…Обратный путь к морю занял меньше времени – они больше не петляли по лесу, а шли практически напрямик. Позади осталась поляна с разгромленным разбойничьим лагерем. В целом, несмотря на перевес сил противника, отделались достаточно легко. Волки-воины, ринувшиеся в атаку первыми, остались невредимы, а вот среди византийцев имелись пострадавшие – двое из них ехали сейчас верхом на лошадях, распряжённых из повозки. К сожалению, ещё три воина Марка Ласкариса так и остались на лесной поляне, похороненные с соответствующими почестями.

Однако возвращался небольшой отряд всё же в приподнятом настроении. Стычка с разбойниками ещё больше сплотила воинов, хотя для сарматов по-прежнему было в диковинку, что кто-то вновь сражается бок о бок с ними, а не против них.

В мрачном расположении духа пребывал, пожалуй, только сам Марк. Среди его людей опять были потери, и чувство вины росло. Не сумел, не предугадал, не оценил обстановку верно… А ведь до сих пор считал себя неплохим военачальником, выходит – ошибался! Немного утешало лишь одно: он успел заключить шаткое подобие союза с сарматами. О том, что эти искусные умелые воины, не знавшие поражения, могли бы стать ему врагами, Марк даже думать не хотел.

Правда, немного коробило и то, что договориться с волками у него получилось во многом благодаря Аглае. Ему самому и в голову, пожалуй, не пришло бы такое мудрое решение проблемы с чужаками, появившимися на его землях. В тот, уже достаточно далёкий день он направлялся в сторону поселения, полный сомнений. Нет, кровопролитие он и тогда рассматривал как крайний вариант, но что делать с язычниками, откровенно говоря, не знал. И знаковая встреча в лесу с Аглаей привела в итоге к правильному решению…

…Аглая… Тщательно перевязав его раненую руку, она тихо и коротко произнесла слова благодарности, а потом отошла к Майпрангу. Коротко… Марку хотелось поговорить – спокойно, не торопясь, как тогда, на берегу вечернего моря, хотелось узнать побольше об этой необычной женщине, хотелось…

Нет, так далеко его мысли не заходили! Когда Аглая подошла к сармату, и глаза их встретились, волк лишь прикоснулся к её плечу и вернул ей платок, сняв его с шеи. Никаких объятий, поцелуев, жарких слов… Но одного взгляда было достаточно, чтобы понять – третий здесь не просто лишний, третьему надо обходить эту парочку за тридевять земель!…

Марк вздохнул, потом постарался отогнать мрачные мысли подальше и поравнялся с волчьим вожаком.

– Майпранг, – начал он и поймал на себе быстрый жёлтый взгляд. – Майпранг, скажи, все воины-волки так искусно владеют ножами?

– Ты сам видел, катепан. Сомневаешься? – усмехнулся волк, но взгляд его стал внимательным.

– Не сомневаюсь. Мне никогда ещё такого видеть не приходилось! – искренне признался византиец.

– Это древнее искусство наших предков34. Волчата издавна с малых лет обучаться начинают. Кто-то лучше, кто-то хуже – но владеют все.

– Ты – лучший? – без обиняков уточнил Марк.

– Да, – Майпранг ответил серьёзно, без тени насмешки или хвастовства. – Сейчас – да. Лучшим был мой отец…

Пару минут они шли молча, потом Марк осторожно продолжил:

– Майпранг… Можешь ты обучить МОИХ воинов этому искусству? Хотя бы немного…

Сармат стрельнул на него глазами:

– Посмотрим, Марк Ласкарис, посмотрим…

Рядом раздался треск кустов, и серьёзный разговор двух предводителей прервал возмущённый бас кормчего:

– И что за лес тут у них? Одни дебри!!!

Майпранг с Марком переглянулись.

– А потом мы и Богдана попросим! У него тоже СВОЙ стиль боя – пусть нас научит! – усмехнулся сармат.

Византиец улыбнулся в ответ, с удивлением заметив, что мрачные мысли отступили и потерялись где-то позади…

***

…Поздним вечером в двери княжеских палат осторожно постучали.

– Гостья к тебе, княже! – голос слуги, посмевшего потревожить отдых правителя, дрожал от страха. – Говорит – дело неотложное, до утра не терпит…

– Зови!… Раз не терпит… , – князь был раздражён не на шутку. – Да будь поблизости…

Вошедшая женщина была с головы до ног закутана в видавший виды дорожный плащ.

– Ну? И что за дело у тебя срочное, красавица? – нетерпеливо поинтересовался правитель, хмуро её разглядывая. – Да и кто ты такая будешь, что осмеливаешься князя тревожить в столь неурочное время?

