Втянув нежный аромат выпечки, Мари оценила по нему степень готовности тартинок с яблоком, но на всякий случай подошла к печи глянуть на цвет корочки, – обоняние не подвело – совсем скоро можно было доставать их из печи. И Мари вернулась к глазировке эклеров. Как раз в тот момент, когда девушка, вооружившись толстыми прихватками, изымала из печного рта противень, раздалось звяканье колокольчика.

– Иду, иду! – крикнула Мари из кухни и поспешила переместить горячий противень на подставку. Потом она положила рядом прихватки и, на ходу снимая фартук, быстрым шагом направилась в зал.

У прилавка, оценивающе разглядывая выставленную там выпечку, стояла молодая женщина, в хорошем пальто и шляпке ему подстать. Женщина окинула взглядом подошедшую девушку.

– У вас какой хлеб имеется? – поинтересовалась она.

Мари улыбнулась покупательнице и принялась перечислять сорта хлеба из различных смесей злаков.

– Мне пшеничный багет, – сказала женщина.

– Конечно, мадам. Желаете что-нибудь к чаю? Могу рекомендовать эклеры или тартинки с яблоком и корицей…

– Нет, благодарю, – остановила ее женщина, – выпечки с яблоком у нас дома в достатке: – Потом она пристально посмотрела на Мари, – Вашими, я полагаю, стараниями.

– Мадам?..

Но женщина лишь тяжело вздохнула и одной рукой оперлась на прилавок.

– Послушайте… Как Вас зовут?

– Мари, – сдержанно ответила девушка.

– Так вот, Мари… Вы ведь здесь недавно, правильно? Я не буду спрашивать, откуда Вы приехали и зачем поселились в маленьком захолустном городке. Я, в отличие от всех вас, в чужую жизнь не лезу. Так извольте не лезть в мою! И сына Вашего тоже, или кто он там Вам, предупредите.

– Мадам, – Мари посмотрела в серые глаза женщины, – я поступаю так, как мне велит моя совесть. Мадам Кюрю – уважаемая в этих местах женщина и хороший человек. И если я хочу позаботиться о человеке, тем более, когда те, кто, казалось бы, в первую очередь должны, этого не делают, я это буду делать. А Томми уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно решить, с кем ему дружить и общаться.

– Ах, думаете, Вы такая благодетельница? Да? – встряхнула светлыми кудрями женщина, – А я дочь, бросившая мать? Да что Вы-то знаете? Ваша мать где?

– На том свете, мадам, – сухо ответила Мари, не отводя взгляда.

Женщина слегка выдохнула, затем немного поджала губы, потом расслабила их.

– Вот, что… Мари. Моей матери нужен нормальный уход, а не старый покосившийся дом да безумный пес… Мы с мужем живем в городе, настоящем городе. И этому я несказанно рада. Я уже много лет пытаюсь забрать туда мать. Но она уперлась! – и женщина сделала небольшой негодующий жест правой ладонью в тонкой кожаной перчатке. – Этот дом, этот городишко! Они ей дороже собственной семьи! А когда у нас с Жоржем будут дети, что тогда?

– Отправите их на каникулы к морю, к бабушке, – улыбнулась ей Мари, уже не обижаясь на резкие речи покупательницы.

Женщина лишь покачала головой:

– За ней самой нужен присмотр, а не внуков к ней отправлять. Она же все забывает, роняет…

– Ну, в ее возрасте это нормально. Мадам, простите, не знаю вашего имени…

– Анси.

– Мадам Анси, у меня есть предложение… – и в янтарных глазах девушки заиграл огонек.

***

Смахивая с волос капли недавно начавшегося дождя, на пороге булочной появилась Жаннет. Мимо девушки, слегка кивнув ей, прошествовала женщина с завернутым в бумагу длинным багетом. Покинув булочную, она на пороге раскрыла небольшой куполообразный зонтик и не спеша двинулась вверх по улице. Жаннет посмотрела на Мари.

– Я не ошибаюсь – это была дочь мадам Кюрю?

– Ты не ошибаешься, – ответила ей Мари и, загадочно улыбнувшись, добавила: – и кажется, у нас в этом Городке появились новые обязанности.

***

Откинувшись на спинку кресла, мистер Вилькинс уютно расположился напротив камина. Рядом на небольшой округлый столик он поставил чашку с только что сваренным кофе, а на колени – пухлую папку. «Итак»,– и мистер Вилькинс потянул за шнур, которым была перевязана рукопись.

В очаге приятно похрустывали дрова, и огоньки пускали хороводы теней по ковру у камина, пока мистер Вилькинс неспешно перекладывал страницы с одной стороны папки на другую. Время от времени он поднимал рыжую бровь, покачивал слегка головой и тянулся к кофе. Однако постепенно остатки недопитой ароматной жидкости в глиняной чашечке с голубоватым рисунком остыли, а корона огоньков на перекрестье похудевших поленьев стала совсем невысокой. Перевернув последний лист, мистер Вилькинс медленно поднял взгляд к очагу и некоторое время наблюдал перетекание алых и черных отблесков на поверхности обуглившихся дров. Потом закрыл папку и, поднявшись с кресла, подкинул немного в очаг топлива, лежавшего подле камина аккуратной конструкцией в металлической подставке. Погладив в задумчивости рыжую бородку, учитель прошелся немного по комнате, затем вернулся на прежнее место и еще раз бегло перелистал рукопись. После чего сел за высокий письменный стол со слегка наклоненной столешницей, достал лист хорошей бумаги и некоторое время покрывал его черными ровными завитушками, в конце расчеркнув что-то вроде «с наилучшими пожеланиями» и свой автограф. Подождав, когда чернила высохнут, он аккуратно сложил лист и запечатал его в почтовый конверт. Мистер Вилькинс с легкой улыбкой посмотрел на пухлый прямоугольничек и снабдил его адресом и именем получателя. Место, значившееся на конверте, располагалось неблизко, но отправитель, сам когда-то проделавший этот путь, не сомневался, что его письмо благополучно достигнет адресата.

