Битва. В этом слове мальчишки рисуют в голове картинки из древних саг, где герои доблестно сражаются лицом к лицу с врагом, а враг, пытаясь его обхитрить, остаётся поражённым, уступая мастерству народного чемпиона. Как много воспето в песнях этих битв, сейчас уже и не сосчитать. Скальды то и дело путешествуют по миру, повествуя каждому укромному уголку о храбрости и непобедимости какого-нибудь славного воина. Битва – это танец, который сходит прямо со сцены в виде разноцветных иллюстраций, как на обветшалых книжках странствующих монахов. Ни единого изъяна не разглядеть, тут всё, как положено. И слёзы, и смех, и радость, и печаль, но всё так поэтично, так замысловато и красиво! И в какое заблуждение ввели они зелёных юнцов, так долго готовящихся к первой своей схватке? Это не битва – это бойня!

Ёрмунд могли себе когда-нибудь представить подобное? Нет! Всё произошедшее тут же захотелось ему и вовсе забыть. И теперь всё, что говорил о битвах его отец, предстало тем же боком и к юному воину, который питал надежды для своей боевой славы. Крики, лязг, снова крики, а ещё больше смесь всего этого в отсыревшей грязи и толпы обезумевших людей, утопающих в море крови, вот, что такое битва.

Ёрмунд одиноко восседал на камне, отвернувшись от места, где произошла утренняя стычка. Старый Алвис сидел рядом и задумчиво вглядывался в алый горизонт, где только что возродился яркий диск солнца. Всё было окончено, не успев и начаться.

Скватри ждали. Для них нападение не было внезапным, но удача повернулась сегодня к ним спиной. Волна из ярости воинов Брюггенгфальма накрыла их с головой и поглотила в своей смертоносной пучине. Они даже не сумели ничего противопоставить, ведя скорее не сражение, а что-то похожее на бесконечное парирование, которое неминуемо переходило в смятение и бегство. Мореходы праздновали уже во время всего происходящего, орудуя мечами, топорами и копьями, воспевая славу своим богам.

Ёрмунд тоже в этом участвовал, но делалось всё как-то не так, как было на тренировках. Первым пал от него мужчина, накинувшийся с топором, он же был и последним. Юноша только следовал за пронёсшейся человеческой бурей, оставляющей за собой лишь безжизненные пространства и горящую землю. Лучники палили, со свистом вонзая свои стрелы точно в цели, а копья метались будто заколдованные, не знающие промаха.

Всё было кончено, не успев начаться. Воины расхаживали по полю бойни, волоча за собой награбленные пожитки и трофеи, а кто-то просто потупив взоры рассматривал всё внимательными, но пустыми глазами, чаще всего это и были такие же зелёные юнцы, как и Ёрмунд, его же товарищи с драккара «Ормульв» или же ребята с других кораблей, которых он видел будто бы сегодня впервые. Больше ничего. Лагерь разбит и теперь необходимо было последовать дальше.

– Как бы хорошо не вопил скальд, он всё равно солжёт, – пробормотал Алвис, будто бы сам собой, но так, чтобы слышал лишь Ёрмунд – Кто-то поймёт цену жизни, а кто-то познает её стоимость. Тут каждому своё…

Ёрмунд ничего не отвечал. Ему захотелось разрыдаться, но он сдержался. Медленно поднимаясь, оба направились к кораблям, даже не взяв с собой ни одного трофея, только своё оружие. Ёрмунд старался не смотрел в лица погибших, остановив взгляд тусклой зелени на голых мачтах драккаров и их оскаленные змеиные морды, которые всегда знали какую гримасу выдавить сегодня.

Даже подбежавший окровавленный Свейн не смог обратить на себя внимание Ёрмунда, так он был погружён в свои думы. Свейн же напротив слишком бурно себя вёл, подпрыгивая и размахивая руками, в одной из них сжимая чей-то шлем в виде змеиной головы с разинутой пастью. Ёрмунд не слушал друга, бредя, как и прежде, к кораблям, но понимал, что тот рассказывает о своих непревзойдённых подвигах и о новом приобретённом шлеме, который так старательно примерял к своей жёлтой голове.

