На острове совершенно нет ни хищников, ни ядовитых змей, ни даже банальных комаров. Самый страшный зверь в живописных лесах Мадейры – заяц. Поэтому хищных птиц здесь холят и лелеют, ибо, если зайцам дать волю, они очистят остров от растительности лучше первого губернатора. Поэтому и поклонники охоты могут быть уверены – свежая зайчатина к ужину им обеспечена.

– Да, мечтательно произнес кто-то из подводников, – живут же люди.

У Канарских островов лодочная РЛС* зафиксировала за линией горизонта многочисленные надводные цели, а гидроакустики услышали шумы винтов.

– Предполагаю авианосное соединение, – доложил на мостик начальник РТС. – Идет походным ордером*, дальность пятнадцать миль, скорость 15 узлов*, пеленг* незначительно меняется вправо.

– Есть, – нажал на педаль «каштана» Туровер, – вахтенный офицер, играйте срочное погружение!

Вслед за этим внизу раздались колокола громкого боя, верхняя вахта исчезла в люке, и через минуту над местом, где только что была лодка, вскипели пенистые волны.

Погрузившись на глубину, «Танго» замедлил ход, и на поверхность поднялась штанга перископа.

Спустя полчаса, в его окуляре возник походный ордер, состоящий из полутора десятков кораблей.

– Авианосное ударное соединение – обозрев его, сказал Туровер. – Американский «Мидуэй»* с полным эскортом. Всего два десятка вымпелов.

– Красиво идут, – бросил от второго перископа Котов. – Словно на параде.

– А чего им опасаться? – процедил сквозь зубы командир. – Теперь нашего флота в океане нет. Как говорят, гуляй Вася.

– Романыч, – дай взглянуть на супостата, – сказал, нетерпеливо пританцовывая рядом со старпомом Майский, и тот нехотя отошел в сторону.

– Эх, пугануть бы их, что б служба раем не казалась, – воскликнул помощник через минуту. – Совсем бляди распоясались.

– Они тебя так пуганут, что костей не соберешь, – снова оттер его плечом Котов.

– Товарищ командир, акустик! – металлически раздалось в центральном. – Один из кораблей меняет курс в нашу сторону!

– Есть акустик, – чуть повернул перископ Туровер и чертыхнулся.

Ближайший к лодке эсминец, описывая циркуляцию и взметая пенный бурун под форштевнем, следовал к месту ее нахождения.

– Боцман, – уходим на глубину полста метров! – нажал он кнопку опускания перископа. – Механик, малый вперед. В лодке режим тишины!

Вскоре наверху возник далекий гул, затем на экране гидроакустика появились всплески, и корпус лодки затрясся от нескольких взрывов

Субмарину подбросило, на подволоке лопнули несколько плафонов, и она провалилась глубже.

– Одерживать! – бросил командир рулевому и приказал увеличить ход. Через несколько минут сзади послышалась еще одна серия взрывов, и все стихло.

– Вот гады, – утер выступивший на лбу пот Котов. – Чуть не угробили.

– Да, «хозяева морей», действуют вопреки всех международных правил, – потер ушибленный локоть Майский.

В течение получаса лодка полным ходом удалялась от места бомбометания, а затем подвсплыла и подняла перископ. Далеко на горизонте виднелись едва заметные точки.

– Сергей Ильич, запроси о состоянии в отсеках, – проследив как выдвижное уходит вниз, – приказал Туровер вахтенному офицеру.

На панели «каштана» поочередно стали зажигаться лампочки, и из отсеков последовали доклады. Вреда бомбежка не причинила, и корабль ввинтился в мрак глубин.

Во время обеда, в кают – компаниях живо обсуждали случившееся и дивились наглости американцев.

– А кок-то наш того, струхнул! – пережевывая сочный бифштекс, сказал один из трюмных по фамилии Умнов – Как только грохнул первый взрыв, с перепугу схватил кастрюлю и вместе с ней на палубу.

– Хоть и Умнов ты, а дурак, – выглянул из раздаточного окна здоровенный кок. – Я ж борщ спасал, что б не опрокинулся.

В кают-компании грохнул смех и трюмный едва не подавился.

А еще через сутки выяснилось, что во время бомбежки разгерметизировалась одна из цистерн пресной воды, и ее запас уменьшился наполовину.

– Что будем делать Петр Григорьевич? – вызвал к себе механика командир.

– У цистерны повреждена забортная арматура, – пробурчал тот. – Отремонтировать можно только в береговых условиях. Так, что пока придется обходиться оставшейся и опреснителем.

– М-да, подложили нам американцы свинью, – огорченно крякнул Туровер. – С сегодняшнего дня пресную воду подавать только на камбуз, а помывка для всех забортной.

Теперь один раз в неделю, у ранее пустовавшего медизолятора выстраивалась очередь свободных от вахт, для получения у майора Штейна марлевых, смоченных спиртом- ректификатом тампонов.

