Многочисленные мифы упоминают таинственную страну Агарту не как мрачное царство Аида, а настоящий подземный рай.

У известной в определенных кругах теолога* Блаватской есть упоминание о неком месте под названием «Вара», куда были принесены семена самых прекрасных и великих мужей и жен на Земле, избранных из наиболее достойных родов. Вара находится предположительно на одном из Полюсов, где луна и солнце поднимаются и заходят лишь раз в году, и он длится как один день. Полярная область – это древняя страна и пристанище богов, согласно верованиям многих народов.

Предполагают, что Агарта была создана для спасения лучших представителей человечества во время Всемирного Потопа. Этот самый Потоп, погубивший атлантов, случился в результате изменения наклона земной оси и смещения полюсов. Ось сдвинулась, и Землю залили громадные волны. Во время потопа спаслись только праведники, а все прочие погибли. Подобное, кстати, ждет и нас с вами. По одним сведениям,  в живых останется одна шестая часть человечества, то есть один миллиард. По другим, более новым данным, одна треть, то есть два миллиарда.

– Гм, не густо, – пробасил сзади помощник. – Это при шести то миллиардах жителей на Земле!

– Согласен, – кивнул головой Львов, – но так предполагают теологи.

Агарта или Асгард, в переводе означает город богов. Много веков назад на месте нынешней пустыни Гоби был прекраснейший остров, омываемый со всех сторон теплым лазурным морем. На нем жили красивые и мудрые люди, обладавшие чудесными способностями и неизвестными нам технологиями. Они обладали высокими познаниями во всех областях. В стране процветало высокое искусство. Островитяне владели несметными богатствами, но были равнодушны к ним.

Около двенадцати тысяч лет назад, на нашей планете разразилась катастрофа. Эти люди подготовились к ней, поэтому не погибли, а укрылись под Землей. Подземную страну, где они поселились, назвали Агартой или Агарти. Вход в нее, предположительно, находится в районе Северного полюса. А по другой версии, в Антарктиде. Вот такая, значит легенда.

Кстати, считается, что не все они ушли под Землю. Некоторые обосновались в легендарной Шамбале. Все прочие из тех, кто остался в живых, составили семена будущей арийской расы, представителями которой являемся мы с вами.

Древние арии вначале обосновались на территории Западной Сибири, но когда там внезапно похолодало, арии покинули родные земли и ушли в Индию, на юг.

– Не ее ли много лет искал Рерих? – прервал рассказчика Туровер. – Мне как-то доводилось бывать на выставке его картин в Москве и беседовать с экскурсоводом.

– Совершенно верно, – ответил Львов. – Это был великий путешественник и художник. К сожалению, мы мало о нем чего знаем.

Ну, так вот, есть сведения о том, что население  Агарты состоит из людей различных цивилизаций, живших в разные эпохи на Земле. В таком случае, они должны владеть либо тайной бессмертия, либо долголетия. Жители подземной страны владеют необыкновенными аппаратами и механизмами, о которых наши ученые не имеет понятия.

– Теперь понятно, почему нацисты так активно осваивали Антарктиду, – закурил сигарету Майский.

– И, судя по всему, освоили, – констатировал Туровер, после чего снова стал слышен гул колес и едва различимый шум двигателя.

Потом Львов позвонил по телефону Князеву и договорился с ним о встрече.

– Что-то вроде знакомая фамилия, кто такой? – поинтересовался у него Туровер.

– Комендант города и наш человек, раньше служил в Североморске.

– Ясно, – кивнул Туровер, и все снова замолчали, находясь под впечатлением того, что услышали от адмиралов.

Через несколько часов все трое сошли с парома на кронштадской пристани.

– А чего КПП нету? – удивился помощник. – Или Кронштадт теперь не режимный?

– Город открыт для экскурсий несколько лет назад. – Что поделаешь, демократия – сплюнул на снег Алька.

– М-да, а видок то у него не очень, – сказал капитан 3 ранга, когда они вышли на первую улицу. Ее брусчатка обледенела и, судя, по виду, ее не чинили с советских времен, дома были обшарпаны, а стоящее справа, казенного вида здание, зияло провалами разбитых окон.

Изредка, в сопровождении старшин, по проезжей части уныло проходили матросские строи, с бредущими впереди и сзади флажковыми*, встречались немногочисленные прохожие, да пробегали такие же тощие, как и в Полярном, собаки.

Спустя некоторое время офицеры вышли на улицу Восстания и направились к зданию военной комендатуры.

Предъявив на входе документы, они прошли по стылому коридору и открыли дверь с табличкой «Военный комендант».

В обширной прокуренной комнате, с портретом улыбающегося президента на стене и тяжелыми шторами на окнах, за столом сидел тощий морской полковник и ругался матом по телефону.

