Следы, оставленные на свежем снегу, напоминали завитушки и зигзаги. Да, именно так Томми и отправился в школу на следующий день! Он был художником свежего наста, первопроходцем тщательно сцепленных лапками снежинок – вот она, достоянная должность зимнего времени! – считал мальчик.

Разумеется, увеличившееся за счет этого расстояние до школы помешало Томми прибыть туда вовремя. Однако он ни на секунду не сомневался в весомости причины своего опоздания. К сожалению, мадам Жерни его позиции в этом вопросе не разделяла и, пожалуй, отчитала бы Томми, если бы не пришла к мудрому заключению о бесполезности оного.

В классе присутствовали не все, некоторых детей не отпустили из-за снежных заносов. Томми, жившего дальше всех от школы, тем не менее подобные препятствия не пугали, и хотя в лесу основательно замело тропу, объездная дорога по берегу была проходима, да и Анри успел обкатать ее немного, покидая маяк. Отсутствовал старший из ребят Фюшкинсов. Но тут было дело не в метели. Томми заметил пустующее место Сэма еще за два дня до непогоды. Об остальных Фюшкинсах он не знал, поскольку брат и две сестры ходили в младшие классы, а самому юному было всего два года, и он проводил время, по большей части, проверяя внимательность миссис Фюшкинс. Когда Томми, быстро заняв место за партой, озвучил свое наблюдение Элис, она тихонько шепнула ему, услышанное от мамы, что одна из дочерей рыбака, посещавшая ее классы, тоже сейчас не ходит.

– Неужели она не узнавала, что с девочкой? – так же шепотом поинтересовался Томми.

– Миссис Фюшкинс прислала записку о том, что ее дочь больна…

– Больна?! – Томми вызвал негодующий взгляд преподавательницы своим громким комментарием, и обещание, что если не прекратит болтать на уроке, пойдет сам объяснять тему к доске.

Мальчик покивал с серьезным видом, зная, что от мадам Гринуар не стоит ждать чего-то страшного, и тихонько продолжил:

– Не помню, чтобы кто-то из Фюшкинсов вообще болел! А тут… еще и всей семьей? Сэма Младшего тоже нет…

– Так ведь зима… – пожала плечами девочка.

– Эка невидаль – зима! Первая что ли?

Последним уроком в этот день очень кстати для Томми была география. После занятия, подождав, когда остальные ученики счастливо разбегутся играть в снежки, мальчик подошел к мистеру Вилькинсу. Перед тем, как покинуть класс, Элис спросила Томми, будут ли они сегодня строить крепость, пока весь снег не сдуло. Томми заверил девочку, что их планы в силе, и попросил немного подождать, пока он поговорит с преподавателем.

Мистер Вилькинс охотно оторвался от раскладывания по местам материалов для урока.

– Что такое, Томми, – легкая искорка сверкнула в зеленых глазах, – неужели ты принес мне прочесть еще один твой гениальный опус?

Томми не знал, что такое опус, но сейчас этого его не слишком интересовало.

– Нет, сэр, – ответил мальчик, – я хотел узнать у Вас…

– Так-так, я к твоим услугам – узнать – это слово мне нравится, – продолжая весело улыбаться в усы, сказал учитель.

– Мне бы где-то подробную карту достать.

– Карту какой местности тебе нужно и какого масштаба?

– Самого крупного, что есть! И всего мира!

– Так, значит, самого крупного масштаба и самой крупной местности! – мистер Вилькинс даже рассмеялся.

– Именно так, сэр!

– А позволь узнать, какова цель? Не собрался ли ты отправиться в кругосветное путешествие?

Томми замешкался с ответом. Он вполне доверял мистеру Вилькинсу, однако тут дело было очень личное, и посвящать в него никого не хотелось, ну, может, только Элис…

– Мне хочется посмотреть расположение некоторых мест, городов…

– Если это города крупные, то можно обойтись нашим школьным атласом, – начал мистер Вилькинс и уже собирался достать из шкафа, на который только что уложил снятые с доски карты, упомянутую им книгу, но Томми остановил его.

