– И как долго живут эти гиганты? – поинтересовался, закуривая папиросу Туровер.

– Существование отдельных антарктических айсбергов может длиться десять и более лет, – оперся на обвод рубки Лисицын. – Все зависит от температуры воды и метеоусловий.

– И что, они действительно пресные?

– Безусловно. Даже относительно небольшая ледяная гора, толщиной в полторы сотни метров, длиной в два и шириной полкилометра, содержит в себе порядка ста пятидесяти миллионов тонн пресной воды, причем очень высокого качества. Этого вполне достаточно на целый месяц, например такому мегаполису как Москва.

– Мне кажется, в недалеком будущем за Антарктиду еще будут войны, – стряхнул пепел за борт Туровер.

– Вы правы, Виктор Петрович, еще в начале пятидесятых, советское правительство расположило там свои постоянные объекты. Были открыты полярные станции Мирный, Оазис, Советская, Пионерская, Комсомольская, Полюс недоступности и Восток. Однако уже тогда, экономические проблемы, охлаждение отношений с Китаем и США, вынудили Хрущева в 1961 году подписать договор о равных возможностях всех стран в освоении Антарктиды.

И это понятно, поскольку учёные обнаружили в Антарктиде богатейшие залежи различных руд, горного хрусталя и углеводородов. Этот договор запрещает вести там любую деятельность, за исключением научной. Но, тем не менее, разведка ресурсов продолжается. Каждое государство, имеющее научную станцию в Антарктиде, под прикрытием научных исследований готовит плацдарм для будущей добычи полезных ископаемых.

– Было бы удивительно, если бы этого не делалось, – саркастически хмыкнул Котов, присаживаясь на откидной стульчак.

– Совершенно центрально, Глеб Романович, – согласился Лисицын. – В последнее время, в условиях постепенного нарастания сырьевого кризиса, Антарктидой заинтересовались даже такие страны, как Белоруссия, Украина, Чили и Уругвай.

Для России же, за исключением полезных ископаемых, она, как единственный материк, не затронутый человеком, представляет и чисто научный интерес, позволяющий проводить исследование влияния глобального потепления на климат планеты. И они крайне важны, поскольку 70% нашей территории находятся в зоне вечной мерзлоты.

Более того, несмотря на то, что любые военные действия в Антарктике запрещены, даже чисто научные станции служат этим целям.

Именно там, нашими учёными – сейсмологами в свое время были получены достоверные сведения о проводившихся в Южной Африке подземных испытаниях ядерного оружия.

– Уже и там провели? Вот гады! – с возмущением сказал Майский. – А мы все разоружаемся!

– Что делать, – развел руками Клавдий Павлович, – политика.

– Ну а к 2041 году, – продолжил он, – заканчивается срок действия протокола об охране окружающей среды, запрещающего добычу полезных ископаемых Антарктиды. К тому времени почти все ресурсы планеты будут использованы, и мировые державы ринутся на шестой континент. Явное преимущество будет за обладателями постоянно действующих полярных баз.

У нас же, к сожалению, их осталось всего три, и это в то время, когда объемы финансирования зарубежных баз за последние годы выросли более, чем в четыре раза. Таким образом, Россия, как первооткрыватель Антарктиды, рискует остаться без богатейших ресурсов шестого континента.

– Да, постарались господа демократы, – швырнул в воду окурок Туровер, – извините что перебил, Клавдий Павлович, – продолжайте дальше.

– Ну, вот и получается, – вздохнул Лисицын, – что теперь свое место на антарктической земле оспаривают многие государства. В их числе Австралия, Великобритания, Франция, Норвегия, Чили, Новая Зеландия и Аргентина.

Наиболее агрессивна Австралия, которая регулярно выступает возмутителем спокойствия в ООН, заявляя свои притязания на антарктический шельф, который является одним из наиболее нефтеносных участков материка.

США время от времени неофициально подтверждают свои намерения начать добычу антарктической нефти уже в 2020 году. Некоторые футурологи склонны считать, что конфликты будущего возникнут именно на этом континенте, где нетронутые минеральные и водные ресурсы, которых остро не хватает жителям густозаселенных континентов.

Пока в Антарктиде не добыто ни одного барреля нефти, поскольку принятый в 1959 году Международный договор об Антарктике и Мадридский протокол об охране окружающей среды континента строго запрещают эксплуатировать месторождения с целью получения коммерческой выгоды.

Однако Геологическая служба США настаивает: потенциальные запасы нефти достигают там около семи миллиардов тонн, а природного газа – более четырех триллионов кубометров.

– М-да, весьма лакомый для них кусок, – скептически сказал Котов. – И опасаться теперь некого, Союз тю-тю, разделяй и властвуй.

– Ну, это мы еще посмотрим, – процедил сквозь зубы Туровер. – Как говорят, еще не вечер.

