…Неприятно, когда тебя грубо хватают и лапают… Неприятно, когда тащат, неизвестно куда… Особенно неприятно, когда всё это происходит, а на голове – грязный мешок!… Аглая не любила терять контроль над ситуацией, но, к сожалению, это был как раз ТОТ случай… Судя по ощущениям, её отволокли сравнительно недалеко от берега, а потом бросили на дребезжащую повозку – похитители, видимо, подготовились заранее.

Когда она пришла в себя, и запястья, и щиколотки были крепко связаны, поэтому ни о каком сопротивлении не было даже речи. Аглая с удовольствием пнула бы от души связанными ногами кого-нибудь, кто поближе, но из-за мешка и темноты даже этот манёвр был недоступен. Повозка, колыхаясь из стороны в сторону и зловеще поскрипывая на каждом ухабе, тем не менее достаточно резво бежала вперёд, заметно петляя. Аглая приуныла: понятно – следы заметают!

Кто и зачем её похитил, было неведомо, но вряд ли эти люди преследовали благородные цели! В любом случае, рано или поздно они оповестят о своих намерениях, иначе и быть не может! А значит, остаётся только ждать. Она максимально расслабила связанные конечности, чтобы не очень затекли под грубыми верёвками, и, по-видимому, даже слегка задремала…

***

… – Как такое случиться могло, Марк Ласкарис?…

Неожиданно спокойный тон волка не вводил византийца в заблуждение. Побелевшие от ярости жёлтые глаза Майпранга и сжатые кулаки говорили сами за себя, и его тихий ровный голос скорее пугал.

Ответить и, тем более, возразить было нечего, поэтому Марк благоразумно отмалчивался, не находя себе места от досады и отчаяния: шутка ли – единственный шатёр стоял аккурат посередине небольшого лагеря, а это значило, что злодеи не только незаметно проникли на территорию, но и беспрепятственно её покинули, и не с пустыми, между прочим, руками. И никто, НИКТО даже не поднял тревогу!

Майпранг с Богданом к тому времени уже ушли в сторону стоянки драккара, и в лагере оставались только византийцы. Волчата во главе со Скилуром караулили корабли и находились ближе к берегу, а со стороны суши в дозоре были его, Марка, воины. И то, что сейчас двое из них лежали с перерезанным горлом, а третий был серьёзно ранен и по сути готов отправиться вслед за товарищами, служило слабым оправданием…

– Чьи земли здесь? – вдруг спросил Майпранг, не отрывая взгляда от морских волн, с тихим шелестом набегавших на песчаный берег. – Ваши или чужие уже?

– Романа Дука, – встрепенулся от своих невесёлых мыслей византиец.

– Это сторонник вашего консуляра или…

– Или! – хмуро кивнул Марк. – Один из тех, что грозил земли наши захватить да к своей провинции присоединить!

– То есть, земли вражии, а ты, славный катепан, в дозор троих поставил, а остальные спокойно спать пошли? Похвально, Марк Ласкарис! – вожак стрельнул в его сторону жёлтыми глазами, и по спине византийца пробежал предательский холодок.

– Xara29! – буркнул неподалёку Скилур, бросив на катепана гневный взгляд.

Волчонок, как всегда, околачивался поблизости, особенно, когда дело касалось его mata. Марк взглянул на Майпранга:

– Что он сказал?

– Ничего хорошего! – мрачно усмехнулся вожак, потом развернулся и направился к опустевшему шатру.

Пробыв внутри пару минут, сармат вышел наружу, держа в руке какую-то синюю тряпицу, и, поминутно останавливаясь и что-то разглядывая, медленно двинулся в сторону небольшого леса, опушка которого располагалась в паре сотен метров от лагеря. Скилур, стараясь не мешать, тихо шёл за ним, а в двух шагах поодаль шагали ещё два волка, тоже, видимо, примечая какие-то детали.