– Нет, пожалуй, этот атлас мне не подойдет… И города мои не крупные. А нельзя ли достать что-то поподробнее?

– Ну, что ж, можно и поподробнее. Думаю, у меня найдется что-то дома, но если бы ты сказал, какие страны или хотя бы континенты тебя интересуют, мне было бы проще тебе помочь.

– Мистер Вилькинс, скажите, а можно я загляну к Вам и посмотрю все карты, какие у Вас есть?

В ответ учитель лишь поднял одну бровь.

– Хорошо, – сказал он после некоторого раздумия. Приходи в субботу к полудню. Думаю, это будет справедливо, – усмехнулся учитель, – я посещаю вашу библиотеку, а ты – мою.

– Точно! – кивнул Томми, – Спасибо, мистер Вилькинс! – уже у самой двери ему вдруг пришла в голову одна забавная идея, и он обернулся и спросил: – может, Вы хотите, чтобы Мари проводила меня?

Мистер Вилькинс повернулся и внимательно посмотрел на мальчика, Томми не понял, что за эмоция отразилась на лице учителя.

– Мне казалось, что ты даже для дальних прогулок не нуждаешься в провожатых, – подтрунивая, произнес он, – но, разумеется, я не буду против вынуть из серванта еще одну чашку.

– Хорошо, я скажу ей, что Вы нас пригласили! – заявил мальчишка и мгновенно скрылся за дверью, оставив мистера Вилькинса только покачивать головой.

***

– Слушай, – сказал Томми, когда они с Элис шли через заснеженный городок, – может, завернем к Фюшкинсам, проведаем Сэма?

– Мама сказала, чтобы я к ним не ходила… – тихо ответил девочка.

– Это еще почему? – поразился Томми.

– Не знаю… – пожала она плечами, разглядывая крыши в пушистых снежных шапках, – она говорит, что детям не стоит навещать больных детей…

– В первый раз в жизни такое слышу! – возмутился мальчик, – откуда твоя мама берет такое количество правил? Она что, перед сном сидит и составляет новые в своей записной книжке, на случай, если все старые израсходует?

Элис улыбнулась:

– Нет, что ты! Перед сном она читает романы!

Ребята прошли еще немного и остановились у поворота, – воспользуйся они им, он привел бы их к большому дому с двумя печными трубами, где жило большое, под стать дому, семейство Фюшкинсов. Дом этот постепенно разрастался из маленького коттеджика пристройками и надстройками, сооруженными умелыми руками Сэмуэла Фюшкинса Старшего и его отца – весьма пожилого, но все еще крайне бодрого мужчины.

Томми посмотрел на девочку, и она сказала:

– Мама говорила, что есть какие-то особые детские болезни, которые не страшны взрослым… Кажется… Или не совсем так, но суть ее объяснения сводилась к чему-то такому.

– Глупости! Я пойду.

– Ладно, – кивнула Элис, – тогда пойдем вместе.

Уже приблизившись к дому, смешно торчащему в разные стороны пристройками из полурасчищенных сугробов, ребята снова остановились и переглянулись. Из обеих труб поднимались струйки дыма, а в окнах гостиной горел свет. Однако во дворе не носилась, как обычно, ватага веселых отпрысков рыбака, осыпая друг друга градом снежков и приводя в негодование пожилую соседку своими криками.

Отворив невысокую калитку, ребята не спеша двинулись по тропинке к дому. Томми снял с крючка дверной молоточек и постучал. Шаги в прихожей последовали не сразу, и ребята некоторое время поглядывали друг на друга с опаской. На пороге появилась немолодая женщина с обмотанным крест-накрест вокруг верхней части тела платком и в домашнем чепце. Ее синие глаза смотрели устало и печально, на лице видны были следы бессонных ночей. Томми не очень хорошо знал миссис Фюшкинс в лицо, она много времени проводила в домашних хлопотах, и даже в их булочную чаще заходил ее муж.

