Томми и Элис сидели в небольшом садике за домом, под яблонями. Элис забралась с ногами на скамейку и закуталась в плед. Томми обмотал шею красным вязаным шарфом и застегнул до конца куртку, однако на нем по-прежнему были легкие штаны и ботинки. Обычно мальчик так быстро перемещался, что мог ходить в летней одежде аж до середины осени. Мама Элис вначале скептически отнеслась к желанию детей пойти пить чай в саду, но потом перелила его в термос и вручила пару пледов.

– Интересно, – задумчиво сказал Томми, разглядывая листья яблонь, на фоне темного неба, – они уже приехали?..

На яблоню немного попадал свет из окна, и крона была освещена неравномерно, так что в причудливой игре теней листья казались особенно фактурными.

– Я не слышала машины, – Элис посмотрела в том же направлении, желая понять, что так привлекает ее собеседника в кроне дерева, – а дорога к дому мадам Кюрю идет мимо нашего сада.

– А вдруг они вообще не приедут? Представляешь, как она расстроится? – Томми посмотрел на девочку.

– Конечно, приедут, – голос ее, однако, прозвучал неуверенно, – с чего бы им не приехать, если они собирались приехать?

Томми пожал плечами. Потом развернул упаковочную бумагу.

– Я вот эклеров тебе принес… И еще вот эти булочки с кремом.

– Ох, хорошо, что мама не видит! Ой, да куда мне столько…

– Ну, это и для мамы тоже. Просто не говори ей, сколько чего вначале было, и ешь спокойно, – подмигнул девочке Томми. – Так ты тоже не видела дочь мадам Кюрю?

– Нет, – Элис принялась за эклер, – она уехала еще до моего рождения. Но мама помнит. Она даже на танцы к ней ходила, правда недолго. Мама тогда только начала преподавать. Говорит, с характером девушка была, и сразу после окончания школы сбежала в город. Редко приезжала, а потом и вовсе перестала. Не знаю, мне кажется, что не каждый человек должен жить в том месте, где родился… Вот ты, например, родился далеко отсюда, но тебе нравится жить в нашем Городке, хоть он и маленький… Нравится же? – немного неуверенно спросила Элис.

Томми кивнул:

– Конечно! Тут же есть море!

– Ну да… – Элис опустила глаза, – море, это здорово… Но ей, наверное, нравилось что-то другое больше, чем море. Кому-то наш город кажется очень маленьким, здесь мало чего происходит, по сравнению с более крупными городами. Вот как тот праздник… – и Элис мечтательно улыбнулась, вспоминая их поездку.

Томми внимательно посмотрел на девочку.

– Слушай, – после некоторого молчания начал он, – а почему нам самим не устроить праздник? В нашем Городке-вниз-по-холму! Ведь все, что здесь происходит, зависит от жителей, так ведь?

– О, Томми, а ведь это чудесная идея, – и девочка сложила вместе ладони, будто собираясь хлопать, – только… что за праздник? У нас же не было капитана Орлоба… И неизвестно, когда поднимут его корабль. Мистер Вилькинс же говорил, что пока там всё решат, пока вышлют археологов…

– М-да… – Томми почесал за ухом, – подожди, но у нас же был капитан Нордваттер! Мы можем посвятить праздник ему! И мистера Крауса из Портового города пригласим!

С этой идеей дети счастливо ринулись в дом, от их неожиданного появления мадам Стерн чуть не выронила из рук вышивку, над которой сосредоточенно трудилась, сидя в кресле у торшера.

– Что это на вас нашло? Чай закончился?

– Нет, мама! У нас такая идея… – воскликнула Элис. Щеки девочки горели от вечернего прохладного воздуха, а в глазах играли огоньки.

Мадам Стерн немного сдвинула брови, настороженная состоянием дочери. Томми и Элис принялись взахлеб излагать ей свой план.

– Это все, конечно, замечательно, – заметила женщина, разглаживая на коленях вышивку, – но все праздники следует согласовывать с главой города. Думаю, вам стоит обсудить вашу идею с мистером Вилькинсом, возможно, более детально все проработать…

Томми и Элис переглянулись, им и в голову не могло прийти, что праздники надо еще с кем-то «согласовывать».

«Ну да, как же, – думал Томми по дороге к маяку, – а потом это закончится скучными официальными речами, как на похоронах, а не живым веселым праздником! Ну, нет, тут надо что-то придумать…»

***

Осенние листья играли в чехарду с ветром, лес готовился к зимнему сну, укрывая своих обитателей одеялом палой листвы. Мари нравилось наблюдать эти перемены в природе, она сама, будто подстраиваясь под их ритмы, понемногу замедлялась, впадая в предзимнее ожидание обновления.