Марк достаточно долго наблюдал за этими манёврами, потом интерес возобладал над чувством вины, и он подошёл ближе. Майпранг был уже на опушке. Не обращая внимания ни на сородичей, ни на приблизившегося византийца, он опустился на колени и несколько раз тронул пальцами землю, что-то уточняя-проверяя, передвинулся на несколько шагов вперёд и повторил свои действия. Подняв голову, втянул чуткими ноздрями воздух, глядя вглубь леса, затем поднялся на ноги и подошёл к остальным.

Марк уже стоял рядом с сарматами, стараясь не обращать внимания на их угрюмые взгляды.

– Человек пять-шесть. Повозка у них была – подготовились, не случайно напали! Ушли быстро и тихо, хоть у повозки правое заднее колесо «на соплях» держится. Две лошади, одна подкована плохо…

Катепан слушал вожака с нарастающим изумлением – неужели столько сведений можно получить от заброшенной лесной дороги да влажной земли, покрытой прошлогодней хвоей???

Только сейчас византиец разглядел, что за тряпицу держал тот в руке – это был головной платок, «бандана» Аглаи. Майпранг поднёс ткань к лицу, прикрыв глаза, втянул ноздрями запах, и повязал платок на шею. Потом встретился взглядом с Марком:

– Ну, что, катепан, пойдём по следу?…

***

…Пробуждение было резким и внезапным. Её грубо схватили и просто скинули, как куль, с повозки, не забыв хорошенько встряхнуть. Аглая стиснула зубы от боли – при падении верёвки впились в запястья и лодыжки с новой силой. Мешок рывком сдёрнули с головы, и она, наконец, огляделась. Увиденное не предвещало ничего хорошего…

Небольшая поляна была надёжно замаскирована окружавшими её со всех сторон густыми зарослями. Осторожно покрутив головой, Аглая так и не смогла точно определить, откуда конкретно её привезли – кусты, казалось, стояли сплошной стеной. На поляне ютились пара-тройка убогих шалашей, поодаль стояла хилая повозка, запряжённая парой лошадей на удивление пристойного и достаточно откормленного вида. Посреди поляны располагалось что-то вроде кострища, рядом с которым её, собственно говоря, и выгрузили. А у кострища сидело нечто…

Широченные плечи, длинные мускулистые руки, густо покрытые жёсткими волосами, большой живот с вызывающе торчащим пупком, выпирающий из-под короткой жилетки – единственной на могучем торсе. Абсолютно несуразная голова с торчащими ушами и клочковатой бородой, венчавшаяся блестящей лысиной, казалось, росла прямо из плеч. Приглядевшись, Аглая поняла, в чём причина этой нелепицы – мощное туловище было обезображено чудовищным горбом. Мутные глазки не без труда сфокусировались на пленнице, и нечто издало какой-то нечленораздельный звук, а потом ощерилось в подобии улыбки. Во рту существа зубы были большой редкостью…

Аглая судорожно сглотнула и скосила глаза сначала в одну сторону, потом в другую, пытаясь оценить окружающую обстановку. Вокруг околачивалось с десяток тёмных личностей весьма непрезентабельного вида. Тем не менее, вооружены они были до зубов, и чувствовалось, что пустить своё оружие в ход для них – привычное дело! Около шалашей и кострища копошилось ещё несколько человек такой же сомнительной наружности. Всего Аглая насчитала примерно два десятка злодеев, может, чуть больше, и воспряла было духом – не так уж и много, по сути! Однако её радужные надежды рассеялись вместе с появлением на поляне ещё одного, достаточно многочисленного отряда – разбойников в этой шайке, видимо, было немало!

Предводитель пришедших, высокий, угрюмого вида мужик с крючковатым носом и кустистыми бровями, чем-то походил на цыгана. Одетый в засаленную рубаху, он, тем не менее, мог похвастать целым арсеналом ножей, красовавшихся за поясом, а на его боку болтался увесистый клинок, похожий на акинак. Массивная золотая серьга в ухе довершала картину.

