Пятница началась бодро. Вопреки опасению, что после вчерашней ветреной поездки непременно проспит, Томми все же проснулся рано. Мальчик успел ухватить кусочек рассвета и удивить Мари своим появлением в гостиной еще до завтрака.

– Ты не заболел? – в шутку поинтересовалась она.

– Я здоров, как стадо быков! – в той же манере ответил ей Томми.

– Никогда не видела стадо быков, – хмыкнула девушка и принялась накрывать на стол.

– Если ты их не видела, это не значит, что их нет, – изрек мальчишка и утащил у нее прямо из-под руки кусочек хлеба, который обильно смазал маслом и вареньем.

– Яичницу-то будешь, или только варенье? – поинтересовалась Мари.

– Угу,– с набитым ртом промычал Томми.

– Стадо быков… – усмехнулась еще раз девушка и пошла на кухню.

В школу Томми влетел один из первых, чем немало удивил дежурившего у дверей мистера Вилькинса.

– Томми, я тебя не узнаю, – ответив на приветствие мальчика, заметил учитель географии, – неужели вчера в порту тебя подменили?

– Не знаю, – бросил Томми, а потом добавил, хитро улыбаясь, – но не беспокойтесь, мистер Вилькинс, это не систематическое явление!

– Что ты, что ты, – улыбнулся тот в рыжие усы, – я бы не смел и надеяться на такое…

И Томми умчался в класс. Там уже сидела Элис. Ее мама ответственно подходила к вопросу времени, как, впрочем, и ко многим другим вопросам, так что девочка всегда была вынуждена приходить в школу заранее, скучая в классе в ожидании начала уроков.

– О, Томми! – удивилась она, завидев мальчика, – Доброе утро! Ты сегодня рано.

– Привет, Элис! – он быстро занял место с ней за одной партой, – я сегодня проснулся и понял, что в этот день нужно кучу всего успеть, а значит, нечего и разлеживаться! К тому же это удачно, что я застал тебя до уроков: есть что рассказать!

– Да? Наверное, интересная была поездка… – вздохнула она, – я ни разу не была в том городе…

– Ни разу?! – Томми был чрезвычайно удивлен, – но ведь он совсем недалеко! А разве ты не слышала о большом Празднике, который там проводят каждый год в честь освобождения города от пиратов?

– М… мне кажется, – сказала девочка, слегка поджимая губы, – нам что-то рассказывали об этом на краеведенье, но не много… Я толком не помню.

И тогда Томми принялся в красках, по ходу повествования добавляя новые подробности, пересказывать ей историю, поведанную хозяином корабельной лавки. За этим занятием ребята не заметили, как прозвучал звонок, и от беседы их отвлек лишь строгий голос преподавательницы математики, призывавший детей к тишине и вниманию. С первым требованием Томми на некоторое время худо-бедно справился, а вот второе ему совсем не давалось. Трудно было думать об углах, треугольниках и формулах соотношения сторон, когда ты только что заново пережил морскую битву! Или теряешься в догадках о причинах таинственного исчезновения корабля…

Мадам Жерни была крайне возмущена поведением мальчика. «Мало того, что дети разных полов вынуждены учиться вместе из-за нехватки преподавателей в Городке, так они еще и болтают!» – подумала она, грозно глядя на Томми и Элис, – «Нет, больше на моих уроках эти двое не будут сидеть вместе!» Однако, вернувшись к треугольникам, мадам быстро забыла свое обещание.

На перемене Томми и Элис продолжили разговор.

– Значит, вы хотите все вместе отправиться на Праздник? – полюбопытствовала Элис.

– Конечно! Дело за малым – нужно уговорить твою маму отпустить тебя с нами, или… пусть тоже едет.

Элис немного погрустнела:

– Она такая домоседка, не любит даже прогулки, что уж говорить о поездке в другой город. Когда отец был жив, она еще как-то выбиралась с нами, а сейчас… И меня она вряд ли так далеко отпустит. Ты же знаешь, она вообще твоих Мари и Жаннет не воспринимает как взрослых…

– Не переживай! – подбодрил ее Томми, – мы обязательно что-нибудь придумаем! И потом – не знаю, как Жаннет, но уж Мари – точно взрослая! Она же такая серьезная. Вообще не понимаю, как это они с твоей мамой до сих пор не нашли общий язык… – Он замолчал, задумавшись, а потом продолжил: – Мне вот что не дает покоя: куда же делся корабль?

