… – Провинция наша отдалённая, одна из крайних, – вёл свой рассказ византиец. – Тут борьбы за власть отродясь не было – по наследству передавали, не то, что в центральных, ближе к столице. Там глотки рвать готовы, брат на брата идёт, только бы кусок пожирнее урвать. Вот и у нас сейчас… неспокойно. Нынешний-то консуляр, Аркадий Вриений, стар уже. Сыновей ему Господь не дал, дочь только – Летицию. Ей власть не передать, только мужу её. Вот и начали соседи наперебой – кто свататься, а кто и в открытую грозить, что земли силой забрать может…

– Ну, а ты что же? – с интересом спросил Майпранг, держа в руке кубок и с удовольствием дегустируя вино.

– А что я? – пожал плечами Марк. – Мои предки предкам консуляра испокон века служили – неужто я его семью на произвол судьбы да соседей вероломных брошу!

– Да нет! – сверкнул глазами сармат. – Взял бы – да сам женился. И службу сослужил, и власть чужакам не отдал…

Марк усмехнулся:

– Летиция положением своим да статусом намного выше меня, такие браки не приветствуются. Да и любви нет промеж нами…

– А власть да земли соседям отдавать – выходит, приветствуется! – фыркнул Майпранг. – Всё-то у вас сложно…

Они сидели на берегу, наблюдая за неспешно бегущими морскими волнами. Ночь уже практически вступила в свои права, и на тёмном небе одна за другой загорались крупные южные звёзды…

…Пострадавшие суда были тщательно осмотрены ещё при дневном свете. Когда драккар поставили в бухте рядом с камарой, сомнений не осталось – таранили корабли одинаково…

И сейчас Марк Ласкарис, славный византийский воин, пытался понять – насколько он может доверять сармату, кровожадному воину-волку, сидящему рядом с ним на морском берегу.

– Ты, вроде, о предложении о каком-то говорил, – мягко напомнил Майпранг, не сводя жёлтых глаз с моря.

Аглая, сидя неподалёку, мысленно поаплодировала – всё-таки молодец вожак! Разумная дипломатия сейчас важнее всего!

Византиец молчал, искоса наблюдая за собеседником. Молод, намного моложе самого Марка. Необычные черты лица, тёмно-рыжие волосы, поднятые с выбритых висков на макушку и затылок, витые линии татуировок, убегающие с шеи куда-то за ворот кожаной куртки, янтарные проницательные глаза…

Марк не успел в схватке в полной мере рассмотреть Майпранга – не до того было, сам вовсю рубился в рукопашную! Но то, что появление воинов-волков мгновенно решило исход сражения, несмотря на несомненный перевес сил в пользу половцев, укрепило его в мысли, что такие бойцы действительно ему пригодятся.

– Майпранг, – осторожно начал катепан. – Тебе с твоей стаей всё одно деваться некуда…

Вожак пожал плечами, не сводя глаз с моря:

– Да говори уж! Что надобно???

– Помощь надобна. Помощь и поддержка воинов твоих…

– С соседями воевать собрался? Или с императором самим? – покосился сармат.

– Нет, – невесело усмехнулся Марк. – Надеюсь, до этого не дойдёт…

– Марк, ты как-то оговорился, что на камаре ЧТО-ТО БЫЛО, – не выдержала Аглая. – Что-то ВАЖНОЕ. В этом всё дело?

Мужчины удивлённо на неё взглянули. Но на сей раз византиец отпираться не стал:

– Было. Потир. Кубок древний, обрядовый. Богатый, золотой, украшенный самоцветами и жемчугом. Давным-давно кто-то из Вриениев – предков нашего консуляра Аркадия – преподнёс его в дар императорской семье. Зря, конечно, преподнёс – то реликвия семейная была, передавали из поколения в поколение по наследству, как символ власти… Но уж больно хотелось кому-то перед царствующим владыкой выслужиться, а может, подарком дорогим оплошность какую прикрыть – сейчас это уже не ведомо… Но если бы потир тот был здесь, во дворце консуляра, в семье Аркадия – не посмели бы соседи грозить и противиться монаршей воле. Вот и решил император нынешний вернуть реликвию Вриениям…

– То есть брат твой реликвию эту сюда на камаре вёз?