Пока ноги несли Ёрмунда на борт, его глаза неожиданно встретились с задумчивым взором капитана Бьёрна, который сурово и, как это было с ним слишком часто, молчаливо, подобно тому истукану Батюра, стоял на носу своего «Ормульва», озирая место сражения. Он бился наравне со всеми, но ушёл также без трофеев и награбленных пожитков. Ёрмунд, побоявшись, отвёл взгляд, продолжив идти, и взошёл, уже не оглядываясь на Черноборца. Алвис обратился к своим обычным делам, проверяя ящики с провизией и укомплектовывая трюмы новыми, только принесёнными товарищами с поля битвы.

Но мореходы не спешили покидать остров, именуемый как Эйкристер, больше занимаясь своими делами по добыче чего-нибудь для себя полезного, ведь то им было позволено. Капитаны в таких случаях молчали, а их командиры не смели мешать собирателям трофеев, коих воины должны были заслужить. Мыс Асвангхельм теперь кишел таковыми. Была ли та участь для этого некогда славного места лучше, Ёрмунд не знал, и знавать не пытался, забывшись уже совсем, подумывая о той самой рыбалке, которую так любит его отец. Теперь Ёрмунд, даже того не осознавая, полюбил её тоже.

Ещё около часа происходили поиски чего-нибудь доброго в лагере и в пределах вражеского форпоста, который уже догорел окончательно, сравнявшись с такой же чёрной землёй. Никого более на острове не нашлось: ни пленных, ни даже животных и птиц, хотя прорывающаяся из камней зелень ещё дарила надежду на жизнь. Теперь остров стал, наконец, за столько лет по-настоящему покинутым.

От острова Эйкристер до острова Эйкалле, курс на который теперь приняла эскадра, находился всего в часе пути, возвышаясь смоляной горой прямо у северного горизонта. Эта гора была неживая, но когда-то бурлила и кипела огненной лавой, низвергаемой из самых её недр. Возможно, именно подобная катастрофа некогда и погубила здешнюю жизнь, отчего люди в страхе убегали отсюда, нарекая острова самыми престранными названиями и огласив их всех Покинутыми.

Немного поодаль от Эйкалле находился ещё один островок поменьше – Эймагни, который по сравнению с соседним с ним островом ещё пестрел зелёными и рыжими красками местной флоры, возможно возродившейся совсем недавно, как это приключилось с теперь уже цветущим Эйкристером.

Эймагни не был целью визита мореходов, потому как было известно о тайном убежище именно на Эйкалле. Терять времени мореходы не хотели, а Торриланд ждать их не точно не будет, ведь если случится, что сезон бурь, то через Море Чудовищ пройти будет совершенно уже не возможно, а мечта о богатствах северной страны так и останется за шумными морскими водами.

Ни один из воинов Брюггенгфальма не пострадал за время прошедшей бойни, потому все были опьянены победой настолько, что были готовы ринуться во второй бой, погрузившись головой в пучину безумства, но капитаны дали указания командирам замедлить ход драккаров, дабы даже особенно горячие остудили свой ненасытный до сражений пыл. И эта маленькая передышка была принята на вооружение многими, но не такими как Свейн, молодыми и слишком бездумными, что даже старшие стали для них не указ. Свейн негодовал, сетуя на старого капитана, давая волю собственным эмоциям. На удивление его же поддерживали и некоторые из стариков. Особенно эта поддержка проявлялась у Викара, который поддакивал своими колкими высказываниями молодого воина на подобные возмущения. Всё же весь этот пыл так же быстро стих, как и начался, стоило вмешаться в дело Аскольду, заступившегося за честь своего капитана, стегнув пару раз плетью каждого, кто посмел дурно высказаться. Это же послужило уроком всем остальным.

Горны глухо вострубили в очередной раз, как это было рано утром при высадке на остров. Теперь высадка повторялась, но берег здесь был пуст и безмятежен. Ни травинки, ни хоть одной птички – всё было безнадёжно мертво.

– Вряд ли мы здесь найдём чего доброго, кроме, пожалуй, что голодной погибели, если вздумаем тут оставаться, – проворчал Викар, выходя на берег, чем вызвал доброжелательный смех своих товарищей.

Где предполагалось найти очередное убежище скватри, никто и не догадывался, потому воины, разделившись на достаточно кучные группы, разбрелись кто-куда по острову, разыскивая хоть какой-нибудь намёк на секретную лазейку или особенно приметную пещеру, каких на удивление не попадалось вовсе, а если и были какие расщелины, то они и совершенно не имели такой глубины, чтобы можно было скрыть там целое преступное поселение.

