…То, что приближающееся судно вряд ли принадлежало мирным торговцам, было ясно сразу. Хорошо оснащённая мощная лодья, конечно, не могла похвастать чёрными парусами и Весёлым Роджером, развевающимся на мачте, однако во всём её облике сквозила смертельная опасность.

Из-за достаточно высоких, укреплённых щитами бортов тут и там выглядывали свирепые лица вперемешку с обнажёнными клинками, что только подтверждало первое впечатление: команда боевой лодьи состояла из отъявленных головорезов! Лихой свист и разудалые крики сомнений и вовсе не оставляли – чужой корабль готовился к нападению.

Византийские суда мгновенно перестроились в некое подобие клина, остриём которого являлся дромон. Маскировка, похоже, удалась – то, что флагман, с виду безобидный торговец, на самом деле боевой корабль, должно было стать для пиратов полной неожиданностью.

Камара Аглаи будто бы сама собой оказалась в «хвосте», прикрытая с обеих бортов двумя другими. Аглая насупилась – ну, разумеется, договорились! Не то, чтобы ей очень хотелось самой ввязываться в бой, но факт, что в курсе все, кроме неё, даже Скилур, стоящий сейчас у руля, немного удручал!…

В любом случае не мешало бы вооружиться! Она нырнула обратно в каморку и вышла обратно, уже подпоясываясь ножнами с любимой кривой саблей, доставшейся в наследство от половцев. Небольшой кинжал, подарок Майпранга, Аглая засунула в голенище сапога. Вместе с презентом вожак обучил её азам обращения с таким видом оружия, так что, по крайней мере быстро выхватить нож и воткнуть его в какую-либо часть тела противника у Аглаи уже получалось вполне сносно.

Из-за высокого акростоля и паруса дромона то, что происходит впереди, было видно плохо. Вцепившись руками в борт на носу камары, Аглая, тем не менее, пыталась как-то контролировать ситуацию, чтобы в случае чего дать верную команду. Краем глаза она заметила, что Скилура сменил опытный рулевой-византиец – тот, что обычно вёл судно ночью. Это правильно – они должны быть готовы к любым манёврам!

Волчонок моментально вооружился и встал рядом с ней.

– Будь осторожен, ладно? – она искоса взглянула на юношу.

Тот кивнул и коснулся её руки:

– Ты тоже…

Впереди меж тем происходило что-то совершенно невообразимое. Противник, видимо, всё же вовремя заметил, что дромон отличается от обычного торгового судна. Внезапно изменив направление перед самым носом флагмана, вражеская лодья развернулась и с налёта, на полном ходу таранила камару по левому борту.

…Вот он, навесной таран! Не килевой, как у сарматов, а расположенный выше, съёмный… Когда только закрепить успели??? Теперь Марк окончательно убедится, что на корабль его брата напали не волки-воины!…

Это, пожалуй, была единственная хорошая новость, поскольку пиратское судно, предприняв какой-то необычный манёвр, исхитрилось практически сразу стряхнуть лёгкую камару с тарана, причём так, что та черпанула пробоиной порядочную порцию воды и начала медленно погружаться. Мало того, лодья, намного мощнее, тяжелее, и по всей видимости, хорошо и надёжно укреплённая, продолжила топить византийское судёнышко, попросту сминая его корпусом.

Следующей, как ни крути, должна была стать камара Аглаи. Пираты действовали быстро, обдуманно и непредсказуемо – тяжёлый и достаточно неповоротливый по сравнению с вражеским кораблём дромон просто не успевал за столь искусными манёврами.

– Стоп! Сдай назад! – команда Аглаи перекрыла отчаянные крики матросов с гибнущего судна и торжествующие вопли неприятеля.

Женщина повернулась к рулевому:

– Не позволяй ему зайти сбоку! Держись к нему носом – так он не сможет таранить!!!

Византиец кивнул и принялся орудовать рулевым веслом с удвоенной силой. Скилур тут же бросился на помощь – вдвоём развернуть лёгкую камару получалось не в пример быстрее. Гребцы слаженно работали в унисон с кормчим.

