Братья цеплялись за жизнь. Проникновение на корабль оказалось не такой уж простой задачей. Ситуации, в которых им угрожала смертельная опасность, были крайне редки за все их многовековое существование. Но даже у сынов создателя Шан-Гаста была Ахиллесова пята – морская вода. В живительном сосуде – единственной уцелевшей черной маслянистой субстанции – братья медленно и незаметно для человека скользили по коже. Эпителий был окроплен морской водой, попавшей на кожу брызгами захлестывающих палубу волн. Эти мокрые участки были смертельны для ничтожного количества братьев, сконцентрированных в капле, скользящей к открытой ране – незаживающему порезу на руке. Штурмуя сложный рельеф кожи бывалого моряка, покрытой глубокими рубцами и шрамами, черная субстанция из недр космоса двигалась к своей цели. Скользящая к порезу масса была не больше спичечной головки, но таила в себе силу, способную уничтожить целые виды и даже миры. Не отражающее солнечные лучи вещество казалось частью бескрайнего вакуума, а не организмом, созданным в далеком мире для соблюдения вечного порядка.
Человек вытер пот со лба, забыв о ране. Неожиданно вскрикнул от боли, когда коснулся пореза, и, отдернув руку, зажмурил глаза. От полного провала братьев разделяли сантиметры кожи и доли секунды, но они успели проникнуть в недра человеческого организма, юркнув в воспаленную рану, растворившись в сукровице.
– Эй, Санчо, – раздался голос за спиной моряка, когда он, прижавшись к леерам и схватившись за раненую руку, корчился от боли, – иди помоги на камбузе, на палубе от тебя толку как от безногой лошади на ферме, ей-богу! – раздосадовано произнес вахтенный офицер и, пнув матроса ногой, принялся раздавать ценные указания другим морякам.
Санчо, схватившись за руку, пронзенную острой нестерпимой болью, шатаясь, побрел по скользкой мокрой палубе к брандерщиту…
«Мы прибыли к месту назначения – острову Пинос – на четвертый день. В водах западной бухты, называемой «el agua siempre furiosa», наша экспедиция встретила сопротивление из двух кораблей, принадлежавших морским разбойникам. Пираты предприняли отступающий маневр, но «Санта Леокадия» под моим командованием и при поддержке галеона «Святой Себастьян», взявшего бриг на абордаж, уничтожила неприятеля без собственных потерь. После морского сражения я отдал приказ пехоте: выдвигаться на остров для обеспечения контроля береговой линии и охраны имущества испанской короны. С галеона присоединились три шлюпки с неизвестными. Через час после высадки на борту «Санта Леокадии» были слышны звуки боя, доносившиеся с джунглей. Прошло шесть часов, но от пехоты, высадившейся на Пинос, нет известей. Также на связь не выходит и сопровождаемый нами галеон, на который вахтенные уже несколько часов посылают звуковые и световые сигналы. Посовещавшись с офицерами, мной было принято решение отправить вооруженный отряд на борт «Святого Себастьяна» и выяснить обстоятельства. Возможно, в джунглях пехотинцы встретили сопротивление и угодили в засаду. Также есть подозрение, что галеон был захвачен врагом. Уже темнеет, действовать нужно быстро, а следующего утра команда «Святого Себастьяна» может и не дождаться». – Капитан испанского фрегата отставил серебряную подставку с чернильницей и подставкой под перо, аккуратно подвинул толстый, в кожаной оплетке, судовой журнал и вышел из каюты. Когда Де Ла Вега показался на палубе, его уже ждали десятеро моряков-добровольцев, в числе которых были его мичманы – Васкез и Мартинес.
– Я в вас не сомневался, но корабль без офицера я оставить не могу, так что это твой шанс, Алонсо! – капитан положил руку на плечо юного мичмана и проследовал на подготовленную шлюпку, зафиксированную вахтенными для того, чтобы Сантьяго легко взобрался в нее. Было видно, как Алонсо огорчился. Юноша больше остальных рвался в бой, а оставаться на фрегате в тени славы других молодой человек не хотел. Мысли о гибели в бою не пугали его. Он считал, что злой рок не настигнет его никогда, ведь мастерство фехтования, проворство и львиная храбрость уберегут его от вражеского клинка и пули. Капитан же считал, что юношу нужно всеми силами уберечь от собственного навязчивого желания погибнуть в битве.
Казалось, что до галеона было рукой подать, но сумерки и нарастающие волны, с постоянным упрямством сбивавшие шлюпки с курса, сделали путь к «Святому Себастьяну» долгим и необычайно изнурительным. Не хватало лишь атак Кракена, чтобы сделать отрезок в одну морскую сажень еще сложнее.