– Яков Павлович, – канючили некоторые. – Ты лучше дай нам «шильца»*в мензурке, а то уж очень оно летучее, пока то, да се, глядишь, и испарилось.

– Знаю я вас, – ухмылялся доктор, – берите и вперед. – И яйца протирать, что б блестели, а то сопреют.

Между тем «Танго» приближалось к экватору, температура воды за бортом достигала двадцати трех градусов, и в отсеках стало душно. Корабельная вентиляция месила сырой вязкий воздух, но это помогало мало. В дизельном и электромоторном отсеках подводники несли вахту полуголыми и мечтали о холодном душе.

– Сюда б еще потную бабу и теплую водку, – сострил один из молодых дизелистов. – Так сказать, для полноты ощущений.

– Кому что, а голому баня, – утираясь висящим на шее вафельным полотенцем, – пробурчал пожилой старшина команды. – А ну-ка, освежи кондейшен!

В качестве «кондейшена», в отсеке были приспособлены подвешенные к подволоку мокрые простыни, которые время от времени смачивали забортной водой.

– Да, хорошо на атомоходах, – плеснул на простыни водой дизелист. – Реактор вырабатывает все, и электричество, и холод и воду.

– Лей, лей, – следил за стрелками манометров старшина команды, – атомщик хренов.

На подходе к островам Зеленого Мыса, подводники наблюдали в ночном небе далекое свечение. Оно окрашивало горизонт причудливыми красками, отсвечивало наподобие зарниц и еще больше подчеркивало безбрежность океана. Лодка казалась затерянной в нем навечно.

Таинственное явление вызывало множество вопросов, и самые любознательные обратились к Лисицыну.

– Ничего необычного здесь нет, – констатировал ученый. – Острова Зеленого Мыса, или как их теперь называют Кабо-Верде, вулканического происхождения. Часть образовавших острова вулканов давно погасла, но есть и действующие, один из которых именуется Фогу. Его высота около трех тысяч метров над уровнем моря, и последнее извержение отмечено в апреле 1995-го. Вполне возможно, что на островах начинается очередная сейсмическая активность.

– Не завидую я жителям всей этой экзотики, – почесал затылок один из моряков. – У нас хоть холодно, но без извержений.

С каждым днем становилось все жарче, и запас пресной воды на корабле, неумолимо убывал. К тому же из- за высокой температуры начал барахлить опреснитель, и норму урезали еще больше.

– Так, что будем делать? – пригласил к себе старпома с помощником и механика Туровер. – Еще неделя и на корабле останется только сок.

– Я думаю, нам следует зайти на один из здешних островов, отремонтировать цистерну и залиться под завязку, – пожал плечами Котов.

– А ты? – перевел командир глаза на Майского.

– То же самое, – поддержал старпома помощник. – Иного выхода у нас нет.

– Петр Григорьевич, сколько вам потребуется времени на ремонт? – обратился Туровер к Боженко.

– Я думаю, за сутки управимся,– наморщил лоб механик. – А вот с закачкой воды проблема, у нас нет достаточного количества пожарных рукавов.

– Ничего, что-нибудь придумаем, – решительно сказал командир. – Идем к Кабо-Верде.

Спустя несколько минут он сидел в рубке штурмана и вместе с тем изучал лоцию данного района.

– Вот этот, Брава, самый небольшой, – обвел остро заточенным карандашом один из островов в южной части архипелага. – А ну-ка, Валерий Николаевич прочти, что имеется в пояснениях.

– Так, – стал листать толстый фолиант Мельников.

«Острова Зелёного Мыса представляют собой архипелаг из десяти крупных и восьми мелких островов в северной части Атлантического океана, условно подразделяемых на Подветренную и Наветренную группы. В первую входят острова: Санту-Антуан, Сан-Висенте, Сан Николау, Санта – Лусия, Сал, Боавишта. Во вторую – Сантьягу, Брава, Фогу и Маю. Есть еще малые острова: Бранку, Гранди, Душ Пассаруш и прочие».

– Ну что же, хорошо, – удовлетворенно изрек Туровер. – А теперь поищи что-нибудь о Брава.

– Вот, нашел, – перелистнул очередную страницу штурман.

« Самый зеленый остров архипелага – Брава. Источники пресной воды – колодцы, буровые и опреснительные установки».

– Отлично, – довольно улыбнулся командир. – И от других находится на достаточном удалении и вода в наличии. А что там имеется из животного и растительного мира? Нам бы неплохо пополнить и запасы провизии.

– Сейчас посмотрим, – пробежал страницу глазами штурман и стал читать дальше .

«В горах произрастают несколько видов акаций, бомбардейра, кипарисы, сосны и эвкалипты, в долинах – миндаль, банановые, кокосовые и финиковые пальмы. Встречаются также баобабы, драконово дерево и манго. Фауна весьма разнообразна – белая цапля, глухари, кулики, перепела, попугаи, фламинго и морские чайки. Большинство видов животных завезены поселенцами – домашний скот, кошки, кролики, крысы, обезьяны и собаки. Воды островов богаты рыбой и в частности, кефалью, лососем, макрелью, тунцом и сельдью. Встречаются киты, дельфины крупные морские черепахи».