– Али не узнал меня, княже? – невесело усмехнулась гостья, откидывая капюшон. – И то правда – давненько не виделись…

Князь прищурился: что-то знакомое в чертах лица, манерах, голосе… Нет, не припомнить… Хотя…

– Чеслава??? – остатки дневной усталости и даже раздражения из-за потревоженного отдыха как рукой сняло. – Чеслава… Ты ли? Как? Откуда???…

– Из-за моря, княже… Из земель ромейских…

***

… – Пранг…

Ей по-прежнему нравилось проводить пальцами по замысловатым узорам, покрывающим шею и плечи волка, прикасаться к гладкой горячей коже, чувствуя ответный жар.

– Пранг…

Он крепко прижал её к себе, а она, уткнувшись ему в ключицу, втянула ноздрями запах – такой близкий, такой желанный, а потом провела по его шее кончиком языка. Кожа волка покрылась мурашками. Ага! Не только ей с ними справляться!…

– Я думал, ты притомилась! – её глаза встретились в полумраке с насмешливым янтарным взглядом.

– Притомилась, – не стала она спорить. – Но не настолько!…

Они лежали вдвоём на палубе драккара и смотрели, как одна за другой загораются крупные звёзды на сиреневом южном небе. На корме судна, вытащенной на прибрежный песок, красовался единственный небольшой шатёр, имеющийся у сарматов, однако вечер был такой тёплый, а темнеющее небо такое красивое, что ночь они решили встретить на палубе. Остальные волки во главе с Богданом ночевали на берегу, деликатно оставив вожака с его волчицей наедине…

…Раньше, в той прежней жизни, при просмотре очередной киноэпопеи Аглаю всегда забавляли сцены, когда главные герои, возлюбленные, попав в какую-нибудь переделку, непременно находили время на обязательные объятия и страстные поцелуи, несмотря на то, что вокруг свистели пули или клинки, шёл нешуточный бой, а по пятам неслись недруги с самыми дурными намерениями.

Здесь, в этом мире, с НАСТОЯЩИМИ схватками и РЕАЛЬНЫМИ врагами на такие странности элементарно не было времени. Да и представить себе, как она бросается на шею Майпрангу, который одной рукой скрещивает клинок со степняком или разбойником, а другой крепко её обнимает в порыве страсти, Аглая могла с трудом! Поэтому и ценила она так эти редкие минуты затишья, когда вожак принадлежал только ей, а весь остальной мир оставался за пологом шатра, за бортом драккара, словом – далеко-далеко…

***

… – Так что ты хочешь, Чеслава? – князь выжидающе смотрел на женщину, стоящую перед ним.

Вести, которые принесла бывшая боярская жена, вызывали противоречивые чувства. С одной стороны, гибель Алп-Хасана, скрытого противника, по сути, не особо желавшего подчиняться и постоянно выкруживавшего свою собственную выгоду, вызывала даже какое-то мрачное удовлетворение. С другой стороны, оставшиеся без предводителя половцы, как боевая сила были почти бесполезны, а захочет ли союзничать новый хан – неизвестно!

Сгинул-пропал Радомир… Хорошо? Ну, поделом – это точно!… Но волчья стая во главе с ненавистным вожаком по-прежнему цела, и окромя кипчаков, нет у князя силы, способной совладать с проклятыми сарматами – это приводило его в тихое бешенство…

А то, что волки живы – увы, не вызывало никаких сомнений! Остатки разгромленного половецкого войска едва добрались обратно, в заморское русское княжество, и каких только небылиц не рассказывали его славные воины – в пору в чудеса да легенды древние поверить!… То из-под земли волки повыскакивали, то по воздуху с неба спустились… Вожака их, Майпранга, кипчаки, иначе как «шайтаном» и вовсе не называли… Толковали ещё о каких-то воинах, якобы воевавших бок о бок с сарматами – но это уж и вовсе сказки! Кто в уме здравом будет с волками якшаться???…

Жаль только, что Чеслава ничего о том не знала – дескать, убежала в становище ханское ночью, ещё до появления сарматов и их неведомых союзников. А ведь могла, могла бы узнать! Экая бесполезная баба!!!…

Как же не хватало сейчас князю лазутчика-соглядатая во вражеском стане! Да где же взять его???

…– Так что ты хочешь? – повторил он свой вопрос, хмуро глядя на женщину.

– Место найти себе здесь, княже, ведь домой я вернулась. Вотчину вернуть свою…

– Вотчину??? – недобро усмехнулся князь. – А кто ты такая, чтобы получать её обратно???… По старой памяти могу тебе милость оказать: будешь при тереме моём жить да в палатах прибирать. Ну, может, на кухне чего поможешь…

– Как так, княже??? Ведь я… боярыня… , – Чеслава недоуменно уставилась на него, не веря своим ушам.

