…Майпранг, вскочив обеими ногами на грудь поверженного врага, лежащего в нокауте, поднял правую руку вверх. Воинственный клич прозвучал в звенящей тишине, в следующее мгновение взорвавшейся множеством криков, слившихся в единый восторженный рёв: толпа чествовала сармата – подлость, даже от своих, была не по душе никому!

Вожак обвёл взглядом народ на площади, утёр с лица пот, потом развернулся и медленно направился в сторону высокого крыльца, не сводя прищуренных глаз с восседавшего там мужчины.

– Что ж, князь, я уговор выполнил. Назовёшь ли ты меня победителем? Всё честь по чести – ТАК ведь в твоей дружине говорят?…

Тяжёлый взгляд правителя не сулил ничего хорошего, однако именно сейчас идти на попятную ему было не с руки. Имидж справедливого владыки ещё никому не был во вред, а деться с площади проклятому сармату всё равно некуда!

– Верно молвишь, волк, честь по чести… И СЕЙЧАС я называю победителем тебя! – с расстановкой произнёс князь, поднимаясь на ноги. – Владей!!!

Кто-то из подручных, топтавшихся сзади, протянул ему меч в ножнах, богато украшенных серебром с вкраплениями мелких самоцветов. Правитель поднял оружие на вытянутых руках над головой, а затем, спустившись с крыльца, вручил сармату, склонившемуся в коротком учтивом поклоне.

Тот вновь повернулся к толпе, одним движением выдернул клинок из ножен и поднял его над головой, наслаждаясь идеальной балансировкой оружия и его блеском в лучах солнца, перевалившего далеко за полдень. Зрители, примолкнувшие было в торжественный момент, восторженно завопили с новой силой. Князь, тяжело поднимаясь обратно на крыльцо, буквально спиной ощущал эти крики, морщась, будто от физической боли. Усаживаясь в кресло, он незаметно подал знак сотнику, маячившему с угла терема и ожидавшему указаний. Дружинники, расположившиеся вкруг площади, медленно начали движение, постепенно сжимая кольцо.

Слева, со стороны стоявшего чуть поодаль другого строения, низкого и длинного, уже было выкачено несколько больших бочек с брагой и пивом, накрывались нехитрой снедью столы, и основная масса зрителей направилась туда продолжать праздник, с живостью обсуждая подробности сегодняшних событий. Зрелище они посмотрели, теперь хотелось хлеба, а лучше – чего-нибудь покрепче и повеселее. Никто из сторонников, даже самых ярых, не осмелился приблизиться к сармату, ненадолго оставшемуся в одиночестве.

Заткнув за пояс подаренный меч, Майпранг нагнулся за брошенным на землю перед поединком оружием, исподлобья настороженно наблюдая за манёврами княжеских воинов, а потом вдруг быстро взбежал на крыльцо, снова оказавшись рядом с князем. Мало того, четверо веселящихся неподалёку смердов вдруг скинули драные холщовые рубахи, под которыми скрывались тёмно-красные воинские одежды и оружие, и через мгновение стояли рядом с вожаком. Пятый, верзила неимоверного роста, скрывавшийся до сих пор в тени разросшегося куста чубушника, сорвал лохмотья с капюшоном, красовавшиеся на плечах, и присоединился к ним. Стоявшая в карауле пара ратников была обезврежена, и в грудь князя упёрлись острия четырёх акинаков.

Такой поворот оказался неожиданным не только для правителя, внезапно оказавшегося в заложниках, но и для дружины. Ратники продолжали медленно приближаться с оружием наизготовку, но теперь смотрели на волков-воинов, окруживших правителя, с опаской…

– Пранг! Потир у меня!!! – Аглая решилась наконец высунуться наружу, толкнув тяжёлую дверь.

Встретившись взглядом с округлившимися жёлтыми глазами напротив, она смущённо улыбнулась и торжествующе похлопала по кожаной сумке, висящей через плечо.

– С-сука!!! – с ненавистью прошипел князь, немедленно получивший по физиономии.