– Все ясно, благодарю Валерий Николаевич. А как у острова с глубинами?

Оба склонились над картой и принялись внимательно ее рассматривать.

– Что ж, вполне приемлемо, – сказал через минуту Туровер, – главное не напороться на рифы.

Глава 4. В Эдеме

На подходе к острову всех поочередно собрали в офицерской кают – компании и командир вместе старпомом и помощником провели инструктаж.

– Время нахождения команды на острове будет зависеть от выполнения работ, необходимых для дальнейшего плавания, – начал капитан 3 ранга. – Это в первую очередь ремонт цистерны пресной воды и ее пополнение, – посмотрел он на механика и тот согласно кивнул, – а также закупка свежей провизии, чем займется помощник командира.

При сходе на берег и общении с местным населением, государственную принадлежность корабля не раскрывать и представляться польскими моряками. – Надеюсь, это понятно? – обвел Туровер взглядом присутствующих.

– Да, понятно, – дружно ответили офицеры и мичмана.

– В этих же целях,– продолжил он, – на берег сходить только в камуфляже без знаков различия и документов. Ответственные командиры боевых частей и служб.

– Вы, Глеб Романович, – обратился Туровер к Котову, – обеспечите охрану корабля, и в том числе в противодиверсионном плане, – кивнул на спецназовцев. – Ну а мы с помощником проведем все необходимые переговоры с местными властями. Вопросы? – стряхнул со стола невидимую пылинку командир.

– У матросов нет вопросов, – ответил за всех механик. – Разрешите быть свободными, Виктор Петрович?

– Разрешаю, – сказал Туровер, и все, кроме старпома и помощника, оживленно переговариваясь, покинули место сбора.

– Ну что, Саня, надеюсь, ты не забыл родной язык? – поинтересовался командир у Майскому, у которого отец был поляком.

– Обижаешь, пан начальник, – солидно прогудел тот, – я даже их песни знаю, и игриво затянул

«Мы млодзи, мы млодзи,

Нам бимбер не зашкодзи,

Венц пиймы го шклянками

Хто з нами, хто з нами!»

– Что за тарабарщина, переведи, – улыбнулся Котов, – а то только одно знакомое слово.

– «Мы молоды, мы молоды, нам бимбер* не повредит. Так пьем его стаканами, кто с нами, кто с нами», – толкнул Майский старпома в бок, и все рассмеялись.

Ранним утром, едва первые лучи солнца осветили бескрайнюю даль океана, миновав коралловый риф, «Танго», попыхивая синим дымком из газовыхлопа, вошел в одну из тянущихся вдоль острова голубых лагун*. Как только эхолот показал десятиметровую глубину, с мостика прозвучала команда, под водой отвалился привальный щит и вниз заскользили смычки якорной цепи.

– Якорь встал! – металлически донеслось из «каштана».

– Есть! – отрепетовал* Туровер и вскинул к глазам бинокль.

Из-под высоких, с перистыми листьями пальм, склонившихся над золотистым пляжем, появилась группа темнокожих людей и приветственно замахала руками.

– А вот и хозяева, – сказал стоящий рядом, облаченный в панаму и тропическую форму Лисицын. Помимо немецкого, он немного владел португальским и был назначен переводчиком.

Спустя несколько минут от небольшого свайного причала отошел катер и, треща мотором, понесся к субмарине. На нем находились полуголый, в коротких штанах рулевой и двое, одетых в шорты и цветастые рубахи мужчин.

Стоящие на надстройке моряки приняли конец, и один из них ловко забрался по шторм – трапу на палубу, где его встретили спустившиеся вниз Туровер с помощником и Лисицын

– Бон диа*, – белозубо улыбнулся гость и поочередно протянул всем руку.

Вслед за этим он быстро произнес еще несколько фраз и вопросительно уставился на офицеров.

– Дига ума вэж майш пур, – ответил туземцу Лисицын. – Я попросил его говорить помедленнее, – обернулся он к Туроверу.

Затем между прибывшим и ученым последовал диалог, в ходе которого выяснилось, что тот глава местного муниципалитета, рад приветствовать гостей и интересуется, откуда они прибыли и для каких целей.

– Выскажите ему ответную признательность и сообщите, что корабль польский, потерпел небольшую аварию и нуждается в краткосрочном ремонте, – наклонился Туровер к Лисицыну.

Снова последовал оживленный обмен фразами, и Хуан Мария Перейра, так звали чиновника, благосклонно кивнул.

– Он согласен, готов оказать нам помощь, и приглашает посетить остров, – сказал Лисицын.

– Поблагодарите господина Перейру от моего имени, Клавдий Павлович, а заодно выясните, сможем ли мы здесь заправиться пресной водой и купить провизию для команды?