– Откуда вам это известно? – удивился ригенец.

– Так это дело рук магов Ассаха! – воскликнула Аретама.

Возникшее подозрение, что в последних событиях в Ригене замешан Ассах, древнейшее в Айринге государство людей, было настолько неожиданным, что еще больше запутывало сложившуюся ситуацию.

Молчал Дарлин. Предводитель гномов не имел права говорить о том, что было целью его посольства в Риген. Гномы Онтрагильда уже обращались за помощью к Южным эльфам и получили лишь словесную поддержку. Дарлин должен был обратиться к королю Ригена Морану Великодушному и ни к кому, кроме него. А так как город и страна оказалась без правителя, гном решил выждать, пока объявятся король или кто-либо из его наследников.

Кольди ответила Окану:

– Мне это известно, поскольку полтора года назад я посещала Риген и его королевскую библиотеку. Там хранилась эта древняя книга.

Она не привыкла чувствовать себя в центре внимания и сильно волновалась.

– Вам, Почтенная, – обратился к Кольди Дарлин, – известно, что это была за книга? Вы можете предположить, что в ней было написано?

– Язык, на котором была написана эта книга, как я уже говорила, забыт. В Малой Летописи ее называли Книгой Битв, так как на ее станицах было много изображений людей, оружия и полей сражений.

– Так эта книга пропала вместе с королем? – спросил Сарелли Окан.

Кольди утвердительно кивнула в ответ. Мысль проверить библиотеку пришла ей в голову еще во время первого посещения королевского дворца днем, но осуществить ее Кольди смогла лишь незадолго до начала этого совета. Книги Битв, как и Малой Летописи, во дворце не оказалось.

– Возможно, книга исчезла еще раньше, я не могу сказать точно, – добавила неуверенным голосом представительница Университета.

Да, было над чем задуматься всем собравшимся. Эльфы, гномы и люди стали перешептываться между собой, Альмир корил себя за пренебрежение к людям и в очередной раз убедился, что недооценил их. Эльф, к тому же, совсем забыл об Ассахе, как, впрочем, и остальные присутствующие.

Совет обсудил все оглашенные Альмиром проблемы и после недолгих споров принял по ним решения. Сарелли Окан становился временным наместником Ригена до того момента, как город выйдет из-под действия заклинания или будет найден кто-либо из королевской семьи. В будущем же знать Ригена должна самостоятельно решить, кто будет править королевством. С Оканом оставались люди с его корабля и корабля Аккуры, гномы Дарлина и команда одного из кораблей Сильверена. Альмир, Мирандил, Кольди и Интра Катра отправлялись на рассвете в дальнейшее плавание к Туманным островам. Вопросы о Враге, Ассахе и книгах оставались открытыми за неимением достоверных данных.

Все собравшиеся, кроме гномов, вернулись на корабли, так как оставаться во дворце не пожелал никто. Гномы во главе с Дарлином обосновались на ближайшем постоялом дворе, заняв пустующие комнаты.

Наступила ночь, но сгустившийся туман и тучи закрыли звезды. Стало еще холоднее. Дул порывами ветер, скрипели ставни и деревья, волновалось море. Город казался вымершим, и от этого на душе становилось еще тоскливее.

Глава 11 Номад

Отряд Джарри Берра разбил лагерь на побережье, в небольшой ложбинке, защищенной от ветра. На юг, запад и восток простиралась песчаная пустыня, лишенная какой бы то ни было растительности. Земля, расцветавшая в короткий период дождей, была высушена нещадным солнцем. Однако в последние дни небо, плотно закрытое тучами, почти не пропускало солнечных лучей и по ночам было прохладно.

Третьи сутки пребывания на пустынном побережье подходили к концу. Все эти дни потерпевшие кораблекрушение пытались найти путь к спасению. Даремир Злат и Джарри Берр вернулись из очередной вылазки в глубь пустыни. И опять безрезультатно. На сутки пути вокруг не было ни источников воды, ни признаков цивилизации.

– Дольше мы ждать не можем – у нас через дней десять закончится вода, еды осталось тоже недели на две, – сказал Джарри на вечернем совете.

– Надо уходить, – согласился Антракор Дюрири. – Но вот только куда идти? Что на запад, что на восток – одна пустыня.

В разговор вмешался Ринн:

– Мы в землях Номада, это ясно. А в этой стране городов на побережье нет, уж я то знаю.

– Действительно, кочевники Номада не торгуют и не общаются ни с кем, – заметила Лиярра.

Джарри озабоченно покачал головой. Что можно ожидать от местных жителей? Да всего чего угодно! Островитяне плавают по всему миру, за исключением разве что Океана Бурь, торгуют или воюют с большинством стран Ливендола и Айрона. А вот в Аттарикуме единственным государством, с которым Островная империя имеет постоянные контакты, является Риген. Номад, Ассах или страна Южных эльфов – белые пятна для островитян. Что уж говорить про бернийцев или ривеннов… Антракор и Даремир впервые попали в эту часть света. Только Ринн и Лиярра бывали когда-то в Ригене, но эта страна находилась далеко на западе, и потому даже они не могли ничего рассказать про Номад и его обитателей.