– Добрый день, миссис Фюшкинс, – начал Томми, – мы пришли узнать о здоровье Сэма.

– Его давно не было на занятиях, – добавила Элис, тоже поздоровавшись.

Миссис Фюшкинс кивнула.

– Спасибо, ребята. Боюсь, мне нечем вас обрадовать.

– Но разве доктор ничего не сказал? – спросила Элис.

– Он думал, что это простая простуда… – вздохнула миссис Фюшкинс, – однако теперь он опасается…

Из глубины дома раздался тихий детский плач.

– Бегу-бегу, дорогая! – крикнула женщина, обернувшись, – я должна идти, спасибо, что зашли, но лучше вам пока больше не бывать у нас. Доктор опасается, что заболевание может быть заразно.

– Но что можно сделать? Когда они поправятся? – воскликнул Томми.

– К сожалению, сейчас мы можем только ждать. Дорогу в город замело, и лекарство не привезти. Доброго дня, ребята! – и усталая мать поспешила к своим детям.

Томми и Элис переглянулись.

– Но ведь Анри совсем недавно ездил за почтой… – пробормотал мальчик, – разве нельзя было его попросить?

– Я думаю, что тогда они еще не знали, – сказала Элис. И ребята молча побрели по тропинке.

Желание строить крепость как-то пропало, и они тихо шли к маяку обходной дорогой, любуясь заснеженными ветвями деревьев оставшегося в стороне леса – с одной стороны и морской гладью – с другой. Ребята некоторое время постояли у маяка, разглядывая большие сугробы.

– Было бы весело позвать сюда Фюшкинсов, когда они поправятся – они отлично справились бы с крепостью. Помнишь корабль на осеннем празднике?

– Да… – кивнула девочка.

Позади мягко захрустел снег и вскоре раздался мелодичный голос Мари:

– Что это вы не роете сугроб? Не знаете, с какой стороны подступиться?

Разрумяненная от мороза и улыбающаяся девушка поравнялась с ребятами. Прогулка от булочной явно способствовала ее хорошему настроению.

– Ты слышала про Фюшкинсов? – вместо ответа спросил ее Томми.

– А что я должна была о них слышать? – удивилась Мари, – кажется, у них кто-то из детей простудился. Кстати, я сегодня была у мадам Кюрю. Помоги ей, пожалуйста, с очагом, когда пойдешь навещать ее. Не экономьте на дровах, если что, мы еще привезем.

– Сейчас немного-то привезешь с заваленными дорогами… – пробурчал Томми.

– Ну, это не к спеху… – Мари с любопытством смотрела на мальчика, уже чувствуя: что-то не так.

– А кому-то вот к спеху, – вздохнул он.

– Так,– девушка вздохнула, – кажется мне, имеет смысл нам пойти в дом, и там за чаем вы мне расскажете, что все-таки стряслось.

Огонь зашуршал в очаге и вместе с лампой кинул длинные переплетшиеся тени на ковер гостиной, аромат чая с травами потянулся робкой струйкой из носика чайника. Томми был странным образом неразговорчив, и пришлось Элис объяснять Мари причину их переноса строительства крепости.

– Вот оно что… – покачала головой девушка, – хорошо бы точно узнать, что же приключилось с детьми. И ведь впрямь, Фюшкинсы всегда такие здоровые и крепкие, по колено в воде частенько до самых морозов…

Некоторое время в комнате были слышны только потрескивание поленьев да звуки соприкосновения чашки с блюдцем. Внизу хлопнула дверь, и на лестнице послышались быстрые и легкие шаги. Дверь гостиной распахнулась, впустив вместе с прохладой Жаннет.

– Если бы не свет в окне, я бы подумала, что никого нет дома! – провозгласила она, разглядывая сидевших за столом. – Кто умер? – пошутила девушка.

