Рюкзаки были собраны накануне вечером и спрятаны от посторонних глаз. Свой план дети держали в строжайшем секрете, ибо «никогда не знаешь, чего ждать от этих странных взрослых», как сказал Томми своей спутнице, и девочка понимающе кивнула. Уже утром, когда Томми, быстро позавтракав омлетом с сыром и томатами, заботливо приготовленным Мари, шагал в школу, ветер давал о себе знать вполне недвусмысленно. Мари накануне вечером высказала свои сомнения относительно работ на маяке, но Томми почувствовал приближение желанной погоды даже раньше и уговорился с Элис все подготовить. Теперь же не оставалось никаких сомнений, что покраска маяка на сегодня отменяется, и Элис отпросилась у мамы на вечер.

Томми, ужасно довольный, как гладко все идет, шагал в школу, уже предвкушая возвращение из нее вместе с Элис, и их поход навстречу неизведанному.

Учителя Томми, к сожалению, не знали, что имеют дело с великим путешественником и первооткрывателем, и как обычно требовали от него сделанное домашнее задание и внимание на уроках. Ни того, ни другого сегодня он не имел. И в конце дня получил выговор от мадам Жерни и приглашение для Мари в школу. Такого с Томми еще не случалось. Данное обстоятельство немного подлило дегтя в бочку меда его утреннего энтузиазма, однако вопреки пословице напитка не испортило.

– Не буду сегодня ничего говорить Мари, – размышлял вслух Томми, пока они с Элис шли от школы к маяку.

Элис кивнула:

– Но Томми, тебе же придется потом ей сказать…

– Вот потом и скажу, а сегодня нечего все портить этими глупостями, – и хотя говорил он браво, вид у него был раздосадованный.

– У меня маму тоже однажды в школу вызывали, – решила подбодрить его Элис.

– У тебя? Серьезно? – не поверил Томми.

– Ну да… Это давно, правда, было, в младших классах… Я одному мальчику в глаз дала! – это прозвучало гордо, но потом Элис вдруг спохватилась и добавила смущенно, – но с тех пор я больше не дралась…

– Уверен, что этот мальчишка получил по заслугам! – улыбнулся ей Томми.

На сам маяк они не пошли, вместо этого никем не замеченные заговорщики проскользнули в домик, примыкавший к башне и, забрав оттуда рюкзаки с провизией и всем, по их мнению, необходимым для путешествия, двинулись к холмам.

Основная проблема заключалась в том, что у юных путешественников не было полноценной карты. Томми заранее набросал на листочек маршрут и основные ориентиры, которые были ему видны с маяка, и это было почти всё, чем он располагал. Однако мальчишку подобное не смущало, он был уверен, что знает, как добраться до виденной им расщелины. Элис же доверяла своему другу и спокойно следовала за ним. Уверенность Томми в своем плане и в том, и что они успеют вернуться домой до темноты, передалась и девочке.

Какое-то время ребята бодро шагали, пока солнце не начало явственно заваливаться к горизонту, а ветер стал столь пронизывающим в своем завывании, что путникам пришлось облачиться в куртки, а между тем все еще не было видно ничего похожего на их цель.

– Ты уверен, что мы правильно идем? – в конце концов, усомнилась девочка.

– Конечно, – однако в голосе Томми уже не было слышно прежней уверенности.

Скалистый берег, поросший травой на вершине, лентой извивался вдоль моря. Порывы ветра с воды пускали волны по зелени холмов. Элис тихонько заметила вслух, что замерзла, и мальчик достал из рюкзака красный вязаный шарф – единственную вещь, которая, как он считал, досталась ему от матери, и протянул девочке.

Алеющие лучи закатного солнца вылили в воду банку малинового джема, и теперь он растекался по волнам вдалеке. Траву же на склоне они окрасили лимонно-желтым, и она засияла на самом краю обрыва, где слышался рев волн.

Томми прибавил шагу – ошибки быть не могло – это та самая расщелина! Он первым достиг обрыва, и перед ним разверзлась трещина, скрывавшая потаенный грот. Мальчик лег на землю, выдвинув над проемом лишь лохматую голову. Он обратил внимание на несколько крупных камней рядом: за них можно было закрепить веревку.