– Ясно одно, – сказал Берр, – куда бы мы ни пошли, везде нас ждет неизвестность. Но, по моему мнению, разумнее было бы направиться в глубь пустыни, так как на побережье шанс встретить номадов очень мал.

– Ты прав, друг, – высказался и Даремир, – идем в пустыню, найдем местного правителя и будем надеяться на его помощь.

– Не нравится мне идея искать помощи у кочевников, – пробормотал Дюрири. – Но другого выхода, похоже, нет.

Той же ночью отряд, прихватив остатки воды и провизии, ушел искать спасения в пустыню, даже не предполагая, какие тяжелые и трагические испытания ждут его в песках Номада.

По мере продвижения на юг тучи рассеялись, и путники увидели звезды и Серебристый Пояс – полосу, простиравшуюся от горизонта до горизонта. В отличие от экваториальных широт, Пояс здесь был гораздо выше и ярче, как на западном побережье Ливендола или в Бернии. В его свете меркли отдельные звезды, а пески пустыни принимали призрачный бледно-голубой оттенок.

– Это хороший знак, – оживился Дюрири. – Прямо как у нас на севере.

– Мы сможем ориентироваться по звездам, – поддержал Ринн.

Каплю дегтя добавил капитан островитян:

– Днем нас уже не будут защищать облака. Придется делать привалы и прятаться от солнца, а идти только ночью.

Пять дней шли путники по пустыне, прячась днем от обжигающих лучей солнца, а ночью, шаг за шагом, продвигаясь все дальше и дальше в глубь Номада. Дневная жара сменялась холодными ночами, сильный ветер поднимал тучи песка и мешал идти, дышать, думать. Люди, непривычные к таким условиям, оказались на грани нервного срыва.

Песок был повсюду: натирал ноги, скрежетал на зубах, лез в глаза, под одежду, набивался в складки, застревал в волосах. Все тело чесалось, а отсутствие достаточного количества воды усугубляло и без того тяжелое положение.

Лиярра в порывах отчаяния жалела, что не утонула. Антракор ругал себя за то, что ввязался в авантюру, заведшую его на край света. Сначала сражение с островитянами, в котором Дюрири выжил только благодаря помощи Даремира Злата, затем буря, чуть не утопившая их корабль и, наконец, эта проклятая пустыня! «Сейчас нежился бы в объятьях красивых женщин где-нибудь в родных краях», – думал берниец, и эта мысль добивала его окончательно.

Матросы-островитяне брели молча, полагаясь на удачу и опыт своего молодого капитана. Но с каждым новым днем их силы истощались, а вместе с ними – и надежда на спасение. Только Джарри Берр, Даремир Злат и Ринн еще держались, подбадривая остальных. Джарри забрал поклажу у Лиярры и закинул себе за плечи. Даремир подставил измученной аккурианке богатырское плечо, и так они продолжили путь.

Из всех существ, встреченных путниками в пустыне, больше всех досаждали черные скорпионы. Эти маленькие юркие твари оказывались порой в самых неожиданных местах: в складках одежды, в мешках с просоленным мясом, рядом с бурдюками с пресной водой. Их укусы могли быть смертельными, и поэтому путники тщательно проверяли свои вещи перед тем, как вновь отправиться в дорогу.

Силы странников таяли. Первым не выдержал Антракор: виконт не привык к трудностям, а песок и обезвоживание сильно удручали.

– Все, я дальше не пойду, – заявил он, опускаясь на землю.

– Предпочитаешь быть похороненным в песке? – резко ответил Джарри, остановившись рядом с бернийцем.

Лиярра вступилась за Дюрири:

– Нам всем нужен отдых. У меня тоже нет сил.

– Идти надо до утра, – островитянин был непреклонен.

И тут не выдержали нервы уже у аккурианки.

– Это все из-за тебя! – крикнула она. – Если бы не ты, мы не попали бы в бурю и не оказались посреди этой проклятой пустыни! Ты завел нас сюда. Хочешь нашей смерти?

Капитан опешил от такого взрыва негодования. Но он слишком устал, чтобы спорить.

– Не говори ерунды, – огрызнулся Берр. – Скажи спасибо, что я нашел тебя на том корабле.

Даремир попытался всех успокоить. Он понимал, что ссора в пустыне ни к чему хорошему не приведет.

– Джарри не виноват в том, что случилось с нами. И он так же страдает, как и все мы, – сказал ривенн.

Аккурианка отвернулась, всплеск эмоций уже прошел, и она чувствовала, что наговорила лишнее. Антракор закрыл лицо руками и молча уткнулся в колени. Лиярра присела рядом и положила руку на его плечо.

– Ладно, – согласился Джарри, – сделаем привал. Но вечером выйдем раньше, иначе так и останемся в этих песках…

Однако днем произошло событие, перечеркнувшее все планы островитянина. Скорпион ужалил Дюрири, когда тот спал. Весь лагерь очнулся от дикого крика бернийца. Все собрались вокруг него, не зная, как помочь товарищу.

