… – Нельзя, mata! Нельзя на берег! Князь!!! – упрямо повторял Скилур, на последнем слове скроив жуткую гримасу.

– Скилур, вот пока я – mata, то мне и решать – что можно, а что нельзя! – вспылила Аглая.

Волчонок огорчённо покрутил головой – перечить он не смел.

– Давай-ка потихоньку выберемся да поразведаем, что к чему! – смягчилась женщина. – Далеко не пойдём, а в случае чего быстренько на дромон вернёмся…

Византийцы, озабоченные своими проблемами, не обращали на них особого внимания, и они спокойно, без суеты покинули судно по береговому трапу, легко затерявшись в толпе матросов, плотников и прочего люда, сновавшего по своим делам. Аглая по-прежнему была одета в мешковатую мужскую одежду и колпак, а на Скилуре красовалась куртка с капюшоном, которую он стянул у кого-то из матросов, и вместе они сейчас походили на молодёжь с одного из многочисленных кораблей, стоящих в гавани.

– А ну, посторонись!!! – грубый окрик заставил обоих вместе с большинством простых людей, оказавшихся рядом, отпрянуть в сторону, уступая дорогу отряду вооружённых до зубов дружинников.

– Вот тебе и здрассьте! – растерянно произнесла Аглая, наблюдая за тем, как княжеские воины окружают, а лучники берут на прицел только что покинутый византийский дромон…

***

… – Ну, ты, Миколка, и болван! – мужик отвесил оплеуху хнычущему подростку. – Как можно было лошадей упустить??? Дрых ты что ли???

– Я не дры-ых! – ныл пацан. – Я не упуска-ал!… Они пришли – забра-али!…

– Да кто «они»-то??? – взъярился мужик. – Отродясь у нас тут конокрадов не было – с городищем-то княжеским рядом!

– Да брешет он! – передернул плечами ещё один, подбросив в гаснущий костёр пару поленьев – на рассвете ощутимо похолодало.

– Не брешу-у! – вновь заливисто взвыл мальчишка. – Не брешу, батька-а! Правда, были-и…

– Да кто были-то, говори толком!

– Воины! В одеждах красных! – пацан вытер нос грязным рукавом рубахи. – Вот как есть были! Атаман у них молодой, в доспехах кожаных, а по шее всё линии чёрные вьются… Глазами как сверкнёт на меня – а глаза жёлтые, бесовские, да палец к губам приложил – тихо, мол! Тут я и сомлел…

– Тьфу ты, бестолочь! – отец пацана зло сплюнул и, усевшись, протянул руки к разгорающемуся костру. – Сходили, б…ть, в ночное!…

– Ты погоди, Клим! – нахмурился второй мужик. – Пацан твой вроде как про сарматов говорит, волков-кочевников…

– Ага! Воинов-волкодлаков! – вскинулся тот, кого звали Климом. – Спятил ты что ли? Откуда им взяться??? Сгинули все давно!… То твердил: «брешет», «брешет», а щас сам бурду какую-то несёшь…

***

…Майпранг натянул поводья и прислушался, потом предостерегающе поднял руку. Ехавшие вслед всадники немедленно остановились. Из небольшого перелеска открывался вид на раскинувшееся невдалеке княжеское городище. За три года поселение разрослось, и снаружи к укреплённым крепостным стенам тут и там прилепилось несколько десятков деревянных домишек. Жили, видимо, относительно спокойно – ни набегов, ни разорения…

Однако здесь вполне могли быть дозоры княжеских дружинников. Так и есть! По полю совсем рядом шагом проехал отряд конных воинов в доспехах и при полном вооружении. Русичи весело переговаривались, даже не подозревая, что за ними из зарослей наблюдают несколько пар глаз. Впрочем, опасаться им было нечего – нападать на них и обнаруживать себя сарматам было абсолютно ни к чему! Наоборот, основная задача сейчас – незаметно добраться до городища, и не просто добраться, а ещё и внутрь проникнуть…

Майпранг задумался. Первой мыслью было разоружить небольшой отряд княжеских воинов и принарядиться в их доспехи. Такой трюк не раз сходил волкам-воинам с рук и позволял выполнить задуманное. Однако сейчас подобная маскировка могла стоить жизни – дружинники, наверняка, знают друг друга в лицо, а столкнуться прямо в воротах городища с превосходящими силами противника вовсе не входило в планы вожака.