– Я говорил тебе! – перекрикивая гул внизу, обратился Томми к подошедшей девочке, – вот она!

Элис тоже опустилась на землю и посмотрела вниз. Лицо ее сделалось бледнее, но больше она ничем своих чувств не выдала.

– Я пойду первый! – сказал ей Томми, поднимаясь и доставая из рюкзака моток толстой веревки.

– Мне кажется, это небезопасно… – Элис смотрела на него с тревогой. Но это еще больше раздухарило мальчика.

– Пара пустяков! Я много раз так спускался! – Томми обмотал веревку вокруг самого крупного из камней и закрепил самозатягивающимся узлом.

– Томми, – вдруг сказала Элис, когда мальчик уже скинул вниз свободный конец веревки и собирался спускаться, – возьми, – и она протянула его рюкзак.

– Точно! Там же фонарь! Ты – молодец! – он надел полегчавший без веревки рюкзак и медленно начал спуск.

Девочка, оставшаяся у края обрыва, наблюдала с широко распахнутыми от волнения глазами за передвижением друга. Случись что в этот момент, вряд ли она смогла бы помочь, однако это наблюдение давало ей ощущение сопричастности.

Томми благополучно достиг каменистого дна и крикнул Элис, что все в порядке, но сигнала к спуску не дал. Он хотел вначале оглядеться сам. Высокий грот уходил вглубь, вода била совсем близко, и на камне виднелись лужи, а Томми орошало фейерверком брызг с каждого гребня волны, подбитого каменным уступом. Мальчик немного продвинулся вперед: проход показался ему безопасным, и он вернулся, чтобы позвать спутницу. Натянув веревку, чтобы Элис было легче спускаться, Томми подал сигнал, и девочка, тяжело вздохнув, потихоньку перелезла через край и начала спуск. Ей было страшно, и руки скользили по старому канату, найденному Томми в домике у маяка. Скала врезалась все глубже в плетеную ткань веревки, пока девочка спускалась. Она была уже совсем близко к каменному полу грота, когда раздался слабый треск и, ничем больше не удерживаемая в воздухе, Элис повалилась на стоящего внизу Томми вместе с обрывком каната.

После вскрика и шума падения некоторое время ничего не было слышно, кроме воя и гула волн. Двое узников пещеры смотрели друг на друга с ужасом осознания своего положения.

Элис, наконец, поднялась, потирая ушибленные части тела, и посмотрела наверх, где белел обрывок каната. Томми тоже поднял голову.

– Так, – прервал затянувшееся молчание мальчик, – из любого положения всегда есть выход.

– Угу, – сказала Элис и сглотнула, в ее глазах стояли слезы, но она старалась не подавать виду, как испугана.

– Пойдем, – сказал Томми и протянул девочке руку.

Элис взяла ее и, держась за руки, они двинулись вглубь потаенной пещеры.

***

Пространство перед оказавшимися в ловушке детьми постепенно расширялось, плеск волн и странный гул усиливались, и в какой-то момент в нем будто бы послышался женский голос. Холодная ладонь девочки сильнее сжала руку Томми. Впереди ничего не было видно, и им пришлось остановиться и на время отпустить друг друга, чтобы Томми смог достать фонарь. Завывание раздалось снова, и мальчик чуть не выронил осветительный прибор во мглу. Томми вспомнил, как мистер Нордваттер рассказывал ему о странном явлении, которое иногда возникает при определенном сочетании звука волн и ветра. Мальчик пытался убедить себя, что это именно оно.

Тусклый свет озарил пространство пещеры. Перед детьми расстилалась прятавшаяся от внешних ветров бухта. Рядом никого не было, но от дыхания ветра, отражавшегося от сводов грота, у Томми по спине пошли мурашки. Таинственные звуки повторились, и ребята инстинктивно обернулись, но за ними по-прежнему никого не было.

– Жуткое место, – прошептала Элис.

– Ага… – выдавил из себя Томми, но потом снова взял девочку за руку и пошел вперед, освещая путь. Здесь было холодно и сыро.