– А мне плевать, где ты возьмешь эту самую крупу и сахар! – указав вошедшим глазами на стулья, хрипло орал он в трубку. – У меня, мать твою, на складах хоть шаром покати! Второй день курсантам выдаем только пустой чай и просроченные консервы! Ты, блядь, что, хочешь уморить их как тех моряков, на Русском?!

– Если к вечеру не придет баржа, пеняй на себя! – прорычал он и бросил трубку.

– ЗдорОво Альберт, привстав вслед за этим из-за стола, пожал он руку Львову.

– Что, все воюешь Игорь? – кивнул тот на телефон. – С кем это ты так?

– Да с одной базовской сукой, зажимает продукты гад. А сам вторую дачу строит под Питером.

– Так сообщи об этом гарнизонному прокурору.

– Шутить изволишь? – сделал круглые полковник. – Это ж одна компания!

– Значит так, я к тебе от отца, нужно разместит их команду – кивает Львов на Туровера с Майским.

– Понял, – с готовностью кивнул Князев, открыл дверцу массивного сейфа и, вынув из нее связку ключей, опустил ее в карман.

Через десять минут комендантский «Уаз» затормозил у высокого кирпичного забора со стационарным КПП и металлическими, с якорями воротами, коротко просигналил и их створки распахнулись.

Автомобиль пересек широкий пустой плац и остановился у крайнего подъезда краснокирпичной, прошлого века казармы.

– Ожидать, – бросил полковник матросу-водителю, все вышли из машины и поднялись на второй этаж.

Звеня ключами, комендант отпер высокую, обитую черным дерматином дверь, и все вошли внутрь.

– Так, сейчас покажу апартаменты*, – щелкнул он выключателями, и помещение осветилось несколькими, висящими под потолком плафонами

Ступая по дубовому паркету, офицеры миновали широкий коридор, с выходящими в него несколькими дверьми, с табличками «командир роты», «заместитель по политчасти», «старшинская» и оказались в высоком просторном кубрике, с несколькими десятками двухъярусных кроватей, со свернутыми матрацами и деревянными тумбочками между секциями.

– Здесь была учебная рота торпедистов, – пощупал комендант батареи отопления.

– Так школе что, тоже кранты? *– захлопнул приоткрытую форточку Львов.

– А кого готовить, флот идет на слом, – тяжело вздохнул комендант, – ты бы посмотрел, что творится в Минной гавани.

– Непременно,– ответил Алька, – давай Ильич, ключи.

– Здесь и от офицерских кают, – передал ему всю связку полковник, после чего все направились к выходу.

– Так ты того, – подкинь нас к Минной, – сказал Львов, когда машина выехал из ворот.

– В гавань, – буркнул Князев, и водитель повернул руль влево.

У контрольно-пропускного пункта Минной гавани «Уаз» снова остановился, Львов со спутниками вышел из кабины и на прощание пожал коменданту руку.

– Заходи как-нибудь к нам, на «Пальмиру» – сказал он полковнику. – Попаримся.

– Зайду, – улыбнулся тот и кивнул шоферу, – поехали.

При появлении офицеров, сидящий внутри полосатой будки пожилой мичман, с сине-белой повязкой дежурного на рукаве, сонно зевнул, и вяло махнул рукой, – проходите.

– Да, служба, как я погляжу, тут на уровне, – уничижительно хмыкнул помощник, когда все трое вышли на территорию гавани.

Глава 4. « Танго»

На широкой, опоясывающей водную акваторию бетонной набережной, рядом со служебными и складскими помещениями, там и сям виднелись технические бытовки, на причалах, с пришвартованными к ним ржавыми кораблями, молниями всплескивали огни сварки, слышался грохот кувалд, и тоскливо гудели моторы портальных кранов.

Время от времени, по покрытому снежной кашей бетону, тяжело катили груженные металлом «Камазы», и, урча двигателями, исчезали в дальнем конце базы.

– Тут, я смотрю, куют железо, не отходя от кассы, – критически оглядел всю эту картину Туровер.

– Да, кует наш мэр, вместе с командованием ЛенВМБ*, – криво усмехнулся Львов и махнул рукой, – пошли.

Обходя залитые лужами выбоины и оскальзываясь на радужных пятнах соляра, офицеры последовали за Львовым, оглядывая остатки того, что совсем недавно называлось частью Ленинградской Военно-морской базы.

У давно не крашенных пирсов сиротливо торчали остовы нескольких распотрошенных лодок, а рубка одной, по – видимому затонувшей, подобно какой-то чудовищной химере, глядела дырами иллюминаторов в сторону берега.

– Вот это разоружение, – с болью сказал Майский. – Глаза б мои не глядели.

Остальные шли молча, и Туровер все больше мрачнел.

Минут через десять они оказались в южной части гавани и подошли ко второму, временного типа контрольно-пропускному пункту, у которого прохаживался облаченный в высокие ботинки и синюю униформу с нашивками «ЧОП «Легион», крепкий молодой охранник.

– Со мной, – небрежно бросил Львов, и все проследовали на территорию.