Мужик подошёл к пузато-горбатому существу, и между ними завязался оживлённый диалог. Причём, тараторил в основном «цыган», отчаянно жестикулируя и время от времени тыкая грязным пальцем в сторону Аглаи. Горбун же одобрительно кивал ушастой лысой головой, иногда вставляя пару слов и ухмыляясь щербатым ртом. Несмотря на свой, прямо сказать, «нестандартный» вид, он, по всей видимости, был лидером в этой компании.

Аглая, понимая, что разговор касается непосредственно её, пыталась мало-мальски разобраться, о чём идёт речь, однако отрывочные знания латыни с первого курса института, чуть обогатившиеся при общении с местным населением, помогали мало! А беседа, меж тем, велась на языке, на латинский весьма похожем…

Отдельные слова она смогла-таки разобрать: что-то вроде «навис», «фемина», «мутацио»30… Услышанное могло означать только одно: похищение и впрямь было неслучайным, и её, скорее всего, планируют обменять на корабль. Ну, хоть что-то прояснилось!…

Как бы в подтверждение её мыслей горбатый главарь шайки поднялся и направился в её сторону. Маленькие кривые ножки абсолютно не соответствовали грузному туловищу, и, стоя, он представлял собой зрелище ещё более комичное и несуразное. Однако вряд ли какому-нибудь неосторожному дуралею пришло бы в голову потешаться над ним – несмотря на оплывшую фигуру и жуткий горб, в главаре угадывалась недюжинная, какая-то нечеловеческая сила. Во всяком случае, мало нашлось бы смельчаков, желающих бросить ему вызов!

Приблизившись, горбун пнул лежащую Аглаю носком сапога в бок и сказал несколько слов на своём языке. Она пожала плечами, постаравшись изобразить на лице глупое недоумение. Главарь повторил фразу, со злобой добавив ещё пару словечек – по-видимому, бранных и относящихся к ней, поскольку находившиеся поблизости разбойники радостно заржали.

– Очень смешно! – скривилась женщина, повернувшись к ним. – Весело, когда человек ничего не понимает!

Она бы добавила ещё пару выражений, касаемо близких родственников присутствующих, однако получать сапогом под рёбра больше не хотелось. В поросячьих глазках горбуна меж тем промелькнул живой интерес.

– Русич! – он ткнул пальцем в Аглаю, и та согласно кивнула.

Главарь заговорил вновь, спотыкаясь и подбирая слова.

– Ромей, – на сей раз он указал куда-то, видимо, в сторону моря, и имея в виду Марка. – Ромей… хозяин… русич баба?

Аглая яростно замотала головой: мало того, что её назвали бабой, так ещё и Марк теперь, оказывается, её хозяин!!!… Хотя… Здесь, в этих землях и в эти времена женщины вряд ли могли рассчитывать на какое-то подобие равенства, с этим давно пора было смириться. Однако положение рабыни её в любом случае не устраивало! За рабыню корабль могут и не отдать – это и разбойникам понятно! Да и отношение в шайке к ней будет соответствующее – в лучшем случае просто убьют, в худшем – сначала попользуются всей кодлой!…

– Жена! – торопливо выплюнула она в лицо склонившемуся к ней с интересом главарю.

Потом, собрав в голове последние остатки знаний по латыни, зло добавила:

– Домина31!!!…

Это слово означало что-то вроде хозяйки, супруги хозяина дома, а значит, определяло её статус максимально высоким.

– Домина??? – интерес в поросячьих глазках усилился. – Хорошо!!! За домину… большой корабль! … Много денег!!!…

Похоже, вместе со статусом размер выкупа за её голову тоже возрос!

Однако кое-что действительно радовало: сосредоточившись на византийской флотилии, драккар и сарматов злодеи, по-видимому, просто не заметили, по крайней мере, разговора и вопросов про них не возникало. Что ж, ребята, тогда вас ждёт большой сюрприз!!!…

Горбун, меж тем, отдал несколько отрывистых указаний своим подручным, и Аглаю вновь грубо схватили чьи-то руки: церемониться с ней здесь, несмотря на статус, по-прежнему, не собирались, развязывать – тем более… Хорошо хоть несут, а не волоком тащат – и на том спасибо!