– Говорил я тебе, вожак: где какая заварушка – там и ищи её! – усмехнулся Богдан, кивая в сторону Аглаи. – А теперь тикать пора!!!

– Куда??? – Майпранг многозначительно мотнул головой в сторону приближающихся к крыльцу со всех сторон ратников.

– Да хоть куда!!!

– Князя дорогого с собой берём! – сармат в упор посмотрел в полные бессильной злобы глаза заложника, а потом ткнул рукояткой меча в сторону дубовой двери.

Кормчий согласно кивнул, потом захватил шею князя некрепким удушающим захватом, приводя того в беспамятство, приподнял бесчувственного правителя, бесцеремонно закинул на плечо и шагнул внутрь терема.

– Быстро!!! – не теряя драгоценные мгновения, шестеро сарматов, втолкнув вперёд себя Аглаю, ретировались вслед, закрывая за собой тяжёлую дубовую дверь, в которую снаружи со свистом воткнулось несколько стрел…

…В княжеском тереме в противоположность с солнечной улицей было тихо и сумрачно. В узкие окна доносился весёлый шум недалёкой пирушки – по-видимому, горожане даже не поняли толком, что произошло. Зато воины-волки понимали очень хорошо – они в западне! Заложив двери тяжёлым засовом, они настороженно оглядывались по сторонам. Аглая тронула Майпранга за рукав:

– Здесь Марк!

– ЗДЕСЬ??? – вожак недоверчиво взглянул на неё.

– Ну… не совсем здесь… В подвале… Князь пытал его, хотел, чтобы он нас выдал…

– А он, стало быть, не выдал? – полуутвердительно произнёс Майпранг, нахмурившийся при слове «пытал».

– Сказал, что не выдал и не выдаст… , – тихо ответила Аглая, внезапно понимая, что даже если они очень захотят спасти Марка – всё равно не получится. Самим бы выбраться!…

– Так у князя что – казематы да пыточная прямо под горницей??? – недоверчиво фыркнул кто-то из волков.

– А наш князьюшка удобства любит – чтобы не ходить далеко! – подал голос Богдан и двинулся вперёд, показывая дорогу – кормчему приходилось раньше бывать в княжеском тереме, и он тут худо-бедно ориентировался.

Лестница вниз обнаружилась неподалёку от противоположного входа в здание. Двери на улицу, к счастью, тоже были заперты на засов, однако с противоположной стороны слышалась какая-то подозрительная возня и приглушённые голоса – видимо, дружинники планировали в ближайшее время покончить с этим препятствием. В окна поодиночке никто пока соваться не рискнул – и на том спасибо!…

Лестница в подвал Аглае уже была знакома. Внизу у её подножия в неровном свете факелов по-прежнему лежали два мёртвых тела – Чеславы и мужика-охранника. Богдан торопливо перекрестился свободной рукой, а Майпранг хмуро взглянул на Аглаю, ожидая объяснений.

– Боярыня помочь хотела… И помогла! – печально произнесла та. – А эта сволочь её убила!…

– А саму сволочь, значит, убила ты! – чересчур ровным голосом подвёл итог вожак.

Аглая пожала плечами и, перешагнув через труп, молча указала на дверь, за которой находился Марк.

Византиец был в беспамятстве. Руки, неестественно вывернутые на дыбе, висели плетьми, потёки крови запеклись на лице, плечах и груди, а на спину, исполосованную бичом, было страшно смотреть…

Воины-волки на мгновение замерли, недоверчиво-изумлённо уставившись на человека другого роду-племени и чужой с ними веры, принявшего за них мучения и готового умереть. Богдан чертыхнулся, потом прямо на грязный пол в углу свалил с плеча, как куль, сомлевшего князя, упомянув при этом его ближайших родственников.