– Хорошо, что мы хоть рюкзаки взяли, – неожиданно сказала Элис, – там бутерброды и чай.

Томми посмотрел на нее и слегка рассмеялся, его смех прорезал эхом воздух в пещере и, раскатившись под сводом, вернулся к ним мириадами повторений. Ребята вздрогнули.

Они еще какое-то время двигались вдоль кромки воды. Света не хватало, чтобы сделать видимой всю пещеру, но по звукам Томми догадывался, что сквозного прохода здесь, скорее всего, нет. Он не стал делиться этим предположением со своей спутницей, а просто предложил сделать привал и перекусить. Ребята освободили рюкзаки, постелили их под себя на холодный уступ и разложили маленький пикник посреди мрака таинственной пещеры. Оба старательно скрывали друг от друга, как они напуганы, и даже пытались шутить, но вскоре замолчали и перешли к еде.

– Ты ведь тоже никому не сказал, куда мы пошли?..– тихо спросила Элис.

Томми только кивнул в ответ. Девочка потупила глаза.

– Мы что-нибудь придумаем, – Томми попытался подбодрить не только ее, но и себя.

Элис молчала. Потом тихо продолжила:

– Мама, наверное, сейчас очень волнуется. Отец тоже однажды вечером не вернулся домой. А утром в воде нашли его… Сказали, что сердце остановилось. Поздняя осень была, вода очень холодная. Он упал с берега и не успел выплыть… С тех пор мама считает всё опасным, особенно поздние прогулки… – и Элис снова сглотнула, усиленно сдерживая слезы, предательски подступавшие к горлу.

– Так. Все!– решительно сказал Томми и поднялся, – собираемся и пошли дальше!

Элис кивнула, тихонько утирая глаза тыльной стороной ладони, и принялась убирать то, что осталось от их маленького пикника.

Дальше уступ, по которому они двигались, стал уже, и Томми, освещая путь перед собой, шел первым, а Элис следом. Теперь они двигались молча. Грот потихоньку делал ожидаемый загиб, и надежды Томми на другой выход таяли, как льдинки в весеннем ручье.

– Ой, что это?! – послышалось из-за его спины восклицание Элис.

Томми обернулся, и свет фонаря выхватил из мрака на некотором отдалении от уступа, по которому они шли, что-то выступающее из воды. Тусклого света едва хватало разглядеть что-то в воде, но было не понятно, что там.

– Похоже на корягу какую-то… – прищурившись, попыталась ответить на свой же вопрос девочка.

– Нет, это не коряга… Это… Это же мачта! – воскликнул вдруг Томми. – Ну, точно, гляди!

Томми был так взволнован, что совершенно забыл об их бедственном положении, и быстро двинулся вперед, к той части уступа, которая располагалась ближе всего к обломкам.

***

В маленьком аккуратном домике под красной черепичной крышей немолодая уже, но достаточно привлекательная женщина, не находила себе места. Она то вставала и приближалась к распахнутому окну, за которым уже не было видно ярких полос закатного неба, то выходила на порог, вглядываясь в обрушающуюся на Городок ночь. Женщина заламывала кисти рук, потом возвращалась к вязанию, путала и слишком перетягивала петли, бросала пряжу на ковер и снова выходила к двери. Наконец, она накинула плащ и решительным шагом двинулась в сторону леса, где так любили допоздна гулять ее дочь с «этим гадким мальчишкой», который, как теперь ей было совершенно очевидно, имел дурное влияние на ее драгоценное и единственное дитя.

Дорога через лес пугала женщину, во мраке кусты казались призрачными силуэтами незнакомцев, а тихий полет филина над головой вырвал из ее уст восклик, напугавший птицу сильнее, чем она женщину. Та пустилась почти бегом по склону, на свет окон маяка и, достигнув старенькой деревянной двери, забарабанила в нее кулаком. В ответ послышался шум ног по лестнице и голос девушки «Томми, с каких это пор ты…» Но голос оборвался, когда на пороге Мари обнаружила вовсе не припозднившегося мальчишку.