Её бросили в один из шалашей на краю поляны и на время оставили в покое. Аглая скривилась от отвращения – от её похитителей мерзко разило за версту, а в шалаше воняло просто адски! За три с небольшим года она успела немного привыкнуть к достаточно ровному отношению сарматов к гигиене, но здешние ребята были чем-то особенным!

С трудом подавив приступ тошноты, женщина, извиваясь всем телом и помогая связанными руками, смогла-таки развернуться лицом к выходу из шалаша и вдохнуть свежего воздуха…

***

…Они плутали по лесу уже без малого пару часов, и Марк начал терять терпение. Вожак то практически бежал вперёд, ловко уворачиваясь от колючих еловых веток и огибая коряги, то останавливался и начинал кружить на месте, принюхиваясь и припадая на одно колено, чтобы раз-другой мазнуть пальцами по облетевшей хвое. Очевидно, похитители тщательно заметали следы, увозя Аглаю, и это изрядно сбивало с толку даже такого опытного следопыта, как Майпранг.

К слову сказать, воины катепана, как и сам Марк, выдохлись достаточно быстро. Привычных к верховой езде византийцев пешая гонка по пересечённой местности измотала невероятно, волки же неутомимо двигались вперёд с прежней скоростью, абсолютно не показывая усталости. Не отставал и Богдан – его прихватили с собой, как незаменимую в бою «тяжёлую артиллерию». Скилур практически незаметно кружил вокруг, проводя небольшую разведку и примечая детали. Семеро византийцев, пятеро сарматов, не считая Майпранга и Скилура, Богдан и Марк – такой компанией они отправились в погоню, и сейчас катепан невесело размышлял о том, что своих воинов он смело мог оставить на дромоне – всё одно, когда они наконец настигнут похитителей, то так устанут, что, пожалуй, даже не смогут достойно вступить в бой!

Пользуясь тем, что вожак в очередной раз замер, Марк тоже остановился, переводя дух.

– Что, катепан, притомился? – Майпранг сосредоточенно разглядывал свежесломанную ветку на небольшом кустике.

– Вожак! Ты бы перестал уже подначивать! – вскипел византиец. – Сам второй час кругами водишь!

– Может, ты вперёд пойдёшь – враз к цели выведешь??? – глаза Майпранга, обращённые на него, сузились, и Марк поёжился – не любил он этого волчьего взгляда!

– А то сидел бы на дромоне своём – дожидался, покуда вернёмся! – запальчиво продолжил сармат, вновь направляясь в глубину леса. – И воинов своих поберёг – гляди, у них языки сейчас повываливаются!

– Мне, между прочим, тоже небезразлично, что с Аглаей будет! – неосторожно брякнул Марк и тут же пожалел об этом, поскольку Майпранг резко развернулся и уставился ему в лицо.

– Да неужели??? – тихо произнёс волк, не сводя глаз с византийца. – С чего бы это???…

Их перепалку прервал негромкий птичий свист откуда-то спереди – Скилур подавал условный сигнал. Вожак, напоследок смерив катепана презрительным взглядом, бесшумно скрылся в ближайших кустах…

***

…Несмотря на то, что она старалась почаще менять положение, руки и ноги затекали всё больше и больше. Аглаю постепенно накрывало отчаяние. Ужасно хотелось пить, кроме того, всё сильнее давала себя знать и другая нужда… Скрипнув зубами от досады и беспомощности и нетерпеливо повернувшись на другой бок, она вдруг почувствовала, что путы, стягивающие запястья, немного ослабли. Аглая замерла, потом легонько пошевелила кистями. Так и есть! Видимо, её возня дала-таки свои результаты!