Их кораблик, пятясь назад примерно с прежней скоростью, легко уходил от попыток пиратской атаки, давая тем самым возможность флагману развернуться и оказать врагу достойное сопротивление. Где-то позади дромона болталась третья камара, укрываясь за высокими бортами и не решаясь на какие-либо активные действия. Впрочем, её кормчий всё же отчаялся на некий единственно правильный в этой ситуации шаг – камара бросилась подбирать уцелевших матросов с погибшего судна, тех, что не пошли ко дну и не были раздавлены бортами лодьи, словно танк прокатившейся по противнику. Пиратам на эти отчаянные попытки спасти и спастись было уже наплевать – всё их внимание переключилось на камару Аглаи.

Женщина в упор смотрела на приближающуюся лодью. Страха не было – лишь жгучая ненависть и жажда мести за погибших и покалеченных людей. Очередной слаженный взмах вёсел, искусный манёвр рулевого – и их камара увернулась от новой атаки пиратов. Нос вражеского корабля, украшенный угрожающего вида тараном, вновь прошёл мимо. Хорошо был виден капитан пиратской лодьи – мужик могучего телосложения с тёмной повязкой, прикрывавшей один глаз, в досаде смачно сплюнувший в морские волны.

Вот вам, ребята!!! Аглая, ухмыляясь, показала одноглазому средний палец, и лицо пиратского предводителя исказила гримаса бессильной злобы. Впрочем, не такой уж бессильной! Вражеский рулевой, видимо, тоже был не лыком шит – отчаявшись таранить камару, лодья предприняла попытку сойтись бортами и взять непокорное судно на абордаж. Хуже всего было то, что среди пиратов оказалось немалое число лучников, которые при боковом манёвре немедленно принялись поливать камару стрелами, не давая гребцам действовать по-прежнему слаженно и споро. Рулевое весло тоже замедлило ход – управлял судном сейчас вновь только византиец в одни руки, Скилур же держал щит, прикрывая от стрел себя и кормчего.

Аглая, укрываясь за бортом, пыталась выглянуть в сторону дромона. Что они там копаются??? Малочисленной команде камары точно не выстоять, если пиратам удасться взять их на абордаж!…

Флагман уже развернулся и шёл на помощь, но лодья была гораздо ближе. Её борт неумолимо приближался, злодеи прекратили обстрел и готовили абордажные «кошки», злорадно ухмыляясь и выкрикивая в сторону камары грязные ругательства.

Аглая почувствовала чей-то тяжёлый взгляд и встрепенулась. Одноглазый смотрел в упор на неё, молча и без тени торжествующей ухмылки, от чего мороз пробежал по коже. Женщина поёжилась, но тут же гордо вздёрнула подбородок, не сводя холодных глаз с пиратского атамана. Губы разбойника наконец тронуло какое-то подобие усмешки, и он красноречивым жестом чиркнул ребром ладони по шее. Аглая соорудила из пальцев фигу, потом отвернулась и бросилась на корму на помощь рулевому. Кое-кто из гребцов был легко ранен, а из борта камары тут и там торчали стрелы. Сзади уже отчётливо неслись отрывистые возгласы чужой команды и трещало дерево. Абордаж начался…

***

…Хмурое туманное утро Майпрангу не нравилось. Волчье чутьё подсказывало, что где-то там, за седыми клочьями, скрывающими обзор, таится опасность. Хуже всего было то, что и суда византийского каравана было видно плохо, а ближе вожак подойти не решался, чтобы лишний раз не выдать своё присутствие…

…Он вообще последнее время пребывал не в духе. Сармату не нравился этот вынужденный поход в русское княжество, связавший его и его стаю по рукам и ногам; не нравились византийцы – по сути неплохие и отважные воины, но принадлежащие к другой вере и явно уступающие волкам-воинам по духу и силе; не нравился их предводитель, Марк Ласкарис, изворотливый, хитрый, упрямый и… не сводивший глаз с Аглаи.