– Боярыня ты при муже была, при Радомире, а сейчас – сама по себе! Три года, почитай, с волками-кочевниками жила, потом с половцами по степи таскалась… «Боярыня»! Скажи спасибо, что не на скотный двор отправляю, а оставляю тебя в тепле да чистоте… Вот найдёшь себе боярина – и будешь боярыня. А сейчас ступай – не до тебя!…

Глотая слёзы, выбежала Чеслава из княжеских покоев, чтобы в сенях, в отведённой ей маленькой комнатёнке, излить всю горечь и тоску, обрушившиеся на неё с новой силой…

***

… – Что скажешь, Кривой? – под пристальным взглядом кормчего князь чувствовал себя неуютно.

– А что сказать-то? Ты меня позвал, ты и говори! – осклабился мужик.

Ни почтения, ни страха…

Князь нахмурился. То, что мореход-разбойник и его ватага подчиняются до поры-до времени, было ему хорошо ведомо. Как и то, что без этих лихих людишек и их морских грабежей пришлось бы туго.

Пустеет казна, пустеет… Нет торговли прежней – всяк норовит своё урвать! С ромеями, основными партнёрами, отношения очень шаткие. Правитель византийский, василевс, – хитрая шельма! В глаза улыбается медово, а за спиной козни строит! То товар недобрый, то цена высока, то в казну византийскую монету звонкую подкинь за право дела вести на их землях… Жалуются люди торговые! Мелкие купчишки и вовсе от дел отходят – невыгодно, да и по морю в одиночку ходить опасно. То ли дело большой караван! И то нет надежды, что вернётся полностью, без потерь…

Бесчинствуют люди лихие на море, края не видят! Да и сами ромеи, поди, пиратством не брезгуют – куда лучше суда чужие пограбить да товар забрать, чем деньги за него платить!…

Соседи ближайшие – тоже не подарок! Никогда не было мира да согласия меж городами и вотчинами русичей – каждый сам за себя. А нынче и того хуже…

Вновь мелькнули мысли о Радомире, о Богдане. Где они, люди верные??? Готовы были за князя последнюю рубаху отдать, да что там – голову сложить, за выгодой не гонясь! Вот тогда и дела процветали, и опаски не было… Борислава – и того не хватало! Бестолковый был, зато верный, аки пёс! После его гибели так и не назвал пока правитель нового воеводу…

Ругая себя за минутную слабость, князь вновь хмуро взглянул на стоящего перед ним в вальяжной позе кормчего.

– Когда в море пойдёте? – издалека начал правитель.

– Уж и не ведаю, княже! – хитро сверкнул единственным глазом мужик. – Ребята мои все на берегу – отдыхают после трудов праведных. Да ведь и не к спеху, я мыслю?…

Вот сукин сын! Знает, ВСЁ ЗНАЕТ!… Все неурядицы и сомнения ему ведомы… Вот у кого соглядатаи – так соглядатаи!… Ждёт, холера, пока князь САМОЛИЧНО даст ему разрешение на разбой и бесчинство!…

– Ты, Кривой, отдыхай, да меру знай! – в голосе правителя зазвучал металл. – А то, гляди, разучитесь по морю ходить, навык да хватку утратите!…

– Не утратим, князь! – лицо Кривого исказила гримаса надменной злобы. – Моему кораблю да моей ватаге равных нет на море!!!

«Не доводилось тебе с волками-воинами встречаться, кормчий!» – злорадно подумал князь и сам удивился своим мыслям…

***

…Аглая стояла у рулевого весла камары, с наслаждением подставляя лицо свежему морскому ветру. Майпранг, разумеется, вновь попытался настоять, чтобы она была на драккаре, а она, разумеется, снова упёрлась. Вожак, на удивление, отступился достаточно быстро – всё-таки обещал! Аглае вообще мужчины этого мира нравились не в пример больше – они хотя бы иногда держали данное слово!

…Их флотилия продолжила путь ранним утром. Порядок следования не изменился: флагманом по-прежнему был дромон, камары составляли свиту, а драккар скрывался в волнах неподалёку, причём, настолько искусно, что даже на довольно близком расстоянии разглядеть его было практически невозможно. Первоначальный план всё же претерпел некие изменения: решение идти не вдоль берега, а напрямик через море на сей раз было принято единогласно. Встреча с прибрежными пиратами вряд ли была бы последней, продолжи они свой путь по прежнему маршруту. А в открытом море была надежда избежать разного рода сюрпризов, да и двигаться можно быстрее.