Осторожно распутав руки, уже вовсю саднившие от грубой верёвки, она нагнулась было, чтобы освободить ноги, когда заметила сбоку какое-то движение. Скосив взгляд в сторону, Аглая увидела фигуру, размашисто шагающую в сторону её шалаша, и приглядевшись, узнала «цыгана». Только этого не хватало!!!… Брякнувшись обратно, она завела руки за спину, словно те до сих пор связаны, и прикрыла глаза, сквозь ресницы наблюдая за приближающимся мужчиной.

Разбойник подошёл и, не раздумывая, пнул её носком сапога пониже спины. От неожиданности Аглая резко села и зло уставилась на обидчика, не забывая при этом удерживать руки позади, чтобы раньше времени не показывать своего преимущества. «Цыган» довольно ощерился, потом поставил перед ней на землю плошку с водой, которую держал в руках. Замечательно! И как он предлагает пить, если руки связаны???… Пару секунд поразмышляв о том, что жажда страшнее унижения, Аглая улеглась животом на землю и принялась лакать воду по-собачьи.

Разбойник довольно заржал, потом вдруг выхватил миску, не дав ей даже толком смочить горло. Присев рядом, он провёл рукой по её волосам и лицу. Аглая, скривившись от омерзения, отвернулась.

– Domina… Bene est32! … – проговорил «цыган», осклабившись и подбирая слова. – Сама дашь… А я тебе – воды!…

Он вновь коснулся её волос, а потом рука скользнула ниже. Терпение Аглаи иссякло, когда чужие пальцы бесцеремонно смяли её левую грудь. Больше не таясь, молодая женщина со всей силы ударила кулаком в ухмылявшуюся физиономию. Что-то хрустнуло, и мужик, взревев, плюхнулся на задницу, схватившись за сломанный нос. Аглая, быстро распутав верёвку на ногах, вскочила и бросилась наутёк.

Не хватило нескольких мгновений… Озверевший разбойник, сбив с ног, впечатал её коленом в землю и с силой рванул рубаху на её плечах…

– Kuti33!!! – знакомый голос встряхнул её уже отчаявшийся получить надежду разум и эхом отозвался в сердце.

Хватка «цыгана» мгновенно ослабла, и колено, секунду назад упиравшееся ей в поясницу, исчезло. Аглая, ещё оглушённая паникой и стремительностью происходящих событий, уже отползая на карачках в сторону, видела знакомый силуэт, обрушившийся на разбойника с такой силой и яростью, которой тот, похоже, отродясь не видывал. Окровавленное лицо лиходея, сначала недоумённо-растерянное, вдруг исказилось злобной радостью – противник явно уступал ему в весовой категории. «Цыган» был почти на голову выше Майпранга, а увесистый арсенал холодного оружия на поясе придавал ему наглой уверенности. Сармат по привычке не выставлял свои ножи напоказ, и единственный клинок в его руке немало подогревал пыл разбойника.

Легко увернувшись от первого выпада, вожак весело ухмыльнулся и начал кружить вокруг врага, не давая тому перейти в новую атаку. Злорадство на цыганской физиономии вновь сменилось недоумением – непривычная ловкость противника сбивала бывалого разбойника с толку. Он пытался так и этак достать гибкую фигуру в кожаных доспехах, однако все его усилия терпели крах. Зато клинок волка уже не раз достиг цели, оставив кровавые полосы на грязной рубахе.

Окончательно разъярившись, «цыган» с разворота внезапно и резко метнул один из ножей в противника и выхватил из ножен короткий меч. Майпранг, пригнувшись, пропустил над головой свистящий клинок, и нож, миновав его, воткнулся в ближайшее дерево, чем незамедлительно воспользовалась Аглая. Запахивая на ходу разодранную рубаху, она ринулась вдогонку за ножом и, не без труда выдернув его из древесного ствола, со свирепым видом оглянулась.