Из их укрытия была видна часть проезжего тракта, ведущего к главным широким воротам. Майпранг молча наблюдал за возами и телегами, гоняя в голове какую-то мимолётную мыслишку, которая никак не хотела остановиться и дать себя осознать.

Сбоку приблизился Богдан и тут же спешился. Ехал водник шагом, чтобы без нужды не мучить бедное животное, непривычное к такому весу всадника, а сейчас и подавно решил дать ему отдохнуть. Лошадь его выглядела изрядно уставшей.

– Что задумал, вожак? – кормчий проследил за пристальным взглядом Майпранга, провожающим возы на дороге.

– Да вот мыслю, как бы нам князю подарочек сделать… , – задумчиво произнёс сармат, не отрывая глаз от наезженного тракта.

– Ну уж точно не в открытую! – согласился Богдан, также сосредоточившись на созерцании дороги, ведущей к городищу.

– А что, кормчий, большая ли бочка нужна, чтобы человек поместился? – прищурился вдруг волк.

– Ну, это смотря КАКОЙ человек! – Богдан расправил плечи.

– Да о тебе и речи нет! – усмехнулся Майпранг, махнув рукой. – А так, вообще…

– Ну, вёдер на сорок38, думаю, хватит, – посерьёзнел ратник. – Да только где ж ты возьмёшь такие бочки???

– Лошадей же где-то взяли! – азартно сверкнул глазами сармат.

Лихая мыслишка наконец-то приняла вполне пристойный понятный вид…

***

…На воротах царила обычная кутерьма. Стражники лениво проверяли содержимое возов и не слишком торопились – постоят смерды со своими телегами, не помрут!… Некоторые возницы, побойчее, исхитрялись подсунуть в мошну караульных монету-другую, чтобы проехать быстрее, и из-за этого сутолока на въезде в городище только усиливалась.

Большая телега, гружённая десятком бочек, плелась «в хвосте». Управлял лошадью угрюмый здоровый мужик с накинутым на голову капюшоном. И то понятно – солнце вопреки последним прохладным дням жарило вовсю!…

– Глянь-ка, Федот! – один из стражников весело подтолкнул локтем другого. – Не найдётся ли у этого верзилы чего-нибудь для нас? Денёк-то жаркий!…

– Кто его знает? А вдруг пустые бочки везёт???

– А с пустыми мы его не пустим! Пустых у нас своих бочек хватает!…

Дружинники расхохотались. Телега меж тем приблизилась, и рослый возница натянул поводья.

– Что везёшь, мил человек? – нарочито любезно обратился к нему тот, кого называли Федотом.

Мужик промычал в ответ что-то нечленораздельное, показав рукой на бочки.

– Что мычишь, аки телушка? Немой что ли?

Мужик часто-часто закивал в ответ.

– Немой – говорливый, нам какая разница??? Давай, товар свой показывай! – хмуро приказал самый старший из охраны – мужичина с окладистым брюшком и седой растрёпанной бородой.

Возница вновь что-то коротко мыкнул и указал на бочки, потом радостно осклабился, красноречиво похлопал себя по животу и громко икнул.

– Да ты пьян никак! Вот собачий сын!!! – один из стражников шагнул вперёд и, протянув руку, скинул с головы возницы грязный капюшон.

Глазам охраны предстала довольно живописная картина. Всколоченные волосы и борода мужика были полны мелкого мусора – каких-то листочков, соломы и прочей дряни, словно их обладатель провёл нынешнюю ночь под ближайшим кустом. Щёки и лоб его украшали грязные разводы, а довершала образ видавшая виды замызганная повязка, идущая через всё лицо и прикрывающая один глаз. Вблизи от него ощутимо несло сивухой. Мужик обвёл мутным взглядом таращившихся на него дружинников и снова жалобно икнул.

– Тьфу ты! Вот чучело! – выдохнул кто-то из стражников.

– Братцы, гляньте! – воскликнул другой, совсем молодой безусый русич. – Да он – точь-в-точь Кривой, князев кормчий! Умыть только…

– Окстись! Не поминай того душегуба, коли лиха не хочешь!

– Да ладно! Что такого…

– А ничего! Рассказать тебе, скольких он на тот свет отправил только за то, что глянули на него не так??? Враз ладно станет!