Майпранг с досадой хлопнул обеими ладонями по борту судна. Такое чувство, как ревность, было ему по сути незнакомо – волки создавали семью один раз и на всю жизнь, и не слышал он, чтобы хоть раз семьи те распадались, или спор возникал между соперниками. Небольшие амурные приключения в попадавшихся на пути сарматов деревеньках за измену не считались, да и случались они нечасто – верность семье почиталась в среде волков-воинов наравне с верностью стае.

Нет, ему и в голову не приходило в чём-то подозревать Аглаю, но византийский военачальник, явно круживший вокруг ЕГО женщины, вызывал раздражение и глухую неприязнь. Даже то, что Марк не раз уже спасал Аглае жизнь, хоть и безусловно заслуживало благодарности, но лишь подтверждало догадки сармата…

… – Вожак! Судно чужое – к нашим направляется! – басовитый возглас Богдана вывел его из раздумий.

– Что за судно???

– Не разглядеть пока – далеко. По виду – вроде лодья русичей. Наперерез идёт!…

– Наперерез – это плохо! – Майпранг взлетел на рулевой мостик и встал рядом с кормчим, напряжённо вглядываясь в указанном направлении. – Давай-ка, Богдан, в ту сторону и не мешкая! Что-то там не так…

Волки слаженно налегли на вёсла, и драккар резво двинулся в сторону практически остановившегося каравана. За клочьями тумана было по-прежнему не разобрать, что там происходило, однако раздавшиеся внезапно отчаянные крики и перекрывавший их треск дерева, далеко разносящиеся по морской глади, возвестили о том, что чужое судно, скорее всего, атаковало.

Они подходили всё ближе, старались соблюдать тишину, чтобы не выдать своего присутствия раньше времени. Богдан отдавал команды условными знаками и свирепо вращал глазами, подгоняя гребцов. Кем бы ни были злодеи, посмевшие бросить вызов их флотилии, очень скоро их ждал небольшой сюрприз!…

… – Вожак! Они камару на абордаж берут, лиходеи проклятые!!!

– Чью? Чью камару???…

– НАШУ!!!

Майпранг ринулся обратно на нос драккара. Впереди кипело побоище. Чужой корабль, уже не скрывающий своих намерений, абордажировал камару Аглаи. Дромон пытался зайти в корму вражеской лодьи и отвлечь внимание на себя, однако пиратские лучники, хорошо знавшие своё дело, не позволяли его команде даже нос высунуть из-за борта, не то что атаковать.

– Богдан! Тарань этих ублюдков!!!…

– Не получится, вожак! У них лодья боевая, борта не железом, так дубом морёным обиты внахлёст – и пробить не пробьём, и свой корпус сомнём, как скорлупу!

– Тогда ближе подходи, ближе!…

До камары оставалось всего несколько саженей, причём, драккару удалось-таки подойти незаметно. Майпранг, вспрыгнув на борт, ждал удобного момента. На палубе судёнышка кипел нешуточный бой, и пираты уверенно одерживали верх, тесня малочисленную команду. Вожак со вздохом облегчения разглядел среди этого месива сине-зелёный платок – слава Аресу, жива! Ну, ещё чуть-чуть…

Уже забираясь на борт камары, он увидел, как здоровенный одноглазый мужик самой отвратительной наружности теснит Аглаю и выбивает саблю у неё из рук…

***

…Она успела увернуться от пары разящих ударов – как всегда, повезло! Успела даже отбить чей-то выпад своей кривой саблей, чуть удержав её в руках. Кто-то из молодых крестьян, взятых в команду, принял на себя очередной удар, предназначавшийся ей, и сейчас лежал у борта, истекая кровью и держась за обрубок руки.

Вокруг царила адская мясорубка, и надежда выйти из неё живыми у команды камары была призрачная. Когда над ней навис одноглазый кривой атаман, Аглая даже не удивилась. И даже смогла отбить первый выпад его меча, едва ни вывихнув себе плечо.

– Хана тебе, сука! – осклабился пират, вторым ударом без труда выбивая саблю из её рук.