– Да. Должен был сушей везти, а пошёл морем – любил море… Вышел из Константинополя, Царьграда по-вашему, и пропал…

Аглая задумалась. Всё более-менее становилось ясно. Незадачливый посол Тиберий Ласкарис вёз важную реликвию. Вёз, вёз – да не довёз… То, что напавшие пираты, кем бы они не были, позарились на такую дорогую вещь, не особо разбираясь в политических тонкостях – это как пить дать! А то, что дыры в бортах камары и драккара совпадали, как зеркальные, наводило на мысль, что таран был один и тот же! Выходит, ограбили и пытались потопить византийское судно русичи! А это значит, что потир сейчас – где-то за морем, возможно, даже у самого князя…

– Я так понимаю, что без этой штуковины твоему покровителю каюк? – подал голос Майпранг.

Марк хмуро взглянул на него:

– Правильно понимаешь. Провинция наша маленькая, и войско небольшое. Моих людей, верных мне и консуляру, – сотня, да и тех степняки потрепали. На остальных надежды мало – могут нас поддержать, а могут и к соседям перекинуться за звонкую монету…

– А на воинов-волков, душегубов да пиратов, у тебя, выходит, надежда есть? – склонив голову набок, поинтересовался сармат.

– У волков у самих надежды нет, – глядя прямо в янтарные глаза, спокойно заявил Марк. – Даже если я, допустим, вас не трону, то те молодчики, что Аркадия свергнут да власть захватят, точно с твоей стаей церемониться не будут…

…Поздно ночью в юрте висела уютная тишина. Аглая не спала – просто лежала с закрытыми глазами и улыбалась в темноту. Как же здорово спать с любимым мужчиной! Даже без секса, поцелуев и взаимных ласк – просто лежать рядом, чувствуя тепло и родной запах…

Оставшись наконец наедине, они с Майпрангом вцепились друг в дружку, прижались крепко-крепко и долго так стояли – молча, не опуская рук, не в силах оторваться… А потом… Потом просто легли спать. Не задавая вопросов, не выясняя подробности и не обсуждая многочисленные события прошедшего дня…

…Вожак лежал на спине, одной рукой обняв Аглаю, и её голова покоилась на его плече, исписанном татуировками. Поддавшись искушению, она всё же легко прикоснулась губами к горячей коже.

– Не подмазывайся! – раздался в темноте насмешливый голос. – Всё равно ни в какое заморское княжество ты не поедешь! Ни сушей, ни морем…

Аглая улыбнулась – посмотрим! Потом прикрыла глаза и провалилась в глубокий спокойный сон…

***

… – Ну, воевода! Ну, даёт! Лучше всех устроился! – Майпранг весело сверкнул янтарными глазами, не скрывая искренней радости.

Аглая улыбнулась. Они сидели в небольшой светлой комнате. Рассеянные солнечные лучи проникали сквозь лёгкую занавесь, а через открытое окно ветер доносил ароматы фруктов и цветов и далёкий шум городской улицы.

Радомир полулежал на широкой кровати, смущённый таким вниманием к своей персоне. Когда к нему всей ватагой ввалились не только Майпранг с Аглаей, но и Богдан, и Скилур, и ещё пара волков-воинов, сопровождающих вожака, радости и удивлению его не было предела. Поодаль стоял незнакомый боярину высокий византиец, с усмешкой наблюдавший за дружеской встречей.

Аглая испытывала невероятную радость вперемешку с облегчением. Надо же – воевода нашёлся! И где – во дворце консуляра! Когда Марк перед отъездом поведал им ещё одну историю – о неудачной охоте Аркадия Вриения, на которой тот, несомненно бы погиб, если бы не загадочный богатырь, в одиночку сокрушивший страшного зверя, они сначала не поверили своим ушам!… Пара наводящих вопросов рассеяла все сомнения – пропавший Радомир умудрился оказаться в нужное время в нужном месте и спасти правителя от верной смерти. И сейчас находился во дворце в качестве почётного гостя!