Наконец Берр решился на крайнюю меру. Когда-то на одном из островов он видел, как пытались спасти укушенного ядовитой змеей. Сделали надрез в месте укуса и начали высасывать яд. Это не помогло, тогда умерли оба – и пострадавший, и тот, кто хотел его спасти. В этот раз Джарри действовал осторожней. Он разрезал кожу в месте укуса и стал высасывать яд, сплевывая и промывая рану водой. Спустя пять минут Антракор перестал стонать, он потерял сознание.

– Я сделал все, что мог, – сказал Берр и опустился на песок рядом с бернийцем. – Теперь остается только ждать.

Лиярра склонилась над Дюрири и вытерла ему лицо влажным платком. Даремир и Ринн сели рядом с Джарри, не проронив ни слова. Остальные разбрелись, стараясь побыстрее спрятаться от палящего солнца.

– Он не умрет? – спросила аккурианка.

Берр повернул голову и молча посмотрел на бернийца. Антракор лежал зеленовато-бледный, с красными пятнами на лице. Похоже, что он все-таки умирал. Островитянин использовал единственный способ, который он знал, вернее, предполагал, что тот может помочь. У него самого начала болеть голова и резко поднялась температура, появились тошнота и слабость.

– Не знаю, – коротко ответил Джарри.

Островитянин лег рядом с бернийцем и закрыл глаза. Что-то потянуло его вверх, вокруг пошли радужные кольца, и серебряные звездочки посыпались со всех сторон. Берр хотел закричать, но не смог. Он не чувствовал своего тела, а просто растворялся в окружавшем хороводе звезд. Так продолжалось несколько секунд.

Джарри показалось, что он открыл глаза, но не заметил ничего, кроме белой пустоты. Островитянин испугался, попытался осмотреться, но не увидел даже собственного тела. «Ничего! Вот так приходит смерть?» – подумал Берр. И неожиданно успокоился. Ведь, согласно Магии, смерть – лишь короткая передышка в путешествиях между мирами. Множественность миров описывалась в старых книгах, и каждый ребенок с детства знал, что люди пришли в Айринг из другого мира. Как и эльфы, орки, гоблины или гномы. Когда Джарри вспомнил это, его охватило любопытство: что же будет дальше?

Белая пустота вокруг стала принимать какие-то формы, появились звуки и ощущение легкого теплого ветерка. Берр оказался на узком скалистом утесе, внизу размеренно билось о камни море, вверху ярко светило солнце. Шагах в трех от островитянина стояли два мага, оба в белых длинных одеяниях и с посохами в руках. Они о чем-то спорили между собой.

– Он сможет проникнуть туда вслед за беглецами, – сказал тот, что был повыше. – Этого нельзя допустить.

– Но если закрыть Врата, – возражал ему более низкий, – то никто не сможет спастись. Между мирами должен быть проход!

Маги разговаривали, не замечая Джарри Берра. Островитянин хотел было спросить у них, куда он попал, но вновь заметил, что не имеет тела. «Это сон! – догадался он. – Но какой странный…»

– Спасения не будет, если через миры смогут проходить такие, как Иррагон, – не сдавался высокий маг.

Его оппонент обернулся в сторону моря и посмотрел вдаль.

– Хорошо, – вдруг согласился он. – Мы закроем Врата, но с одним условием. Пройти сможет лишь тот, кому откроют путь с той стороны. Таким образом мы дадим шанс многим избежать ярости и ненависти Иррагона.

– Ты уверен, Сильвестр, что Враг не выйдет из этого мира? – высокий маг сомневался.

– Уверен, – твердо ответил Сильвестр. – Пойми, уходя, мы не можем закрыть проход для остальных, живущих здесь. Иррагон уничтожит всех. Раз уж мы уходим, мы должны дать им шанс спастись.

В этот момент краски мира поблекли, вновь посыпались серебряные звезды. Джарри очнулся от болезненного укола в живот. Он с трудом открыл глаза и нащупал рукой кровь. Первое, что островитянин увидел перед собой, был железный наконечник копья. Подняв голову вверх, Берр смог рассмотреть и хозяина этого копья. Номад восседал верхом на странном животном, чем-то напоминавшем лошадь, но покрытом густой шерстью и жиром, а облезлая морда животного была вся испачкана в песке.

«Вот мы и встретили местного жителя», – успел подумать Джарри.

– Встовать, падаля, – прохрипел номад, изъяснявшийся на странном подобии староимперского языка. Свой приказ он подкрепил новым тычком копья.

Джарри осторожно поднялся. Голова кружилась, все тело ныло, ноги и руки отказывались слушаться. Островитянина подхватил Даремир. Только тогда Берр смог осмотреться. За то время, которое он провел без сознания, на их стоянку наткнулся караван номадов. Сорок уродливых животных, груженных тяжелыми тюками, и двадцать вооруженных копьями, щитами и луками людей, весьма воинственно настроенных. Отряд Джарри Берра не мог оказать сопротивление и был окружен.