За первыми айсбергами появились еще несколько, с кружащими над ними стаями птиц, затем подводники увидели целое поле дрейфующих льдин, на которых удобно расположились множество тюленей.

– А здесь не так мрачно как я думал, – сказал Туровер, рассматривая их в бинокль.

– Еще бы, – ответил Лисицын. – Ведь началось антарктическое лето. Теперь в течение полугода здесь будет длиться полярный день, что делает наше плавание более интересным.

– И увеличивает возможность обнаружения противником, – продолжил его мысль старпом, и все мрачнеют.

Стоящие на мостике отлично понимают, что с этого момента начинается новый отсчет времени, который в корне может изменить все то, что было раньше.

Длинными бессонными ночами, уединившись в своей каюте, Туровер сам и со старшими офицерами, не раз изучал переданные ему Львовым немецкие лоции, отрабатывая с ними различные варианты развертывания событий и определяя с учетом этого, действия экипажа.

В команде и технике капитан 3 ранга не сомневается, они достойно показали себя на переходе, оставалось главное, незамеченными подойти к указанной на картах кромке паковых льдов.

А Южный океан продолжал удивлять своей необычностью.

В небе круглосуточно висел бледный диск солнца, навстречу дрейфовали караваны айсбергов и ледяные поля, с которых доносился разноголосый птичий гам и рев морских львов, порой ультрамарин воды на многие километры окрашивался цветущим фитопланктоном.

В один из таких дней, метрах в ста от лодки, вверх взмыл плотный фонтан воды, и стоящие на мостике несколько секунд, открыв рты, взирали на всплывающую из глубины темную громадину.

– Центральный, наблюдаю слева по курсу кита! – опомнившись первым, надавил унтом педаль «каштана» вахтенный офицер, и внизу тонко зазвенели перекладины трапа.

– Ну-ка, ну-ка, – первым опустил ногу за зеркало комингса Майский, – где тут киты?

– А вон он! – шмыгнул носом заиндевелый сигнальщик в тулупе и ткнул двупалой рукавицей в сторону.

Вслед за помощником на мостик поочередно взобрались механик с Лисицыным и чуть позже Туровер.

– Ну и громадина, – пораженно загудел Боженко. – Какое ж у него водоизмещение?

– Так он же не корабль, – усмехнулся, пристально вглядываясь в животное Клавдий Павлович. – А порода знакомая. Это самый крупный из всех живущих на планете, голубой кит. Его масса достигает ста семидесяти тонн, а длина тридцати пяти метров.

– Ни хрена себе! – воскликнул Майский, опершись о тумбу гирокомпаса, и вытащил из-за пазухи фотоаппарат.

Между тем, вынырнув на поверхность, животное плавно изогнуло спину и, высоко взметнув хвостовой стебель, снова исчезло под водой.

– Теперь всплывет минут через пятнадцать, – обернулся Лисицын к офицерам. – И, судя по всему, не один.

Он оказался прав. Через непродолжительное время, на поверхности возникли два фонтана, и помощник активно защелкал затвором.

– Этот красавец с самкой, – уверенно заявил ученый. – У них сейчас конец брачного периода.

Некоторое время киты следовали параллельным курсом, потом ускорили ход и исчезли в изумрудных волнах.

Глава 2. Есть контакт!

Спустя неделю, справа по борту открылся остров Буве, и стоящие в рубке Туровер с Майским и Лисицын, с интересом стали рассматривать его в бинокли.

Открытый в восемнадцатом веке французами, он длительное время являлся предметом тяжбы между англичанами и норвежцами, но так и остался необитаемым.

В 1964 году на острове бесследно исчезли моряки с потерпевшего крушение у его берегов судна, а спустя еще пятнадцать лет, вблизи острова, со спутника была зафиксирована

вспышка, классифицированная как испытание ядерного оружия. Ответственность за взрыв ни одна из стран на себя не взяла.

– М-да, – весьма загадочное место, – пожевав губами, произнес Лисицын. – Сколько все – таки в океане тайн.

– Много, – пробормотал Туровер, – а что это там блестит? – и перевел бинокль чуть вправо.

– Вроде не лед, – всмотрелся туда же Майский. – Подойдем ближе?

– Давай, – качнул капюшоном командир, и помощник отдал команду.

Спустя несколько минут в рубке раздались возгласы удивления, потом Туровер прохрипел «срочное погружение!», и все исчезли в люке.

Вслед за этим «Танго» камнем ушел под воду, и в центре бегущей за ним пузырящейся дорожки возник топ перископа.

– Лево пять, самый малый! – сглотнул застрявший в горле ком Туровер, и боцман с механиком отрепетовали команды.

Прямо по курсу, в клочьях белесого тумана, на ледяном припае острова в наклон лежало что-то дискообразное, явно не вписывающееся в окружающий пейзаж.

