… – Плохо! Очень плохо! – Майпранг с досадой сплюнул в морские волны, опираясь на борт корабля и вглядываясь вдаль – туда, где на горизонте ещё виднелась маленькая, едва различимая точка.

Ушла-таки пиратская лодья! Хотел было Богдан даже без приказа вожака таранить неприятеля, да не успел – вывернулся из тисков вражеский кормчий, а сильных гребцов у пиратов, несмотря на потери в потасовке, оставалось немало. Да и лучники не дремали, не давая драккару подойти на расстояние удара…

Аглая невесело вздохнула. Их потрёпанный караван стоял на рейде, собираясь с силами. Она вместе с Майпрангом и Богданом «гостила» сейчас на дромоне, одновременно проводя военный совет. Бледный Марк, потерявший много крови и тщательно перевязанный, тем не менее держался стойко, хотя ему, пожалуй, приходилось хуже всех – одна из камар покоилась сейчас на морском дне, а о людских потерях византийцев даже говорить не хотелось.

Самым неприятным, конечно, было то, что пираты оставили их с носом. И сейчас требовалось учесть и ликвидировать все недочёты, волей случая выплывшие на поверхность. Как говорится: не было бы счастья, да несчастье помогло!

– Зато ты, катепан, теперь окончательно убедился, что загубили твоего брата не волки-воины! – Майпранг повернулся к Марку, и тот мрачно кивнул…

***

… – Да-а… Хорош… , – князь мрачно усмехнулся, не скрывая, впрочем, удовлетворения.

Лицо Кривого перекосила гримаса злобы, однако он быстро справился с собой, продолжая вызывающе смотреть на правителя. Обычно добротные его кафтан и рубаха сейчас висели грязными клочьями, на груди красовались несколько порезов, а раненая рука покоилась на перевязи. Кормчий молчал, лишь по скулам его ходили желваки.

– Ну? Что молчишь? Поведай, что произошло! – князь, не сводя угрюмого взгляда с мужика, откинулся на спинку скамьи.

– Сражение, бой неравный… Караван ромейский богатый взять хотели, да только он… не совсем торговым оказался…

– Как же это вы так опростоволосились? – в глазах князя мелькнул интерес.

Действительно, не каждый день приходится слышать, как какие-то ромеи провели самого Кривого!

– Не в этом дело, князь! – взгляд атамана, казалось, обжигал. – С ромейскими кораблями мы бы сладили – хоть с торговыми, хоть с боевыми. Их и было-то – один крупный, дромон по-ихнему, да три камары поменьше. Одну мы потопили, за другую взялись – а она юркая, зараза, чуть прижали! И капитаном – баба…

– Как баба? – нахмурился князь. – Не слыхал я что-то, чтобы у ромеев бабы судами командовали!… И что за баба???

– Да кто её знает! – Кривой раздражённо пожал плечами. – Баба как баба! Рыжая, смазливая… Не в этом дело! Мы бы эту камару взяли без труда особого, да и дромон бы осилили – таран-то на что? Да только откуда ни возьмись подмога ромеям пришла – воины, да такие, что враз удача от нас отвернулась!

– И откуда взялись они, воины эти? Из моря выпрыгнули??? – князю всевозможные сказки и небылицы уже порядком надоели.

– Вот и я понять не мог поначалу, – кивнул мужик. – Потом только разглядел: корабль у них особенный – в волнах незаметный да маневренный, вот и подошли втихую. А назвались волками-воинами…

Повисла пауза. Князь медленно поднял взгляд на Кривого:

– Как-как назвались???

– Волками-воинами…

– Сами что ли представились?

– Сами – не сами, вожак ихний так сказал…

– Вожа-ак??? – князь, сам того не замечая, привстал с места.

– Ну, я так мыслю – вожак… Молодой, наглый… , – кормчий растерянно наблюдал, как лицо правителя искажается тёмной, доселе невиданной злобой.

Князь сел на место и уставился в окно. В тишине слышно было, как бьётся об стекло большая назойливая муха.