– В шторм, наверное, попал… – предположила Элис, вспомнив недавние события в городке.

– Может быть… может быть… – пробормотал Томми, – но если это и так, то должны же быть где-то его останки…

Элис пожала плечами, ее больше занимал сейчас вопрос о том, как бы преподнести поездку маме, чтобы она отпустила ее. Томми же решил, что задумчивость девочки относится к тому же объекту, что и его, и улыбнулся.

– Ничего, мы обязательно все разузнаем!

В ближайшие дни начиналась покраска маяка, и это предполагало занять почти все свободное время его обитателей. Лето в этом году выдалось дождливым, и только начало осени, – как бывало часто в этих местах, – радовало ясной погодой. Причиной следующей отсрочки стала задержка в доставке краски. Пока ждали вестей из порта, Анри, потихоньку становившийся частью маячной команды, присоединился к очистке стен и снятию старой краски. И вот, наконец, груз прибыл в порт и был доставлен на маяк: теперь ничего не мешало приступить к покраске. Элис время от времени рвалась помогать на маяке, но мама нечасто отпускала девочку, считая это занятие неподходящим для молодой леди. Элис же казалось, что быть этой самой «молодой леди» очень скучно, поскольку этим самым «леди» запрещено, как правило, все самое увлекательное в этой жизни – бегать вприпрыжку по лестнице, например, лазать по деревьям, ходить с местными ребятами на рыбалку, а вот теперь еще и красить маяк! Томми же с восторгом рассказывал, как это интересно – висеть в люльке у самой вершины белой башни и разглядывать окружающий мир, пока скоблишь стену щеткой и шпателем.

***

На следующий день на маяке с самого утра закипела работа. Жаннет и Томми замешивали краску, доставали из домика старые кисти и другие инструменты. Накануне Анри снова помог им подвесить на маяк люльку, и теперь Томми предвкушал, как он, стоя на деревянном помосте, будет красить под крики чаек и шум бегущих под ним волн. Жаннет испытывала чуть меньше энтузиазма по этому поводу и надеялась на помощь Анри, который обещал прибыть к ним, как только закончит с утренней почтой. Мари, как всегда, дежурила в булочной и собиралась присоединиться к покрасочным работам, когда ее сменит Жаннет, а в воскресенье Томми заступал на дежурство в булочной, и вся первая половина дня работы на маяке должна была пройти без него. Поэтому мальчик планировал сегодня как можно больше времени провести «за бортом».

Мари посмеивалась над его решимостью, говоря, что к тому времени, как они закончат хотя бы половину башни, мальчик уже будет думать, как бы побыстрее улизнуть. Но Томми с нею согласен не был. Ему миссия покраски маяка казалась увлекательным приключением.

Однако в тот день предстояло начаться еще одному приключению, о котором мальчик пока даже не подозревал, весело работая кистью на ветру. Обитатели маяка постарались выбрать наиболее спокойный день для покрасочных работ, однако наверху ветер был всегда, хотя сегодня и небольшой. И вот, вися на стене, Томми вдруг заметил то, что ускользало от его взгляда раньше, когда он обозревал окрестности с верхней площадки. Вдалеке отвесные береговые склоны, обрываясь вниз, имели небольшую темную прогалину. Томми сразу догадался, выцепив ее зорким взглядом, что там, должно быть, пещера или грот. Он так пристально всматривался в скалы, что чуть было не выронил кисть. Море жадно облизнулось внизу, но мальчик вовремя подхватил инструмент и снова макнул его в краску.

Теперь все мысли Томми были заняты этим неожиданным открытием, и когда его окликнул прибывший на подмогу Анри, тот не сразу отозвался.