– Вроде тарелка, – процедил из-за зенитного перископа Котов, и стало слышно, как в центральном посту жужжат приборы.

– Метрист, – чуть довернул свой командир. – Видишь цель?

– Никак нет, – последовал доклад. – Экран чист.

– Не иначе противолокационное покрытие, – тяжело задышал над ухом Туровера Майский. – Что будем делать?

– Не сепетись, помощник, – последовал ответ, затем в отсеках был объявлен режим тишины, и «Танго» подошел ближе.

Теперь, сквозь всплески волн, предмет был виден яснее, и Туровер с Котовым стали его внимательно его рассматривать.

– Там люди, двое, – просипел старпом.

– Вижу, – ответил капитан 3 ранга и приказал изменить курс.

Несколько минут лодка кралась вдоль нагромождений громадных льдин у кромки, затем вошла под своды одной из них и в центральный пост вызывали боевых пловцов.

– Слушайте боевой приказ, – обернулся к ним Туровер, и вся тройка молча переглянулась

Потом «Танго» всплыл в позиционное положение, за борт опустили надувную лодку, и короткие весла тихо опустились в густую воду. В полумраке рубки воцарили напряженная тишина и ожидание

– Что-то долго они, – ежась от холода и паря ртом, посмотрел спустя час, на светящийся циферблат наручных часов Котов.

Словно в ответ на его вопрос, издали донесся чуть слышный плеск воды, затем из клубящегося над водой тумана возникло темное пятно и приникло к борту.

– Принимайте, – послышалось снизу, и несколько рук втащили внутрь что-то тяжелое.

– Ну, как? – сделал шаг от обвода рубки к тяжело дышащему Рыбакову Туровер.

– Все путем, командир, – утер тот мокрое лицо. – Там действительно летательный аппарат и при нем два пилота. Вот, одного доставили.

– А второй?

– Оказал сопротивление.

– И больше никого нет?

– Никого. Снег кругом чистый, без следов.

Вслед за этим бесчувственное тело в меховом комбинезоне, захлестнув шкертом подмышками, опустили в рубочный люк, а на мостике выставили вооруженную вахту.

– М-да, – крепко вы его, – сунув лежащему на кушетке пленному в нос смоченную нашатырем вату, покосился на Рыбакова доктор.

– В самый раз, – нахмурился тот. – Как учили.

Здесь же, в медизоляторе, находились Туровер и Котов с Лисицыным.

Все устроились, кто где, и с интересом рассматривали неизвестного.

Он был уже без верхней одежды и в крапленой униформе, с готическими рунами на отложном воротнике.

В это же время, в центральном посту, Флуераш с Балутой рассказывали Майскому, старшему из пилотов и механику о том, что произошло на берегу.

– Пристали мы значит незаметно к торосам, вскарабкались на них и ползком к той хрени, – блестел глазами сидящий на разножке* Флуераш.

– Угу, – кивнул Балута и осторожно потрогал пальцами распухший нос.

– Подбираемся по – тихому, а у нее возятся эти самые двое, в комбинезонах. И о чем-то болтают.

– Фашисты, – добавил Балута.

– Вроде того, – продолжил лейтенант. – На борту аппарата крест, и говорят вроде по – немецки. Осуществили, как водится, захват, но один вывернулся и обнажил ствол. В результате Костя сломал ему шею.

– Я не хотел, – сокрушенно вздохнул Балута. – Так вышло.

– Бывает, – сочувственно потрепал Майский по плечу мичмана. – А эти игрушки, что, у них взяли? И потянул откидного столика что-то похожее на пистолет , из голубоватого материала и с миниатюрным излучателем.

– У них, – ответил Флуераш. – Лазерные.

– Откуда знаешь? – взвесил в руке оружие помощник.

– Опробовали, там же. На сто метров лучом гранитный валун прожег насквозь.

– М-да, – осторожно вернул «пистолет» на место Майский. – Чем дальше в лес, тем толще партизаны.

– Чего? – непонимающе уставился на него Балута.

– Да это я так, о своем, девичьем.

– Ну а что представляет собой летательный аппарат? – вслед за этим поинтересовался Буев.

– Плоский диск с полусферой наверху, в диаметре метров десять. Стоит на гидравлических штангах. Снизу входной люк с трапом. Внутри два отсека, один над другим, с круговым обзором. Нижний, насколько мы поняли, для пилота – там компьютерный пульт и приборы управления, а верхний боевой, в нем две лазерных пушки.

– Весьма, весьма интересно, – оживился полковник. – А движитель?

– Скорее всего ракетный, – переглянулись Флуераш с Балутой. – Внизу, снаружи, три сопла с нагаром и лед в месте посадки оплавлен.

Первое, что сделал пришедший в себя пленник – обвел глазами медизолятор, сидящих напротив, и что-то тихо пробормотал.