– Да-а… И что только князь с ним цацкается? – вступил в разговор ещё один.

– А то и цацкается, что лиходей этот ни края, ни удержу не знает, как людей губить, а князю того и надо, чтобы пикнуть не смели!

– Где сейчас-то супостат этот?

– Да где? В гавани стоит, вместе с командой своей… Слыхали? Ромейские-то суда, говорят, вовсе не по торговым делам пришли!

– А по каким же??? Говори – не тяни…

– Да толкуют – шпиёны они все до единого! А главный-то их – самый лихой лазутчик и есть! Его князь наш в тереме своём держит, чтобы бед не натворил…

– Так уж и в тереме! Шпиёнам одна дорога – на дыбу да на кол! Чего с ними хороводиться???

– Ага! А с ампиратором ромейским ты потом раскланиваться будешь, что подданного его на кол посадил??? Наш князь – чай, не дурак…

– А что, братцы! Говорят, там у ромеев на корабле баба ещё какая-то была? – вновь вступил в разговор безусый дружинник.

– Да тебе, Ерёмка, только до баб дело!!!… Не нашли никого! Корабли обыскали – а не нашли…

За разговором стражники совсем забыли и про мужика, и про его телегу с бочками. Тот смирно сидел, дожидаясь, когда на него вновь обратят внимание.

– Так что везёшь, человече? – опомнился вдруг старший. – Небось, вина сладкие, заморские…

Остальные заржали. Мужик тоже радостно что-то гыгыкнул и протянул руку к толстой пробке, торчавшей в боку ближайшей бочки.

– Ковш тащи! Щас отведаем, что у него там за сладкий мёд!…

Мужик с некоторым усилием выдернул пробку, и в подставленную посудину хлынула мутная жидкость. Густо запахло кислятиной. Седой дружинник отхлебнул порядочный глоток из ковша и поморщился:

– Ну и пойло!!! И как ты таким дерьмом в княжеском городище-то собрался торговать???

– Да не пускать его, Аким, и всех делов! – подал голос кто-то. – Пусть вон смердов окрестных угощает!…

Услышав эти слова, мужик-возница замер. Потом часто-часто заморгал, и губы его скривились. Когда верзила тоненько взвыл, обхватив себя руками и мерно раскачиваясь на возу, дружинники слегка растерялись.

– Да полно, полно тебе! – старший хлопнул его по плечу. – Ну, пошутковали – и будет! Пропустим, чего там… Только уж ты со своим товаром в центральные ряды на базаре не суйся – с краешку где-нибудь, а то как бы не поколотили!… И бочечку-то одну всё же нам оставь – негоже без мзды через ворота проходить, удачи в торговле не будет…

Возница прекратил выть и недоверчиво глянул на говорившего, потом снова часто-часто закивал и, всё ещё жалобно похныкивая, помог усмехающимся дружинникам сгрузить одну из бочек с телеги на пыльную дорогу. Затем хлестнул вожжами лошадь и, снова напялив на голову замызганный капюшон, проехал через раскрывшиеся ворота…

***

…Остановилась телега далеко от базара и людных улиц, за сараями неподалёку от гавани. Место было укромным, срытое от посторонних глаз густыми зарослями боярышника, на котором среди листвы уже красовались небольшие зеленоватые плоды. Возница остановил телегу и несколько раз гулко стукнул кулаком по паре ближайших бочек.

– Ну, ты кормчий – лицедей! – послышался весёлый голос Майпранга. – Тебе не корабли по морю водить, а на ярмарке выступать – враз бы озолотился!… И маскарад хорош!…

Пятеро волков во главе с вожаком, усмехаясь, вылезали из бочек, аккуратно выставив днища.

– Да ну вас к лешему! – проворчал Богдан, брезгливо сдирая с плеч рваный плащ с капюшоном, а с лица грязную повязку. – От меня разит теперь за версту, как от ямы выгребной! Какой уж тут маскарад – по одному аромату дивному найти можно!!!

Аромат на самом деле тоже был элементом маскировки – Богдан и внешностью, и фигурой обладал весьма колоритными, поэтому требовалось максимально его обезобразить, чтобы у встречных, будь то дружинники или обычные торговцы, напрочь отбить желание даже подходить к нему ближе, не то что пристально разглядывать!…

Бочки с брагой и пожилая лошадь с телегой нашлись в ближайшем селении. Их хозяин, нетрезвый тощий мужичонка самого затрапезного вида, был вне себя от счастья, когда ему за всё это «богатство» предложили троих упитанных, полностью осёдланных коней. Он и помыслить не мог, что получится столь выгодно избавиться от сомнительного «товара».