– Какая похвальная вовлеченность в работу! – заметила с верхней площадки Жаннет, но мальчик проигнорировал ее замечание и снова погрузился в свои мысли. Пещеру необходимо было исследовать! И если к этому удастся подключить еще и Элис, то приключение выйдет отменное! – решил он. Однако все светлое время суток занимала школа, а теперь еще и покраска маяка. Как же им выбраться? – раздумывал мальчик. И вот, пока он покрывал белыми линиями старые стены башни, ему в голову пришла гениальная мысль: конечно же, нужно идти ночью! И мама Элис тогда не заметит отлучки дочери. А на рассвете они уже вернутся. И с этими мыслями он снова окунулся в работу.

***

К удивлению Томми, Элис оказалась не так сильно воодушевлена его идеей, как он предполагал. В воскресенье она с мамой, как обычно, зашла в булочную, где дежурил мальчик, и он украдкой, перегнувшись через прилавок, сообщил девочке, что должен сказать ей что-то важное. В этот день мама отпускала Элис ненадолго к маяку, и за покраской Томми-то и поведал девочке свой план. В первый момент на лице Элис как будто промелькнула тень разочарования, которое если и было, то сразу сменилось задумчивостью.

– Ночью пробираться через горы? – сказала она недоверчивым тоном, – думаю, если мы заблудимся, вряд ли на рассвете я окажусь дома.

В этот момент девочка вдруг напомнила Томми ее маму, и в голове мальчика всплыло замечание, как-то оброненное его старой теткой о том, что если хочешь узнать, какая будет девушка через годы – посмотри на ее мать. Он похолодел от одной мысли об этом и постарался скорее выгнать ее из головы.

– Ну не хочешь идти, так я и один могу! – сказал он и принялся усердно полоскать кисть в краске.

Элис глянула на него недовольно. Ветер играл светлыми кудряшками, выбившимися из ее косы. Девочка спокойно стояла на маленьком подвесном балкончике рядом с Томми, хотя она побаивалась высоты, и он знал об этом. Элис всегда тщательно скрывала свой страх, и лазала с Томми, куда бы он ни звал ее, но мальчик видел притаившийся в ее светлых глазах ужас. Сейчас он не смотрел ей в глаза, а наблюдал волны от его кисти в банке краски, тугие и медленные. Элис молчала. «Обиделась, наверное», – подумал он.

Девочка взяла другую кисть, макнула ее в туже банку и принялась проводить вертикальные линии на округлом боку маяка.

– Ладно, – наконец, сказал Томми, тоже водя кистью по стене, – а что ты предлагаешь?

Девочка пожала плечами:

– Ну, наверное, лучше пойти все же днем…

Томми порадовался такому началу – все-таки в пещеру она хотела.

– Мы можем выбрать какой-нибудь ветреный день, когда вы все равно красить не будете, или пасмурный… Только в дождь тоже идти не хочется… – продолжила она. – Но это все равно не решает проблему с моей мамой.

– Ну, ей же не надо знать, куда мы пошли. Скажем, что в лесу, как всегда, или на маяке… – пожал плечами Томми и снова обмакнул кисть в краску.

– А как же «вернуться до темноты»? – и Элис мастерски скопировала мамин тон.

– Ну, значит, постараемся до темноты! – только и был ответ. И ребята продолжили свое занятие, обсуждая детали плана тайной вылазки. «Веревки», – говорил Томми, – «бутерброды» – отвечала Элис, «компас», – продолжал мальчик, – «дождевики»,– кивала девочка…

За этой беседой маяк постепенно становился белее и ярче, и вскоре им понадобилось перевешивать «гнездо», чтобы приступить к новому участку.

К закату, когда уже нельзя было продолжать работу, Мари приготовила картофельную запеканку с брокколи и орехами, а на десерт воздушные пончики с тертым яблоком – она любила экспериментировать с рецептами вначале в домашних условиях, а уж потом переносить свои идеи на противни булочной. За стол была приглашена вся команда добровольных маляров.

– Как же Вы замечательно готовите! – отметила Элис, как это и было положено воспитанной девочке, но в ее голосе было слышно, что эта похвала – не дань простой вежливости, а вполне искренняя.

Томми же просто уплетал за обе щеки, и этим все было сказано – его одобрение всегда проявлялось весьма наглядно.

Анри отметил, что сегодня они неплохо продвинулись.