На то, чтобы расцепить кандалы, сковывающие руки Марка, у кормчего ушла пара минут. Он подхватил катепана и с величайшей осторожностью опустил на кучу соломы у противоположной стены. Кто-то из сарматов скинул с себя рубаху, чтобы прикрыть раны византийца, другой уже отстёгивал от пояса небольшую флягу с чистой водой… У Аглаи ёкнуло в груди: ну, конечно! Волки-воины! Оборотни, душегубы и лиходеи, которым чуждо всё человеческое!!!…

Она плюхнулась на колени рядом с соломой и, оторвав полу рубахи, попыталась вытереть кровь и грязь хотя бы с лица Марка. Византиец шевельнулся и тихо застонал. Аглая поднесла к его губам фляжку, он сделал пару глотков и открыл глаза.

– Очухался! – послышался в полумраке радостный голос Майпранга. – Ну, даёшь, Марк Ласкарис! Глаз да глаз за тобой!!!

– Вожак? – катепан растянул губы в подобие улыбки, но тут же поморщился от боли. – Вы что, княжеский терем приступом взяли?

– Ну, почти! – ухмыльнулся сармат, но потом снова нахмурился. – Ты, Марк, на ногах пока вряд ли устоишь… Руками шевелить можешь хотя бы?

– Потом смогу… наверное… , – неуверенно ответил византиец.

Рядом топтался Богдан.

– Ничего!… Он – мужик крепкий!… Отлежится – и всё будет в порядке!… – бормотал кормчий, украдкой пряча глаза.

– Где отлежится-то, кормчий? – вскинул на него взгляд вожак. – ЗДЕСЬ???

– Зачем здесь? Там! – миролюбиво прогудел тот и неопределённо махнул ручищей куда-то в сторону улицы. – Я тут вспомнил кое-что… В стародавние времена, люди молвят, ход подземный был – от княжеских палат аккурат за пределы городища, к лесу… Строил его не то отец князя нынешнего, не то дед…

– То есть здесь подземный ход имеется, а ты, кормчий, ТОЛЬКО СЕЙЧАС про него вспомнил??? – нетерпеливо перебил его Майпранг.

– Ну… Вспомнил же! – укоризненно пробасил в ответ Богдан.

Вожак на мгновение прикрыл глаза. Неужели шанс на спасение всё-таки есть?… Слава богам!!!…

– А с этой падалью что делать? – водник ткнул носком сапога всё ещё лежащего без чувств правителя.

– На дыбу его! – сжал кулаки Майпранг. – Вместо катепана!!!…

Князь пришёл в себя, лишь когда один из сарматов окатил его из помойного ведра, стоявшего в углу. Стиснув зубы от боли в вывернутых суставах, владыка обвёл ненавидящим взглядом стоящих перед ним волков-воинов.

– Честь по чести, князь! – пожал плечами Майпранг, не сводя с врага жёлтых глаз, казавшихся в полумраке почти белыми.

Внезапно, именно в этот момент, Аглаю осенила мысль – неожиданная и абсолютно неуместная в данной ситуации. Убивать князя было нельзя! Нет, от гуманных чувств к этому подонку она была далека, но местный правитель, как ни крути, был достаточно значимой исторической личностью, и его смерть с большой вероятностью могла серьёзно изменить весь дальнейший ход истории Русского государства! Вплоть до того, что какие-то важные события пойдут по совершенно другому сценарию, а она, Аглая, и вовсе не родится тогда, в будущем двадцатом веке…

…Бред, конечно! Она давно не питала иллюзий по поводу того, что УЖЕ вмешалась в ход истории своим появлением здесь, но спасение горстки древних сарматов или судьба маленькой отдалённой византийской провинции, с её точки зрения, по своей масштабности не шли ни в какое сравнение с тем хаосом, который мог наступить здесь, в русском княжестве, в случае неурочной кончины его правителя. Аглая, хоть убей, не могла вспомнить, как на самом деле, согласно историческим источникам, прервался княжеский жизненный путь, но то, что местный владыка не погиб от руки убийцы в собственном подвале, знала практически наверняка! Да и не бросится ли его преемник вдогонку за сарматами с ещё большим рвением, тоже было под большим вопросом. Осталось самое простое – каким-то хитрым образом донести эту истину до волков-воинов…

Она шагнула вперёд и положила ладонь на руку Майпранга, уже приготовившего свои ножи для последней расправы над заклятым врагом. Вожак и остальные волки недоуменно уставились на женщину, посмевшую препятствовать столь очевидному развитию событий.