– Пока никто, – сказал угрюмо Томми.

– Ну, это неплохо, так ведь? – и Жаннет отодвинула от стола стул, перемещая его ближе к очагу, после чего опустилась на него, попутно разматывая платок на шее. – Мне кто-нибудь расскажет, по какому поводу заседаем со столь постными лицами?

– Фюшкинсы заболели, – ответила ей Мари, – думаю, загляну к ним завтра днем… Жаннет, сменишь меня завтра пораньше?

– Да, конечно, Мари. Но ведь у них же был доктор?

– Да, был, – ответил Жаннет Томми, – он сказал, что нужно лекарство какое-то, которое можно достать только в городе.

– Но пока его нет, – прервала его Мари, – можно попробовать мои травы.

После чая Томми пошел провожать Элис, а Мари поднялась к себе, чтобы провести ревизию имевшихся у нее запасов – засушенных летом трав, заготовленных настоек. Шурша и перебирая стоявшее на полках, она не услышала стука в дверь, и поняла, что уже не одна в комнате, только когда услышала рядом голос Жаннет.

– Мари, ты болела какими-нибудь детскими болезнями?

– Хм… – девушка с трудом заставила себя оторваться от баночек, – я… не помню.

– Это крайне неприятное дело – сложно забыть такое, – парировала Жаннет, на удивление серьезно глядя на подругу.

– В таком случае, возможно, что в раннем детстве, – она подняла глаза и, увидев встревоженный взгляд подруги, почти рассмеялась – так он был ей непривычен, – ты же знаешь, ко мне болячки не пристают! Я знаю, что делаю!

– Мари, может, лучше я к ним схожу?

– Не стоит, ты не знаешь, на что нужно обратить внимание. Я сразу сделаю им отвар, может быть, компрессы…

– Я умею ухаживать за больными. Только наше ли это дело. Почему ты не хочешь доверить это доктору?

– Он верит в силу лекарств, а я – трав. Понимаешь, когда ты знаешь, что могла что-то сделать и не сделала, это хуже, чем если ты попыталась, но тебе не удалось.

И Мари снова повернулась к шкафу.

***

Со всеми этими разговорами о Фюшкинсах Томми совсем забыл передать Мари приглашение к мистеру Вилькинсу, поэтому сделал он это утром, поймав девушку уже почти у самой двери.

– Да, Мари, я забыл сказать – завтра мистер Вилькинс нас ждет к себе.

Девушка одарила его удивленным взглядом.

– Это что еще за новость?

– Обычная такая новость, – ответил мальчик, активно поглощая приготовленный Мари завтрак, – у нас обмен библиотеками – теперь наша очередь проинспектировать его полки. Ты так не считаешь?

– Это ты сейчас на ходу сочиняешь или он правда нас пригласил?

– Ну честное слово, Мари! Почему ты мне не веришь?

– Ладно, вечером обсудим, мне пора открывать булочную, – и она скрылась за дверью, а Томми быстро запил съеденное чаем и побежал за портфелем.

После метели установилась солнечная погода. Бледность зимних лучей сторицей возвращалась ослепительным сиянием чистого снега. Томми радостно скакал из сугроба в сугроб, когда торил тропу через лес. Он не желал смиряться и ползимы ходить кругами, когда можно было идти под готическими арками переплетенья ветвей и смотреть на узор отпечатков беличьих лапок на заснеженных контрфорсах9 дубов. Поэтому каждый раз, когда папаша Ноэль10 переставал мести своей бородой, мальчик смело заходил в мир, словно начертанный сажей и сепией11 на выбеленной хлопковой бумаге, и принимался заявлять о своих правах на тропу, вновь и вновь торя ее. Правда, побочным эффектом его бойкости являлись мокрые ботинки, да и одежду порой приходилось сушить прямо на себе, благо школьный смотритель не скупился на дрова для каминов. «Томми, это непостижимо, на что ты похож!» – восклицала частенько мадам Жерни при его появлении. А он, отряхивая с себя переставшее быть снегом, скорее удалялся с ее глаз.

