– Где я? – перевел Лисицын.

– Скажите, что он на борту подводной лодки, – наклонился к ученому капитан 3 ранга.

Лисицын снова перевел, и глаза пилота округлились.

– Руссиш? – хрипло произнес он и поморщился

– Да.

После этого немец разразился целым потоком слов и теперь поморщился ученый.

– Он говорит, что мы свиньи, нарушаем нормы международного права и требует немедленного освобождения.

– Вот так? – высоко вскинул брови Туровер. – В таком случае кто он сам и какое государство представляет?

Лисицын сказал пленному несколько слов, тот злобно оскалился и, согнув правую руку в локте, хлопнул по нему ладонью левой.

– Понятно – кивнул Туровер, – международный жест. Значит, говорить не будете?

– Найн, – скривил тонкие губы немец и, спустив ноги с кушетки, привалился спиной к переборке.

– Ну что же, – потянулся капитан 3 ранга к висящему на переборке телефону. – В таком случае поговорим иначе.

Спустя десять минут все стояли в носовом отсеке.

В нем, на палубе, зеленела одна из выгруженных из аппарата торпед, а минный офицер Нечаев со старшиной команды, стояли у открытой крышки.

– Итак, снова тот же вопрос, – обратился командир к пленному. – Не будете отвечать, пойдете на корм рыбам. Переведите, Клавдий Павлович.

Лисицын перевел, немец побледнел, а потом вскинул вверх руку и проорал, – Хайль Гитлер!

– В аппарат! – приказал старпом, Рыбаков с Ксенженко сгребли немца, заломили тому руки за спину и, сопя, поволокли к темному зеву.

– А-а-а! – завопил тот, вырываясь, и стал что-то выкрикивать.

– Он согласен, согласен, прекратите, – отвернулся Лисицын и снял дрожащими руками запотевшие очки.

– Отставить! – последовала команда, и эсэсовца подвели к командиру.

Тот трясся, вонял мускусом и икал.

– Ну как, будем говорить? – последовал вопрос, и все посмотрели на мокрые штаны пилота.

– Я-я, б-будем, – зашлепал тот губами, размазывая руками по лицу, сопли.

В отсеке наступила тишина, нарушаемая далеким гулом моря.

– Так ты что, русский язык знаешь? – подался к эсэсовцу Котов.

– Моя знать,– с готовностью кивнул тот рыжей головой. – Мы изучать язык вероятного противника.

– Вот, падлы, – мрачно прогудел Ксенженко. – Опять готовятся к войне, нелюди.

– Старпом, – обернулся Туровер к Котову, – пленного помыть и снова доставить в изолятор. Продолжим нашу беседу.

В течение следующего часа выяснилось, что Гюнтер Вайль, так звали пленного, оберштурмфюрер СС и пилот воздушного судна, обнаруженного на берегу, а погибший – его командир, штурмбанфюрер СС Макс Крамер.

Судно следовало в район Северной Атлантики, для ведения воздушной разведки, а по пути приземлилось на острове, в целях взятия там проб воды и грунта.

На вопрос о его государственной принадлежности, Вайль сообщил, что корабль принадлежит Третьему рейху и базируется на шестом континенте, обладающим правом экстерриториальности.

– Вот тебе и конец фашизму, – бормотнул Котов. – Не добили, оказывается, этих сволочей.

– Как называется база и ее координаты? – наклонился к эсэсовцу Туровер. – Ну, быстро, и смотреть в глаза!

– «Аг-гарта», – тяжело задвигал тот кадыком. – Вы меня убивать?

– Если будете врать. Координаты!

Вайль назвал и Туровер удовлетворенно хмыкнул. Они соответствовали указанным на карте.

– Когда у вас очередной сеанс связи?

– Чьерез час, – покосился пилот на отсечные часы. – А затем по прибытии на место.

– Ну что же, в таком случае навестим ваш корабль, – поднялся со своего места Туровер, – прошу всех на выход…

Вытащив резиновую шлюпку из воды, группа из шести человек, тепло одетых и с оружием, выбралась на припай и, обходя глыбы льда, скрипя унтами по фирновому снегу*, последовала в нужном направлении.

Впереди, внимательно оглядывая местность, шел Рыбаков, за ним Вайль, в сопровождении Балуты и последними Туровер, с Буевым и Лисицын. По низу мела снежная поземка, изредка, со стороны океана, слышался треск лопающегося льда.

Покрытый инеем диск корабля, высящийся на трех штангах, подобно химерному пауку, вскоре возник в клочьях тумана, и в десятке метрах от него, группа остановилась.

– Однако! – воскликнул Буев. – Судя по виду, дисколет. И какая аэродинамика!

– Фашистский, – добавил Лисицын и ткнул рукавицей в высокий борт, на котором проглядывался черный, ненавистный всем тевтонский крест*.

– А где же тот, которого вы ликвидировали? – обратился к Рыбакову Туровер. – Что-то я его не вижу.