Когда корабль возник из сумеречной дымки, окутавшей бухту и все побережье, капитан приказал матросам соблюдать тишину. Галеон – мрачный и таинственный левиафан – застыл у входа в бухту. Сильное волнение, как показалось капитану на борту фрегата, военный транспортный корабль не ощущал. Он, словно вросший корнями в морское дно, не кренился под натиском набегающих волн. Корабль, нависший над подходившими к его борту лодками, напомнил морского демона. Луна, скрываемая серой пеленой, освещала водную гладь желтым рассеянным светом, но борт галеона создавал непроглядный мрак, в котором матросов с палубы транспортника не было видно. По абордажным крюкам команда ловко поднялась на шкафут. Палуба была пуста. Фонари на корабле по непонятным для незваных гостей причинам еще не зажигали. Ни одного вахтенного матроса не было на месте. Не было убитых и не было видно следов боя. Разведывательный отряд корабль встретил мертвой тишиной. Под тусклым лунным светом разведчики прокрались к квартердеку и заняли позиции у трапа, ведущего на полуют.
Верхняя часть корабля была пуста, брошена своей командой. Но почему? И как вообще такое могли допустить? Оставить военный корабль на произвол судьбы во враждебных карибских водах. Шепотом Де Ла Вега предупредил подчиненных о возможной засаде, но морские волки и без его предостережения были готовы к самому худшему сценарию – превосходившим численностью английским солдатам. Был ли возможен захват корабля пиратами? Да, но головорезов испанцы разбили сразу же, как прибыли в бухту, и сопротивление разбойников уже было невозможным.
Скрипя петлями, дверь медленно открылась, показав морякам таинственный пугающий мрак. За спиной Сантьяго зажегся фонарь, позаимствованный на палубе галеона. Фонарь передали идущему первым – мичману Гарсии Васкезу.
Теплый мерцающий свет раскачивающегося на вытянутой руке фонаря создавал крошечный островок, в котором мелькали тени и появлялись детали интерьера. В любой миг из темноты мог появиться неприятель. Англичане были способны нанести удар с любой стороны. Готовность команды отразить нападение притаившегося врага не гарантировала благополучный исход и то, что жизни моряков внезапно не прервутся.
Темные, пустые помещения галеона, убранство просторных ярусов грузового корабля были привычными для моряков. Они не походили на место битвы, кровавой резни. Это вызывало настороженность разведывательного отряда, ведь мистическое исчезновение команды и отсутствие следов боя невольно наталкивали на мысли о тех многочисленных байках – про врата в потаенный потусторонний мир, расположенные на острове. Куда могла бесследно исчезнуть команда галеона? Возможно, моряков забрали в преисподнюю демоны, ведь нападения людей не бывали бесследными. Человек всегда оставлял после себя разрушение и смерть.
Обстановка изменилась, когда моряки спустились в кубрик. Едва свет фонаря нащупал детали интерьера, команда фрегата застыла на месте. Каждый был ввергнут в ужас от увиденного. Гамаки-койки, в которых спали матросы, свисали с потолка и напоминали призраков. Отрезы парусины, выстроившиеся перед командой, словно ждали, что гости убегут в испуге. Серая ткань во мраке неподвижными фигурами нависала над моряками. Часть гамаков небрежно валялась на досках.
Свет выхватывал бордовые пятна на стенах и парусине. Брызги крови окрасили пол. В перегородке, закрывающей артиллерийскую палубу, зияла дыра, через которую можно было разглядеть темную массивную фигуру – остов орудия. В помещении по-прежнему было тихо. Мертвую тишину нарушал звон перекатывающейся по полу бутылки. Было нетрудно догадаться, что здесь произошло. Перед глазами Сантьяго мелькали образы массового убийства испанских моряков английскими псами – бесчеловечными ублюдками, не имеющими чести. Капитан сжал зубы от злости. Теперь вздор о демонах и порталах в Ад больше не приходил в голову капитана. Он понимал, что неприятель затаился неподалеку, а возможно, и прямо сейчас наблюдает за ним. Подобные ощущения не покидали его с тех пор, как он поднялся на палубу этого корабля.
В дальней части помещения, за десятком напоминающих мистические фигуры гамаков, показалось движение. Это был стремительный бросок к двери, ведущей к трапу. В свете лампы трудно было сказать, что именно видели моряки. Английского солдата? Испанского моряка, чудом уцелевшего в кровавой бойне? Или невиданное ими ранее существо, о котором уже не первый день шепчутся матросы на фрегате? Странная фигура шмыгнула в дверной проем. Топот подсказывал, что неизвестный следовал в трюм.