Деревянная дверь скрипнула под порывом ветра, и девушка заперла булочную. Медленно бредя в полумраке через лес, Мари прислушивалась к похлюпыванию мокрой листвы под ногами, посвисту ветра в оголяющихся ветвях… Крупная птица беззвучно проскользила впереди – добрый знакомый филин. Мари улыбнулась. Сквозь ветви деревьев начинала проглядывать свежевыкрашенная колонна маяка. Но окна его были темны: Томми, видимо, еще был у Элис, а Жаннет из булочной забирал Анри.

Мари первым делом развела огонь в очаге, зажгла лампу в гостиной и поставила кипятиться большую кастрюлю воды, чтобы набрать ванну. Девушка тихо мурлыкала себе под нос старую колыбельную на языке, которого здесь никто не знал. Решив, что все домочадцы поедят в гостях, Мари не стала готовить ужин, а, ожидая пока согреется вода, села у камина с вязанием. Зима в этих местах бывала суровой, и девушка, раздобыв у женщины, которая держала коз, пряжу, надеялась к холодам сделать всем троим жилетки.

Вскоре Мари услышала, как вернулась Жаннет. Та заглянула в гостиную и, возмутившись, что нет чая, отправилась на кухню. Вскоре тишина маяка была прервана появлением Томми. Мальчик как всегда влетел в гостиную и с важным видом заявил, что он хочет поговорить, и не против – за чаем. Мари только возвела глаза к потолку:

– Вы из гостей или из полярной экспедиции? – поинтересовалась она.

Когда все разместились за столом, Томми поведал девушкам свою идею.

– Неужели и правда надо для этого идти куда-то?.. С кем-то там согласовывать? – возмущенно спросил Томми.

Жаннет пожала плечами:

– Не знаю, но по мне праздник это отличная идея! Помню, в моем родном городишке каждую осень устраивали праздник урожая. Соревновались, кто больше тыкву там вырастил… В детстве мне нравилось. Мама всегда пекла пирог – все хозяйки приносили что-то… А, кстати! Мы ведь тоже могли бы устроить к празднику конкурс! Как раз от нашей булочной…

– Да, – подключилась к обсуждению Мари, – мы могли бы к празднику сделать морскую тему в булочной – печенья-кораблики, как там в Портовом городе, помните? – она задумчиво продолжила, – испечь торт в форме корабля…

– Так, так! – прервал девушек Томми, – подождите со своими пряниками и булочками! Что же с капитаном?

– С капитаном? – переспросила Жаннет.

– Ну да! Мы с Элис подумали, что праздник нужно устроить в его честь…

– А что именно ты хочешь делать? – поинтересовалась Мари.

– Не знаю… – пожал плечами мальчик, – я пока придумал только это.

Решено было, что Томми и Элис обсудят все завтра с мистером Вилькинсом, а девушки возьмут на себя организацию конкурса домашней выпечки.

***

На следующий день Томми по пути в школу, проходя через весь Городок, специально завернул к участку мадам Кюрю. Мальчик был удивлен, что его загодя не встретил приветливый лай черного пса. Когда он заглянул через забор, то увидел молодую женщину, невысокую и немного полноватую. Женщина не заметила высунувшуюся белобрысую голову мальчишки, поскольку взгляд ее был обращен к земле. Она собирала граблями опавшую листву. Томми окликнул ее:

– Добрый день, мадам!

Женщина подняла голову, удивленно озираясь:

– Мальчик, чего тебе? – спросила она, заметив Томми. Ее голос показался мальчику не слишком приветливым, но он продолжил.

– Вы дочь мадам Кюрю?

Женщина кивнула. И сухо добавила:

– У тебя к ней дело? Она гуляет с собакой.

– А Вам… Вам понравился пирог?

Женщина оперлась на грабли и пристально посмотрела на мальчика. У нее были серые глаза, светлые волосы, собранные аккуратно на голове, и платье хорошего покроя, явно не ручного пошива.

– Ты ей кто? – спросила женщина сухо.

Томми опешил. Недовольно глянул на женщину и, буркнув себе по нос «так я и думал!», скрылся за забором. Он быстрым шагом обогнул участок мадам Кюрю и зашагал к морю, где вдоль берега карабкалась тропинка к школе.