Ёрмунд вместе с одной из групп в составе своего отца и ещё десятерых воинов, направились вдоль по восточному берегу, который мало чем отличался от западного, южного и северного на этом острове. Сухо ступая по окаменелой земле, моряки шли, осматривая всю округу, в надежде обнаружить хоть что-нибудь полезное, но здесь не было даже малейшего упоминания о недавнем пребывании людей. Камни подскакивали от шоркающих по скальному берегу сапогов путников. На небе зависла чёрная как смоль туча, но она была спокойна и недвижима, лишь нагнетая тоску на бредущих тут и там воинов.

В какой-то момент одни из спутников Ёрмунда, звали его Ротмир, разглядел какой-то покачивающийся вдалеке огонёк на соседнем островке, где совсем никто не ожидал увидеть живых людей.

– Видимо, убежище в действительности находится на той стороне пролива, – предположил Ротмир – Кто-то пытается запутать нас, если рассказывает столь очевидную ложь.

– Ложь очевидная тем и опасна, что она лишь кажется глупой шуткой! – заметил Алвис – Вернёмся к кораблям, сообщим о находке.

Воины согласились с доводами Алвиса, но Ротмир попросил товарищей остановиться, заметив явную близость Эймагни с Эйкалле.

– Возможно, там есть перешеек или хотя бы мель, – говорил он – Давайте продолжим идти, нужно проверить для начала, что там.

– Затея бездумная, Ротмир, – не согласился Алвис – Там может быть и засада.

– А может быть, там бедствуют люди и они требуют помощи, – настаивал Ротмир – Разделимся! Я хочу для начала всё разведать. Драккары туда не подплывут, всё одно придётся пойти пешком! Потому предлагаю там всё разведать! Кто со мной?

Пойти с Ротмиром вызвались трое. Среди них неожиданно для отца в поддержку Ротмира оказался и Ёрмунд, но Алвис не стал препятствовать сыну.

– Останьтесь здесь, – проговорил Алвис – Проследите, не погаснет ли огонь, а мы пойдём за остальными. Это будет лучшее решение! Здесь голые камни, потому, если вы не скроетесь, вас будет видно невооружённым глазом за версту!

– Старик прав, – поддержал одни из вызвавшихся пойти с Ротмиром.

– Гм, – задумался Ротмир, осматривая местность вокруг – Мы скроемся вон там! – указал он на точку чуть ближе к подножью потухшей горы – оттуда мы сможем наблюдать за огоньком! Мы вас дождёмся.

Договорившись, группа разделилась. Ёрмунд вместе с Ротмиром и ещё двумя товарищами направились к скалам у подножья, в то время как Алвис и остальные поспешно их покинули, отправившись за подмогой на случай обнаружения искомого логова.

Ёрмунд с товарищами преспокойно укрылись за камнем, дабы наблюдать за едва заметным огоньком. Юноша терялся в догадках, размышляя, может ли там быть то самое убежище этих разбойников, или же там находятся потерпевшие бедствие люди, отчего им пришлось коротать время у спасительного костра, благо на Эймагни была хоть какая-то растительность.

Время было волнительное, и оно достаточно долго тянулось. Увидеть свои корабли не представилось возможным, потому как путники за время своих поисков, обогнули остров с его восточной стороны, скрывшись за выпирающимися скалами, которые тянулись грядой от самой центральной горы. Потому оставалось только ожидать прибытия подмоги.

– Разумно ли ожидать? – вновь задумался Ротмир, обратившись к Ёрмунду – Сейчас придёт целый отряд для того чтоб поглядеть на костёр, возле которого действительности сидят потерпевшие бедствие бедолаги.

– Не стоит исключать и действительной опасности, – заметил Ёрмунд – Там могут быть и скватри.

– Я в это не верю… – пробурчал Ротмир – Какое же это скрытное убежище, если они так костёр разжигают, что видно его с другого острова? Подумай сам Ёрмунд.

Не услышав ответа, Ротмир сделал шаг вперёд, двинувшись в сторону светящегося огонька. Ёрмунд, зацепив товарища за руку, попытался его задержать, но Ротмир лишь бросил взор своих тёмных глазёнок из под узких бровей в сторону юноши, после чего тот попросту её отпустил, не найдя что добавить в ответ на таковой грозный взгляд.