Гарсия без промедления бросился за ним, но капитан остановил его. Мичман мог угодить в засаду за каждым поворотом, а в одиночку у любого из них шансов выйти живым не было. Приняв решение, капитан приказал продвигаться дальше. Команда основательно проверяла каждый закуток, чтобы не дать неприятелю зайти с арьергарда. Какое-то время моряки следовали чертогами транспортного военного корабля. Им попадались разбитые перегородки, пробитые насквозь двери, проломленные сундуки.
Иногда в помещениях царил хаос. Вся утварь была разбросана. Разбитые столы, шкафы и сундуки лежали на полу у остатков двери, болтающихся на изогнутой дверной петле. Личные вещи офицеров, напоминавшие старое, измазанное чем-то тряпье, скомканное и изодранное, лежали на палубном настиле. На нижних ярусах корабля царил погром. Настоящее побоище. Члены команды фрегата прекрасно понимали, что здесь произошла жестокая битва. Моряков «Святого Себастьяна» безжалостно истребляли. Неприятель наверняка до сих пор оставался на галеоне, и осознание этого подталкивало прекратить экспедицию. Сантьяго как можно скорее хотел вернуться на фрегат, чтобы без промедления дать залп по транспортнику из всех орудий, уничтожив и галеон, и прятавшихся англичан в недрах корабля.
Пока Капитан принимал решение отступить, мичман осветил пол, обильно забрызганный кровью и черной жидкостью.
– Посмотрите! Это не кровь, – он коснулся черного маслянистого пятна пальцами и посмотрел на субстанцию, поднеся руку к фонарю. Затем поднес пальцы к носу – запаха нет – это не масло, коснулся жидкости языком – вкуса тоже нет.
– Да черт с ней! Нужно как можно быстрее убраться отсюда. – Капитан спрятал саблю в ножны и, выхватив второй пистолет, направился к выходу из кают-компании. – Давайте за мной! – сказал он, и мичман, вытерев руку об камзол, спешно покинул комнату, чтобы освещать дорогу в авангарде отряда.
Гарсия шел по узкому коридору. Путь на палубу он помнил. До шлюпки оставалось миновать несколько коридоров и кубрик, в котором команду напугали гамаки, походившие на призраков. Если капитан не боялся привидений, то Гарсия верил в призраков и поджидал их в недрах галеона на каждом шагу больше, чем английских солдат. В его время верить в сверхъестественное было обычным делом, и скорее странным или дураком назовут того, кто не верит в черта или бесов, нежели того, кто в них верит.
Вновь попав в кубрик, моряк почувствовал резкую боль в горле. Было трудно шевелить языком, глотнуть было невозможно. Гарсии казалось, что его глотку проткнули кинжалом и налили в нее расплавленный свинец. От нестерпимой боли мысли путались, он уже не мог вспомнить, испытывал ли он когда-нибудь такую же сильную боль. Даже ранение в живот при абордаже, после которого он едва выжил, не казалось ему таким болезненным.
«Стой…» – прозвучал неизвестный голос. Гарсия сделал еще несколько неуверенных шагов и остановился. Команда шла чуть сзади. Моряки не видели, что происходит. Но раз он остановился, значит, что-то находилось впереди. Каждый из отряда посчитал, что где-то в недрах коридора, уводившего на палубу, столпились англичане, поэтому отряд бросился на пол. Гарсия замер, выставив фонарь перед собой. «Человек создан выживать. Он пройдет сквозь тьму, боль, отчаяние, горечь. Ему нипочем страх, одиночество, ведь главное – пронести через все это такой призрачный и слабый мерцающий во тьме огонек – свою жизнь. Но созданы такими вы были для того, чтобы стать пищей для Шан-Гаста в самые голодные времена, но вы возомнили себя выше других и позволили то, что позволяет себе только Шан-Гаст», – Гарсия слышал голос. Ему казалось, что говорила окружавшая его тьма. Он хотел ответить, но не нашел силы произнести ни слова.
Моряки какое-то время смотрели на замершую фигуру мичмана. Его черный силуэт стоял неподвижно в лучах желтого мерцающего света. Лишь мгновение было у команды, чтобы предположить, почему Гарсию, державшего фонарь в кромешной тьме, не убил на месте затаившийся впереди враг. В следующий миг он погасил фонарь. На моряков, оказавшихся в густой, вездесущей тьме, тут же напали. Неизвестный противник атаковал сразу нескольких матросов. Часть людей кричала от боли. В их воплях слышались клокотание и бульканье. Остальные неистово орали от страха. В озарявших помещение вспышках пистолетных выстрелов Сантьяго увидел подпиравшее потолок существо. Пока выстрел не ослепил капитана, он увидел разорванное тело сослуживца в длинных, извивающихся подобно змеям, щупальцах.
