Когда ученый перевел сказанное Туровером, Перейра, оживленно жестикулируя, обменялся десятком фраз с сидящим в катере вторым человеком в шортах, и оба, судя по виду, пришли к общему мнению.

– Господин Перейра и его суперинтендант* Родригес, – указал Лисицын на сидящего в катере, готовы снабдить нас тем и другим за умеренную плату.

– Ну что ж, принимается – сощурил глаза от солнца Туровер. – Мы можем расплатиться американскими долларами.

– О, цифрао, обригадо! – приподнял шляпу на голове суперинтендант.

– Все ясно, – улыбнулся командир, переводить не надо.

После этого, дав старпому с механиком необходимые указания о начале работ по ремонту цистерны и подготовке ее к приему воды, Туровер с помощником и Лисицыным спустились в катер, Перейра бросил несколько слов рулевому и суденышко понеслось в сторону причала.

На берегу их встретила несколько возросшая группа островитян, которые оживленно переговаривались, и с интересом пялились на лодку. В их числе были совсем темные негры, шоколадного цвета мулаты и желтоватые креолы.

– Дети Южных морей, – окинул аборигенов взглядом Лисицын. – Помесь Африки и Европы.

Как только катер пристал к пристани, и гости сошли на берег, все замолчали и уважительно воззрились на моряков.

– Порфавор*, – сделал приглашающий жест Перейра и первым зашагал по тропинке в сторону пальмовой рощи.

Там, в прохладной тени, стоял открытый «лендровер», все уселись в машину и она выкатили на хорошо наезженную грунтовую дорогу. Минут через десять, проехав оживающий под лучами утреннего солнца тропический лес, благоухающий запахами неведомых цветов и растений, автомобиль выехал на равнину, где на фоне синеющего вдали горного ландшафта, виднелся небольшой, утопающий в зелени городок.

Десяток застроенных коттеджами и белыми, утопающими в садах домиками улиц, старая, колониального типа католическая церковь, длинный ряд магазинов и лавок, и здание муниципалитета с сине-белым флагом на центральной площади. В воздухе витал запах кофе, цветущего жасмина и мелодичный звон колокола, призывающих горожан к утренней мессе.

– Да, райское место, – с чувством сказал помощник, когда все вышли из машины.

В муниципалитете царил прохладный полумрак, из высоких стрельчатых окон лились столбы света, под ногами серели каменные, истертые временем плиты.

В течение следующего получаса, разместившись в кабинете мэра, с портретом президента Антониу Монтейру* на стене и орущим в клетке попугаем, обе стороны, покуривая душистые сигары, договаривались о цене необходимого для корабля провианта, а также доставке на него пресной воды.

Из съестного Туровер заказал десяток бычков и свиней, сыр, свежие яйца и овощи, а также кофе и несколько ящиков виноградного вина. За все это мэр с суперинтендантом получили две тысячи долларов и рассыпались в благодарностях.

Затем чиновники пригласили гостей позавтракать и все направились в расположенный на другом конце площади, ресторан. Он был небольшим, с открытой, увитой плющом террасой и чудесным видом на море.

Обслуживали стол две молоденьких шоколадных мулатки, которые вызвали искреннее восхищение у помощника. Заметив это, хозяева весело рассмеялись, и Перейра что-то сказал Лисицыну.

– Господин мэр сообщает, что в городке есть увеселительное заведение, где наши моряки могли бы отлично провести время, – смущаясь, перевел тот.

– А что, Виктор, может дадим ребятам пару дней отдыха? – наклонился к Туроверу Майский – Команда почти месяц в море, люди устали.

– Посмотрим, – не сразу ответил тот. – Кстати, Клавдий Павлович, – выясните у хозяев, ожидаются ли сюда представители из центра.

Лисицын задал этот вопрос Перейре, тот разразился целой тирадой и экспрессивно повертел головой.

– Господин мэр волен в своих поступках, считает нас своими гостями и не находит нужным беспокоить островную администрацию, – бесстрастно перевел ученый.

– Ну, вот видишь, чего мы теряем? – принял от официантки салфетку капитан-лейтенант и незаметно ущипнул ее за попку.

– Я подумаю, – кивнул Туровер, после чего все стали слушать тост мэра.

Завтрак проходил легко и непринужденно, гостям очень понравились телятина и лобстеры, а также пряный козий сыр и экзотические фрукты.

– Да, давненько я так не излишествовал, – сказал Клавдий Павлович, с удовольствием смакуя золотистую мадеру.

Спустя непродолжительное время Родригес, извинившись, покинул компанию и отправился выполнять заказ, а оставшиеся беседовали и пили ароматный кофе.

Когда, спустя час, лендровер мэра снова подъехал к лагуне, там кипела работа.

На корме лодки всплескивала электросварка, из легкого корпуса доносился стук пневмомолотка.