– Нет! – Аглая изо всех сил пыталась придать голосу как можно больше уверенности. – Пранг, скажи, много ли горя и лишений принёс этот человек в твою жизнь и жизнь стаи?

– А то сама не знаешь! – проворчал вожак, не совсем понимая, куда она клонит.

– Не он ли поклялся беспощадно извести волков-воинов, всех, до последнего волчонка, и немало преуспел в этом, надо сказать? Обманом, подлостью, неравными силами… , – продолжала она «нагнетать» обстановку.

– Короче, Аглая! Чего ты хочешь? – начал терять терпение Майпранг.

– Спросить хочу: достоин ли этот враг такой простой и лёгкой смерти?…

Она достала из-за голенища сапога свой нож и шагнула к висящему на дыбе мужчине. Собравшись с силами и стиснув зубы, неглубоко полоснула лезвием вдоль обнажившегося от рукава предплечья, наблюдая за тем, как тоненькая тёмная струйка бежит по бледной в неровном свете единственного факела коже. Князь замычал что-то нечленораздельное – во рту его уже красовался кляп, который успел соорудить Богдан.

– Kaina! – тихо, но твёрдо произнесла Аглая, проделывая те же манипуляции со вторым запястьем и глядя прямо в глаза врагу, который готов был испепелить её взглядом.

Потом повернулась к слегка ошалевшим сарматам:

– Пусть князь здесь на собственной дыбе повисит да подумает – стоит ли и дальше за волками-воинами гоняться или лучше их в покое оставить?… Пусть видит, как жизнь из него по каплям уходит, а он не то что сделать что-то, а и позвать на помощь не может!… Если очень сильно повезёт – глядишь, и выживет…

И секунду помедлив, добавила «практическую» часть:

– А у нас форы больше! Ведь когда его, наконец, обнаружат, возни с ним, полудохлым, будет гораздо больше, чем просто с мёртвым телом!…

Волки-воины, переглядываясь, одобрительно закивали. Майпранг, выдержав паузу, в течение которой пристально смотрел в глаза Аглаи, тоже в конце концов выразил своё согласие.

– Боже, сохрани меня, чтобы женщину какую во враги заиметь!… – пробормотал где-то рядом Богдан.

«Да-а… То, что князя великого в его собственном подвале на дыбе нашли, кровью истекающего да помоями облитого – такого точно ни один современник в летописи написать не осмелится!» – усмехнулась про себя Аглая…

…В путь они двинулись, не теряя больше ни минуты – требовалось ещё отыскать тот подземный ход, если он вообще сохранился!…

К счастью, удача вновь была на их стороне, и подозрительная дверь, обитая полосами железа и заваленная всяким хламом, обнаружилась довольно быстро. К удивлению беглецов, она даже не была заперта, однако старые петли настолько проржавели, что держали её на месте не хуже дюжины запоров. Раскидав мусор, мужчины не без труда смогли отворить дверь, чтобы протиснуться хотя бы боком, и из тёмного проёма немедленно потянуло промозглой сыростью, тленом и могильным холодом.

– Приятное место! – тихо произнесла Аглая.

Размышлять, впрочем, было некогда! Прихватив пару факелов со стен и с шипением погасив остальные, так что оставшийся позади коридор погрузился в глубокую вязкую тьму, вся компания двинулась в спасительный проход, со скрипом затворив за собой тяжёлую, обитую железом дверь.

Вовремя! Сверху уже слышался треск ломаемого дерева, топот и громкие голоса дружинников, решившихся наконец штурмовать княжеский терем…

***

…Утоптанный земляной пол поначалу довольно круто уходил вниз – видимо, убежище рыли на приличной глубине, но постепенно земля под ногами пошла ровнее. На счастье беглецов, у подземного хода не было никаких развилок и ответвлений, он уверенно петлял под городищем, уводя их от опасности. Люди достаточно быстро двигались вперёд, не обращая внимания на стайки крыс, с писком бросающихся врассыпную из-под ног в свете факелов при каждом повороте. С земляного потолка там и сям свисали корни каких-то растений, а по тёмным углам порой угадывались неясные очертания непонятных предметов – судя по запаху, чьи-то останки.