– Он, метрах в ста впереди, в расщелине, – последовал ответ, и все посмотрели в ту сторону.

Потом вся группа вошла под своды летательного аппарата и задрала головы.

Чуть сбоку, в днище, просматривался закрытый люк с опущенным вниз трапом, а по периметру корабля, между выдвинутыми штангами, на которых он стоял, виднелись три выступающих наружу овальных сопла с легким нагаром.

– Не иначе от маршевого двигателя, – сделал предположение Буев, и Вайль утвердительно кивнул, – я-я, герр оберст.

Вслед за этим Рыбаков первым ступил на трап и нажал вверху какую-то кнопку, после чего люк в днище беззвучно открылся, и он исчез в овальном проеме.

– Автоматика, – многозначительно изрек Балута и толкнул немца в спину, – пошел!

Попав внутрь, Туровер с Буевым и Лисицын впали в ступор в ступор и издали возгласы удивления.

В приглушенном, льющемся из ниоткуда свете, по всей окружности судна тянулся пульт управления, с несколькими мерцающими на нем экранами, радугой мнемосхем и россыпями кнопок, перед ним высилось массивное, наподобие космического, кресло, а в центре, в глухом ребристом корпусе с иллюминатором, на палубе было установлено что-то, весьма напоминающее реактор.

Далее не менее интересно, – обернулся к командиру Рыбаков и снова зазвенел унтами по трапу.

Верхний отсек был чуть меньшим, имел форму прозрачной полусферы с вмонтированными в нее двумя необычной формы пушками и вторым, судя по всему, боевым пультом.

Перед ним стояло такое же кресло, с лежащим на сидении оснащенным оптическим прицелом шлемом, а сбоку несколько серебристых блоков.

– Как на орбитальной станции, – внимательно оглядел отсек Буев. – Только скафандров не хватает.

– Ладно, об этом мы еще поговорим, – взглянул на наручные часы Туровер. – Вайль, какая у вас система связи?

– Космическая, – последовал ответ. – Чьерез спутник.

– М-да, – переглянулись офицеры. – Порядок выхода?

– Когда спутник вьходит в зону действий нашей станций, на базу отправляется шифрограмма, а оттуда, когда нада, мы получай своя.

– И где эта станция?

– Внизу, в пилотный отсек.

Чуть позже, действуя под контролем, Вайль вышел на очередной сеанс связи, все прошло нормально, и присутствующие облегченно вздохнули.

Следующие два дня пленника интенсивно допрашивали, Буев с Лесиком и Ваниным, занимались изучением корабля и обнаруженной на нем технической документации, а экипаж «Танго» готовился к завершающему переходу.

От острова Буве до Земли королевы Мод осталось восемьсот миль, и пройти их надлежало скрытно.

Между тем, новая, полученная от Вайля информация, еще больше заинтриговала командование.

С его слов, расположенная на материке база, фактически являлась колонией, имела свой, отличный от антарктического, микроклимат и надежную защиту с воздуха, а ведущий к ней подо льдами тоннель, надежно охранялся.

Жители «Агарты» (их со слов немца было три тысячи), являлись потомками бывших нацистских руководителей и ученых, а также эсэсовцев охраны и военнопленных

На вопрос Туровера, – каких именно руководителей, – последовал ответ. – Бормана и Мюллера.

– А как насчет Гитлера? – поинтересовался Майский.

– У фюрера не было наследников, но он всегда с нами, – вздернул вверх подбородок Вайль. – Рейхсканцлер почил в «Агарте» в возрасте 85 лет, помещен в морозильную камеру и ждет своего часа.

– И кто же ваш новый фюрер?

– Его нет. Всю полноту власти осуществляет Военный совет Рейха.

Далее, по требованию командира, летчик набросал план расположения базы и ее основных объектов, а также ответил еще на целый ряд поставленных ему вопросов.

…На исходе третьих суток летчики сообщили Туроверу о результатах изучения дисколета, и было принято решение на выполнение нескольких учебных полетов при участии пленного.

– Заодно опробуете оружие и связь с лодкой – сказал командир. – Удачи.

Полеты прошли успешно, и, спустя еще день, Буев доложил о результатах.

По своим летным качествам дисколет в разы превосходил все известные летательные аппараты, а его лазеры не знали промаха.

– И это далеко не все, – сообщил полковник. – У него антирадарная защита, система подавления ракет противника и очень низкая гравитация.

–?!

– Именно так. По курсу и тангажу* перемещение почти мгновенное, полет неощутим и отсутствуют перегрузки.

– Будем считать, это удачей, – произнес Туровер. – Дисколет станет подспорьем нашему «Танго».

Затем, на коротком совещании, где присутствовало все командование корабля, а также летчики, оператор и спецназовцы, оговорили дальнейший план операции.

Согласно ему, Буев, Ванин и Балута с Вайлем оставались на острове, до особой команды а «Танго» направлялся дальше.

После отыскания базы, лодка должна была проникнуть в нее, определить целесообразность применения торпед или резонатора, после чего произвести атаку.