Майпранг, уже осведомлённый о череде последних мрачных и непонятных событий, включая исчезновение воеводы и двойное предательство Чеславы, тут же вознамерился отправиться в город вместе с Марком – полюбоваться «на это чудилово», доставившее всем столько волнений. А за ним увязались и все остальные…

По распоряжению Марка они были приняты во дворце, как почётные послы, и даже представлены консуляру. Разглядывая благородное, но измождённое болезнью лицо Аркадия Вриения, Аглая, опираясь на прежний врачебный опыт, удручённо отметила про себя, что если не дни, то месяцы правителя точно сочтены. Неудачная охота, наверняка, была последней в его жизни и ещё больше подточила его силы…

Но радость встречи с боярином отодвинула все переживания на второй план! Правда, Аглая всё же чувствовала себя немного неуютно – ему тоже придётся узнать о, мягко говоря, неблаговидных поступках любимой супруги. Теперь воссоединение боярской семьи – под очень большим вопросом, а значит – новая порция тоскливых взглядов одинокого влюблённого воеводы ей обеспечены! Опасения эти, впрочем, быстро рассеялись, когда в комнату чуть слышно вошла молодая девушка. Все присутствующие мужчины, да и сама Аглая, как по команде, уставились на вошедшую. А посмотреть было на что…

Волнистые, иссиня-чёрные волосы, спускаясь ниже лопаток, обрамляли юное лицо с нежным румянцем. Большие карие глаза, опушённые тёмными ресницами, излучали доброту и приветливость. Точёная фигура была облачена в лёгкое длинное одеяние небесно-голубого цвета, перехваченное в талии изящным золотым поясом. Аглая мельком видела незнакомку на приёме у консуляра, однако разглядеть её в тот момент не удалось. Сейчас же, при виде этого юного создания, она поняла, что комплекс неполноценности теперь может стать её большой проблемой.

Заметив же, какими глазами смотрел на девушку Майпранг, женщина почувствовала не просто укол ревности – в горло будто воткнули кол, острый, мешающий нормально дышать. Впрочем, ТАК на вошедшую смотрели абсолютно все представители сильного пола, и это, очевидно, было ей привычно…

– Летиция Вриений! – представил девушку Марк и склонился в лёгком поклоне.

Кто бы сомневался! Не понятно только, чего не хватает самому катепану! Любви меж ними нет – надо же! Да любой мужчина, похоже, готов бежать за этой особой на край света, не взирая на чины и положение!…

Переведя взгляд в сторону, Аглая чуть не поперхнулась. Радомир смотрел на Летицию глазами влюблённого мальчишки и преданного щенка одновременно. Надо сказать, она нисколько не удивилась «ветренности» боярина – выбор между ней и дочерью консуляра был очевиден! Ну, и слава Богу! Одной проблемой меньше!

Радостная встреча меж тем постепенно переросла в своеобразный военный совет, по случаю неокончательного здоровья одного из участников, проводимый прямо здесь, в спальне.

… – И много соседей враждой грозят? – нахмурился Радомир, которому вкратце обрисовали основные проблемы.

– Достаточно, – спокойно ответил Марк. – Достаточно для того, чтобы просто перебить наше войско и подмять провинцию под себя.

– А если потир этот древний в столицу вашу вернётся – не сунутся они, выходит?

– Эк, воевода! Изрядно, видно, башкой-то тебя приложило! – ухмыльнулся Майпранг. – Тебе о том уж четверть часа толкуют!

Все заулыбались, даже Марк, пытавшийся сохранять серьёзный вид. Летиция, до сих пор с некоторой опаской косившаяся на сарматов, тихонько рассмеялась. Её переливчатый смех, подобный перезвону маленьких серебряных колокольчиков, окончательно вывел Аглаю из состояния душевного равновесия. Она бы с радостью ретировалась, чтобы и дальше не портить себе настроение, но как иначе узнать все подробности???

А подробностей было предостаточно! То, что придётся-таки вновь посетить заморское княжество русичей, ни у кого сомнений уже не вызывало. Идти надо морем – это тоже понятно, поскольку быстрее и, в какой-то мере, незаметнее. Несмотря даже на то, что Чёрное море давно не было водной пустыней – скорее, широким трактом для многочисленных торговых караванов и раздольем для огромного количества разномастных пиратов.