Ослабевшего византийца Богдан нёс на руках. Поначалу, ещё лёжа на куче соломы в княжеском каземате, Марк вяло попытался воспротивиться такому способу передвижения.

– Я не понял, катепан, ты здесь что ли остаёшься??? – возмутился Майпранг.

– Да ты не опасайся, ромей! – доброжелательно ухмыльнулся Богдан. – Я тебя осторожно понесу да ласково, аки красну девицу…

– Ой, Марк Ласкарис, я бы на твоём месте, наоборот, опасался – у кормчего-то красной девицы почитай уж пару седмиц не было! – фыркнул вожак.

Марк не смог удержаться от улыбки, остальные же дружно заржали…

…А сейчас византиец, стиснув зубы, изо всех сил старался снова не впасть в беспамятство. Как ни старался Богдан нести его «осторожно да ласково», каждое движение отдавалось катепану болью в израненной спине и растянутых на дыбе мышцах. Грело душу только одно – потир у них, а значит, все мучения были не зря!…

Аглая, шагавшая рядом, старалась гнать от себя навязчивые мысли о том, сможет ли Марк поправиться. Конечно, сможет!!! Ну, поболеет немного… Ну, мечом какое-то время не помашет… Но поправится! Обязательно!!!…

– ВЫХОД!!!

Громкий возглас вывел её из раздумий, и, приглядевшись, она увидела маленькое пятнышко света далеко вперёди…

***

… – Иди, Кривой! Не смог волков-воинов у берега выследить – в открытом море ищи! Бери суда, людей, сколько надобно, но выследи сарматов проклятых! А повезёт – так и ромеев догонишь, у них гребцов осталось раз, два – и обчёлся, им с твоей лодьей не тягаться!… Ступай! Уж на этот раз промашки быть не должно!!! Иначе ни тебе, ни твоей славной команде башки не сносить!!!

В слабом голосе князя, напичканного снадобьями и лежащего в постели, звучали, тем не менее, металлические нотки. Разбойник, скрипнув зубами, вышел. Крепким владыка оказался – глядишь, и выкарабкается! И спорить с ним – себе дороже!…

Разбойничий атаман сжал кулаки. Он бы сарматов и без княжеского приказа хоть из-под земли, хоть из-под воды достал бы! Никто доселе не бросал Кривому вызов, никто не мог обратить в бегство его судно! Изничтожит он волков, в клочья порвёт!… А найти их – проще простого: куда они с моря-то денутся???… Только теперь он, Кривой, похитрее будет!…

***

…Людская молва, о которой толковал Богдан, не лгала: подземный ход действительно выходил за границы княжеского городища. Заросший травой и заваленный валежником выход из подземелья вывел беглецов аккурат в небольшой лесок. Правда, до оставленных лошадей отсюда надо было сделать приличный крюк, а вот до каменных стен, окружавших поселение, наоборот, было рукой подать, но сомнений не вызывало одно – сегодня они избежали верной смерти, и все боги на свете, вероятно, были на их стороне!

После сырого, пропахшего запахом крыс и гнили подземного воздуха Аглая с наслаждением вдыхала ароматы медовых трав и хвои. Решено было остановиться на короткий привал, тем более неподалёку обнаружился небольшой ручей с чистой родниковой водой, и она взялась осмотреть раны Марка.

При ярком солнечном свете византиец представлял собой ещё более плачевное зрелище. Богдан, правда, утверждал, что плечи и суставы приходят в надлежащий вид довольно быстро, если человек провёл на дыбе меньше суток, но в данный момент утешало это мало. Промыв родниковой водой раны на спине катепана, Аглая вынуждена была использовать подручные средства в виде разорванной на лоскуты рубахи и листьев подорожника, в изобилии росших на поляне, где они остановились.