– Да уж, это будет, пожалуй, самое крупное мое полотно, – отметила Жаннет, – только немного однообразна палитра! – и рассмеялась.

После ужина Томми пошел провожать Элис. Это был отличный теплый вечер, какие случаются в начале осени в этих краях, когда природа еще не вполне задумывается об осеннем карнавале цвета и о холодных ветрах, и мощная зелень деревьев и трав еще наполнена силой и энергией жизни. Лес стрекотал и шелестел, когда ребята шли по тропинке к городку. Они двигались не спеша, хоть, наверное, Элис уже ждали дома. Девочка казалась задумчивой. Томми почему-то тоже не хотелось говорить. Неожиданно он почувствовал в себе порыв взять Элис за руку, но на полпути вдруг остановился. Он снова посмотрел на девочку: она шла, разглядывая дорогу перед собой, кажется, не заметив движения руки Томми.

– Элис, – он прервал молчание, чтобы скрыть свою неловкость, – когда будем говорить с твоей мамой о Празднике?

– Лучше не сегодня, – сказала она, слегка поворачивая к нему голову и глядя из-под длинных ресниц, – мы снова припозднились, она может быть не в духе.

– А когда она обычно бывает в нем? – спросил мальчик.

– В ком? – не поняла вначале Элис, а потом улыбнулась – а… в духе? Ну, например, когда у меня что-то хорошо получается на занятиях.

– Тогда, может, тебе завтра с ней поговорить? У тебя вроде по понедельникам танцы…

– Да, – сказала она с легким вздохом, – только у меня нечасто все получается так хорошо, чтобы она оценила это.

Томми пожал плечами, по его мнению Элис танцевала отлично. Однажды ученики ее мамы давали выступление в их школе, и Томми был восхищен, как красиво Элис умеет двигаться, при том, что на нее смотрело столько людей. Он тогда подумал, что если бы и умел танцевать, то никто не смог бы заставить его проделывать это на сцене. Впрочем, Томми танцевать и не звали, чему он был очень рад.

Ребята подошли к границе леса и двинулись мимо маленьких домишек, приветливо взирающих на них тыквенно-желтыми глазами-окнами. У многих эти глаза были распахнуты, и оттуда доносились приглушенные голоса, звуки выставляемого на стол фарфора, шум играющих детей или как кто-то читает книгу вслух для всей семьи.

Ребята вскоре вышли к коттеджику и совсем не удивились, увидев высокую фигуру на фоне распахнутой двери.

Томми попрощался с девочкой и, пожелав доброй ночи ее маме, вприпрыжку полетел назад к лесу. Но, не дойдя до него, вдруг остановился, и вместо того, чтобы подняться к маяку, пошел вниз к морю.

Мальчик добрался до береговой линии, где пахло солью и водорослями еще сильнее, чем в городке. Он втянул носом запах, стараясь заполнить этим йодистым воздухом всего себя, и двинулся к маленькому домику на сваях, одиноко торчащему во мраке на берегу. Томми достал из укромного места под большим камнем ключ. Он сам спрятал его сюда после смерти хозяина дома. До сих пор было не решено, что станет с этим жилищем, полным морских историй. Пока оно стояло одиноко и пустынно. Мальчик повернул массивный металлический ключ и открыл дверь. В домике пахло пылью. Это очень не понравилось Томми, и он открыл окно, чтобы впустить свежий запах моря.

Мальчик сел за стол напротив большого окна и, положив голову на руки, стал смотреть, как черные волны лижут светлый песок. Томми понимал, что мистер Нордваттер сейчас там, где ему хорошо, но это не мешало мальчику скучать по странному старику и его историям.

Ветер, ворвавшийся в открытое окно, тем временем хозяйничал в осиротевшей хижине. Играл со случайно залетевшими листьями на полу, смахивал пыль со старых книг на стеллажах, силился повернуть штурвал, закрепленный на противоположной стене…

Томми обернулся и посмотрел на штурвал, потом подошел к нему и, как в свое первое посещение домика, погладил старые гладкие ручки. Шум волн долетал через открытое окно, и Томми почувствовал, что словно стоит не в маленьком домике на сваях, а у штурвала настоящего корабля, идущего через бушующее море… Мальчик даже знал, какое имя носило это судно.

