Мистер Вилькинс опустился в кресло и с блаженством вытянул ноги. «Уф!» – выдохнул он. Долгий день учителя географии подходил к концу. Мистер Вилькинс жил на окраине городка и ездил в школу на велосипеде. Поскольку временами он приезжал взмокшим, то всегда брал с собой запасную свежую рубашку и щеточку для стряхивания пыли со своих аккуратно выглаженных брюк.
Кресло, в которое с таким удовольствием опустился Мистер Вилькинс, было деревянное с зеленой обивкой и весьма любимое хозяином. Мистер Вилькинс имел обыкновение, вернувшись из школы, заварить крепкий кофе и усесться поудобнее в это кресло, погружаясь в размышления и попутно разглядывая карту мира, висевшую над камином в рамке. Карта эта была выполнена в старинной технике на буроватой бумаге, и напоминала учителю о его молодости.
Сидя этим вечером в кресле, он вспоминал, как в юные годы мечтал обогнуть весь земной шар и, изучая в университете географические науки, проделал в этом направлении немало шагов. Он прочил себе карьеру исследователя, однако годам к тридцати, к удивлению коллег, вдруг оставил факультет и устроился школьным учителем в маленький приморский городок. Дело в том, что мистер Вилькинс в какой-то момент обнаружил себя бесполезным для науки, а науку бесполезной для него. Он совершенно неожиданно осознал, что хотел от нее совсем ненаучных вещей – путешествий и романтики. И если первое он получил вполне, то второе рассеялось вскоре после окончания учебы. Теперь он покорял не мировые просторы, а молодые умы, пытаясь посеять там коварные зерна любознательности и прихотливую поросль трудолюбия. Он верил, что хотя бы в первом ему удавалось время от времени достичь некоторых успехов.
Посидев еще немного, мистер Вилькинс сладко потянулся и поднялся. Пройдя на кухню, он заполнил металлический чайник водой и поставил его на плиту – вопреки обыкновению, сегодня он собирался пить чай. Погода выдалась ветреная, а когда едешь вдоль моря, а потом еще вниз с горы на велосипеде, то ветер успевает пробраться под любой тканый покров.
Рыжебородый мужчина, мурлыча что-то себе под нос, достал с полки мед, черный чай со зверобоем и принялся ополаскивать пузатый чайник с фиалками на белом боку. Вскоре кухню огласил приветливый свист, и мистер Вилькинс приступил к ритуалу заваривания чая.
«Да… – сказал он себе, – кажется, я совсем становлюсь отшельником…». Он любил проводить вечера в компании камина, хорошего напитка и интересной книги, придумывать неординарные задания для своих учеников или приводить в художественный вид путевые записи из своих дневников, которые он привез с собой, когда перебрался в Городок-вниз-по-холму. Ветер уныло подвывал в трубе, напоминая школьному учителю о тишине в его доме. Несмотря на то, что мистер Вилькинс был здесь всеми хорошо принимаем, и в целом умевшим рекомендовать себя человеком, близких друзей у него за эти годы в городке так и не завелось. «Выходцы из больших городов всегда долго приживаются в глубинке», – говорил он сам себе. Был у него один приятель – Сэмюэл Фюшкинс, или попросту – рыбак Сэм, с которым они любили, бывало, в выходной день посидеть на берегу с удочками или даже выйти в море на гребной лодке Сэма. Поначалу, когда учитель еще только прибыл в городок, его время от времени звали обедать в несколько домов, где жили молодые девушки, но их родители довольно быстро поняли, что чопорный горожанин не имеет пока матримониальных планов, и поумерили гостеприимство. Мистер Вилькинс не слишком жалел об этом, хотя он и лишился вкусных семейных обедов, зато вместе с ними и пустых разговоров, вечно приводящих к тому, что человеку его возраста не мешало бы остепениться. «Время от времени приходится чем-то жертвовать»,– как однажды мудро заметил его ученик Томми, в очередной раз опоздавший к первому уроку – в его случае, это были хорошие отметки по поведению, ради того, чтобы увидеть или сделать что-то казавшееся ему более интересным, чем школьные занятия.
Мистер Вилькинс импонировал мальчику. К тому же порой он казался учителю возможной версией себя самого, если бы обстоятельства жизни географа сложились иначе. В отличие от Томми, родители мистера Вилькинса были живы и притом довольно состоятельны, что в свое время дало их сыну возможность получить хорошее образование. Однако, как считал мистер Вилькинс, сложись его судьба сходным с Томми образом, он, пожалуй, тоже сбежал бы из дома.
Чай потихоньку остывал в кружке, а мистер Вилькинс был слишком увлечен раздумьями, чтобы заметить это.
Кстати, сегодня сорванец по вполне уважительной причине пропускал занятия. По этому случаю накануне в школу наведалась Мари, являвшаяся неофициально, конечно, его опекуном. По крайней мере, мистер Вилькинс считал ее таковой. Она сообщила, что все обитатели маяка, кроме нее самой, – ибо булочную оставить невозможно, – отправляются в порт за краской. Обновление облика самого высокого строения в округе было делом, несомненно, важным, и мадам Жерни дала свое разрешение, хотя она не очень понимала, зачем ребенку ехать, если вполне могут справиться двое взрослых. Однако даже строгая Мари не стала оспаривать право Томми на поездку. Он давно ждал этого события, к тому же мальчик напомнил Мари об их первой встрече и как он может быть полезен в порту. Потому, когда Анри принес уведомление, что их долгожданный груз, наконец, прибыл, Мари пришлось смириться с тем, что поездка выпадает на будний день. Но мистеру Вилькинсу, не знавшему всех обстоятельств, это не мешало считать, что ради хорошей поездки можно разок и пропустить занятия. Однако мадам Жерни он своих мыслей, конечно же, не излагал.