Утром, на пути в школу, мистер Вилькинс, закутанный в специально приспособленный им для поездок на велосипеде дождевой плащ, заглянул на почту и, заплатив положенное за марки, передал Анри конверт.

– Давно Вы не отправляли писем родителям, – заметил почтальон, изучив адрес.

– Да, пожалуй, – согласился мистер Вилькинс, – но как можете видеть, сейчас адресат иной.

– О, действительно! – спохватился Анри, снова опуская глаза на конверт, – кроме Вас, никто в этот город писем не отправляет, и я подумал, да…

– Но Вы правы, надо бы и им написать. Вот только о чем? У меня все по-прежнему. Полагаю, Вам легче делиться новостями с вашей мамой, видя ее каждый день. В этом случае любое маленькое происшествие уже достойно упоминания, а когда пишешь разве что раз в месяц, то, если ничего значительного не случилось, и бумагу, кажется, не стоит тратить…

– Не знаю, – ответил Анри, – но Вы правы, моей маме все интересно. Она не очень много выходит, и я ее основной информатор о жизни города.

– Да, мои родители выходят немало, но, к сожалению, то, что они готовы сообщить мне о жизни их окружения, мало занимает меня, а их – события маленького городка. Увы!

Анри и мистер Вилькинс пожелали друг другу доброго дня и выкатили под накрапывающий дождь железных коней, каждый направляясь на работу.

В коридоре, полном отряхивающихся после дождливого пути до школы учеников, под ворчание пожилого смотрителя, мол, опять наследили, мистер Вилькинс заметил Томми и кивнул ему. Мальчик тут же мастерски просочился сквозь толпу и, поздоровавшись, уставился на учителя вопрошающим взглядом.

– Зайди ко мне после занятий, – сказал ему мистер Вилькинс, – нам будет, о чем поговорить.

Томми последовал приглашению учителя, и после окончания уроков появился в кабинете географии.

– Вот что я хочу тебе сообщить, – начал мистер Вилькинс серьезным тоном, – твое произведение далеко от качественного журналистского исследования.

Мальчик опустил глаза и уже собирался подняться, когда последующие слова его первого рецензента остановили его:

– Однако, я убежден, что твое творение заслуживает публикации, просто в ином жанре, – улыбнулся мистер Вилькинс, – конечно, потребуются некоторые правки. Но в целом мне очень понравилось.

– Правда? – просиял Томми.

– Правда, – кивнул учитель. – Более того, я написал моему другу в родной город, он работает в издательстве, думаю, мы могли бы отправить твою повесть в журнал.

– Как это? – не совсем понял его мальчик.

– Полноценная публикация, Томми, – пояснил мистер Вилькинс, – литературный журнал, где печатаются писатели. К тому же в твоей истории описаны люди, важные для данного региона. Поэтому она имеет еще и краеведческую значимость. Так что надеюсь на успех. Как ты смотришь на это? – мистер Вилькинс с любопытством глянул на мальчика, на чьем лице отразилось некоторое сомнение.

– Да, это звучит… почти невероятно… – проговорил Томми, – но сэр, а это поможет организовать нам праздник в честь мистера Нордваттера?

Мистер Вилькинс призадумался, он ожидал, что новость о публикации первой в жизни рукописи должна будет воодушевить мальчика, но оказалось, что для него было важнее иное. Вот только что именно, он не мог пока разобрать – праздник как таковой или же тот, кому Томми хотел бы посвятить его.

– Боюсь, – сказал учитель медленно, – что публикация – это дело не самое быстрое, а праздник ты, как я понимаю, хотел бы устроить до конца осени. Так? – и, получив от мальчика утвердительный ответ, продолжил: – В таком случае… – он погладил бороду, – мы могли бы заняться этими делами параллельно.

– Мистер Вилькинс, – Томми все еще не выражал радости, – Элис сказала, что если я напишу хорошую заметку для газеты, то это поможет привлечь внимание к мистеру Нордваттеру и устроить праздник… Но если то, что я написал… не подходит для газеты… то как же тогда?..

– Томми, а что тебе мешает просто так взять и организовать праздник? – осведомился мистер Вилькинс.

– Ну как же… – Томми выглядел озадаченным, – мадам Стерн сказала, что нужны какие-то разрешения…

– Разве тебе нужно разрешение, чтобы организовать свой День Рождения и позвать туда, кого пожелаешь? Давай просто сделаем то, что в наших силах. А если нужно будет что-то официальное, то пусть это будет под моим руководством, на правах твоего преподавателя.

Эти слова, наконец-то, вызвали улыбку на лице мальчика:

– Тогда давайте скорее приступать! Мари и Жаннет обещали помочь, и от булочной будет конкурс выпечки, а еще Элис хотела уговорить маму придумать выступление, она как раз сейчас на занятиях… А еще…

– Томми, ты все же подумай про публикацию.

– Конечно, конечно, мистер Вилькинс! – закивал Томми.