На поляне кипел бой. Воины-волки, не раздумывая, вслед за вожаком вступили в схватку с превосходящими силами противника, а чуть поотстав, к ним присоединились и византийцы. Разбойники, поначалу оторопевшие от внезапного нападения, достаточно быстро пришли в себя и оказали ожесточённое сопротивление. Шалаши закрывали часть обзора, и она не видела ни Марка, ни Скилура, хотя была уверена, что они тоже здесь. А вот Богдан, как всегда, был заметен издалека: вооружённый каким-то подобием булавы, он крушил врагов направо и налево, нанося разбойничьей шайке приличный урон.

Подозрительно, но горбуна тоже нигде не было. Решив, что из-за своей неуклюжести он пал одной из первых жертв, Аглая вновь развернулась к поединку Майпранга и «цыгана». Ввязываться в мужскую драку с одним-единственным ножом в руках она благоразумно не стала, но обороняться в случае чего уже смогла бы. Теперь главное – не попасть под раздачу и не стать глупой жертвой случайного удара…

«Цыган», получивший к тому времени ещё несколько лёгких ранений, тем не менее достаточно стойко держал оборону, не допуская больше легкомысленного отношения к противнику. Он всё ещё был вооружён своим обоюдоострым мечом, которым владел в совершенстве, что здорово мешало Майпрангу с его короткими клинками приблизиться на расстояние разящего удара. Однако ловкость и быстрота сармата делали своё дело – разбойник порядком притомился, да и кровоточащие порезы, пусть мелкие, зато многочисленные, не прибавляли ему прыти.

…Ещё выпад, ещё… Майпранг уверенно теснил противника, спотыкавшегося всё больше и больше. Аглая заворожённо наблюдала за поединком, в который раз восхищаясь мастерством волка…

– Стоять!!! – грозный окрик сзади прозвучал практически одновременно с появлением кинжала у её горла.

Оказавшись прижатой к толстому животу, она от неожиданности даже не выпустила из рук нож – так и продолжала держать.

– Бросай!!! – приказ относился, по-видимому, одновременно и к ней, и к Майпрангу.

Она медленно разжала пальцы, и нож кувыркнулся в траву. Сердце колотилось как бешеное, а горло продолжала холодить сталь, царапая кожу.

Вожак, не отводя от неё взгляда, поднял руки и бросил клинки на землю. Разбойничий меч упирался теперь ему в грудь, а его владелец, утирая с разбитой физиономии кровь, вновь злорадно ухмылялся.

– Убить??? – «цыган», судя по выражению лица, задал вопрос так, «для проформы».

– Погоди!

Главарь, оказавшийся намного ловчее, чем можно было предположить поначалу, продолжал крепко держать Аглаю.

– Кто такой??? – он обратился к Майпрангу, но тот лишь зло сплюнул ему под ноги.

– Гы! – очевидно, со стороны горбуна это должно было означать смешок. – Скажи своим… люди… бросать оружие… Иначе ей… смерть!…

Всё, что произошло в следующее мгновение, случилось настолько быстро, что Аглая не успела даже хорошенько испугаться. Громадная туша главаря сзади внезапно стала оседать на траву, а чьи-то руки перехватили клинок, не дав ему вспороть горло. Женщина, увлекаемая руками горбуна, так и не отпустившими её, тоже проваливалась куда-то вниз, тем более, что ноги внезапно стали ватными и отказались её держать, но кто-то выудил её из смертельных объятий и заставил стоять вертикально.

Словно в тумане Аглая наблюдала за тем, как Майпранг, воспользовавшись секундным замешательством «цыгана», в каком-то немыслимом подкате сбивает того с ног и втыкает ему в грудь остриё его же меча, как лежит в траве и не подаёт признаков жизни оказавшийся на диво хитрым и изворотливым горбатый главарь, как Марк вытирает об его одежду лезвие своего клинка и полой хитона пытается обмотать кисть левой руки, принявшей на себя вместо её шеи остроту разбойничьего ножа…

– Квиты, катепан… , – поднял голову вожак, и в его жёлтых глазах впервые промелькнуло какое-то подобие теплоты…