Он так ушел в свои мысли, что не услышал громкого лая, когда брел вдоль берега, и только когда огромный черный пес чуть не сбил его с ног, таща за собой на поводке свою немолодую хозяйку, Томми поднял глаза. Лицо мальчика сразу просияло, и он принялся гладить мохнатого друга.

– Мадам Кюрю! Добрый день! Как Вы поживаете?

– Здравствуй, …мальчик, – улыбнулась старушка, – хорошо, спасибо! В школу спешишь?

«Ага, со всех ног прям!» – ехидно подумал Томми, но вместо этого просто кивнул и сказал:

– А я был у Вас… Видел Вашу дочь.

– Да… – пробормотала старушка, – да, они приехали вчера поздно вечером. Такие усталые были, сразу спать пошли…

– Так она не пробовала пирог?! – воскликнул Томми.

Старушка печально покачала головой:

– Говорит, что на ночь вредно мучное… За обедом… думаю… Ее муж такой занятой человек, сегодня с утра уже за какими-то бумагами сидит. А у меня даже нет для него отдельного кабинета… Наверное, им так неудобно у меня…

Томми недовольно покачал головой:

– Лучше бы он погулять сходил – погода сегодня отменная! – а не за своими бумажками!

– Ой, ну что ты…

Беседу их прервало отдаленное дребезжание, доносящееся со стороны школы.

– Ну вот… – протянул Томми, – опять опоздал…

– Ой, это звонок, что ли? – удивилась старушка, – ну ты беги скорее, опаздывать нехорошо!

– До свидания, мадам Кюрю! У Вас получился замечательный пирог! Мне Мари вчера принесла кусочек. Ваша дочь должна обязательно его попробовать!

И он помчался вверх по тропинке, провожаемый лаем и вилянием большого черного хвоста.

***

– Томми, – раздался в коридоре строгий голос мадам Жерни, когда припозднившийся ученик как раз надеялся проскользнуть незамеченным сразу в класс, – мне кажется, мы уже обсуждали с мадемуазель Мари твои постоянные опоздания.

– Мадам Жерни, доброе утро! Вы совершенно правы! И поэтому я не должен медлить, тратя драгоценное время урока на разговоры! – и, не дав мадам опомниться, Томми быстро рванул в класс, довольно улыбаясь.

– Чем это Вы так обрадованы, Томми? Уж не опозданием ли на урок? – поинтересовалась пожилая преподавательница словесности и литературы. – Поделитесь с нами?

Томми оглядел класс, встал, подняв глаза к потолку и вытянув вперед левую руку с раскрытой ладонью, как он видел на одной иллюстрации в книге:

– В кружении листьев, томимый тоской познаниям вечным, брел я тропою морскою, и, о чудо! Узрел луч небесный, на землю сошедший. И, лучом тем ведомый, в школу-то я опоздал!

Класс прыснул смехом, а преподавательница только покачала головой:

– Томми, Томми… лучше бы Вы с такой самозабвенностью сочинения писали. Я над Вашим последним просто готова была заплакать.

– Неужели мой рассказ так тронул Вас? – картинно хлопая глазами, спросил мальчик.

– Ну, Вы же умеете писать хорошо, отчего Вы все время приносите мне такое откровенное безобразие?

Томми вздохнул. И сказал уже без кривляний:

– Просто мне эти темы неинтересны.

– Томми, ну а что же Вам интересно?

– Я могу написать о путешествиях в далекие страны, о кораблях…

В этот момент Элис неожиданно подняла руку.

– Да, Элис? – посмотрела на нее преподавательница.

– Мадам Гринуар, Томми знает очень интересную историю о местном герое капитане Орлобе, а еще он много общался с мистером Нордваттером… Вы говорили, что нужно писать о людях, которые вдохновляют. Он бы мог написать о них историю для нашей газеты. А я готова помочь…

– Ах, вот как, – и преподавательница посмотрела на мальчика. – Ну это другое дело! Конечно, займитесь. Только никаких выдумок – пусть это будет серьезной работой, как будто вы журналисты.

Томми кивнул и сел рядом с Элис. Когда мадам Гринуар вернулась к уроку, Томми наклонился к девочке и прошептал:

– Ты с ума сошла? Это еще зачем?

– Ну ты же так здорово об этом рассказываешь! – улыбнулась она, – И потом… я вот что придумала: мы отдадим эту статью в городскую газету и этим привлечем внимание к личности капитана Нордваттера. И тогда появится повод сделать праздник в его честь! Понимаешь?

