– Ну, за любовь! – с чувством произнес он, бокалы с шампанским сдвинулись, и девушки звонко рассмеялись.

Затем последовал второй, за дам, голос Адамо навевал грезы, пары встали и томно задвигались в танце.

Кому сэ шама? – тесно прижавшись к Майскому тихо произнесла Беатрис.

– Александр, – пробормотал тот, нежно поглаживая ее упругие бедра.

Потом они оказываются в соседней комнате, слились в поцелуе и стали лихорадочно сбрасывать с себя одежду. А еще через минуту, стройные ножки лежащей на тахте девушки, ритмично подрагивали на плечах помощника, а смуглые, с розовыми сосками грудки, колыхались у его лица.

Это длилось минут десять, затем поза сменилась, и наверху оказалась Беатрис. Она скакала на Майском подобно наезднице, тонко вскрикивая и взблескивая в солнечных лучах темной гривкой волос.

Примерно через час, приведя себя в порядок, они снова сидели в холле, тянули из бокалов шампанское и слушали музыку.

Из смежной комнаты доносился размеренный скрип кровати, и громкие всхлипы Марии, так звали вторую девушку.

– Белиссимо, – восхищенно шепнула Беатрис и посмотрела в ту сторону.

– Ну да, оголодали за месяц в море, – закурил сигарету Майский. – Там прекрасного пола нету.

Словно в подтверждение этих слов, за стеной послышался громкий треск, звук падения тел и веселый хохот.

– Ну, я ж говорил,– рассмеялся Майский, пуская вверх колечки дыма.

Через пару минут в холле появилась разгоряченная пара, и ей вручили по прохладному бокалу.

– Черт, кровать сломалась,– плюхнулся в кресло Нечаев, усадил Марию на колени и они выпили на брудершафт.

«Tu ne viendras pas ce soir

Me crie mon désespoir

Mais tombe la neige

Impassible manège»

страстно хрипел Адамо.

Расстались влюбленные, когда на синеющие вдалеке горы легли вечерние тени, и в церкви зазвонили к вечерней мессе.

– Классные девочки, – довольно сказал минер, когда они с Майским укладывались спать у себя в каюте. – Это ж надо, даже денег не взяли.

– Не все меряется деньгами, Сережа, – зевнул помощник, и они провалились в сон. Крепкий и здоровый, которого давно не знали.

А на следующую ночь, когда в небе повисла луна и зажглись звезды, «Танго» выбрал якорь, и, тихо постукивая дизелями, последовал к выходу из лагуны.

– Ну, вот и все, – провожая глазами удаляющийся берег с пальмами и золотым песком, сказал стоящему рядом помощнику Туровер. – Механик, прибавить оборотов!

Глава 5. День Нептуна

Через несколько дней, на подходе к Гвинейской котловине, корабль попал в трехдневный шторм, и его отнесло на сотню миль к западу.

– М-да, – недовольно сказал по этому поводу Туровер, выслушав очередной доклад механика. – Придется, Петр Григорьевич, перейти на жесткую экономию топлива. И, спустившись с мостика, ушел прикорнуть к себе в каюту.

Перед самым утром над его койкой раздался резкий зуммер телефонного звонка и, чертыхнувшись, капитан 3 ранга выщелкнул из штатива трубку.

– Товарищ командир, просьба прибыть в центральный пост, – доложил вахтенный офицер. – Наверху нештатная ситуация.

– Что еще за ситуация? – пробурчал Туровер, – щас буду. И потянулся к висящим на стуле шортам.

В центральном, за перископом атаки*, уже застыл Котов, а вахтенный офицер сделал шаг навстречу.

– В пять утра, – кивнул старший лейтенант на корабельные часы, – радиометристы засекли надводную цель, и я, согласно инструкции погрузился. А затем, через пятнадцать минут, на пересечении с нашим курсом возник сухогруз, и его со стороны берега атаковали катера.

– Катера говоришь? Интересно, – зевнул Туровер и оттер старпома плечом от перископа.

На поверхности, в миле от лодки, на океанской глади неподвижно застыло громадное судно, на которое, с двух покачивающихся у борта катеров, карабкались вооруженные люди. Сверху их поливали из брандспойтов, а снизу взблескивали вспышки автоматных очередей.

– Пираты, твою мать, – процедил Туровер и приказал подойти ближе.

Когда лодка оказалась метрах в пятистах от места событий и с верхней палубы, кувыркаясь в воздухе, вниз полетел какой-то моряк, субмарина всплыла, и с ее рубки открыли пулеметный огонь по атакующим.

Первой же очередью установленного на обводе РПК*, Флуераш попал в моторное отделение одного из катеров и тот взорвался.

– Что б служба раем не казалась, – процедил боевой пловец и развернул пулемет в сторону второго, резво отваливающего от борта.

– А ну – ка, погоди лейтенант, – остановил его Туровер и приказал вызвать наверх Соболева.

Когда через пару минут тот шагнул в рубку, командир показал рукой на удаляющийся катер.