Остальные лошади оставались в резерве в ближайшем к городищу перелеске, под охраной пятерых волков-воинов. Оставалось надеяться, что княжеские патрули минуют своим вниманием лесные заросли и ограничатся разъездами по дорогам да широкой степи…

… – Попались всё же ромеи, коли их шпиёнами кличут, – сокрушённо напомнил Богдан, распрягая из телеги клячонку, которой требовался отдых.

– Попались-не попались, а нам точно повезло, что столько интересного подслушали, – хмыкнул Майпранг. – По крайней мере, известно, что Марк в палатах княжеских. А вот где Аглаю носит – это мне тоже знать хотелось бы…

– Да Аглая твоя – молодец! – горячо возразил кормчий. – Сам же слыхал: корабли обыскали, а не нашли никого – значит, уйти успела!

– Знать бы ещё – куда! – процедил сквозь зубы сармат.

– Куда??? – усмехнулся Богдан. – А вот где жареным запахнет, да заварушка какая заварится – там её и ищи!…

***

… – Ну, так что решил, гость дорогой? – князь неспешно отрезал ломоть от лежавшего перед ним большого куска жареного мяса и с интересом взглянул на византийца, сидящего напротив. – Время подумать у тебя было…

Марк молча пожал плечами – пространства для хитрого манёвра явно не хватало. Сейчас, чтобы сделать следующий верный шаг, ему очень хотелось бы знать, что происходит за стенами княжеского терема, однако приходилось действовать вслепую. Но на небольшую хитрость он всё же решился…

– А что с кораблями моими, князь? – прищурился катепан. – Всё ли в порядке?

– Конечно, в порядке! – слишком поспешно ответил правитель, отводя взгляд и делая вид, что очень занят мясом. – Когда это мы гостей заморских забижали?… В гавани корабли твои стоят, команду никто не трогает… Али сумлеваешься???

– Да нет, не сомневаюсь, – ровно ответил Марк. – Да только прежде, чем ответ тебе давать, хочу я увериться, что людям моим ничего не грозит! Прикажи кормчего моего главного мне доставить для разговора – а там, глядишь, и мы с тобой дела решим…

Князь некоторое время изучающе смотрел на византийца, по лицу которого блуждала безмятежная улыбка.

– Что ж, будь по-твоему, Марк Ласкарис! Но если и потом ответа не услышу – не обессудь!… Хорошо тебя встречаю, сам видишь, но могу и по-другому: в казематах моих тебе уже довелось побывать – сравнить есть с чем! И коли ответ твой мне не понравится – на себя пеняй!…

Он повернулся к дверям и звучно хлопнул в ладоши, вызывая слуг…

***

…В подземелье тянуло промозглой сыростью. Где-то неподалёку монотонно капала вода. Единственный факел, освещавший помещение, нещадно чадил, роняя зловещий неровный свет на каменную кладку стен.

Марк в который раз безуспешно попытался расслабить руки. Выкрученные на дыбе плечи нещадно ныли, но к ЭТОЙ боли он уже привык. Византиец с досадой сплюнул через разбитые губы – он опять просчитался, до последнего момента наивно надеясь, что русский князь не рискнёт повторно заточить в казематы и, тем более, пытать подданного Византии. Князь рискнул…

…Когда по приказу правителя в палаты доставили Платона, их с катепаном, разумеется, не оставили наедине. Толмач, крутившийся рядом, ловил каждое слово и, не таясь, переводил присутствующему при разговоре правителю. Вот только русичи и предположить не могли, что у византийцев, помимо «флажной азбуки» на море, имеется целая система знаков для такой вот безмолвной беседы близ чужих ушей.

– Что на дромоне, Платон? Как команда? Удалось ли завершить сделку и продать масло, что мы привезли? – спокойный светский тон Марка мог ввести в заблуждение кого угодно, и даже очень наблюдательному человеку было невдомёк, что на самом деле главный вопрос звучал иначе: «Все ли целы? Где волки-воины?»