***

Жаннет вся в снегу вбежала в булочную. Мари как раз заворачивала хлеб покупательнице и, подняв глаза на подругу, только слегка покачала головой. На что художница лишь развела руками, как бы говоря «это выше моих сил!» Уже надевая фартук, Жаннет пояснила, что просто не могла оторваться от начатой ею картины. Мари, дав подруге все указания и быстро накинув шерстяной платок и пальто, подхватила закрытую корзинку с травами и настойками и спешно покинула булочную.

Солнце заливало сугробы по обеим сторонам улочки, они отбрасывали сиреневые тени на тропинку и основания заборов, ее обрамлявших. Мари уверенно шагала к дому Фюшкинсов. По дороге ей встретилось несколько обитателей городка, неспешно бредущих по делам. Мари обменялась с ними приветствиями и продолжила путь. Уже на повороте к дому Мари заслышала знакомый лай, и снежной бурей навстречу ей вылетел лохматый пес, за которым волочился пустой поводок. Мари только покачала головой. Без сомнения, если бы пес совершил задуманное, то он с легкостью мог бы водрузить миниатюрной девушке лапы на плечи, и повалить ее в ближайший сугроб, однако она уверенным голосом остановила заснеженную массу шерсти, готовую на нее обрушиться. Через некоторое время подоспела и хозяйка.

– О, Мари! Как хорошо, что это ты! Этот негодник опять вырвался… ох…

Мари протянула запыхавшейся мадам Кюрю поводок.

– Это он… ох… наверное, тебя учуял, – продолжала старушка, принимая поводок и укоризненно поглядывая на пса, весело виляющего хвостом между девушкой и хозяйкой.

Потом старушка подняла глаза на девушку и с удивлением заметила:

– А разве ты не в пекарне в это время?

– Совершенно верно, мадам Кюрю. Обычно это так. Но сейчас я иду к Фюшкинсам. А Вы шли к нам? Там сейчас Жаннет.

– Жаннет?.. А, да… тоже очень милая девушка… – пробормотала мадам Кюрю, – к Фюшкинсам, ну хорошо… да, Сэм – милый мальчик, они с дочкой дружили, помню.

– Вы, наверное, про Сэма Старшего, – улыбнусь Мари.

– Да-да, конечно, – старушка потрепала Мари по вязаной перчатке, и двинулась дальше, увлекаемая неугомонным псом.

Мари же повернула и вошла во двор. Дом приветливо пыхтел на обе трубы. На стук показалась мадам Фюшкинс, в домашнем чепце и с малышом на руках, укутанным в одеяло. Ребенок тихонько плакал. Мари сразу же проверила лоб малыша, не было сомнений, что у него жар. У матери пятерых, к тому же больных, детей, не было сил на расспросы, и она впустила девушку в дом. Мари осмотрела всех пятерых и попросила их мать показать ей, где кухня. Там она быстро водрузила большую кастрюлю и одну поменьше на плиту, расчистила широкий деревянный стол, изобилующий порезами ножа и прочими следами кухонной деятельности, и принялась за дело.

От Фюшкинсов Мари вышла уже под сияние зимних звезд и, потихоньку добредя до маяка, она лишь умылась и сразу повалилась на постель. Томми и Жаннет, приготовившие ужин, были удивлены тем, что Мари даже не заглянула в гостиную.

На следующий день к завтраку Мари тоже не вышла. Обеспокоенный Томми постучал к ней в дверь, и спросил, как она себя чувствует и пойдет ли сегодня к мистеру Вилькинсу. На что получил ответ, что она в порядке, просто очень устала, и выйдет ко времени, когда им будет пора отправляться. Томми только пожал плечами. Жаннет уже ушла в булочную, ибо договоренность об утренней смене в эту субботу у них с Мари была давно. В конце концов, даже жаворонки порой заслуживают возможность поспать чуть дольше обычного!