– Получи, тварь! – выхватив из-за голенища кинжал, она со всей силы воткнула его в ляжку нападавшего.

Мужик взревел от боли, на мгновение согнувшись, чтобы выдернуть нож, а когда выпрямился, между ним и проклятой бабой уже выросла гибкая фигура в кожаных доспехах.

– Брысь!!! – Аглая прекрасно поняла, что команда относится к ней, хотя Майпранг, запихивая её к себе за спину, даже не повернул головы.

Выглядывая из-за плеча сармата, она видела, как мимолётная растерянность на одноглазой физиономии сменилась злорадством. Ну, разумеется! Средний рост и гибкое телосложение волка всегда вводило в заблуждение его противников. Что ж, тем хуже для них!…

Занося меч для удара, атаман успел пропустить пару точных коротких выпадов. Низко пригнувшись и уходя от со свистом рассекающего воздух клинка, Майпранг успел ещё раз сработать острыми стилетами – на сей раз одновременно, и злорадство на пиратской физиономии сменилось изумлением. Проведя рукой по рубахе, пират недоуменно уставился на кровь, размазанную по ладони – порезал всё-таки, гадёныш!…

Не привык Кривой, чтобы кто-то брал верх над ним в рукопашной! Пятясь назад, он краем глаза видел, как теснят его славных ватажников взявшиеся «из ниоткуда» воины в тёмно-красных одеждах. Да что за напасть???…

Заслышав лихой свист атамана, бывший условным сигналом, пираты резво начали отступать обратно на свой корабль, тем более, что дромон был уже поблизости, и его команда, потрясая мечами, готовилась десантироваться на палубу лодьи и внести свою лепту в потасовку.

Перемахнув через борт, Кривой, наконец вновь оказался на своём судне и тут же бросился навстречу непрошеным гостям, оскалившись и размахивая клинком… Проклятые ромеи!!! Мало потопил он их в море, мало на тот свет отправил! Что ж, продолжим!…

Тяжёлый двуручный меч без труда кромсал лёгкие византийские клинки, руки и головы. Палуба обагрилась кровью. Однако Кривой даже в пылу битвы умел сохранять разум холодным, прекрасно понимая, что противников гораздо больше. К тому же, сзади на пятки наступали те неизвестные воины в красном, и атаман с удивлением вынужден был признать, что ЭТИ бойцы вполне могли поспорить с его ватагой и ловкостью, и воинским умением.

– На вёсла! Уходим!!! – он старался перекричать шум битвы.

Выполнить приказ, однако, у его команды получилось не сразу. Одно дело, когда все вместе на вёслах, дружно, и совсем другое – когда доброй половине ватаги приходится держать оборону! Кривой злобно сплюнул – угораздило же их ввязаться! С виду – караван как караван, лёгкая добыча, а вышло вон оно как… Уложив на палубу ещё одного врага с раскроенным черепом, он видел, как с борта дромона на палубу сыпется новый десант противника. Среди ромеев выделялся один высокий широкоплечий воин, в котором по осанке и богатой одежде без труда угадывался человек благородного происхождения. А вот и предводитель!…

С мечом наперевес Кривой ринулся навстречу. Расчёт прост: если обезглавить войско – справиться с ним будет не в пример легче!…

***

…Марк негодовал. Не думал он, что его славный дромон настолько неповоротлив! Конечно, всё познаётся в сравнении, но его судно, считавшееся лучшим в столице провинции, сейчас не выдерживало никакой критики!

Объяснение этому, разумеется, было: размеры корабля, его оснащение и тяжёлое вооружение в виде двух сифонов и запасов зелья для «греческого огня» прыти не добавляли. И в ближнем бою, навязанном вражеской лодьей, дромон при всём своём великолепии оказался абсолютно бесполезен! Он всегда отставал от противника, чуть-чуть – но отставал…

С гневом и бессильным отчаянием смотрел Марк, как гибнет одна из его камар под натиском пиратской лодьи, потом – с восхищением, как маневрирует и обводит противника корабль Аглаи. Но восхищение сменилось ужасом, когда катепан понял, что пираты вот-вот возьмут отважное судно на абордаж, а он СНОВА не успевает…

Кляня на чём свет стоит бадьи с «греческим» зельем и бочки с оливковым маслом, которые они тоже взяли для маскировки под обычных торговцев, Марк орал на гребцов, но помогало это делу мало. Почти такая же большая, но искусно оснащённая и подготовленная пиратская лодья превосходила гружёный корабль и скоростью, и маневренностью. Вбежав на мостик, чтобы помочь кормчему, Марк в отчаянии смотрел, как вражеское судно настигло-таки и атаковало камару.