Ветер рвал паруса «Золотой Чайки», пока матросы, отчаянно сражаясь с ними и с такелажем, пытались собрать огромные полотнища. Темные волны захлестывали борт и соленой пеной растекались по палубе. Люди на корабле не видели, куда их занесла свирепствующая стихия, и отчаянье потихоньку распространялось среди команды «Чайки».

По расчетам капитана, они были уже недалеко от родного города, но вместо знакомого очертания берегов видели лишь черные волны и небо, изливавшие на них потоки своих вод, смешанных со свирепыми порывами ветра. Выбиваясь из сил, люди бросали взгляды надежды туда, где должен был уже показаться берег, когда вдруг яркая струя света пронеслась над водой, и еще одна, и еще…

Маяк указывал им путь между скал.

«Куда же они пошли?» – думал Томми, не отрывая рук от штурвала. Порыв ветра снова влетел в распахнутое окно, и ткнул своей кошачьей лапой в спину мальчику, собрав складками рубашку на его плечах. Томми обернулся, на мгновение ему показалось, что он и впрямь видит свет маяка, который так обрадовал команду «Золотой Чайки». «Конечно же, – сообразил он, – наш маяк! В те годы он был еще рабочим!»

Томми аккуратно прикрыл окно и уже собирался оставить жилище дальше пустовать на берегу, но вдруг обернулся и опять подошел к штурвалу. Потом подставил старый стул, чтобы было легче дотянуться, и снял с гвоздя черно-белый снимок с таинственным мысом – грозой моряков. Мальчик смахнул пыль со стекла и забрал картину с собой, как память о волшебных историях и их рассказчике. Томми показалось, что мистеру Нордваттеру было бы приятно знать, что этот снимок попал к нему.

Томми запер за собой дверь и спрятал ключ на прежнее место, а потом зашагал к лесу, на ходу размышляя о судьбе пропавшего корабля.

***

На маяк Томми возвращался уже во мраке. Шуршание леса казалось ему приветливым, хотя и немного будоражащим воображение, превращая кусты в странных животных с топорщащейся на ветру шерстью, а стволы дубов наделяя гримасами леших. Однако Томми уже давно уверился в безопасности этого леса и бесстрашно шагал вверх по тропинке. В башне маяка все еще горел свет. Томми снизу посчитал окна, и не удивился, поняв, что мягкое оранжевое облачко принадлежало комнате Жаннет. «Пишет очередной шедевр, наверное…» – подумал он с легкой улыбкой. Но потом она спорхнула с губ мальчика, ему неожиданно стало грустно. И немного одиноко… Маяк уже был совсем близко, но Томми замедлил шаг.

Мальчик не знал, как именно погибли его родители. Они отправились в экспедицию, и Томми помнил открытки и письма, приходившие с разными невероятно красивыми марками, подписанные мелким аккуратным почерком матери, однако в том возрасте он еще не умел читать, и эти завитушки казались ему частью орнамента открыток. Эта единственная связь с родителями хранилась у тетушки в шкатулке, стоявшей высоко в шкафу, куда маленький Томми не мог добраться. По крайней мере, так считала тетушка. Однажды письма перестали приходить. Вот так просто. И никаких больше вестей…

Томми тихонько поднялся к себе и достал из тайника под кроватью свое маленькое сокровище, которое возил с собой во время скитаний и путешествий. Кожаный разворачивающийся чехол хранил в себе стопку пожелтевшей бумаги. Мальчик разложил на полу содержимое тайника: прямоугольные картоночки с изображениями невероятных лесов, животных, людей странной внешности и в необычном одеянии… И письма. Он не любил перечитывать их, он лишь трогал продавленную металлическим пером поверхность бумаги, как будто прикасаясь к державшей его руке.

Потом Томми посмотрел на картину, принесенную из дома мистера Нордваттера, и повесил ее над кроватью. Собрав свои «сокровища» обратно в кожаный «сундук», он снова спрятал их в тайник. После чего быстро переоделся и юркнул под одеяло.

Стареющая луна острым носом чуть зацепила окно и, убедившись, что все обитатели маяка на месте, продолжила прогулку по небосклону.