– А ты зря времени не теряла, – поразился сообразительности подруги Томми, – а еще Мари вчера…

– Томми! – раздался строгий голос, – обсуждать будете после занятий, а сейчас извольте обратить Ваше драгоценное внимание на урок!

***

После занятий Томми вопреки обыкновению не сразу бросился бегом из школы, а постучал в кабинет географии. Мистер Вилькинс сидел за толстой тетрадью и задумчиво разглядывал записи, он поднял голову и с интересом посмотрел на мальчика:

– Томми, что привело тебя в мой класс вне урока? Снова ищешь карту для новых приключений? О, да ты не один. Ну проходите, проходите…

– У нас есть вопрос к Вам, – начал мальчик, после того, как они с Элис вошли в кабинет.

Мистер Вилькинс внимательно выслушал предложение ребят и задумался. Ему понравилась их идея, и он пообещал помочь решить официальные вопросы.

По дороге из школы Элис заметила, что им неплохо бы приступить к статье, и стоит собрать побольше материала.

– Может, заглянем в библиотеку? – предложила она.

– Я знаю библиотеку получше, уверен, там найдется куда больше полезных книг для нашей статьи! – ответил мальчик.

Поняв, куда Томми ее ведет, Элис поинтересовалась:

– Разве нам можно туда?..

– Ну, а что такого? – пожал плечами Томми, – разрешения спрашивать больше не у кого. Да и мистер Нордваттер не обиделся бы, я уверен. А дом уже столько времени пустует!

Ребята тихонько пробрались в хижину и, поставив на стол старую масляную лампу, благо окна выходили к морю, и из города не было видно ее света, принялись изучать содержание книжных стеллажей. Там было немало литературы, посвященной мореходству, а также истории различных кораблей и их капитанов. Встречались и художественные произведения, Элис к удивлению Томми обратила на них больше внимания. Казалось, что сам дом готов помогать ребятам в поиске подходящей литературы для истории о его бывшем хозяине.

Они просидели в доме мистера Нордваттера до темноты, и когда Томми пошел провожать Элис, он предложил снова пройти мимо участка мадам Кюрю. В окнах домика горел свет, а из трубы шла тонкая струйка дыма, срываемая осенним ветром. Во дворе было пусто, и заходить ребята не решились.

– Ужинают, наверное, – предположила Элис.

Томми бросил еще один взгляд на дом, сердито покачал головой. Мальчику очень хотелось узнать, попробовала ли эта неприветливая женщина пирог. Поведение бывшей мадемуазель Кюрю казалось Томми странным и неприятным. Когда он вернулся на маяк, Жаннет уже отправилась к себе, и в гостиной он застал только Мари. Девушка сидела у камина с вязанием в руках. Увидев Томми, она накрыла для него ужин и снова вернулась к камину. Некоторое время Томми ел молча, но наконец, не выдержал.

– Мари! Она не стала тем вечером пробовать пирог, когда приехала! А муж ее сидит целый день дома и жалуется, что у него нет отдельного кабинета!

Мари подняла на него глаза и спокойно поинтересовалась:

– Это тебе мадам Кюрю сказала?

– Ну да!

– Вот это она прям и сказала?

– Ну да… ну или как-то так, но смысл такой!

Мари наклонила голову, улыбаясь краешками губ.

– Ты что, смеешься, Мари? – обиделся Томми.

– Ну что ты… – улыбнулась она, – просто ты делаешь выводы на недостаточном количестве информации. Да, меня тоже огорчило, как живет мадам Кюрю. Но мы не знаем всей истории ее взаимоотношений с дочерью, правильно? И тем более, с зятем… А просто так брать и влезать в чужую жизнь, когда тебя об этом не просят, чревато… м…

– А по-моему, важно заботиться о людях, с которыми как-то связан, – Томми подлил себе еще компота и снова посмотрел на Мари.

– Это конечно. Я немного о другом говорю, – она замолчала, пытаясь найти правильные слова, но потом вдруг сказала, – а впрочем, быть может, тебе в этом деле и виднее. Главное не суди, не разобравшись, хорошо?