– Хотелось бы взглянуть, на ваш резонатор в действии, Рид Петрович. – Вот цель. Современные пираты. По международным правилам они вне закона.

– Нет вопросов, Виктор Петрович – глядя на быстро удаляющееся суденышко, ответил Соболев и быстро исчез в люке.

– Уйдет, уйдет гад, – наблюдая за катером в бинокль, притопывал ногой от нетерпения Майский, а Флуераш не выпускал цель из визира прицела.

Потом из гидроакустической рубки последовал доклад о готовности, Туровер отдал команду, и все с напряжением стали вглядываться в уже едва различимую точку.

А она неожиданно сбавила ход, потом завихляла из стороны в сторону и замерла.

– Прыгают за борт, один, второй третий..! – заорал Майский, и лодка направилась в ту сторону.

На качающемся на волнах катере было пусто, а вокруг плавали несколько бейсболок и растекались масляные пятна крови.

– Акулы сожрали, – констатировал Флуераш.

– Да, серьезное оружие, – нахмурился командир.– Боцман, право на борт. Возвращаемся к сухогрузу.

– А коробка зовется «Леди Макбет», – сказал помощник, когда «Танго» застыл в сотне метров от судна. – Идет под Панамским флагом.

Между тем на судне отвалили шлюпбалку, вниз спустили баркас, и он, чихая двигателем, направился к лодке.

– Пошли встречать спасенных, – прищурился от солнца Туровер и, приказав вооружить шторм – трап, вместе с Майским вышел на надстройку.

– Стоп машина! – донеслось с баркаса и, описав плавную циркуляцию, он пристал к борту.

– Ты смотри, никак земляки? – удивился Майский, наблюдая за взбиравшимся по трапу человеку.

– Ду ю спик инглиш? – поинтересовался ступив на палубу коренастый крепыш, с золотистыми погонами торгового флота на рубашке.

– Давай по – нашему, не ошибешься, – взглянув на командира пробасил Майский, и у гостя отвисла челюсть.

– Так вы что, русские? – ошарашено спросил он, и в следующее мгновение радостно тряс всем руки. – Ну, вовремя вы ребята, еще бы чуть- чуть и нам всем кранты*. Спасибо вам, большое человеческое спасибо.

– А вы никак капитан судна? – кивнул Туровер на сухогруз.

– Ну да, капитан Полынин Михаил Иванович. У меня половина моряков наши. Работаем на «Макбет» по контракту.

– Эва куда вас занесло, – покачал головой помощник.

– Да и вас тоже, – ответил Полынин, и все рассмеялись.

В это время Туровера кто-то тронул за руку, и он обернулся.

– Виктор Петрович, – отвел его чуть в сторону Боженко. – Неплохо бы у «торгашей» разжиться соляром. Так сказать, компенсация за спасение.

– Компенсация говоришь? А что, дельное предложение, – согласился командир, и, вернувшись, продолжил беседу с капитаном.

Спустя полчаса «Танго» стоял у борта сухогруза, оттуда по гофрированной трубе на лодку качали топливо, а Туровер с Майским сидели у Полынина в каюте.

– Рекомендую, – извлек капитан из холодильника запотевшую бутылку. – Настоящий ямайский ром, специально берег для такого вот случая.

– Ну, случай положим, не из приятных, – поднял свой бокал Туровер, – однако грех не выпить за встречу.

– Ничего, крепкий – проглотив ром, крякнул помощник и отправил в рот ломтик нарезанного лимона.

– Откуда и с чем идете? – закурив папиросу, поинтересовался Туровер у капитана.

– Из Новой Гвинеи в Австралию, с грузом кофе и бокситов. А вы, если конечно не секрет?

– Возвращаемся с боевой службы, – лаконично ответил командир, – в Севастополь. Интересно, откуда взялись эти парни? – кивнул он на иллюминатор

– Не иначе из Конакри, – снова наполнил бокалы на треть Полынин. – В этих водах пиратство сейчас не редкость. Только в прошлом году, по сведениям местных властей, здесь подверглись нападениям еще три судна. Причем на одном пираты загнали в трюм и сожгли живыми нескольких, отказавшихся подчиниться моряков.

– А чего, доходный промысел, – положил ногу на ногу Майский. – В свое время мы здорово помогли оружием местным режимам. Теперь они рухнули и вот последствия.

– Да, пора менять морское право, – забарабанил пальцами по столу Полынин. – На гражданских судах должно быть оружие или, в крайнем случае, вооруженная охрана.

– Ну что ж, поживем, увидим, – поднялся из кресла Туровер, и все вышли наружу.

Гул работающих насосов в трюме затих, моряки сухогруза приводили в исходное топливную систему и весело переговаривались со стоящими внизу подводниками.

Прощайте капитан, – подал руку Туровер Полынину, за ним тоже самое сделал Майский, и они поочередно ступили на трап.

Когда «Танго», взвыв на прощание ревуном, плавно отошел от борта, на палубе сухогруза щелкнули динамики и над океаном понеслись звуки «Славянки».