Аглая скосила глаза на своих гребцов – работа шла слаженно, и судно резво бежало вперёд, вспарывая одним из небольших заострённых носов зеленоватые волны. Её камара заметно отличалась от товарок лёгкостью и каким-то своеобразным изяществом. Что ни говори, а разбирался в кораблях Тиберий Ласкарис, упокой Бог его душу…

Марк про брата больше не вспоминал. Да и вообще после той неожиданной беседы на берегу ночного моря они разговаривали мало – так, перекидывались парой слов, даже несмотря на то, что византиец, по сути, очередной раз спас ей жизнь! Зато, благодаря встрече с разбойниками, отношения катепана и волчьего вожака как будто стали складываться ровнее. Нет, ни о каком взаимном доверии речь пока не шла! Но общаться и даже принимать какие-то мелкие совместные решения у них получалось довольно сносно…

Аглая нахмурилась – хорошее настроение постепенно улетучивалось. А вот их с Марком «общение» не выдерживало никакой критики! В его присутствии она чувствовала себя скованно и неуютно, что, надо сказать, бывало с ней крайне редко. Всему виной было непонятное поведение византийца – слишком подолгу он задерживал на ней задумчивый взгляд, слишком стремился постоянно быть поблизости, а уж то, что он, не раздумывая, подставился под разбойничий клинок вместо неё, несомненно льстило, но окончательно выбивало из колеи…

Женщина прищурилась, пытаясь разглядеть фигуру катепана на маячившем впереди флагмане. Она, кстати, испытывала к византийцу искреннюю симпатию и с удовольствием поболтала бы с ним о том-о сём, разрушив стену непонятного отчуждения, благо интеллектом и чувством юмора он обижен не был. Аглая и в прежней жизни легко заводила среди мужчин приятелей, а то и настоящих друзей. Однако чутьё почему-то подсказывало, что Марк Ласкарис не особо хочет с ней просто «дружить», и это немало её озадачивало…

…День меж тем прошёл на удивление легко и даже беззаботно, и солнце уже уверенно клонилось к закату. Погода помогала, ветер благоприятствовал, а чужие суда ни разу не показались даже на горизонте. Вот если бы также, без приключений, добраться до самого русского княжества!… Аглая вздохнула. Уж чего-чего, а хотя бы небольшой передышки они сейчас точно заслуживали! В княжеском городище их вряд ли ждут с распростёртыми объятиями, а значит – основные проблемы ещё впереди…

Но вот ОНА точно воспользуется возможностью и отдохнёт! Бочкообразные бока камары позволяли делать сверху съёмный настил из досок – что-то вроде временной крыши, которая одновременно была удобной площадкой для рулевого. Аглая спрыгнула вниз и дала краткие указания Скилуру, который немедленно занял её место. А ночью судно поведёт один из опытных моряков, откомандированных Марком из своей команды – он прекрасно ориентируется по звёздам и в темноте видит не хуже кошки. Вот и славно!…

Она юркнула в свою небольшую каморку и плюхнулась на ложе из плотных шерстяных покрывал. Сверху поскрипывала уключина рулевого весла и топтался Скилур, а по бокам, за округлыми бортами камары шелестели морские волны. Аглая прикрыла глаза и блаженно улыбнулась… Ладно! Всё обойдётся! Удача сопутствовала им до сих пор, а значит, и сейчас на неё и на загадочный союз их богов можно рассчитывать…

***

…Утром ощутимо похолодало. Кроме того, ветер стих, а низко над морем висели седые клочья тумана. Аглая, поёживаясь, вылезла из-под толстого одеяла и, выходя на палубу, набросила на плечи замшевую тёплую куртку, сшитую ей в подарок одной из волчиц стаи.

Скорость камары заметно упала. Скилур, удерживая рулевое весло, напряжённо вглядывался вперёд, не забывая озираться вокруг, чтобы не пропустить какое-либо препятствие или, не приведи боги, опасность. На носу один из матросов с помощью разноцветных флажков перебрасывался короткими сообщениями с остальными судами, которые были едва видны.

Аглая всунула руки в рукава и, запахивая куртку, прошла на нос судна.

– Что говорят? – кивнула она в сторону флагмана.

Парень покосился на неё, и его и без того серьёзное лицо приняло сосредоточенное выражение.

– Ничего особенного. Держим малый ход и проявляем бдительность, – молодой византиец довольно неплохо говорил по-русски.

Аглая кивнула и вновь посмотрела вперёд – что-то за рваной полосой тумана показалось ей подозрительным. В этот момент с флагмана отчаянно засигналили. Она пригляделась – так и есть! За белесой дымкой всё отчётливее проступали очертания чужого корабля, быстро идущего наперехват их каравану…