Со дня большого шторма рыжебородый «спаситель» толком не видел девушку. Мистер Вилькинс не был поклонником выпечки, и даже хлеб покупал нечасто. Однако теперь он обратил внимание, что время от времени стал ездить более длинной дорогой – мимо булочной. К сожалению, Марикак правило бывала у прилавка в те часы, что он проводил в школе, поэтому через стекло витрины мистер Вилькинс чаще видел ее напарницу с цветными прядями в волосах. И проезжал мимо.
С моря поднялся ветер, когда зеленый фургончик, нагруженный бочками с краской, пробирался по склонам от Портового города к Городку-вниз-по-холму. Жаннет звала Томми в кабину – там хватило бы место и для мальчишки, но Томми уперся и сказал, что будет следить за краской. Уверения Анри в том, что он надежно закрепил бочки, не помогли, и Томми, застегнув свою курточку почти до носа, уселся около борта за бочками. Мальчик прекрасно понимал, что почтальон был прав, и груз действительно прибывал в сохранности. Еще бы! – ведь это он помогал грузить и крепить его! Однако в кабине было плохо видно море, потому, несмотря на пронизывающий ветер, Томми сидел в кузове, высовывая из-за борта только лохматую голову. «Ничего, – думал он, кутаясь плотнее в куртку, – вот в море людям куда тяжелее приходится, там ветрено, сыро, нужно выполнять тяжелую работу в любую погоду! Лазать на марсовые4 площадки и даже выше – на салинговые!» – он очень гордился тем, что выучил эти термины, и старался мысленно их чаще повторять.
К тому времени, когда фургончик добрался до маяка, Томми уже успел несколько раз пересечь океан, побывать в шести морских сражениях и пару раз попасть в страшнейший шторм. Он отвлекся от своих морских похождений только, когда солнце стало медленно уплывать за горизонт, и в его малиновом свечении фантазия мальчика превратила розово-сиреневые облака в морских чудищ. К маяку добытчики краски прибыли уже в темноте. Мари, заслышав фургончик, спустилась их встречать и только гневно воскликнула, увидев Томми в кузове:
– Ну что же это за вредный мальчишка?! Сейчас такой сильный ветер – меня чуть не сдуло, пока я из булочной шла, а он сидит в кузове в тонкой куртке!
– Мари, не драматизируй, – махнула рукой вылезшая из кабины Жаннет, – ничего с этим обалдуем не случится. В этом возрасте они чрезвычайно ветроустойчивые! – и рассмеялась.
Мари только покачала головой, и все перешли к разгрузке. Краску отправили в домик при маяке, в котором сейчас никто не жил, и его использовали как сарайчик – хранили инструменты, велосипед, а теперь еще и краску.
Анри уже собирался проститься с Жаннет и отправиться домой, когда Мари предложила ему остаться попить чая после тяжелой дороги. Жаннет поддержала, и Анри с радостью согласился.
За чаем Томми поднял интересовавшую его тему о поездке в Портовый город на Праздник в честь освобождения от пиратов.
– Действительно, – поддержала его Жаннет, – Томми дело говорит. Мы могли бы все вместе туда отправиться!
– Да, и Элис позовем! – снова перехватил инициативу Томми, – можно даже с ее мамой. Правда, я сомневаюсь, что она вообще умеет развлекаться…
Мари слегка покачала головой на последнее замечание мальчика, однако улыбнулась:
– Возможно, у вас просто отличается представление о том, как следует развлекаться.
– Мари, она даже ни разу не была у нас на маяке, а при этом считает, что ее дочь зря тратит время, проводя его здесь на закате! Как такое возможно?
Мари пожала плечами:
– Все-таки она же ее отпускает.
С этим Томми поспорить не мог.
– Что касается поездки… – продолжила девушка, – то я не очень представляю, как мы все уедем, оставив булочную без присмотра.
– У булочной должен быть иногда выходной! – безапелляционно заявил Томми.
– Даже на почте бывает выходной, – вдруг вступился Анри. Он немного робел перед бойкими девушками – перед Жаннет, поскольку был в нее влюблен, а перед Мари из-за ее строгого вида.
– Видишь, даже на почте! – Томми благодарно глянул на черноволосого мужчину.
– Не знаю… – со вздохом сказала Мари.
Жаннет тем временем подложила своему жениху малинового варенья и тоже вернулась к беседе.
– Да не переживай ты, Мари! Я заранее оформлю нам витрину и напишу, что такого-то числа мы отбываем на праздник, и булочная будет закрыта. У нас накануне все подчистую сметут, узнав об этом! Так что мы еще и в выигрыше будем.
– Ну смотри, тогда не забудь это вовремя сделать, а то я тебя знаю … – улыбнулась ей Мари, а Томми издал радостное «ей!» и выскочил из-за стола. Один важный вопрос был решен, и пора было обдумывать другой. Он поблагодарил Мари за чай и умчался наверх.
До праздника оставался еще почти месяц, а пока мальчик должен был придумать, как заманить туда Элис с мамой. Однако сейчас другая мысль занимала его. Томми все размышлял над тем, что сказал ему наедине корабельный мастер. Конечно, мальчик понимал, что доводы мистера Крауса были вполне весомые, и все же такой корабль – отбил нападение пиратов, а потом вот так взял да и пропал бесследно… Примерно на этой мысли Томми и уснул.