– Вожак… Значит, выжил, тварь! – правитель вновь повернулся к стоящему перед ним мужику. – Ну что, кормчий, выстояло твоё судно, да ватага против волков-воинов???

– Выстоять-то выстояло, – Кривой замялся, чего с ним прежде не случалось. – Да потрепали нас изрядно – чуть ноги унесли!…

– Сбежали!!! – подытожил князь и снова мрачно усмехнулся: ему нравилось доводить атамана до белого каления – хотя бы в эти минуты он чувствовал своё превосходство.

– Ты, князь, не глумись! – запальчиво вскинулся Кривой. – У тебя таких верных слуг, как ватага моя, не пруд пруди – нам беречь себя надобно!… Волки-воины! Я думал, сгинули они давно все как один…

– Выходит, не сгинули… Думал он!… Думать надо о том, как совладать с ними! – князь снова смотрел в окно, казалось, погруженный в свои думы. – В какую сторону идут? Не в нашу ли?

– Да кто ж их знает! – развёл руками кормчий, обрадовавшийся, что разговор ушёл от их позорного побега. – Ромеи точно к нам направлялись, а эти взялись неведомо откуда!

– Неужто с ромеями спелись волки проклятые??? Кипчаки вон тоже околесицу всякую несли про воинов, что сарматам на выручку пришли… Что за интерес у них, что выручают друг друга, живота не щадя? А, как мыслишь?

– Не знаю, князь… , – Кривой вновь замялся. – Знаю только, что воины они знатные, и супротив них сила крепкая нужна!

– Да то и мне ведомо! – правитель не сдерживал досады. – И сила, и хитрость, и везение! Вожак ихний, Майпранг – та ещё бестия, его ни голыми руками, ни ежовыми рукавицами не возьмёшь! Столько раз нас за нос водил, зараза…

Кривой передёрнул плечами, вспомнив жёлтые глаза и невероятную ловкость и неуязвимость молодого сармата.

– И что же управы на него никакой нет? – тихо спросил он.

– Почему нет? Есть! – князь пристально посмотрел на кормчего. – Да ты видел её, управу эту! Баба рыжая, говоришь?… Вот это она самая и есть – управа на вожака, и его слабое место…

***

… – То есть так и пойдём, в открытую? – в который раз сварливо спросила Аглая: ей идея «честного» визита теперь категорически не нравилась.

– Ну, а как ещё? – развёл руками Марк, поморщившись от боли в заживающих рёбрах. – Люди торговые – вон масло оливковое князю заморскому привезли… Пусть подавится…

Майпранг, стоящий у борта, скрестив на груди руки, ухмыльнулся: катепан держался молодцом, и сармат волей-неволей проникся к нему уважением – поначалу воинская доблесть византийца была у него под большим сомнением.

Нет, действовать надо так, как и договаривались: ромеи идут под видом мирных купцов, благо испокон веку с русичами торговали, а драккар украдкой движется и встаёт неподалёку в одной из потайных бухт, известных Богдану, отлично знавшему всё побережье. Сарматам действительно нечего в открытую соваться в княжеское городище – слишком приметные.

– А ну, как узнает кто??? – Аглая продолжала упираться.

– Кто? Кого??? – Марк начал терять терпение – русское княжество на горизонте, а они никак к соглашению не придут!

– Тебя! – Аглая почти обвинительно ткнула пальцем в его сторону.

– Мне эти пираты покоя не дают! – пояснила она более спокойным тоном. – Вдруг с князем они в ладах, что тогда? Они драккар видели, что на помощь пришёл, а Майпранг вон, как всегда, с главным злодеем поручкался. Да ещё и представился: мол, я – волк-воин! За язык его тянули!!!…

Аглая кипятилась не зря – что-то ей подсказывало, что с командой головорезов с лодьи и их одноглазым атаманом они ещё встретятся. Это что-то, по-видимому, называлось интуицией, невероятно развившейся у неё за годы жизни в этом непредсказуемом, полном опасностей мире – раньше интуиция упорно помалкивала! Как бы там ни было, сейчас Аглая предпочла бы какой-то более-менее скрытый манёвр.