Без промедления Сантьяго открыл огонь из своего оружия. Ослепляющая вспышка еще раз осветила монстра, стоявшего в считанных метрах от капитана. Его тело поработил страх, но он нашел в себе силы сделать несколько шагов назад и совершить еще один выстрел. В этот раз в разрывавшем тьму свете появилась еще одна черная, походившая на тень из кошмаров, тварь. Она появилась в дверном проеме, ведущему к трапу. Оставшиеся в живых были окружены, и отступать им было некуда. Они пытались отбиться от чудовища, но все попытки были тщетны. Раздались выстрелы. В этот раз в тварь удалось попасть, ее черная кровь окропила куртку, волосы и щеку капитана. Сантьяго ощутил, как капли устремились по телу. Они двигались и вверх, и в стороны. Проникали под одежду и волосы, словно были крошечными живыми организмами.
Крики команды стихли. Видимо, все матросы были убиты. Сантьяго слышал, как к нему приближаются демонические отродья, пока он пятился назад. Паникуя, он бросил саблю на звук приближавшегося чудовища. Оружие угодило в монстра, с хрустом пробив его тело, но нападавший не прервал атаку. Сантьяго пятился, пока его не остановил борт галеона. Опираясь на доски, он шмыгнул в расположенную дыру между кубриком и орудийной палубой, которую заметил ранее. Срывая висящие гамаки, за выжившим устремились чудовища. Вырвавшись из кубрика, он на всех парах влетел в лафет орудия и, не обращая внимания на ошеломивший его удар, скользнул вдоль ствола и выпрыгнул через открытый орудийный порт. За ним массивный монстр врезался в пушку, повалив ее на бок.
Капитан упал в черную, походившую в ночи на кровь невиданных тварей, воду. Одежда намокла и тащила обессиленного капитана в морскую пучину. Он остался жив. Безжалостные воды Карибского моря были неспособны убить человека после пережитого на борту «Святого Себастьяна». Он хотел жить и был способен найти силы доплыть до своего фрегата. Галеон нужно было потопить во что бы то ни стало. Чудовища, захватившие корабль, должны быть уничтожены. Сантьяго понимал это и жаждал расправы. Он не знал, с чем столкнулся на корабле, но эти существа, как он сам считал, были не из его мира. Видимо, остров все же скрывает в зеленых недрах страшные тайны, о которых так много говорят в последнее время.
«Остров нужно сжечь вместе с галеоном! Спалить дотла! Уничтожить все! А если нужно – и «Санта Леокадию». Пока в голове выжившего зрел план, перед ним появился силуэт. Что-то большое бесшумно двигалось прямо на него. Ему стало дурно от мысли, что монстры добрались до него в море. В воде шансов на спасение у него не было. Капитан не знал, могут ли твари из галеона плавать. Он всматривался в чудовищную фигуру, движущуюся во тьме. Сначала шесть, а потом восемь тонких прямых конечностей показались во мраке, а потом нечто показало широкую, массивную, похожую на кита, тушу. Сантьяго машинально коснулся ножен, в которых не было сабли, тогда он вытащил спрятанный за пояс нож. Бороться с монстром было бесполезно, но погибнуть в пасти, напоминавшей крокодилью, без боя он не собирался. Сжав покрепче рукоять ножа, он, швыряемый волнами, ждал приближавшееся чудовище. Скорее от страха, чем от физической усталости, капитан был обессилен. Монстра скрыла волна, а когда туша показалась на гребне очередной волны, Сантьяго разглядел в ней шлюпку с развевающимся испанским флагом. Это приближались его люди, поднятые по тревоге вторым мичманом после того, как на фрегате были услышаны пистолетные выстрелы.
– Сюда! – крикнул он своим из последних сил и поднял руку вверх. На шлюпке капитана увидели не сразу, но он все же был спасен.
– Демоны острова… демоны острова… демоны острова, – шептал он, когда оказался в шлюпке. – Демоны… демоны… демоны… они ждут в трюме галеона, – бормотал капитан, но моряки, укутав его в плед, не обращали внимания на слова. Они принялись поить его ромом и осматривать на наличие ран.
Из пяти шлюпок только одна развернулась обратно к фрегату, а другие направились к галеону, чтобы отбить корабль от английских захватчиков, ведь словам обезумевшего капитана никто не поверил. Сантьяго терял сознание и плохо соображал. Вскоре сознание покинуло его, и он провалился в бесконечную темную бездну.