Ротмир среди мореходов «Ормульва» всегда отличался исключительной нетерпеливостью, за которой следовали самые различные последствия. Его бунтующий характер был куда более неуправляем даже в сравнении с Викаром, но Ротмир при этом не был столь кровожаден и ему мало было дело до грабежей и сбора добычи. Он был как раз одним из тех, кто действительно пытался в ратных делах сыскать доброй славы, дабы на его дом снизошла божественная и человеческая благодать. Он настолько был погружён в народный эпос, что сам с радостью готовился его воссоздать для новых потомков, заняв место среди именитых героев древности. Но ещё одним отличием от всех своих товарищей было и то, что сам Ротмир не являлся брюггеном и не родился ни в пределах Фреирваля, ни даже в границах Брюггенгфальма. Его место рождения доподлинно никому неизвестно. Некогда в юности, подобно сейчас Ёрмунду, он прибыл на берегам залива Ингиаг с юга, где знаменитые болота и леса кишат жуткими тварями и демонами. Поговаривают, что даже некогда сам Бьёрн лично привёз Ротмира с южных окраин, дабы взять того в свою команду, но, как известно, самого Бьёрна чуть ранее из этих же самых окраин раненым привёз монах-отшельник.

Ковыляя по сыпучим каменьям, Ротмир двигался по направлению к Эймагни, где продолжал озорно играть пылающий огонёк, гипнотически воздействуя на воинов и заманивая их в лесную гущу соседнего островка. Ёрмунд последовал за товарищем, как и два других воина – их звали Фолкор и Моди. Страха в глазах никто не выказывал, а единственное, что действительно всех волновало, так это неизвестность того, что может их ожидать на той стороне.

Пролив у максимальной близости островов оказался действительно мелководным, потому товарищи довольно легко перешли его вброд, даже не залив сапог. Оглядываясь по сторонам, товарищи аккуратно ступили на хрустящую гальку местного пляжа, который немногим отличался от соседнего напротив, при этом тут же вздымались высокие сосны и ели, закрывающие своими кронами и без того тёмную землю. Внутри леса, если хвойную поросль вокруг скал можно было вообще назвать лесом, казалось, существовал свой неповторимый чарующий мир, где царствовала только ночь, или скорее даже главенствовали сумерки. Вряд ли бы сюда вступил обычный путник в поисках хорошего ночлега, поскольку всё окружение больше отталкивало и пугало одним только своим мрачным видом. Среди веток постоянно казалось кто-то смотрит, но это играло всего лишь воображение свою злую и малоприятную шутку. Хотя здесь то и дело хлопали крылами какие-то ворчливые птицы, но они воинов мало волновали, потому продолжили медленно пробираться сквозь хвою в сторону огонька, который с каждым шагом становился всё ближе и ярче.

Ротмир возглавлял это шествие, разгребая руками по пути колкие ветви не столь дружелюбного нрава деревец и затаптывая ногами разросшийся среди хвойного полога папоротник. Фолкор и Моди занимали места посередине, обнажив свои острые клинки и оглядывая местность по сторонам. Ёрмунд же замыкал всю двигающуюся процессию, так же достав свой меч и то и дело посматривая назад в надежде, что вот-вот прибудет его отец с подмогой. Но Алвиса так и не было видно на горизонте, а далёкий берег высадки лишь слегка показался глазу юноши, но кроме одного, качающегося на волнах драккара, более ничего разглядеть не получилось, а уж тем более находящихся на его борту людей.

Сумрак сгущался с каждым последующим шагом, при этом усиливая разгоравшийся впереди пламень таинственного огонька, ещё больше разогревая любопытство боевых товарищей и щекоча их напряжённые нервы. Ёрмунд ожидал увидеть огромный кострище, вокруг которого разбили свой лагерь скватри, дабы переждать нависшую над ними угрозу в лице мореходов из Брюггенгфальма. Он уже себе представлял их обожжённые на солнце лица и шкуры зверей, накинутые им на плечи, ждал, что возможно застанут их врасплох, и что они ещё будут сетовать на собственную же непредусмотрительность, разводя столь приметный костёр. Но чем далее шествовали товарищи, тем больше и сам Ёрмунд погружался в собственную думу о том, что может сейчас произойти, начиная терять хоть какие-нибудь крупицы бдительности.

Чем ближе был огонь, тем неспешнее шли воины. Вот уже и Ротмир обнажил собственный клинок, дабы быть готовым к внезапной стычке. Впереди показалась обширная опушка, будто бы сокрытая в густых зарослях, как за рукотворной стеной. Опушка походила на ровное плато, которое намеренно выровняли какие-то неизвестные хозяева. Деревья вновь поредели, но вокруг так и не было ни одной живой души. Ни лагеря, ни сидящих, ни спящих кватри, ни даже какого-нибудь пепелища, некогда заброшенной стоянки. Абсолютно ничего и только высокий и одинокий постамент с чашей на вершине, откуда прыгали языки пламени.