Майпранг серьёзно взглянул на неё:

– Ну, уж ТЕБЕ точно в городище соваться нечего! Тебе надо на драккаре оставаться!

Аглая пожала плечами – в кои-то веки спорить не хотелось: то, что её запросто могут узнать, было весьма вероятно.

– А если что не так пойдёт? Как узнаем? Или так и будем в потайной бухте в резерве сидеть? – всё же задала она вполне резонный вопрос.

Ответом было молчание: в самом деле, замкнутый круг! Сарматам, да и Богдану вблизи княжеских палат и в гавани лучше не появляться, а византийцы ни побережья, ни языка как следует не знают – враз подозрения навлекут…

– Кому-то из волков на дромоне идти надо, вместе с ромеями – в случае чего успеют нас предупредить! – подал наконец голос Майпранг.

Марк, поразмыслив пару минут, кивнул:

– Да, давай так, вожак. Вряд ли прихвостни княжеские судно обыскивать кинутся – не захотят они соседские отношения портить!…

Вариант, конечно, не идеальный, но другого нет и подавно! Аглая про себя лихорадочно пыталась взвесить все «за» и «против».

– Пранг, – осторожно начала она. – Тогда и мне надо на дромоне идти – я местную обстановку всё же лучше византийцев знаю…

И перебивая уже готового возразить сармата, добавила:

– В крайнем случае, могу парнем нарядиться… А волосы остричь…

Майпранг с Марком переглянулись. Фыркнули оба одновременно…

***

… – Гляди-ка, никак ромеи пожаловали!

– Да-а, давненько их не было – видно, ихний амператор с князем нашим не в ладах… А жаль, хорошая торговля бывала!…

– Тебе-то что за дело? Масло деревянное35 потребовалось али паволоки36??? Так тебе всё одно не по карману!…

– Ни к чему мне ерунда эта? А вот мёд с воском да лён наш ромеи и сами неплохо берут!…

– Но лодья хороша! Как она, бишь, по-ихнему?

– Шут их разберёт! Лодья – она и есть лодья! Но хороша, да-а…

Кучка мужиков – матросов с речных ушкуев с восхищением и завистью наблюдали за дромоном, разворачивающимся, чтобы пришвартоваться. Византийский корабль был много больше и величественнее стоящих в гавани судов. Поспорить с ним размерами и убранством могли, пожалуй, лишь княжеские лодьи, но князь теперь предусмотрительно держал свою флотилию в отдельной небольшой бухте, которая хорошо охранялась.

Марк хмуро отдавал краткие приказы, пока дромон причаливал, а две оставшиеся камары вставали рядом – борт в борт. Серьёзного вмешательства не требовалось – команда хорошо знала своё дело, однако катепан с каждой минутой мрачнел всё больше. Именно сейчас, когда цель была так близка, он особенно остро ощущал своё одиночество и беспомощность. От успеха операции зависела ни много, ни мало судьба его провинции, и вся ответственность, как ни крути, лежала сейчас на нём.

Византиец вздохнул, с некоторым изумлением отметив, как не хватает сейчас рядом Майпранга с его усмешкой и нахальной уверенностью в своих силах, да и волков-воинов, привыкших не размышлять, а действовать – быстро и наверняка…

… – Марк, а дальше что? Мы должны на берег сойти и представиться кому-то из местных властей или дожидаться, пока они сами к нам на дромон пожалуют?

Византиец покосился на незаметно подошедшую Аглаю. Волосы она, к его облегчению, не отрезала, но в костюм облачилась однозначно мужской. Впрочем, в женском платье он её и видел-то лишь пару раз, а на палубе корабля уж точно не до нарядов!

…Сам бы он знал, что дальше!!! С одной стороны, византийское судно – богатое, явно не простому человеку принадлежит, а значит, местные сами должны на борт подняться с приветствием. С другой стороны, насколько он был осведомлён, отношения русичей с Византией сейчас прохладные, несмотря на бойкую в прошлом торговлю и некоторые взаимные интересы…

Верным всё же оказался первый вариант: стоя на носу пришвартованного судна, они видели, как по настилу из досок, служащему своеобразной тропой, к ним направляется небольшая процессия. Впереди шествовал дородный, богато одетый мужчина с окладистой бородой – вероятно, смотритель гавани, а сопровождали его четверо мужичков попроще.