«Прощай, не горюй,

Напрасно слез не лей,

Лишь крепче поцелуй,

Когда сойдем мы с кораблей!»

дружно пел хор молодых голосов, и все в рубке невольно замерли.

– Лихие парни, – сказал Майский, когда звуки марша заглушил плеск волн. – Это ж надо, с брандспойтами на автоматы.

– Просто они русские, как и мы, – вздохнул Туровер и в последний раз посмотрел на исчезающее в бескрайней синеве судно.

Затем он спустился вниз и пригласил к себе в каюту Соболева.

– Присаживайтесь, Рид Петрович, – показал на свободное кресло. – Честно признаться поражен.

– И неудивительно, – ответил оператор. – Такое мало кто видел.

– А если бы это был эсминец или БПК*.

– Эффект был бы тот же самый. В данном случае я использовал самый низкий диапазон резонатора.

– Ну что же, благодарю за службу, – сказал Туровер, и они крепко пожали друг другу руки.

…При подходе к экватору температура воды за бортом достигла двадцати восьми градусов, а солнечные лучи падали практически отвесно. Бескрайняя гладь океана была пустынной, и лодка казалась затерянной в нем песчинкой.

Теперь практически все время она шла в надводном положении, и счетчик лага* исправно отсчитывал оставленные позади мили.

По ночам, когда в усеянном мириадами звезд небе появлялась круглая луна, свободные от вахты выбирались из душных отсеков и с разрешения командира располагались на кормовой надстройке, наслаждаясь свежим воздухом и ночным бризом. В нем порой возникали неведомо откуда прилетевшие запахи трав и цветов, и морякам снова хотелось видеть землю.

В один из таких дней, в дверь каюты Туровера раздался стук, она плавно откатилась сторону и на пороге возникли старпом с помощником.

– С чем пришли? Присаживайтесь, – кивнул он на диван и вопросительно взглянул на подчиненных.

– Послушай, командир, ты пересекал раньше экватор? – усевшись и наклонившись к нему, загадочно произнес Майский.

– Нет, – ответил Туровер. – Не доводилось.

– И я тоже, – улыбнулся помощник. – А вот Глеб Романович здесь бывал и предлагает устроить праздник.

– Ну да, так сказать соблюсти традицию, – сделал значительное лицо Котов. – Я тут поговорил с командой, на экваторе были только механик, кок и Лисицын.

– Кок? Интересно, а я и не знал, – высоко вскинул брови Туровер. – Так говорите соблюсти традицию? Ну что же, я за, тем более, что она морская. Кто займется организацией?

– Мы с Лисицыным, – хлопнул себя по груди старпом. – Как уже крещеные.

– Ну-ну, валяйте, – согласился капитан 3 ранга. – Только я слышал там предусмотрено купание, так с этим поосторожней, кого-нибудь не утопите.

– Обижаешь, командир, – скорчил уморительную рожу Майский, потом тронул старпома за колено, – пошли Глебушка, – и депутация величаво удалилась.

С этого момента на корабле начались активные приготовления к празднику.

Боцман со штурманом и интендантом выделили местным умельцам паклю, ветошь цветные карандаши и краски, механики колдовали над изготовлением царственных атрибутов Нептуна, а Котов, с Майским и Лисицыным уединились в каюте и разрабатывали сценарий действа.

Его было решено организовать в точке пересечения нулевого меридиана и, как говорят, по полной программе.

В эту точку, расположенную над разломом Романш*, «Танго» пришел на восходе солнца, о чем штурман оповестил всех по боевой трансляции. Потом на палубу выбралась боцкоманда и приготовила надстройку к празднику.

Для этих целей в кормовой части субмарины вооружили леера*, на палубу вынесли разножку для командира и пару картонных ящиков с подарками, а к одной из швартовых уток*, боцман прикрепил пеньковый шкерт* с привязанным к нему брезентовым ведром.

Затем прозвучали колокола громкого боя, и все свободные от вахты были приглашены наверх для встречи Нептуна.

– Весело переговариваясь и подталкивая друг друга, подводники поднялись по шахте входного люка в рубку, затем зачастили тапочками по трапу вниз, выбрались из темной двери на палубу и рассредоточились вдоль лееров. Чуть позже оттуда же появился командир и с серьезным видом уселся на разножку.

Вслед за этим старпом обратился к зрителям и сообщил, что в связи с пересечением экватора, на корабль прибыл морской царь Нептун.

– Ура! – восторженно заорали моряки, и парящий в небе фрегат*, взмыл еще выше.

А когда овации стихли, в корме звякнул люк седьмого и оттуда выбрался Нептун, в сопровождении многочисленной свиты. На нем была ослепительно сияющая, сооруженная из картона и фольги корона, на мощном торсе рыбачья сеть, а в руке трезубец. За повелителем морей, кривляясь и корча рожи, следовали две, с кудельными волосами, довольно смазливые русалки, несколько, с подбитыми глазами пиратов и другая морская нечисть.