– Тут никого нет… – пробормотал Ротмир, будто бы размышляя вслух.

– Но кто-то же развёл этот огонь? – добавил Фолкор, оглядываясь по сторонам.

Воины поравнялись с постаментом, который был высотой чуть более чем в человеческий рост. Его деревянные ножки напоминали стул для великана, который решили использовать в качестве подставки для чаши, где зажгли для непонятной цели огонёк.

– Не к добру всё это… – прошептал Моди.

– Тут точно какая-то ловушка… – продолжал Фолкор – Не нравится мне тут. Может, уже уйдём.

Не нравилось тут и Ёрмунду, который испытывал какую-то внутреннюю тревогу, словно на него давит какая-то неведомая сила и с этой самой силой никому из них не справиться, вооружившись лишь одним только мечом или топором. И не удивительно, что такие закалённые бойцы как Фолкор и Моди, почувствовав невидимую угрозу, предлагали как можно скорее удалиться от этого места. Но Ротмир при этом весьма загадочно молчал, продолжая озираться по сторонам. О чём он думал в тот момент? Никто никогда, наверное, и не узнает, потому как в тот же самый миг, как Ёрмунд подошёл к товарищу, дабы расспросить его об этом, хоть и еле слышно, но достаточно протяжно затрубили горны со стороны места их недавней высадки на остров Эйкалле.

– Они отплывают? – удивился Фолкор.

– Скорее, это призыв к атаке! – ответил Ротмир и ринулся бежать в обратном направлении, а следом за ним и все остальные.

Ёрмунд также поспешил за Ротмиром, но в последний раз обернулся, дабы взглянуть на таинственный огонь, разведённый непонятно для чего, а самое главное неизвестно кем. Тот, как и прежде, продолжал свою игру, искрясь и разбрасывая извивающиеся из чаши языки пламени. Но ничего более. Никакого знака, как не подавал знак ему до этого и всемогущий истукан Батюра.

Выбегая из чащи, Ёрмунд вгляделся вдаль, где он пару минут назад видел стоящий у берега драккар с вытянутым в виде змея носом, но того там не оказалось, отчего в голове начинали заводиться вопросы, на которые у него не было должного ответа. Показалось ли юноше или драккар действительно там некогда стоял? Было не ясно. Об этом он дорогой сообщил товарищам, но те только молча покивали головами, продолжая набирать скорость. Так или иначе, в один заход, не сделав ни единой остановки, товарищи вернулись к берегу высадки. Единственное, что смог выдавить из себя Ротмир – это:

– Святая Асгрида… – упомянув богиню-мать.

Временный лагерь, какой вообще смогли обустроить на этом безжизненном берегу, казалось, теперь был перевёрнут и растерзан на мелкие кусочки, будто настигнутый страшной бурей. Воины бродили среди погибших товарищей и скватри, которые, видимо, совершили своё внезапное нападение первыми на этом острове. Корабли также были подвергнуты атаке, отчего некоторые были настолько разрушены, что по волнам болтались только бесполезные куски досок. Какие-то из драккаров были охвачены огнём, часть всё же не пострадала, особенно те, которые располагались ближе к западной оконечности. «Ормульв» так же был цел, оскалив морду и созерцая место недавней битвы.

Ёрмунд бегал глазами, разыскивая в первую очередь своего отца. Кругом не было той мёртвой тишины, которая нависла ранним утром над островом Эйкристер, после внезапного их пришествия в стан скватри. Теперь были слышны вопли раненных воинов, получившие смертельные ранения. Ни один из скватри при этом не был замечен живым. Кругом оставались только стойкие брюггены, угрюмо осматривающиеся и помогающие тем товарищам, кто в помощи ещё нуждался.

– Ёрмунд! – послышался, наконец, голос отца, отчего у юноши вся тяжесть горы, что нависала над ним, будто бы спала с плеч. Ёрмунд кинулся на встречу прихрамывающему Алвису – Сынок, ты не представляешь! Благо, что тебе пришлось пережить этот ужас не здесь, – отец говорил слишком растеряно, словно заикаясь и пытаясь надышаться – Я видел его вновь… Его все видели! Он пожирал наши драккары, будто те какие-нибудь соломенные! Морской змей, сынок!