Мари появилась в гостиной как раз вовремя. На ней было аккуратное, отлично сидящее по фигуре теплое зеленое платье с черными вязаными узорами на манжетах и воротнике. Томми только усмехнулся, но воздержался от замечаний. По дороге Мари была молчаливее обычного, но Томми, вдохновленный предстоящим путешествием по картам и атласам, не заметил этого.

Дверь домика распахнулась, выпустив теплый воздух гостиной, пропитанный ароматом хорошего кофе, а также хозяина в идеально выглаженных брюках и клетчатом пиджаке. Томми отметил про себя, что учитель явно не для него наряжался.

Мари принесла корзинку с пирогом к чаю, и пока они с мистером Вилькинсом занимались его перемещением на блюдо, учитель внимательно разглядывал девушку и почему-то по своему обыкновению не прятал в рыжих усах легкую улыбку. Наконец, он спросил:

– Мари, все ли с Вами хорошо? Боюсь показаться бестактным, но Вы выглядите усталой.

– Так и есть, – улыбнулась девушка, – много дел в последние дни. Со мной все хорошо.

Мистер Вилькинс кивнул, однако слегка заметное тревожное выражение так и не покинуло его изумрудных глаз.

После чая Томми и мистер Вилькинс сели за небольшой столик у противоположного окна в гостиной и принялись за исследование карт и атласов, которые заранее были подготовлены хозяином дома. Мари же осталась изучать другую часть библиотеки. Она медленно бродила вдоль стеллажей, доставая то одну книгу, то другую. Потом, определившись, мягко опустилась в кресло у камина.

Томми достал свой листочек и карандаш и отправился вместе с этим нетяжелым скарбом в поход по немного выцветшим и слегка подтертым на сгибах листам. В какой-то момент мистер Вилькинс осознал, что его помощь больше мальчику не нужна, и тогда решил вернуться к своей гостье.

Вначале ему показалось, что девушка, угревшись у камина, слегка прикорнула в кресле. Однако, приблизившись, он засомневался. Мистер Вилькинс опустился перед креслом и, окликнув девушку, слегка потряс ее за плечо. Мари не отозвалась.

«Боже мой, она без сознания!» – пробормотал учитель. Он коснулся ее руки – у девушки явно был жар.

– Томми!

Голос мистера Вилькинса прозвучал с такой непривычной интонацией, что мальчик сразу вскинул голову над картами и посмотрел в другой конец гостиной.

– Срочно беги за доктором Спратом! Ты ведь знаешь, где он живет?

Вместо ответа Томми бросился к камину, схватил Мари за руку, потом широко раскрытыми глазами уставился на учителя.

– Что с ней?!

– Не знаю. Она без сознания. Похоже, очень больна. Я уложу ее здесь. Ну, что же ты медлишь? Бегом за ним! Скажи, что у нее сильный жар.

– Да, да… – мальчик вскочил, быстро обулся и, уже по дороге накидывая куртку, бегом выскочил за дверь.

Мистер Вилькинс очень осторожно поднял хрупкое тело Мари и перенес на диван, укрыв девушку овечьим пледом. Потом смочил полотенце в холодной воде и бережно опустил на лоб девушке. Мари тяжело дышала, казалось, что каждый вздох дается ей, будто через препятствие, сознание не возвращалось к ней.