– Значит, они еще не вернулись?! – без всякого приветствия, всегда такая вежливая, воскликнула мама Элис.

– Мадам… – удивленно пробормотала Мари, – неет, я… думала… он уже… о, проходите, пожалуйста.

Но «мадам» не сдвинулась с места, глядя на миниатюрную девушку с высоты своего роста.

– Где моя дочь?! Я хочу знать!

– Но ведь и я этого не знаю, мадам, – строго остановила готовящийся порыв нежелательных обвинений Мари. – Томми пока тоже нет. Проходите же. Сейчас мы во всем разберемся.

Тон Мари подействовал на нежданную гостью, и она последовала за девушкой. Мари провела ее в столовую и сразу же отправилась за Жаннет. Пока они вместе спускались, Мари рассказала Жаннет об исчезновении детей. Однако той тоже ничего не было известно о замыслах Томми.

– Не знаю, что он там задумал, но Элис он всегда провожал домой не поздно, – шептала по дороге Мари, – должно быть, что-то случилось… Он, конечно, тот еще выдумщик, но ведь девочка! Вот что – бери велосипед и поезжай за Анри… Может быть, еще… – она замялась и пробормотала уже тише, – нет, это неудобно, да и эту растревоженную дамочку одну не оставишь…

– Что такое? – переспросила Жаннет.

– Да я не знаю, может, еще что-то покрепче пустырника дать этой «балерине»… – они уже подошли к гостиной и Мари замолчала.

Мать Элис стояла у окна. Она никогда раньше не бывала на маяке. Но при данных обстоятельствах вряд ли можно было надеяться на благоприятные впечатления от этого визита. Мари налила ей чая, быстро добавив туда травяную настойку собственного изготовления.

– Мадам, – Мари протянула женщине чашку, – не волнуйтесь. Ну, припозднились. Дети! Я уже отправила Жаннет за нашим почтальоном. Сейчас они приедут, и мы сразу же отправимся на поиски. Но возможно, ребята сами вернутся. Вы пейте, пожалуйста! Да, а может быть, ваша дочь уже дома, и волнуется, что Вас нет. Может, Вам стоит ждать там? А мы пока…

– А Вы пока будете спокойно сидеть и пить Ваш чай! – прервала ее женщина, – сложа руки! Пока дети, пока моя дочь… Я понимаю, мальчик не сын Вам… Как-коева-вам дело… – и голос ее сорвался, – что с ним что-то, – лепетала она уже почти сквозь слезы.

Мари быстрее подошла к ней и попыталась приобнять, но та отстранила девушку и, достав кружевной платок, приложила его к глазам.

– Вы вообще… Вы… – но больше ей не удалось ничего вывалить на голову Мари, и мама Элис просто разрыдалась.

Мари все-таки приобняла женщину, ловко подсунув ей чашку с успокоительным чаем. А когда у маяка раздался рев въезжающего на холм фургончика, женщина уже почти пришла в себя, и ее предшествующее состояние выдавали лишь покрасневшие глаза.

Жаннет и Анри появились на пороге гостиной.

– Никого по дороге не встретили, – объявила художница, – мы взяли еще фонарей…

– Куда они могли пойти? – спросил почтальон, – Мадам, девушки? Дети что-то говорили?

– Элис сказала мне, что они идут сюда, красить этот ваш… маяк! – зло сказала женщина, отставляя пустую чашку.

– Они даже не заходили после школы… – покачала головой Мари, – я считала, они в лесу…

На некоторое время в гостиной воцарилась тишина.

***

– Вот это да! – воскликнул Томми,– готов поспорить, что это останки самой «Золотой Чайки»!

Он поднял выше фонарь. – Вот что… я разденусь и нырну!

– Ты сошел с ума, – помотала головой девочка, – забыл, что я тебе рассказывала – вода ледяная! И оставишь меня тут одну с твоим трупом?! – она сказала это нарочито с вызовом, надеясь хоть как-то отрезвить мальчика.