Драккар появился неожиданно, будто и впрямь возник из морских волн. На византийском флагмане это событие было встречено громогласным «ура» и словно ещё больше подстегнуло гребцов – дромон стал двигаться быстрее. Приказав рулевому заходить на вражеское судно с кормы, Марк бросился обратно на нос, где пара десятков воинов обнажила мечи и готовила абордажные «кошки».

Спрыгнув на палубу лодьи, где уже вовсю шла рукопашная, он в пылу боевого азарта не сразу заметил могучего одноглазого мужика, летевшего прямо на него наперевес с тяжёлым двуручным мечом, однако в последний момент успел увернуться, так что чудовищной силы удар пришёлся вскользь по рёбрам справа. Не обращая внимания на жгучую боль и то, что хитон немедленно пропитался кровью, Марк перекинул клинок в левую руку и отбил следующую атаку. Он одинаково хорошо владел в бою и левой, и правой руками, но сейчас это помогало мало. Мастерски поставив блок очередному удару противника, византиец вдруг почувствовал непривычную лёгкость оружия – тяжёлый двуручный меч атамана без труда снёс половину лезвия его клинка. Уже понимая, что обречён, Марк бросился вперёд, со всей силы втыкая обломок в плечо врага.

Усилия гребцов тем временем увенчались успехом, и потрёпанная лодья смогла-таки двинуться вперёд. Кто-то из пиратов уже обрубал верёвки абордажных крючьев, прочие ожесточённо рубились с византийцами, ещё остававшимися на палубе. Особой доблестью разбойники не отличались – сейчас их задачей было как можно быстрее выпутаться из ими же заваренной каши и сбежать, сохранив большую часть команды.

Пираты, уже особо не церемонясь, не тратили время даже на то, чтобы добивать противников – едва ранив, они попросту сталкивали истекающих кровью византийцев в воду, расчищая палубу от непрошенных гостей. Перевес быстро оказался на стороне бандитов, и некоторые ромеи сами спрыгивали в море, чтобы вплавь добраться до своего корабля, справедливо полагая, что их гибель в однозначно неравном бою вряд ли принесёт какую-то пользу.

Марк оглянулся. Расстояние между кормой лодьи и его дромоном стремительно увеличивалось, самое время прыгнуть за борт вслед за уцелевшими воинами – а там уж как повезёт!

– Не спеши, друг дорогой! Мы ещё с тобой не договорили!…

Марк медленно повернулся обратно. Атаман, не сводя с него единственного глаза и криво усмехаясь, выдернул из плеча обломок клинка и со звоном швырнул на палубу. Не обращая внимания на хлеставшую из раны кровь, он занёс меч для последнего смертельного удара…

– Эй, славный атаман! Всё, что ты собираешься сказать ему, можешь сначала поведать мне! – послышался за его спиной насмешливый голос.

Кривой ошалело обернулся – палуба позади него была пуста. Его бравые ватажники жались к бортам, не решаясь напасть на желтоглазого воина в кожаных доспехах с забранной наверх с выбритых висков гривой тёмно-рыжих волос, стоявшего посреди судна в гордом одиночестве. Объяснение было вполне красноречивым: от носа лодьи до самых ног воина шла дорожка из трупов.

– А-а! – с каким-то мрачным удовлетворением протянул атаман.