– Всё в порядке, мой капитан! Масло продали по хорошей цене, не обманули купцы. Команда ждёт Вашего возвращения! – склонился в лёгком поклоне кормчий. «Ушли волки, успели до обыска. Женщина с ними».

Марк недоуменно нахмурил брови, и Платон, словно что-то вспомнив, поспешно добавил вслух:

– Да, капитан!… Обыск был на кораблях – искали, видно, что-то…

Византиец перевёл гневно-недоуменный взгляд на князя, ожидая объяснений.

– А что такого, гость дорогой? – не замедлил с ответом правитель, словно ответ этот был уже наготове. – Безопасность превыше всего! Сам знаешь, что люди лихие порой под самой безобидной личиной приходят…

То, что это перебор, было очевидно всем. Князь прекрасно понимал, что в запале погони за сарматами перегнул палку и нарушил все мыслимые каноны гостеприимства. Марку же окончательно стало ясно, что с ним и его командой церемониться здесь никто не собирается, несмотря даже на его высокий статус.

– Передай команде – пусть не расслабляются в моё отсутствие да на берегу не вздумают дебоширить! Я не задержусь надолго, скоро на борт вернусь! – Марк сурово сдвинул брови, глядя на Платона, и тот вытянулся в струнку. – Ступай!

Византийский кормчий «отдал честь» и поспешно ретировался, бессильно сжимая кулаки. Воля капитана должна быть выполнена: «Уводи корабли в море немедленно! Береги команду! Меня не ждите…»

***

…Скилур сопротивлялся до последнего. Все доводы Аглаи, что две женщины вызывают меньше подозрений, чем одна, тем более, в компании желтоглазого юноши в сарматском одеянии, разбивались как о стенку горох. Молодой волк упёрся не на шутку, категорически отказываясь напяливать на себя цветастый сарафан и ситцевый головной платок.

Аглая, уже наряженная на местный манер, удачно спрятав под складками великоватого женского платья клинок, висящий на поясе, крепко выругалась и в сердцах треснула кулаком по покосившемуся забору, за которым они нашли временное убежище на окраине городища.

– Да пойми ты, остолоп, если нас поймают – не просто козырь в руках врага окажется, а считай сразу, что и победа! Всех в раз подставим, и Майпранга – в первую очередь! – она старалась сдерживаться, но глухое отчаяние уже мало-помалу начинало брать верх.

Что делать прикажете??? Марк запропастился неизвестно куда, волкам-воинам, даже если дурные вести до них дошли, надо ещё внутрь городища попасть… Ну, а ей со Скилуром в таком виде по улицам мотаться – так уж лучше напрямую в палаты к князю явиться: отдавай, мол, потир, и всё тут!…

Волчонок, заслышав имя вожака, тем временем нахмурился ещё больше и принялся напяливать на себя женское платье, путаясь в длинном подоле и шепча бранные слова. Аглая сначала оторопела, а потом губы её против воли растянулись в улыбку – уж очень забавная и миловидная барышня получалась из её молодого безусого спутника!

Юноша, неуклюже повязав на голову платок, угрюмо уставился на неё, ожидая дальнейших указаний.

– Прости! – Аглая легко коснулась его плеча, едва справившись с неуместной улыбкой. – Правда, прости… Просто очень хорошо получилось!

Скилур что-то тихо рыкнул и отвёл глаза.

– Не злись, перестань! – она строго глянула на названного сына. – Этот маскарад нам спасением стать может!… А теперь давай-ка подумаем, что дальше делать – на ошибку у нас права нет!…

***

…На широкой площади перед княжеским подворьем собралась внушительная толпа: здесь дружинники частенько устраивали шуточные бои, меряясь силой и ловкостью – когда один на один, а когда и затевая настоящую показную баталию с лязгом оружия и блеском начищенных доспехов.

Князь не противился таким утехам, сам частенько с высокого крыльца наблюдая за сражением и примечая лучших бойцов. Этот день не был исключением, и когда правитель вышел из терема, толпа разразилась громкими приветственными криками. Зрелище на сей раз обещало быть весьма интересным. Два десятка воинов разминались сейчас перед поединком – прошёл слух, что победителю князь из собственных рук пожалует меч боевой, а за такой приз побороться стоило!