Томми поднял глаза на Элис. «Пожалуй, она права»,– пронеслось у него в голове, – «как она выберется отсюда, если и впрямь что-то случится?» Но Томми-то знал, как это – плавать в холодной воде… Он снова поглядел на деревянный столб, с прогнившими обрывками такелажа и отсутствующими реями. «Значит, они вошли сюда, спасаясь от бури, но сели на мель… И что потом? Не могли же они все тут погибнуть? Наверняка, они нашли способ выбраться… Значит, найдем его и мы».

Томми присмотрелся. И вдруг неожиданно треснул ладонью по лбу.

– Стеньги5! – воскликнул он.

– Что? – не поняла Элис.

– Конечно же! Видишь, тут всего одна торчит, а «Золотая Чайка» была двухмачтовая. Они сняли брам-стеньгу с одной из мачт, и так выбрались! Все, теперь точно придется нырять…

Томми достал запасную тонкую веревку и обвязался ею, протянув свободный конец веревки Элис:

– Если что – вытянешь! Я не твой отец. Рядом с ним никого не было. А у меня есть ты.

И подошел к воде. Элис крепко схватила веревку и поджала губы. Вид у нее был решительный.

Томми нырнул. Вода оказалась не столь ледяной, как он опасался. Передвигаться пришлось на ощупь, вдоль корабельного дерева. Мальчик умел подолгу задерживать дыхание и, продвинувшись вниз до салинговой площадки, нащупал крепления. Стеньги на кораблях всегда собирались вниз, и Томми предстояла непростая работа, ведь выталкивающая сила воды должна была стать его противником в этой затее. Однако элементы корабля основательно одряхлели от времени, и в конце концов Томми обнаружил, что эзельгофт, элемент крепления стеньг друг к другу, был поврежден. Мальчик доломал его и высвободил стеньгу. Намотав на нее веревку, он принялся грести озябшими руками к берегу, и крикнул Элис тащить. Выкарабкавшись на каменный уступ, Томми резкими движениями разогрел тело, обтерся, потом они вместе с Элис подтянули стеньгу ближе.

Ребята обвели обмотанное веревкой рангоутное дерево вдоль берега и вытащили его неподалеку от того места, где оборвался канат.

– Лезть придется тебе, – сказал Томми, – дерево, скорее всего, гнилое и может не выдержать мой вес.

Тяжело дыша после постановки фрагмента мачты у скалы, Элис с недоверием оглядела конструкцию.

– Видишь, – Томми указал наверх, – длины стеньги как раз хватит, чтобы добраться до уступа, а дальше тебе придется карабкаться по скале.

Девочка лишь отрицательно покачала головой.

– У меня не получится…

– Получится! Это не так сложно, как кажется, – попытался подбодрить ее Томми, – к тому же я буду держать стеньгу снизу, чтобы она не шаталась.

– А что потом? – посмотрела на него девочка, – мне спустить тебе эту тонкую веревку?

– Да. Я попробую тоже по опоре, если выдержит… Но веревку тоже… – он улыбнулся Элис, – если что – я поймаю тебя – не бойся. Но все равно держись крепче!

Девочка подошла к деревянному столбу и, уцепившись изо всех сил, поползла по нему. Крепко встав, Томми прижал стеньгу, чтобы она не шевелилась, пока Элис пыталась по ней забраться. Карабкаться было делом непростым, но девочка упорно ползла наверх, и наконец, достигла скалы. Ухватившись за уступ, она стала затягивать себя на него, помогая ногами и всем корпусом, словно маленькая ящерка. Вскоре сверху раздался крик облегчения – Элис перевалила край обрыва и оказалась на ровной земле.

Томми тихо выдохнул и опер вспотевший лоб о мореное дерево. Сверху тонкой змеей стала стекать веревка. Томми ухватил ее, обвязался и полез по стеньге. Вопреки его опасениям, дерево оказалось стойким, и мальчик тоже благополучно выбрался на край обрыва.

Он немного виновато улыбнулся ждавшей его девочке, Элис же, повинуясь внутреннему порыву, обняла Томми, радуясь их спасению. Томми немного опешил, и когда они отпустили объятия, то оба выглядели немного смущенными.

– Надо идти, – прервал неловкое молчание мальчик.