Томми дернул плечами и посмотрел в тарелку. «Как так не суди? Если уже имеешь какое-то отношение к человеку… Как так все взять и развернуть обратно?» Томми так задумался об этом, что забыл рассказать Мари и о газете, и о посещении дома мистера Нордваттера и, поблагодарив ее за ужин, ушел к себе. Там он некоторое время провел у окна, наблюдая колыхание темной морской колыбели, потом включил настольную лампу и сел за уроки. Мягкий тускловатый свет старого светильника падал на раскрытую книгу и тетрадь, но Томми никак не брался за ручку, он смотрел на сероватую волокнистую поверхность бумаги. Потом закрыл тетрадь, достал стопку желтоватых листов и принялся писать. Буквы вдруг сами полились из-под металлического острия ручки, словно те волны, что перекатывались и несли корабль в его воображении. Перед мальчиком появились два капитана – один, которого он знал лично, а второй, о котором слышал от старого мастера. Оба рассказывали Томми увлекательные истории своей жизни, а он усердно работал пером, чтобы успеть записать их слова. На небо выплыла овальная луна, пощурилась своим нераскрытым еще до конца белым глазом в единственное светящееся окно на маяке, да и медленно уплыла, оставив после себя загоревшиеся еще ярче звезды.

Пробуждающееся солнце сладко потянулось лучами-лапками и погладило белобрысую лохматую голову мальчика, спящего за столом на ворохе исписанных бумаг. Томми разбудил стук в дверь. Он дернулся и с удивлением уставился на слегка примятые его щекой бумаги, потом глянул в окно на поднявшееся солнце. В дверь снова постучали, еще настойчивее, и голос Мари сообщил, что она уходит в булочную, а Томми пора бы уже спускаться завтракать. Мальчик зевнул, ответил что-то нечленораздельное и переполз на кровать. Но вскоре вскочил, подошел к столу и стал просматривать написанное ночью. Он сложил все листы вместе, сунул их в портфель и поскакал вприпрыжку по лестнице. Быстро умывшись и сунув в рот бутерброд, он поспешил в школу, даже не заглянув разбудить Жаннет.

В школу прибежал одним из первых. Мадам Жерни одарила мальчика одобрительным взглядом, убежденная, что его раннее появление исключительно заслуга ее увещеваний. Томми не стал бы ее расстраивать, если мог бы прочитать ее мысли, к тому же он слишком торопился. Несколько раз стукнув в дверь, мальчик сунул в проем голову – можно? Мистер Вилькинс закреплял на доске карту.

– Доброе утро, Томми! Разве у вашего класса сейчас урок? – слегка смутившись, посмотрел на мальчика учитель. Мистер Вилькинс, всегда хорошо знавший свое расписание, был удивлен, что впервые за эти годы что-то перепутал:

– Нет, нет, – отмахнулся Томми, – мне бы поговорить с Вами, но… – мальчик оглянулся и, видя, что пока еще ученики не подошли, нырнул в класс и затворил дверь, – наедине.

– Слушаю тебя, – сказал серьезным тоном мистер Вилькинс.

Томми поставил на парту свой потертый портфель, купленный для него Мари на ярмарке старых вещей. Девушка считала, что не имеет смысла тратиться на новые вещи, к которым Томми не будет относиться с аккуратностью. А этот был прочным, уже проверенный временем и стоил во много раз меньше, чем такой же новый.

Расстегнув пряжку на портфеле, Томми достал оттуда рукопись и протянул учителю.

– Вот, – выдохнул мальчик, и еще раз глубоко вздохнул. – Только, пожалуйста… не показывайте больше никому. Хорошо?

– Конечно, – кивнул мистер Вилькинс и взял стопку листов, – но что это?

– Мое сочинение, – ответил Томми, – мне важно знать Ваше мнение, прежде чем я покажу это кому-то другому. Понимаете, я никогда такого еще не писал. В моей голове столько всего происходит! Но это впервые, когда я вот так отпустил это на бумагу…

Раздался стук в дверь, и в щели приоткрытого пространства появилась веснушчатая девчачья мордашка. «Можно?» – пропищало юное создание. Но мистер Вилькинс попросил девочку подождать и прикрыть пока дверь. «Хорошо»,– и дверь снова затворилась. После этого учитель прошел к своему столу, достал папку из плотного картона и, убрав туда рукопись, перевязал папку шнуром.

– Вот, – он положил ладонь на папку, как бы подтверждая, что это дело между ними,– я это вечером подробно изучу, и завтра скажу тебе свое мнение. Договорились?

– Спасибо, сэр! – просиял Томми, и тотчас же выскочил из класса, чуть не сбив с ног с любопытством дежурившую у двери девочку из младшего класса.

Уже со звонком Томми вбежал в класс, где его ждала математика и мадам Жерни, пораженная опозданием ученика, пришедшего в школу столь рано. Однако она не стала его ни о чем спрашивать, а начала урок. Томми же, заняв свое место, загадочно улыбнулся Элис, но… тоже ничего не сказал.