Встречающие медленно поднялись на борт, сохраняя солидный и важный вид, и стали напротив. Марк краем глаза уловил движение сбоку: Аглая, спохватившись, напялила на голову прямо поверх сине-зелёной банданы что-то вроде колпака – наверняка, выклянчила у кого-то из матросов! Правильно, длинные волосы лучше спрятать – женщина на корабле, наверняка, навлечёт лишние вопросы и подозрения. Хотя, какой из неё мужчина при ближайшем рассмотрении!…

Катепана эти мысли неожиданно развеселили, и он ответил на приветствие русичей широкой улыбкой и позволяющим соблюсти приличия поклоном. Аглая его действия повторила.

– Приветствуем тебя, гость дорогой, заморский! – церемонно раскланялся с Марком «смотритель». – Давненько ромеи в земли наши не захаживали, соскучились мы по товарам вашим. Торговать прибыл али просто погостить?

– Торговать, – кивнул византиец. – Полтора десятка бочек масла везу.

– Негусто! – усмехнулся в бороду мужик.

– Сколько было – столько и привёз на продажу, а пуще этого сам товар взять хочу – мёдом да воском интересуюсь, – нашёлся Марк.

– Для мёда не сезон сейчас, но, мыслю, найдём немного для гостя ромейского, как не уважить! – прищурился русич. – А ты, гость дорогой, давай-ка трюм открой да бочки свои покажи!

Сердце Марка пропустило пару ударов – в трюме, среди бочек с маслом прятались трое вооружённых до зубов волков-воинов…

– Отродясь не было такого – трюмы проверять! – возмутился он. – Всегда честно торговали!

– Всегда! – не стал спорить «смотритель». – Да то раньше было! А сейчас времена неспокойные… Открывайте трюм, гости дорогие!

Вежливая просьба звучала как приказ. По берегу к чужому судну уже приближалось пятеро дюжих стражников с мечами и секирами наперевес – так, на всякий случай…

Аглая взглянула на Марка. Побледневший византиец словно прирос к палубе, хмуро глядя на визитёров. Да что ж такое!!! Безусловно, мужчины в бою хороши, а военная хитрость – это, похоже, исключительно по женской части…

– Я всё устрою, господин! – тронула она за рукав катепана, бросившего на неё оторопелый взгляд. – Подготовлю, чтобы нашим уважаемым друзьям было удобно проверять наш корабль – всё же трюм, беспорядок…

Лучезарно улыбнувшись слегка обалдевшим от такой покладистости русичам, она решительно двинулась к трюму и, не без труда откинув тяжёлую крышку люка, спрыгнула внутрь. Через пару минут снизу послышалась какая-то возня, а ещё через некоторое время на палубу вылезла счастливая Аглая, держа что-то в руках, и направилась прямо к «смотрителю» и его свите. Марк и гребцы-византийцы, располагавшиеся неподалёку, напряжённо наблюдали за происходящим.

– Пожалуйте, уважаемые! – Аглая с поклоном сделала широкий приглашающий жест в сторону открытого трюма. – Лестница удобная, надёжная… Только вот незадача: одна бочка у нас опрокинулась, видно закрепили плохо. Мой промах, господин!… Ну, ничего, если повыше одежды свои подзадерёте, то и не измажетесь почти… Главное – не поскользнуться!… Да, вот ещё что приключилось: пара крыс в масле потонула…

С этими словами Аглая сунула под нос русичам упитанную серую тушку, держа её за хвост. С мохнатого тельца на палубу стекала желтоватая маслянистая субстанция. «Смотритель» отпрянул от неожиданного презента, округлив глаза.

– Зато масло, смотрите, какое – загляденье! – плотоядно ухмыльнулась Аглая и чуть не облизнулась, наблюдая, как жёлтые капли падают вниз с усатой крысиной мордочки.