– Ох, ну и вид у нас… – оглядывая их грязную и местами подранную скалой одежду, пробормотала Элис, – представляю, что скажет мама…

– Боюсь, что это будет ее волновать в последнюю очередь, – и Томми поднял глаза на небо, где невероятно яркой россыпью горели звезды.

– Да уж, – протянула тихонько девочка, и они оба рассмеялись.

***

Зеленый фургончик ехал вдоль склона, освещая его фарами и время от времени бибикая, этим Анри и Жаннет надеялись привлечь внимание потерявшихся детей. Мари тем временем повела маму Элис домой. Девушка собиралась проверить, нет ли ребят там, однако не слишком на это надеясь, захватила велосипед для дальнейших передвижений.

Уже на подходе они увидели, что окна коттеджика темны, и спутница Мари издала тяжелый вздох и сжала руку девушки.

– Не волнуйтесь! – сказала ей Мари, – мы их найдем. Однако лучше всего, если Вы будете ждать их дома, уверяю Вас! – Мари совершенно не хотелось таскать за собой растревоженную женщину.

Всяческими увещеваниями и уговорами она отправила мать Элис домой, а сама вскочила на велосипед и решительно покатила на другой конец города. По мере приближения к намеченной точке решительность девушки постепенно таяла. И уже у самой двери Мари некоторое время колебалась, прежде чем позвонить в колокольчик, но потом все-таки сделала это. Раздался мелодичный звон, и вскоре послышались шаги. Когда дверь открылась, на пороге в тусклом свете фонаря появилась долговязая фигура в полосатой мужской пижаме. Мистер Вилькинс удивленно посмотрел на девушку, и на всякий случай потер глаза, полагая, что еще не проснулся.

– Доброй ночи, мистер Вилькинс, – смущаясь, начала Мари, – я прошу прощения, что потревожила Вас в столь поздний час, но у нас тут происшествие… Понимаете, дети пропали…

– Дети? – сонно переспросил мужчина, приглаживая бороду, – опять пропали? Непорядок… – и старательно попытался скрыть зевок. Потом он слегка потряс головой, заставляя себя проснуться. – Так-так… Томми и Элис, я полагаю…

– Совершенно верно. Они сегодня не вернулись из школы…

– М… – Мистер Вилькинс задумчиво почесал за ухом, потом снова погладил бороду, – погодите… что-то Томми подходил ко мне недавно… Да, верно… Он спрашивал карту… Я дал ему атлас, и он долго изучал нашу береговую линию и что-то даже зарисовывал… да… но атлас этот не очень подробный, видите ли… – он на некоторое время погрузился в раздумья, однако холод осенний ночи, пробравшийся под его пижаму, напомнил ему о гостье. – Мари, Вас не затруднит подождать в гостиной? Я оденусь и поеду вместе с Вами на поиски, мне кажется… я знаю, в какой стороне их искать.

Девушка немного смущенно кивнула, но пошла за ним.

Мистер Вилькинс зажег свет в гостиной и удалился. Мари с любопытством огляделась, ее внимание сразу же привлекла старинная карта над камином и обилие книг в комнате. Она так увлеклась разглядыванием их корешков, что не заметила, как вернулся хозяин дома, уже подобающе одетый.

– Вы ведь на велосипеде? – уточнил он. Мари кивнула. – Я еще раз посмотрел карту, – продолжил мистер Вилькинс, – они, должно быть, на скалистом берегу.

– Едем! – сказала девушка, и они оба направились к выходу.

Мистер Вилькинс явно лучше владел транспортным средством, поэтому быстро обогнал Мари, но время от времени сбрасывал скорость, чтобы девушка не отставала.

– Зачем только их туда понесло? – нагоняя учителя, выкрикнула Мари, больше для облегчения своих чувств, нежели из желания получить ответ.

– Да кто их знает! В этом возрасте они только и норовят куда-нибудь залезть! Я заметил, что если подросток сидит смирно и тихо – с ним что-то не так! Так что радуйтесь – это совершенно нормальные дети!

– Я очень надеюсь, что еще и живые… – уже тише прокомментировала Мари.