В этом и состояла главная загвоздка! Большая флотилия неизбежно привлечёт ненужное внимание, маленькая – сама того гляди станет лёгкой добычей…

– Марк, но ведь византийцы издавна в русские княжества морем ходят? – не выдержала Аглая.

– Конечно, ходят! Торгуют, да обмен ведут – на пушнину, ткани льняные, мёд…

– А у ТЕБЯ есть корабли?

– Разумеется! – торопливо ответил византиец.

Слишком торопливо! Было ясно, что точно есть, и скорее всего, не только торговые23.

– Вот и ладно! – кивнула Аглая, хитро на него взглянув. – Значит, пойдёшь, как торговый человек, пару-тройку камар возьмёшь в сопровождение. А сарматы пойдут на драккаре параллельным курсом – видно их не будет, поскольку ваш караван заметнее, а поддержка в случае чего обеспечена!…

Марк пристально на неё посмотрел, и Аглая запоздало смутилась: хотела ведь сидеть да помалкивать, не соваться в мужские дела! Но Летиция Вриений, выбив почву из-под ног, одновременно ликвидировала любые тормоза. Всё равно её, Аглаю, как женщину здесь никто не воспринимает! Она с жаром вступила в дискуссию о том, сколько судов должно выйти в поход, и как их вооружить и оснастить.

Летиция скромно помалкивала в уголке, невинно хлопая глазками, и на губах её блуждала жалкая улыбка…

***

…Ужасно!!! Аглая уже минут десять таращилась в зеркало в отведённой им с Майпрангом спальне. Спальня была та же, в которой она ночевала в прошлый раз, – то ли Марк решил, что ей здесь будет удобнее, то ли делал какие-то туманные намёки. Ей было плевать!

На свежезастеленной кровати обнаружилась тончайшей выделки кружевная сорочка. Аглая, раздевшись, напялила её и хмуро уставилась на своё отражение. Желание удавиться окрепло…

Сногсшибательной фигурой Аглая никогда не отличалась – ну, ноги длинные, грудь приличная… Сейчас же, несмотря на очень быстрое возвращение в форму после рождения близнецов, ей казалось, что природа вообще смутно представляла себе, что именно она лепит, создавая её…

…Загорелое, обветренное лицо… А вот и пара морщинок! Разумеется – возраст!!! Ничего общего с персиковой кожей юной Летиции Вриений! Довершали плачевную картину несколько веснушек, удобно и весело расположившихся на носу…

Каким-никаким своим украшением Аглая считала когда-то волосы, но сейчас светло-рыжая копна отросла – непослушная, выгоревшая на солнце. Её волосы всегда жили своей самостоятельной жизнью, и теперь это почему-то особенно бросалось в глаза… Машинально пригладив «причёску» и окончательно расстроившись, Аглая улеглась в кровать и продолжила молчаливые страдания.

Появление Майпранга она, как всегда, скорее почуяла, чем увидела. На улице уже стемнело, и комнату освещал лишь нереально серебристый лунный свет, льющийся через окно…

Когда она ушла, вожак ещё продолжал совещаться с Богданом и Радомиром. Скилур околачивался поблизости и «грел уши», а все остальные, включая Марка и Летицию, отправились отдыхать. Основной разговор сводился к тому, чтобы убедить воеводу остаться в столице – и здоровье окончательно подправить, и тыл прикрыть, на всякий случай.

Сейчас совет закончился, и Майпранг, видимо, тоже вспомнил, что неплохо было бы поспать. Он неслышно подошёл ближе и молча уставился на кровать. Аглая смотрела на него и не понимала, в чём дело. Через пару мгновений сармат чуть нагнулся и втянул ноздрями воздух, принюхиваясь к ароматным крахмальным простыням, потом обошёл кровать кругом. Женщина хмуро наблюдала за ним.

– Ну? И долго эти ритуальные пляски будут продолжаться? – наконец ворчливо осведомилась она.

– Что?

– Спать ложись! – ей не хотелось, чтобы он догадался о её дурном настроении.