Мистер Вилькинс, в свое время прошедший через многое, включавшее и тропическую лихорадку, и укусы ядовитых насекомых, сейчас с ужасом смотрел на эту миниатюрную, всегда такую смелую и рассудительную девушку, теперь лежавшую без сознания у него в гостиной. Ему казалось, что весь его полевой опыт бесполезен. Он просто не представлял, что делать. Он не знал, сколько прошло времени, когда дверь отворилась, и вместе с морозным воздухом в гостиную вбежал Томми в сопровождении полноватого мужчины среднего, даже ближе к пожилому, возраста. Доктор Спрат отдал Томми свой черный саквояж и пальто и отправился мыть руки. После этого он приблизился к Мари. Потрогал лоб девушки под теплой уже тканью, оттянул ей нижнее веко, заглянул в рот, подержал ее запястье в ладони. Потом достал стетоскоп и принялся слушать ее дыхание. Мистер Вилькинс и Томми в это время молча переминались у камина. Наконец, доктор Спрат обернулся, и мужчина и мальчик приблизились, имея одинаковое выражение высшей степени тревожности на лицах.

– Боюсь, могут быть поражены легкие, – без особых предисловий начал доктор.

– Так, а что же делать? – воскликнул мальчик.

– Томми, ты мог бы пойти на кухню и поставить греться кастрюлю воды?

Томми кивнул, но у порога замер, услышав, что доктор что-то негромко говорит мистеру Вилькинсу. Он смог разобрать лишь слова учителя: «Если бы у меня была машина, то я сам бы поехал!»

– У Анри! У Анри есть машина! – воскликнул мальчик, подбегая к ним.

– Дело не в этом, Томми… – мягко начал доктор, – дорогу занесло и…

– И что? Это из-за лекарства, да? Тоже, что и у Фюшкинсов? Да я сам сяду за руль, если понадобится! – он уже перешел на крик.

– Успокойся, пожалуйста, Томми. Дело не в лекарстве, – грустно сказал доктор, – если это тоже, что у детей мистера Фюшкинса… В общем, дети переносят это легче, чем взрослые…

– Что? Нет! Она НЕ УМРЕТ! Ясно вам?!

И Томми, не дав сказать никому больше ни слова, схватил куртку и выскочил за дверь.

Снег, посеребрённый наступающими сумерками, хрустел под быстрыми ногами бежавшего мальчишки. «Свить-хвить, свить-хвить…» и еще чаще – «свить-хвить, свить-хвить, свить-хвить…»

Кулаки забарабанили в аккуратную деревянную дверь домика под красной черепицей. Дверка приоткрылась, и из нее выглянула маленькая седая старушка.

– Здравствуй, мальчик! Ты, кажется, Томми, с маяка?

– Да… – задыхаясь от бега через сугробы, пробормотал Томми, – простите… Анри… мне нужен Анри…

– Ох, да ведь его нет. Он ушел. Да, кажется, в вашу булочную…

– Спасибо! – крикнул Томми, уже выскакивая за калитку.

– Какой быстрый мальчик, – только покачала седыми кудряшками мать почтальона и снова исчезла за дверью.

***

Посетителей в этот день было мало. И Жаннет, поставив в печь пару подносов с печеньем, уселась в задумчивости за прилавком, разглядывая витрину, прикидывая, как бы украсить ее к Рождеству. Звякнувший колокольчик возвестил о появлении ее любимого покупателя. Анри и Жаннет принялись обсуждать детали предстоящего весной важного для них обоих события, когда их разговор был прерван влетевшем вместе с кучей снега на ботинках растрепанным мальчишкой. Один только его вид заставил ворковавших в изумлении поднять глаза на мальчика.

– Мари… – только и успел выдохнуть он.

– Что такое? – Жаннет сразу же выскочила из-за прилавка и бросилась к вошедшему. – Что с ней? Упала?

– Нет… – Томми помотал головой, – больна!

Жаннет неосознанным жестом прижала ладони к щекам: – Это к Фюшкинсам она ходила… Я же ее предупреждала…

– Что такое? – спросил Анри, беспокойно глядя на невесту.

– Лекарство, Анри, – схватил за рукав почтальона Томми, – надо ехать… Сейчас!

– Ты толком говори, что случилось, – внимательно глядя на мальчика глубокими голубыми глазами, сказал почтальон.