Разношёрстная толпа галдела в предвкушении действа. Тут и там возникали споры о возможном чемпионе, кое-кто даже умудрялся делать ставки. Девицы, принаряженные по такому случаю, смущённо хихикали, собравшись стайками, и пытались подобраться поближе, чтобы быть замеченными. Предметы их воздыханий, играя мускулами, показывали всевозможные финты с разного рода оружием, время от времени вызывая восторженные вопли зрителей.

Кто-то из девушек, правда, скромничал. Вот и эти двое старались держаться в сторонке, тихонько наблюдая за происходящим из-под полуопущенных ресниц.

– Ты погляди-ка, какие дивчины! – один из разминающихся дружинников подтолкнул локтем другого.

– Да, хороши девчата! – ухмыльнулся второй. – Кто такие? Что-то я раньше их не видал… Эй, красавица! Как зовут тебя?

Девица, к которой он обратился, надвинула поглубже платок и поспешила скрыться в толпе. Вторая, постарше, с выбивающимися из-под головного убора рыжеватыми прядями, мрачно глянула на парней и ринулась вслед за подругой.

– Ну вот! Спугнул! – воин с досадой хлопнул себя ладонью по ляжке. – Где теперь искать их???

– Да ладно! – фыркнул второй. – Куда они денутся??? Так и будут здесь торчать – на поединки глазеть!… А нет – так вон девок сколько! Любая с тобой пойдёт, особливо коли меч княжеский получишь…

– Э, нет! Что эти??? Вон, гляди – чуть подол не задирают, бесстыжие! А жена должна быть тихая да боязливая…

– Жена-а??? Один раз увидел – и жениться собрался???

– А что бы и нет? – смутился воин. – Уж больно хороша девка…

Нестройный хор рожков прервал разговор двух приятелей. Состязание началось…

***

…Громкие крики и звуки незатейливой музыки доносились с улицы и сюда, в подземелье. Праздник, вроде, какой-то… Благодаря этому празднику его на время оставили в покое. Марк шумно выдохнул и прикрыл глаза. Рук, вывернутых в плечевых суставах на дыбе, он уже почти не чувствовал, а спина под ударами бича, вырывающего клочья кожи, превратилась в одну сплошную кровоточащую рану…

…И всё же переиграл он правителя местного – спас людей своих и не дал корабли на растерзание! На борту всё люди верные, надёжные – даст Бог, дойдут они обратно к византийскому берегу и успеют оказать содействие Аркадию Вриению и его семье, помогут совладать с вероломными соседями. Добр был нынешний консуляр к Ласкарисам… Да он ко всем добр был, за что и поплатился! Держал бы в страхе соседей – так и не сунулись бы сейчас чужое добро делить…

…Марк вздохнул. Ну, по нему-то точно никто плакать не будет! Родители давно умерли, младший брат погиб бесславно, а женой да семьёй славный катепан так и не обзавёлся… Вот и ладно!… Не думал он, конечно, что смерть примет вот так, в застенках, на дыбе, но, видно, судьба… Умолять о пощаде он точно не станет!

Хотя выбор князь всё же предложил: «Тебе, катепан, выхода отсюда всё одно – нет. Так что выбирай: скажешь, где волки-воины, сколько их да зачем явились, – помилую, и будет смерть твоя быстрой да лёгкой. Промолчишь – небо не с овчинку, а с напёрсток покажется, умолять будешь, чтобы добили тебя поскорее. Выбирай!»

Плевок Марка, уже изрядно побитого и висящего на дыбе, аккуратно приземлился прямо на сапог князя. Правитель размахнулся и с силой ударил пленного поддых. Потом сделал знак кату39, и тело византийца пронзила адская боль.

«Дурак ты, Марк Ласкарис! – спокойно и даже сочувственно продолжил князь. – Я не буду спрашивать, где и каким хитрым образом ты, витязь, несомненно, благородный, спутался с этим отродьем. Я спрошу только: зачем ты прикрываешь их??? Вся их жизнь – кровь да убийство! И нет в их волчьей душе места добру и благородству! Уверен ты, что «друзья» твои о тебе вспомнят хоть раз???»

Марк с трудом разлепил запекшиеся от крови губы: «А ты, князь, уверен, что ТВОИ друзья тебя ночью за горсть злата не прирежут?»

Откуда-то снаружи донеслись первые звуки музыки и приветственные выкрики. Князь хмуро взглянул на византийца: «Занят я буду покуда. Но когда вернусь – ты даже не представляешь, ромей, ЧТО с тобою будет…»