– Ну, как тут у вас дела? – поинтересовался у старпома Туровер, когда тот же катер доставил их с помощником на борт.

– Все нормально командир, с цистерной заканчиваем, только вот аборигены мешают. Приказал вахте отгонять.

– Каким же это образом? – оглянулся на берег Туровер.

Там, у черты прибоя, покачивались несколько парусных лодок, откуда в сторону корабля что-то весело кричали и размахивали руками.

– Да подплывают и предлагают различные продукты, а нам платить сам знаешь, нечем.

– Не парься, Глебушка, – успокоил его Майский, – все уже заказано, прикажи интенданту готовить провизионки.

– Гм, – это меняет дело, довольно крякнул Котов и приказал вызвать интенданта.

А из кормы, вытирая руки ветошью, подошел взмыленный механик.

– Ну и жара, – просипел он, – как в парилке.

– С цистерной все, закончили, – вскинул глаза на командира, – а вот с приемом воды с берега незадача, у нас не хватит длины рукавов.

Туровер достал из кармана беломорину, дунул в мундштук и закурил.

– Незадача говоришь? – пустил вверх струйку дыма. – А мы поступим следующим образом. Наймем у тех ребят пару шлюпок, – кивнул на островитян, тщательно их отдраим, наполним пресной водой и доставим к лодке. Ну а оттуда перекачаем в цистерны.

– А что? – дельная мысль, – довольно засопел механик. – Щас прикажу выдать наверх помпу.

– И учти, Петр Григорьевич, не моя, – поднял Туровер вверх палец. – Так делали карибские пираты, заходя для пополнения запасов в такие вот лагуны.

– Пираты? – изобразил работу мысли механик. – Вот сукины дети, чего придумали!

В это время из рубочной двери появился Штейн и подошел к группе.

– Товарищ командир, у меня просьба.

– Слушаю тебя, Яков Павлович.

– В корпусе жара под тридцать. Разрешите свободным от вахты купание.

– А как тут насчет акул, вы не в курсе? – покосился Туровер на Лисицына.

– За завтраком я спрашивал об этом суперинтенданта. – Они подходят к острову только в ночное время.

– Ну что же, «док», в таком случае разрешаю. Свободные от вахты могут купаться посменно. Прикажите вооружить спасательный плот. Вы – старший. А ты, Глеб Романович, – обернулся Туровер к Котову, – выставь на мостике на всякий случай наблюдателя со взрывпакетами и автоматом.

Спустя непродолжительное время, от борта субмарины отвалил оранжевого цвета резиновый плот, с первой группой подводников.

– Навались! – командовал на корме доктор, и короткие весла пенили воду.

Вскоре золотистый пляж огласился радостными воплями, и в синь волн бросились десяток бледных тел.

– Обрадовались черти, – ласково произнес Туровер и почувствовал, как к спине липнет рубаха.

Вторым рейсом, с очередной группой на берег отправились помощник с Лисицыным и начали переговоры с туземцами о лодках. Судя по всему, они прошли успешно, островитяне выгрузили из двух все лишнее и, вместе с искупавшимися моряками, тщательно промыли их водой с песком.

Когда на берег въехал грузовик-цистерна, в сопровождении серебристого «фольксвагена», из которого выбрался суперинтендант, обе посудины были продезинфицированы и на них завели поданные с лодки концы.

Родригес что-то сообщил стоящим на причале Лисицыну с помощником, потом махнул рукой, и грузовик сдал задом в сторону покачивающихся у свай лодок.

Затем из него выпрыгнул курчавый шофер, забросил в первую брезентовый рукав цистерны и повернул вентиль.

После того, как обе лодки до краев наполнились прозрачной водой, загудел корабельный шпиль* и их поочередно подтянули к борту. Вслед за этим в корме заработала помпа, перекачивая желанную влагу в приемники цистерн «Танго».

– Вода отличная, я проверил, – доложил командиру доктор. – Как сказал Клавдий Павлович, они доставили ее из минерального источника.

– Добро, – ответил Туровер. – Отправляйте на берег очередную партию.

Ближе к обеду, когда солнце висело в зените, а надстройка субмарины больно обжигала ноги, запас воды был пополнен и грузовик, пыхнув дымом, исчез в роще.

– Клавдий Павлович, – обернулся сидящий на разножке в рубке Туровер к Лисицыну, – пригласите господина Родригеса на обед.

Ученый наклонился к посасывающему сигару суперинтенданту, тот благосклонно ответил «обригадо», после чего все встали и направились к рубочному люку.

В офицерской кают-компании уже был накрыт стол на шестерых, и командование с Лисицыным и гостем, солидно расселись по местам.

По случаю приема столь высокого лица, на белоснежной скатерти красовались фаянсовые, с золотыми якорями приборы, хрустальные рюмки и всяческие закуски.