Однако мистер Вилькинс услышал ее и улыбнувшись сказал: – Все будет хорошо, Мари.

***

– Ты слышишь? – Элис остановилась, – похоже на машину….

– Точно! – согласился Томми, – вот там виден свет!

Они ускорились, но потом вновь остановились.

– Может, нам лучше обогнуть их и тихонько пробраться домой, будто мы там и были? – предложил Томми с улыбкой.

Но Элис только покачала головой, – этот номер не пройдет! Наше исчезновение уже обнаружили, и мама там, наверное, полгорода подняла на ноги…

– Ладно, – вздохнул Томми, – пошли сдаваться с повинной…

***

Свет фар выхватил из темноты две фигуры, идущие по склону. Анри тотчас же нажал на тормоза и, не выключая фар, выпрыгнул из кабины, из другой двери появилась Жаннет, и они оба стремительно двинулись в сторону ребят.

Жаннет, обогнав своего жениха, подскочила к Томми:

– Где вас черти носили?! – потом она окинула их обоих взглядом: – Ну и видок! Что все это значит? – она быстро оглядела пропажу с ног до головы, убеждаясь, что оба невредимы.– Ну, слава Богу, вы живы! Тут твоя мама уже с ума сходит! – она перевела взгляд на девочку. Анри положил руку на плечо девушке:

– Ну, что ты на них налетела…

Томми и Элис молчали.

В этот момент к компании присоединились два велосипедиста. Мари, запыхавшаяся, соскочила на землю и бросилась к детям. Она посмотрела на Томми, потом на Элис, потом снова на Томми, но уже строже. Однако прежде, чем она успела заговорить, раздался голос неспешно подошедшего мистера Вилькинса:

– Так-так, Томми, ну и чьи сокровища вы откапывали в этот раз? – и он усмехнулся в свои рыжие усы, несмотря на нежданное пробуждение их хозяина, аккуратно уложенные.

Томми слегка дернул плечами:

– Думаю, что капитана Орлоба, сэр!

– Орлоба? Неожиданно, а я-то считал, что он пропал где-то в дальнем плаванье, да и какие у него сокровища? Впрочем, я с удовольствием выслушаю вашу историю, но для начала нам следует поспешить в город и успокоить родительницу юной леди, – и он кивнул на Элис.

– Да уж, – согласилась Мари, – мне это стоило немалых трудов.

Элис снова потупилась.

– Анри, – продолжил мистер Вилькинс, – Вы не поможете мне загрузить велосипед мадемуазель Мари к Вам в кузов?

– А Вы разве не едете? – перевела на него взгляд владелица велосипеда.

– Вы пока все езжайте на маяк, приведите детей в порядок. А я обгоню вас и съезжу за мадам Стерн.

– Мама на маяк не пойдет… – подала голос молчавшая до сих пор Элис.

– Я думаю, что пойдет, – улыбнулся мистер Вилькинс.

***

Когда учитель географии припарковал свой велосипед у маяка и галантно отворял дверь для мадам Стерн, в гостиной уже уютно разместились умытые и переодетые Томми и Элис. Мари заварила чай, а Анри, пока Жаннет ходила за дополнительными чашками, подкинул в очаг дров.

Суровая и строгая женщина, увидев с порога свою дочь, без лишних слов бросилась к девочке и обняла ее.

– Мама, со мной все в порядке! В полном порядке, – прошептала Элис. Но мать только крепче сжала ее, потом, отпустив девочку, утерла проступившие на глазах слезы, и голосом, который должен был прозвучать строго, но сломался, воскликнула:

– Где ты была? Как ты можешь так со мной поступать?

– Мам, ну хорошо все… мам…

– Мы отыскали потерянный корабль! – вступился Томми, но сразу пожалел о своих словах, поскольку мадам Стерн обернулась и одарила его грозным взглядом:

– А Вас, молодой человек, я прошу больше к моей дочери даже не подходить! – и она поднялась.

– Мама! – воскликнула девочка.

– Элис! С тобой я буду говорить дома, а вот с ним – сейчас.