– Ну, а здесь то, что отправят «за бугор» своим ходом, – кивнул Львов на несколько стоящих у причала субмарин, и Майский озадачено присвистнул.

– Это как? – спросил Туровер, с интересом разглядывая лодки.

– Корабли проданы в Пакистан и Индию, и их отправят туда по морю. Кстати, на нашу «букашку» тоже оформлены такие документы, а вы ее перегонная команда.

– Умно, – изрек Туровер, а Майский уважительно покосился на Львова.

– Слышь, Алька, – наклонился он к нему, – это ты все проворачиваешь?

– Вроде того, – скромно пожал Львов плечами, и все пошагали в конец причала.

Там, между двумя, без бортовых номеров лодками, утюгом застыл заиндевелый «Танго», с переброшенной на него узкой сходней.

– Пошли, – ступил первым на скользкие доски Львов, и офицеры перебрались на звонкую палубу.

Вслед за этим, держась за поручень рубки, Львов нажал на тангетку* висящего на нем «каштана»*, и там вспыхнула рубиновая лампочка.

– Кто? – раздался издалека загробный голос.

– Это я, Львов, – наклонился Альберт к микрофону, – давай, поднимайся наверх, – и отпустил красный рычажок.

Через пару минут вверху зазвенел трап, затем послышался звук проворачиваемого клинкета и, вслед за этим, распахнулась низкая дверь рубки.

– Привет Юра, – улыбнулся Альберт высунувшемуся оттуда человеку, в темном ватнике, и шапке с морским крабом, – ну как тут, порядок?

– А чего нам сделается, Альберт Павлович – шмыгнул тот носом, – сидим с Петром, играем под интерес в нарды.

– Товарищ капитан 3 ранга, никак вы?! – вслед за этим удивленно протянул он, и уставился на стоящего рядом Туровера.

– Я, Песин, вот уж не ожидал встретить тебя здесь, – тоже удивился тот, – давай, приглашай на корабль.

– Есть! – радостно бросил моряк к виску руку и первым покарабкался по трапу.

– Что, служил у тебя? – поинтересовался Львов, когда голова в шапке исчезла в глубокой шахте рубочного люка.

– Да, командиром отделения торпедистов, лет пять назад, когда я был старпом в Североморске*.

– Знаковая встреча, – пробубнил Львов и ловко спустился вслед за Песиным.

В освещенном приглушенным светом центральном посту, таинственно отсвечивающим слоновкой* пультов, хромом перископов и медью вентилей, их встретил еще один человек, коренастый и с закрученными усами.

– Мичман Чайка, – представился он и поочередно пожал всем руки.

– А это мой кадр, – похлопал его по плечу Львов, – отличный трюмный машинист, специально вызвал с Украины. Не задубели тут, Петро?

– НичОго, – смущенно кашлянул тот в кулак, – мы люди привычные.

– Эти ребята и еще несколько, – кивнул Львов на вахтенных, – дополнят вашу команду, как, не возражаете?

– Добро, – согласились Туровер с Майским – Ну что, начнем с первого отсека?

– Так, старшина, давай, веди, – обратился Львов к Песину, и тот направился в сторону носа.

Отдраив переборку третьего отсека, старшина гибко перебирался во второй отсек, все проследовали вдоль длинного ряда, запертых офицерских кают и остановились перед люком первого, на котором был навешен здоровенный, с массивной дужкой замок.

– Да, вот это новшество, никогда такого не видал!– восхищенно сказал Майский, а Песин молча зазвенел ключами.

– Вахтенных у нас всего шесть, стоят сутки через двое, вот и приходится идти на всяческие ухищрения, – пояснил Львов, а старшина, сняв замок, плавно провернул массивную рукоятку кремальеры*.

В отсеке, зеленовато фосфорицировали шкалы манометров и приборов, пахло промороженным металлом, сладковатым запахом лака, а также еще чем-то, напоминающем о смерти.

Песин щелкнул рубильником на переборке, раздалось потрескивание дросселей электроламп, и все озарилось мягким светом неона.

По бортам, на металлических подвижных стеллажах, тускло поблескивали восьмиметровые сигары, со стеганными предохранительными чехлами на зарядных отделениях и густо смазанными солидолом винтами, впереди, на выпуклых крышках торпедных аппаратов, лучились гранями рубиновые звезды, и матово отсвечивали блоки и экран ПУТСа*.

– ТЭСТ-71М*? – провел Туровер рукой по одной из крайних торпед.

– Точно так, Виктор Петрович, полный боезапас – хрипловатым баском ответил Песин. – Дальность хода каждой, двадцать километров.

– Да что ты говоришь? – сделал круглые глаза командир, и все рассмеялись.

– Ну, а вот тут самое главное,– прошел к торпедным аппаратам Львов.– В двух нижних, изделия* с нейтронными ядерными зарядами, известного тебе свойства.