

В общем, извиняться перед вьетнамцами Толик не пошел. Вместо этого он выбрался в супермаркет и купил там европейского пива. Не из дорогих, конечно, но такого, чтобы можно было рассчитывать, что варили его по человеческой технологии, а не так, как обычно в странах второго мира.

Пиво привело его в чувства, а короткий дополнительный сон окончательно поставил мозги на место. И когда в дверь постучали, Кот проснулся с кристально чистыми мозгами.

Гадая, кого и зачем могла принести нелегкая, Толик подошел к двери.

– Ну? – спросил он.

– Баранки гну! – ответил Салим по другую сторону.

Толик открыл дверь. Турок зашел, поздоровался, а потом выложил Коту все, что случилось за последнее время. И сказал:

– Я договорился со своими матросами, чтобы они прикрыли мою задницу. Если что – ты в команде. Дочку твою надо переодеть в парня и как можно незаметнее провести на борт. Потом пусть она до самого Новороссийска сидит как мышь под веником и носа своего не показывает. А то, боюсь, Траянос нас не одобрит за такие приключения.

– Я тебя понял, – кивнул Кот.

Салим пожелал ему удачи и ушел, сообщив, что ему пора на погрузку. Кот достал кипятильник, заварил крепчайшего чая и после этого позвонил в эскорт Ясира, напомнив, что заказывал Мирабеллу. Сердце его колотилось, как у подростка, – страшно было ожидать какого-нибудь подвоха, сообщения о том, что у Мирабеллы сегодня особенный клиент и она не сможет его принять… Или не клиент, а банальные месячные!

Но нет, кажется, Фортуна не имела ничего против того, чтобы Кот добрался до своей дочери. Толику сказали приезжать по тому же самому адресу.

На сей раз Кот захватил пистолет. Аккуратно почищенный и смазанный ТТ занял свое место за поясом, под легкой курткой. Толик посмотрел в зеркало, увидел себя, необычайно серьезного и сосредоточенного. Что-то накатило изнутри, он отвел взгляд от стекла, перекрестился и вышел на улицу.

Охранник сегодня был другой. Но выражение скучающего безразличия на чугунной морде у него было абсолютно таким же, как и у прошлого, словно бы их учили этому в одной школе. Охранник кивнул в сторону комнаты и сообщил, что у клиента есть два часа времени.

Толик улыбнулся бугаю, вытащил пистолет и направил его противнику в живот. Кивком головы показал, чтобы тот зашел в квартиру. Бугай, отвесив челюсть, подчинился. Толик заставил его зайти в комнату – и после этого чуть не погорел!

Он увидел Татьяну, а Татьяна увидела его. На лице у нее отразилось последовательно непонимание, ужас, потом – дикая радость. А потом – снова недоумение. Толик немного отвлекся, хотел успеть сказать хоть что-то – и тут бугай-охранник бросился на него, исполняя команду защиты.

Он был тяжелее Кота килограммов на двадцать. Если бы эти двадцать кило составляли мускулы, то наверное, история романтического освобождения своей дочери из плена закончилась бы плачевно. Но бугай занимался тем, что угрожающе выглядел и не давал убежать хрупким девушкам. Особых физических кондиций для такого не требовалось, так что основная часть избыточной массы была просто салом.

Тем не менее врезался он в Кота славно – у Толика даже дух перехватило. Наверное, примерно так должен себя чувствовать человек, в которого врезался поезд, завернутый в ватное одеяло.

Пистолет отлетел куда-то в сторону. Туша охранника валялась сверху, что-то хрипя прямо в ухо. Слова были турецкими, но тональность не вызывала ни малейшего сомнения. Однозначно, Толику сообщали, что его сейчас порвут на куски, чтобы затем сожрать с костями и тапочками.

Кот имел на этот счет свои соображения. Он несколько раз сильно пнул охранника коленом снизу, но оно увязло в жировых залежах бугая, так что эффекта практически не было. Разве что звуковой – после каждого пинка бугай глухо крякал, но хватки не расслаблял. Толик поднапрягся и смог перекатиться на бок, а еще немного постаравшись, высвободить руку и от всей души врезать охраннику в морду. Под кулаком хрустнуло, нос охранника несколько деформировался, из ноздрей потекла темно-красная кровь. Охранник ударил Кота в ответ в район скулы, так что из глаз посыпались искры. Толик выругался, а потом воткнул палец прямо в глаз бугаю, никак не ожидавшему подобной подлости. Палец погрузился в орбиту глубоко, почувствовал влагу и тепло, глаз как-то мгновенно уменьшился в размере. От вопля искалеченного врага задрожали стекла. Кот рванулся, освободился из его объятий, вскочил на ноги.

Признаться, здоровяк все-таки был очень крепок. Несмотря на сломанный нос и выколотый глаз, он все равно встал на ноги и снова пошел на Толика. Правда, это была уже скорее атака отчаяния, а не ярости. Кот легко ушел от нее и, оказавшись сбоку от противника, врезал ему ногой по боковой поверхности колена. Врезал от всей души, чтобы мало не показалось. С громким хрустом колено сломалось. Бугай уже не орал, а визжал. Толик добавил ему ногой в голову, опрокидывая на ковер.

– Папа, ты что здесь делаешь? – крикнула перепуганная Татьяна.

– Я за тобой приехал, дочка. Быстренько – в рюкзаке вещи, переоденься. Только быстро и ни о чем не спрашивай, все потом.

Татьяна, хоть и выглядела ошарашенной, поняла все правильно. Она цапнула рюкзак и умчалась в ванную. Толик еще несколько раз врезал по башке своему противнику, вышибая из него сознание. Когда бугай неподвижно застыл на ковре, Кот выдернул у него из брюк ремень, сделал на нем «татарский» узел и затянул его на руках здоровяка. Этот способ вязки гарантировал, что человек из него не освободится, – даже с посторонней помощью такую петлю крайне сложно развязать.

Татьяна вернулась – одетая в джинсы и темную водолазку с капюшоном. Толик подобрал так и не пригодившийся пистолет, засунул его за пояс, схватил дочь за руку и потащил вон из дома.

Квартал был куда более приличный, чем тот, в котором располагалась гостиница. Так что и с поимкой такси вопросов не возникало. Толик вытащил телефон и набрал Салима.

– У меня все нормально прошло, – сообщил он. – Что делать дальше?

– Приезжайте на причал шесть в восточной гавани. Мы там грузимся. Уже, собственно, почти закончили. Выходим в два часа ночи, так что время у вас есть. Но советую чисто по-дружески: поторопись. Я тебе говорил про одного нашего пассажира – так вот, он отлучился с «Дельфина» на два часа. У вас из этих двух осталась ровно половина.

– Я думаю, мы успеем раньше, – ответил Толик.

И вправду, они оказались на месте через сорок минут. Салим встретил их на сходнях.

– О, я вижу, что потеха очень даже удалась, сказал он, намекая на помятый вид Толика.

– Ему больше досталось! – отмахнулся Кот.

– Не сомневаюсь, раз уж ты здесь… Надеюсь, хотя бы без трупов обошлось? А то мало ли, ктото запомнил тебя, и меня в придачу.

– Без трупов. Но отмудохал я его сильно…

Салим кивнул. Он проводил Татьяну с отцом в маленькую каюту на корме, сказав, чтобы они выходили оттуда только в случае самой острой необходимости. Три дня в таком режиме – не самое страшное, что может произойти с человеком. Тем более что в дальнейшем предполагается благополучное развитие событий.