В их числе были красная пайковая икра, отсвечивающая золотом прослойки северная консервированная семга и маринованные, с дразнящим запахом, пупырчатые огурчики. Здесь же, в самом центре, стояли две запотевших бутылки янтарного «Немирова», с плавающими на дне перчиками.

– Однако! – удивился командир, – а горилка с перцем откуда?

– Это из моих запасов, – скромно пожал плечами Майский. – Тарас Юрьевич, давай, подавай первое!

Облаченный в накрахмаленную куртку Хлебойко кивнул из раздаточного окошка, и расторопный вестовой быстро обнес присутствующих тарелками с наваристым борщом.

– За хозяев этих чудных мест! – поднял командир наполненную рюмку, и к ней потянулись еще пять.

Ису конвэй-мэ !* – воскликнул выпив свою суперинтендант, и Котов протянул ему наколотый на вилку корнишон. Тот принял, осторожно похрустел, и вожделенно уставился на рюмку.

По завершению обеда, несколько осоловевший Родригес сообщаил, что все продовольствие, будет доставлено на корабль следующим утром, а сегодня вечером они с мэром приглашают старших офицеров на дружеский ужин. Вслед за этим гостя бережно подняли наверх, препроводили в катер, а потом к машине и та, задорно пропев клаксоном, отъехала от берега.

– Крепкий мужик, – уважительно хмыкнул Котов. – В такую жару сам выкушал почти бутылку и ничего.

К вечеру зной немного спал, с берега подул свежий бриз и свободным от вахты разрешили сход на берег.

– Можете посетить город, осмотреть его и к 23.00 всем быть на борту, – напутстовал старпом выстроенных на палубе увольняемых.– Командиры боевых частей и начальники служб отвечают за порядок. Кто вернется «под шафе»*, будет иметь дело со мной. Все понятно?

– Понятно, – ответили из строя.

– Глеб Романович, а можно мы потом займемся подводной охотой? Тут полно рыбы, – сказал один из боевых пловцов.

– Нет вопросов, – ответил Котов. – Занимайтесь.

Когда последняя партия моряков съехала на берег и, весело переговариваясь, исчезла в роще, оттуда появился «лендровер» мэра, и остановился рядом с пристанью.

Чуть позже он отъехал, увозя с собой командира со старпомом, и механика с Лисицыным.

– Да, видать не попробовать мне той мулаточки, – вздохнул стоящий в рубке Майский, оставленный за старшего.

У борта о чем-то тихо шепталось море.

На этот раз Перейра привез своих гостей в местный отель, выстроенный на склоне горы, под сенью гигантских цветущих деревьев. Он называется «Boa Vista» и весело искрился неоновой вывеской.

– Ну и деревья,– задрал вверх голову Котов. – Никогда таких не видел.

– Это эвкалипт царственный, – вдохнул нежный аромат Лисицын, – по латыни Eucalýptus régnans .  Считается самым высоким цветковым растением на планете. Деревья этого вида достигают высоты сто и более метров. Кстати, они весьма ценные. В начале века царственные эвкалипты использовались в основном при производстве бумаги, сейчас же их древесина экспортируется в Европу для изготовления каркасных домов, мебели и шпал. Ну а кора и листья, богатые эфирными маслами, широко применяются в фармакологии.

На первом этаже отеля всех встретил суперинтендант с хозяином – худощавым, модно одетым, средних лет мужчиной, мэр представил гостей, тот радушно пожал всем руки и пригласил следовать за собой.

Миновав просторный зал ресторана, с немногочисленными, сидящими за столиками посетителями и поющими на эстраде музыкантами, все поднялись на второй этаж, прошди по длинному, с ковровой дорожкой коридору, куда выходили полированные двери десятка номеров и оказались на широком, окаймленном цветущими растениями, каменном балконе.

С него открывался прекрасный вид на виднеющиеся вдали, причудливо окрашенные в закатные цвета горы, окаймляющие их внизу тропические леса и одну из морских лагун.

– Да, картина достойная кисти художника, – сказал Туровер, усаживаясь на предложенное ему место.

Все остальные тоже расселись вокруг единственного, изыскано накрытого стола, хозяин щелкнул пальцами, и, как по волшебству, из расположенной сбоку двери, появились несколько одетых в легкие туники и с цветками жасмина в волосах девушек, грациозно несущих в руках тяжелые подносы. На них распространяли дразнящие запахи неведомые морякам яства, которые с изяществом были водружены на стол, и амазонки упорхнули.

– Пур фавор*, – обвел рукой все это великолепие хозяин, а Родригес хлопнул в воздух пробкой стоящей в ведерке со льдом одной из бутылок шампанского.

Первый тост провозгласили за дружбу между народами, все встали и тонко зазвенели бокалы.

– Господин Мануэль, – показал Лисицын глазами на хозяина отеля, – предлагает нам для начала отведать лангустов с арахисом, они весьма подходят к «Вдове Клико»*