– Так пойдёте смотреть-то? – радостно встрепенулась она, словно не замечая отвращения на лицах русичей.

«Смотритель» сделал знак одному из мужиков, и тот, приблизившись, осторожно заглянул в трюм. Потом поднял голову и утвердительно кивнул:

– Так и есть – масло! Вон ещё бочки, целые…

– Ладно, торгуйте! – важно пробасил начальник, косясь на крысу, которая до сих пор качалась перед его носом. – Только смотрите – испорченное масло не подсуньте! Лично проверю!…

Ретировалась «комиссия» с дромона достаточно быстро, немного растеряв по дороге свою солидность…

– Аглая! Может, ты выбросишь наконец эту пакость!!! – не выдержал Марк.

***

…Остаток дня прошёл на удивление спокойно. Марк в сопровождении троих помощников сошёл на берег, перезнакомился как минимум с половиной купцов, чьи суда стояли в гавани, и заключил пару неплохих сделок.

Аглая осталась на дромоне, поскольку лишний раз болтаться по берегу и привлекать к себе внимание не стоило, и сейчас откровенно скучала. Поначалу она принялась, насколько позволял обзор, разглядывать гавань и побережье, ведь в прошлый раз, когда они удирали от княжеских дружинников и кипчаков, рассматривать местные достопримечательности было некогда. Однако неожиданно нахлынувшие воспоминания трёхлетней давности, тревожные и бередящие душу, и сейчас мешали безмятежно любоваться окрестностями…

Весь вечер она в растрёпанных чувствах продолжала слоняться по палубе, когда её внимание привлекло какое-то движение со стороны моря. Аглая пригляделась: так и есть – в гавань входил ещё один корабль. В душе шевельнулась тревога – корабль был странно знаком! Вцепившись в борт, Аглая, пытаясь унять заколотившееся сердце, наблюдала за лодьей, которая величественно приближаясь, собиралась швартоваться неподалёку, на одном из центральных «блатных» мест.

Разглядев капитана судна, Аглая на мгновение оцепенела, а потом почти кубарем скатилась вниз, где на первом ярусе гребцов мирно вечеряли трое волков-воинов, скрытые от посторонних глаз высокими бортами дромона.

– Одноглазый! Здесь!!! – с жаром выпалила она, с налёта врезавшись в одного из них и чудом устояв на ногах…

***

… – Надо Майпрангу сообщить! – хорошее настроение Марка от удачной вылазки на берег мигом улетучилось.

Аглая мрачно смотрела в одну точку перед собой. Надо же, сбылись самые худшие предположения! И так неизвестно, что дальше, и где потир треклятый искать, так ещё и эти «приятели» пожаловали! То, что они так открыто вошли в гавань, да ещё и заняли одно из почётных мест не оставляло сомнений: отношения этих злодеев с князем не просто хорошие, а ОЧЕНЬ хорошие, и скорее всего, он в курсе их неблаговидных занятий.

Аглая вопросительно взглянула на одного из волков. Тот кивнул:

– Как стемнеет – выберусь! Бухта недалеко – в паре вёрст…

– Вожаку всё как есть расскажи – пусть будут наготове, – подал голос Марк. – Мне завтра придётся вновь на берег сойти – товар буду смотреть, я же, как-никак, человек торговый… Потом с купцами местными в кабак пойдём – сделку обмывать, а я уж постараюсь, чтобы она удачной для них была, и чтобы у них от радости языки развязались! Глядишь, во хмелю и сболтнут чего про потир этот – может, видели-слышали…

Волк вновь коротко кивнул. Вожак у него был один – Майпранг, а здесь приходилось подчиняться указаниям этого ромея! Но говорил чужак дело…

– Я надеюсь, ты не один на берег пойдёшь к купцам этим??? – нахмурилась Аглая.

– Разумеется, не один! – хмыкнул Марк. – Но ты теперь точно ещё денёк на дромоне посидишь. На берег – ни ногой! Тем более, раз у нас тут знакомцы объявились… И не возражай! У таких, как этот одноглазый, память хорошая…