Враз засаднили многочисленные порезы, которыми успел наградить его этот выскочка. Кровь струилась по телу под рубахой, но до сего момента Кривой не обращал на это внимания. А ведь не уйди он тогда на попятную – неизвестно, чем закончился бы поединок!… Но сейчас-то сила на его стороне! Сейчас его команда прекратит поджимать хвосты, как трусливые псы, и этот наглец за всё поплатится!

– Кто ты? Назовись! – атаман тянул время, но и имя достойного противника узнать был не прочь.

– Когда встретишься со своими богами, можешь поведать, что отправил тебя к ним волк-воин!…

Кривому захотелось потрясти головой, отгоняя наваждение. Волки-воины! Проклятое сгинувшее племя колдунов!!!… Как? Откуда???… Впрочем, враг был один – остальные отступили, а значит, покончить с ним не составит труда!…

Позабыв на время про Марка, атаман развернулся к противнику, перехватив поудобнее меч – всё же раненая рука давала себя знать! Волк кружил вокруг него, выставив вперёд короткий клинок, остроту и меткость которого Кривой успел узнать на своей шкуре. Выпад, другой – и на пиратской рубахе расплылась пара новых кровавых пятен. Кривой, озверев, принялся направо и налево махать тяжёлым мечом, не позволяя противнику приблизиться, однако тот был намного быстрее, и не то что попасть – даже вскользь задеть его никак не получалось.

Без труда уйдя от очередного удара, Майпранг оказался наконец рядом с Марком.

– Что встал, как истукан??? – прошипел сармат через плечо. – Отступай назад, да в воду сигай – не до геройства сейчас! Да не вздумай ввязываться: кровью истечёшь – возись потом с тобой!…

Дважды повторять было не нужно – византиец сделал пару шагов назад и через мгновение уже летел в зеленоватую морскую воду. Волны сомкнулись над головой, но он быстро вынырнул, хватая ртом воздух – силы быстро уходили вместе с кровью. Интересно, заметили ли на дромоне его прыжок? Если нет – пиши пропало! Доплыть-то он, может, и доплывёт, а вот вскарабкаться по отвесному борту судна сможет вряд ли…

Не собираясь, однако, сдаваться, Марк развернулся и, экономя силы, поплыл к дромону. Оставшись без предводителя, его команда активных действий не предпринимала, по крайней мере, преследовать пиратскую лодью точно не собиралась, оставаясь пока на месте. И то хорошо! Если дромон примется совершать какие-либо манёвры, он точно не сумеет подобраться ближе…

Что-то бухнулось в воду неподалёку, и через минуту ослабевшего византийца подхватили чьи-то сильные руки.

– Ну, давай, катепан, пошевеливайся! Что ты как куль с мукой???

Насмешливо-возмущённый тон сармата против обыкновения не задел Марка, а даже неожиданно порадовал: пока рядом этот желтоглазый – тревожиться не о чем, удача точно не оставит!

Борт дромона тем временем уже навис над ними тёмной громадой. Марк устало посмотрел вверх. Ну, и что дальше??? Кричать – услышат ли?… Понимая, что силы на исходе, он беспомощно взглянул на Майпранга.

– Не вздумай под воду уходить – ныряй потом за тобой! – мрачно процедил волк и принялся карабкаться вверх

Марк невесело усмехнулся, а потом изумлённо воззрился на это чудо – он-то полагал, что борт корабля практически гладкий, без изъянов. Майпранг же быстро двигался вверх, без заминки находя одному ему известные точки опоры.

Ещё пара томительных минут – и рядом с катепаном в воду плюхнулся конец верёвки. Марк немедленно обвязал её вокруг туловища и дёрнул, давая сигнал, что готов. Оказавшись наконец на палубе, он на мгновение прикрыл глаза и прислонился спиной к борту. Кто-то накинул ему на плечи одеяло, вместе с которым навалилась неимоверная усталость. Волк-воин спас ему жизнь, рискуя собственной – должок теперь…

С трудом разлепив потяжелевшие веки, Марк встретился взглядом с нахальными жёлтыми глазами напротив:

– У тебя кошек в роду не было, вожак?

– Были, а как же! – невозмутимо ответил сармат.

Потом привычно усмехнулся, показав острые зубы…