В случае ее успеха, в базу вызывался дисколет, и далее предполагалось действовать по обстоятельствам

– Ну, а если мы не выйдем на связь, – обратился Туровер к Буеву, – вы, Георгий Иванович отправляетесь назад, ночью садитесь в лесном массиве у адмиральской дачи и докладываете Павлу Алексеевичу обо всем, что знаете.

– А может все-таки атакуем базу вместе? – переглянувшись с Ваниным, сказал полковник. Для надежности.

– Нет. Дисколетом рисковать не станем.

Ранним утром, покрытая инеем субмарина вышла из своего укрытия, и, расталкивая форштевнем молодой лед, взяла курс на Землю Королевы Мод.

В безбрежной дали океана, куда-то плыли айсберги.

Глава 3. Сверхчеловеки

Освободившись от послеобеденной дремы, Фред Борман неспешно встал из мягкого кожаного кресла, заложив руки за спину, прошелся по пустынному сиянию роскошного кабинета и довольно ухмыльнулся.

Жизнь, как говорится, удалась.

Родившийся в мае 1955-го в «Агарте» от своего достойного отца и его новой жены, он, вместе с несколькими десятками отпрысков скрывшихся здесь нацистов, с детских лет воспитывался настоящим арийцем.

Воссозданная для них в колонии организация «гитлерюгенд»* привила «новым немцам» все духовные ценности Третьего рейха, воспитала беззаветную любовь к фюреру и лютую ненависть ко всему остальному миру. Миру, который не пожелал жить по законам Рейха и коварно напал на Германию.

В десять лет Фред и его друзья по школе впервые наблюдали казнь двух непокорных хефтлингов (тогда в колонии их было еще несколько тысяч), в пятнадцать он получил звание роттенфюрера* и командирский кортик с гравировкой «кровь и честь» на лезвии, а в шестнадцать перерезал им горло своей первой жертве на охоте.

Она организовывалась наставниками молодежной организации для привития воспитанникам истинно германского духа и специальных навыков, а в качестве «дичи» использовались выработавшие свой ресурс военнопленные.

Летом, слегка экипировав и выдав им немного продуктов, таких вывозили на вездеходах за пределы колонии в антарктическую пустыню и отпускали на все четыре стороны, а спустя день, под руководством опытных наставников, по их следам отправлялись «молодые волки».

Те выслеживали хефтлингов, а затем преследовали и поочередно ликвидировали. При этом использовалось как огнестрельное, так и холодное оружие, которым добивали раненых.

Одного такого, обмороженного и с простреленным бедром, заползшего в ледяную пещеру, Фред обнаружил лично и использовал кортик по назначению. После чего почувствовал себя настоящим арийцем, все остальные для которых только пыль. И ничего больше.

Потом, в числе десяти лучших воспитанников колонии, направленных в США под видом граждан Западной Германии (к тому времени тайное сотрудничество между Штатами и колонией вышло на качественно новый уровень), молодой Борман получил там блестящее военное образование, а заодно познакомился с большим Миром.

Миром, который должен был принадлежать им, но, по воле злого рока, достался русским и американцам. Все остальные были не в счет и плясали под дудку победителей. Это вызвало у молодого нациста дополнительный всплеск ненависти к победителям и усилило его тягу к власти. Она была желанной и всепоглощающей.

И Борман сделал очередной шаг к ее достижению. Устранил самого вероятного своего конкурента. Им был племянник Гиммлера – Клаус, из которого всесильный дядя растил себе достойную замену. Во время одного из занятий по боевой подготовке у того не раскрылся парашют. Фред лично позаботился об этом.

Когда вновь испеченные молодые «фюреры» вернулись в колонию, впавший в маразм Гитлер «почил в бозе», вся полнота власти была у Гиммлера и, по протекции отца, молодой Борман занял в «Агарте» достойное место.

Старшие «портайгеноссе» не ошиблись. Именно ему принадлежала идея пополнения рабочих хефтлингов за счет военнопленных и гражданских лиц, содержащихся на американской военно-морской базе Гуантанамо и еще двух, в Юго-Восточной Азии, а ученых и специалистов, из стран восточной Европы, выезжающих за рубеж.

Первые предоставлялись «союзниками» безвозмездно, как жест доброй воли, а вторые с использованием возможностей ЦРУ и ФБР*, за новые военные разработки.

Таких, «по бартеру»*, ко времени описываемых событий, кроме уже известных читателю, американцам было передано три.

Одна касалась изобретенного немецким инженером Конрадом Цузе еще в начале войны первого в мире быстрого компьютера серии «Z4» с программным обеспечением высокого уровня Планкалкюль, вторая, получившая впоследствии английское название «Стелс» и впервые примененная на подлодках кригсмарине, позволяла создавать невидимые для радаров летательные суда, военные корабли и ракеты, а третья, порожденная доктором Йозефом Менгеле в Освенциме, представляла собой практически завершенную систему зомбирования отдельных людей и целых социальных групп.