Эх, Ятрагора бы сюда с его снадобьями – они бы здорово пригодились! Но до него надо было ещё добраться, как, впрочем, и до драккара для начала…

Скилур, в компании с ещё одним молодым волком оперативно сгоняв на разведку, ничего подозрительного не обнаружил. Со стороны городища слышался, правда, какой-то шум, пару раз проскакали взад-вперёд небольшие конные разъезды – но, скорее, для самоуспокоения… В любом случае засиживаться на гостеприимной поляне не стоило! Рано или поздно ход обнаружат и без труда догадаются, каким хитрым образом сарматам вновь удалось уйти из-под самого носа преследователей…

Немалой удачей меж тем было то, что степь в этом месте не представляла собой бескрайнюю ровную поверхность. Близ лежащий лесок, где они укрыли лошадей, активно боролся за существование, постепенно отвоёвывая у равнины всё большие территории, и сейчас расстояние, которое им требовалось преодолеть, сплошь было покрыто молодой порослью дубков и клёнов, тянувшейся к солнцу яркой, сочно-зелёной листвой и дававшей неплохое укрытие.

Богдан продолжал нести византийца, не выказывая, впрочем, ни малейших признаков усталости. Марк время от времени впадал в тяжёлую дремоту, и Аглая всерьёз переживала, что у него начнётся жар, а у неё в арсенале – только подорожник! На дромоне, вроде, имелся какой-никакой лекаришка (как посреди моря без медика???), да ведь Марк сам рассказал, что успел отправить суда из гавани восвояси, чтобы не отдать их в руки князя и спасти команду. «Молодец, катепан! Так и надо было сделать!» – уважительно произнёс тогда Майпранг, похлопав того по плечу.

Молодец-то молодец, но что дальше-то??? Впереди – переход через море, а это, даже если всё пройдёт гладко, не меньше недели! Впрочем, Аглая в очередной раз пришла к выводу, что надо решать проблемы по мере их поступления – если княжеские дружинники их настигнут, вопрос о лечении Марка отпадёт сам собой!…

***

…Опушка леса уже темнела поблизости, когда сгущающиеся сиреневые сумерки прорезал пронзительный крик какой-то птицы. На условный сигнал последовал немедленный отклик – другая птица прокричала в ответ, и из-за деревьев вышли оставленные в резерве волки-воины, ведя в поводу лошадей. Приветствие было коротким, и вся компания поспешила продолжить путь верхом. Марк заявил, что уж в седле-то держаться он вполне в состоянии, и Майпранг, нахмурившись и велев Скилуру держаться поблизости от византийца, а Аглае – подле себя, возглавил процессию. Богдан снова ехал замыкающим.

Ночь надвигалась быстро – как-никак вторая половина лета! К слову сказать, волкам-воинам, привычным к порой экстремальным условиям кочевой жизни, это нисколько не мешало, и они передвигались вперёд довольно споро. Аглая про себя надеялась, что княжеские воины, наверняка уже пустившиеся в погоню, подобными навыками не обладают, а значит, скорее всего, притормозят. От усталости она чуть держалась в седле, но хорошо помнила своё обещание «не быть обузой»…

Когда в лунном свете среди редеющих деревьев промелькнуло побережье, и послышался вполне отчётливый шум моря, Аглая перевела дух и сочувственно похлопала по шее свою лошадь – в полудрёме беспорядочно перебирая поводья, она частенько прихватывала руками заодно и гриву бедного животного. Кобыла возмущённо фыркнула и неодобрительно покосилась на столь неуклюжую и беспокойную всадницу.

Драккар был на месте. Лошадей с некоторым сожалением отпустили восвояси – авось, попасутся да сами дорогу домой найдут, благо деревня, возле которой их позаимствовали располагалась совсем недалеко.

– Сможем в темноте отплыть, кормчий? – Майпранг занял привычное место рядом с Богданом, уже взявшимся за рулевое весло.

– Нам, вожак, темнота – не помеха!!! – возмущённо пробурчал водник, принимаясь за дело.

Марка поместили в один из шатров на корме судна, а в другой почти на четвереньках вползла Аглая и тут же мешком повалилась спать, отложив решение любых проблем до утра…