– Здесь? – Майпранг кивнул на кровать.

– Ты что, на кровати никогда не спал??? – изумилась Аглая.

– На ТАКОЙ – нет! – сармат вскинул на неё янтарные глаза.

Аглая обозлилась сама на себя окончательно. Ну, конечно, не спал!!!… Женщина должна быть либо красивой, либо умной, а она, выходит, – ни то, ни другое!… Сарматы – кочевники, и предки их были кочевники! Какие кровати??? В лучшем случае – лежанка из шкур во временном шатре, а то и просто земля, где посуше…

– Здесь так спят, в кроватях… , – снова проворчала она.

Майпранг, глядя на её мрачную физиономию, неожиданно прыснул со смеху.

– Да неужели? – весело воскликнул он. – Может, ещё и раздеваться надо???

– Можно подумать, ты дома одетый спишь! – с некоторой досадой буркнула Аглая.

Вот! Теперь и пострадать, как следует, не дают!…

Майпранг внимательно посмотрел на неё.

– Что-то случилось? – вдруг неожиданно серьёзно спросил он.

Ну, конечно! Побрал бы кто-нибудь это его волчье чутьё – он её просчитывал на раз-два…

Внезапно Аглаю прорвало.

– Да ничего особенного не случилось! – выпалила она. – Просто ты так смотрел на неё, на Летицию эту!

– Красивая женщина… Красивый конь… Почему я смотреть не должен? – сармат, похоже, искренне недоумевал.

– Разумеется! Она молодая, красивая… А я… А я… , – из глаз уже готовы были брызнуть злые беспомощные слёзы.

– Слыхал я, что у русичей женщины бестолковые…

– Пранг…

– … но ведь ты теперь МОЯ женщина – поумнеть пора!

– Пранг!!!…

Но сармат уже навис над ней, опираясь на руки и, не мигая, глядя прямо в глаза. Аглая поёжилась и вжалась в подушку. От колдовского янтарного взгляда, по телу, как всегда, побежали мурашки. Майпранг отодвинул край одеяла, и его жёлтые глаза округлились. Он с удивлением и каким-то детским восторгом провёл пальцем по кружевной ткани, потом подцепил, рассматривая внимательнее.

– Сорочка… , – машинально произнесла Аглая.

– Красиво… Берём!!! – вожак задорно взглянул на неё.

– В смысле???

– В смысле – берём! Ещё и парочку платьев прихватим у этой… Летиции!!! Не всё ей красоту такую носить!

– Я не влезу! – хмуро сообщила Аглая, пытаясь вернуться к страданиям. – Не влезу я в платья её…

– Конечно, не влезешь! – легко согласился Майпранг. – Она тощая больно… Обмотаем!!!

Он сказал это с таким серьёзно-азартным видом, что Аглая против воли улыбнулась. Его же лицо вдруг стало задумчивым.

– Хотя зачем? – словно размышляя, продолжил он. – Всё равно снимать…

Недолго думая и не особо церемонясь, Майпранг откинул одеяло полностью, а потом одним движением сдёрнул кружевную сорочку через голову Аглаи и бросил куда-то. Его глаза, устремлённые на женщину, приобрели оттенок тёмного янтаря. Сармат поднял руку и пальцем провёл по её коже от ложбинки между ключиц до пупка. Аглая судорожно сглотнула, внезапно вспомнив, что последний раз они были близки уже почти две недели назад, ещё до того, как воины-волки пропали на несколько дней.

Осенило это, видимо, и Майпранга, поскольку он торопливо скинул кожаную рубаху, обнажив мускулистые, расписанные татуировками плечи, и через мгновение уже стиснул Аглаю в объятиях, бесцеремонно подмяв под себя. От прикосновения его горячего тела у неё на мгновение перехватило дыхание. Кровать под ними меж тем жалобно скрипнула, и волк чутко прислушался:

– Нас весь дом будет слышать что ли???…

Аглая тихо рассмеялась…

А пару мгновений спустя, принимая его в себя, исступлённо млея от жадных прикосновений его шершавых ладоней и губ, вдруг поняла, что образ юной прекрасной Летиции Вриений улетел куда-то далеко-далеко…