– Так! – вдруг тоном, не требующим возражений, прервала эту сцену Мари, – сейчас мы все будем пить чай! И потом послушаем, что дети нам хотят рассказать, и уже после станем делать выводы. Вы у нас в гостях, так что проявите уважение к хозяевам и садитесь уже за стол!

Мистер Вилькинс глянул на девушку, пряча в усах улыбку. Жаннет откровенно улыбалась, но стояла там, где мама Элис не могла ее видеть.

Когда все разместились за столом, Томми, хоть и с опасением поглядывая на севшую как можно дальше от него маму своей подруги, стал увлеченно рассказывать об их удивительной находке, старательно обходя все опасные моменты истории.

– Мы должны обязательно рассказать Мастеру Краусу об этом, когда поедем на Праздник! – закончил он.

– Вы можете, что хотите и кому хотите рассказывать, но без нас, – отставив чашку, сказала мадам Стерн, – как вы понимаете, моя дочь с вами никуда не поедет.

Все взгляды обратились к маме Элис.

– Об этом не может быть и речи! – удивленная их реакцией, воскликнула женщина, – неужели вы думаете, что после сегодняшних событий я доверю вам ребенка?

– Мы Вас об этом и не просим, – спокойно ответила Мари, – просто поезжайте с нами.

Томми радостно посмотрел на девушку.

– Еще чего! – продолжала кипятиться мама Элис, – я намерена оградить свою дочь от тлетворного влияния этого молодого человека, и она кивнула на Томми, – а не ездить с вами на всякие непонятные празднества.

Мистер Вилькинс слегка кашлянул:

– Мне кажется, что поездка в город на день памяти подвига капитана Орлоба имеет большую познавательную ценность для детей, и я собираюсь говорить с мадам Жерни о рекомендации всем родителям поступить по примеру опекунш Томми. К тому же, как я понял из рассказа молодого человека, Томми и Элис обнаружили уникальный артефакт, о чем следует заявить в администрацию города. Уверен, это открытие будет высоко оценено обществом. Быть может, здесь даже создадут музей…

Мадам Стерн открыла рот, чтобы выразить свое несогласие, потом снова закрыла, и несколько раз хлопнула длинными ресницами.

Уже начинало светать, когда мадам и мадемуазель Стерн собирались покидать маяк. Тогда Томми взял на себя смелость пригласить их отправиться вместе смотреть рассвет.

– Мадам, но ведь Вы уже здесь, на маяке, неужели не Вы не готовы еще немного подняться, чтобы увидеть один из прекраснейших рассветов в Вашей жизни?

Мистер Вилькинс также выразил желание полюбоваться обещанным Томми рассветом, и в конце концов, вся компания под предводительством мальчика двинулась по винтовой лестнице к верхней площадке маяка. Элис вела маму за руку, а мадам Стерн, подобрав длинную юбку и недоверчиво глядя на узкие ступени, шла за дочерью.

Тонкие пряди облаков струились у линии горизонта, потихоньку наливаясь розовой акварелью, молочная синева неба яснела прямо на глазах, и в нее постепенно начинала втекать малиновая капля рассвета. Все семеро замерли на открытой площадке, наблюдая чудо вращения Планеты, пока яркие лучи не залили металлические перила и деревянный помост и, проскользив по недокрашенной колонне маяка, достигли цветов в маленьком садике, разбитом Мари.

Первым спохватился учитель географии:

– Пожалуй, мне пора, – а не то я последую примеру своего ученика и приду на занятия с хорошим опозданием, – и он подмигнул мальчику.

Мама Элис встрепенулась от этих слов и принялась поторапливать дочь.

– Заходите к нам еще, – улыбнулась Мари. Эти слова прозвучали как личное приглашение, и каждый из гостей принял его на свой счет.

И хотя мистеру Вилькинсу было дальше всех добираться до дома, в школу он прибыл первым из троих, в хорошо отглаженном костюме и с аккуратно причесанной бородкой. Элис пришла на занятия вместе с большинством учеников, а не заранее, как обычно. Из ее косичек, завернутых бубликами, весело торчали кудряшки. А Томми последовал примеру учителя географии – не изменять своим привычкам – и, как обычно, опоздал.