Оставив, на всякий случай, на «Синей Чайке» несколько дозорных матросов во главе с мистером Атчем, остальным было разрешено сойти на берег. Джам Джу, жестами пригласив следовать за ним, в окружении четырёх крепких и свирепых на вид гребцов отправился вдоль пляжа. Мы с Френсисом, переглянувшись, не сговариваясь, двинули следом. За нами пошла Аннет под охраной, до зубов вооружённого кока, следом потянулись остальные. Подойдя к лежащему на боку кораблю, я остановился, с интересом осматривая некогда грозное судно.

– «Галеон» – определил боцман. Мы обошли корабль вокруг. В борту, ближе к «носу» зияла огромная дыра, форштевень разбит, ни мачт, ни такелажа. Через пробоину я забрался внутрь. Переборки разбиты, странно, ни одной пушки. Вообще корабль внутри был абсолютно пустой, то есть понимаете, совсем пустой, как яичная скорлупа. Скорее всего, спасшиеся члены экипажа, волею случая попав на остров, сняли с корабля всё, что смогли унести с собой. Остальное разграбили аборигены. Я выбрался наружу. Френсис, флегматично сложив на груди руки, терпеливо ждал, попыхивая своей неизменной трубкой.

– Странно – сказал я – Как будто его специально разбирали. Пусто внутри.

– Ничего странного – ответил Френсис.

– Так бывает. Может, спасшиеся, сколотили плот, использовав доски и такелаж корабля, да и уплыли отсюда». И помолчав, хмуро добавил:

– Если их, эти не съели… – он махнул головой в сторону удаляющегося отряда.

– Я вообще не понимаю, чего мы туда идём?

– Тебе не интересно, кто нарисовал карту острова? – вопросом на вопрос ответил я.

– Ну, нарисовал и нарисовал… – пожал плечами Френсис.

– Может им помощь нужна – предположил я, имея ввиду потерпевших кораблекрушение – Может они специально карту рисовали, в надежде, что кто-нибудь их спасёт?

– Может, конечно… – ответил боцман,

– Да, только, судя по кораблю, он лежит здесь уже лет десять, не меньше. Команду давно уже спасли, или их никого нет в живых, что, скорее всего… – вслух размышлял Френсис.

Так, негромко переговариваясь, мы прошли золотистый пляж и, поднявшись на небольшой холм, оказались в тени финиковых пальм. Дорога пошла под уклон и идти в тени деревьев стало намного комфортнее. Через несколько минут неспешного хода мы вышли к ещё одному, фантастически красивому заливу. Здесь было по видимому гораздо мельче, чем в бухте в которой мы оставили «Синюю Чайку». Вода в заливе была светло- бирюзовой , почти бесцветной. По поверхности гуляла лёгкая рябь от еле ощутимого ветерка дующего со стороны океана. В некоторых местах тёмными пятнами выделялись скопления водорослей. Песчано-галичный пляж узкой полоской окаймлял берег, плавно переходя в травянистую низменность. На пляже, вытащенные из воды, лежало десятка полтора расписных лодок с драконьими головами. Чуть поодаль на шестах сушились рыболовные сети. Один конец пляжа упирался в голую, лишённую всякой растительности скалу одной стороной выпирающую в море, а другой уходящий в дремучий лес. Второй конец пляжа заканчивался небольшой финиковой рощицей, где и остановился передохнуть наш небольшой отряд.

Низменность перед нами примерно пополам делила неширокая, но быстрая речушка, впадавшая в океан и берущая начало где- то в глубине острова. По обоим берегам речки, в некотором удалении от морского пляжа стояли разнообразной длины и высоты тростниковые постройки. Что сразу бросилось в глаза, так это отсутствие какой либо ограды вокруг деревни. Зато, я насчитал восемь, похожих на сторожевые вышки, зданий высотой, примерно, в три этажа. Эти «вышки» стояли по периметру поселения, имели великолепный обзор и, по сути, круговой сектор для стрельбы. Как я уже заметил, все постройки были тростниковыми и только вышки были сколочены из добротного дерева, досок и балок. На верхней площадке, за ограждением из толстых досок маячили часовые.

Но вот, наконец, мы шагнули за периметр деревни. То тут, то там дымились костры. Возле построек сновали соплеменники Джам Джу, бегали детишки, перекликались женские голоса. Сразу за деревней аборигенов начинался густой лес, уходящий в гору. Дальше за горой виделась ещё одна и ещё…

– Кабарга…, люно терра лакума – многозначительно произнёс вождь, широким жестом обводя окрестности.

– Лакума, лакума – пробурчал Френсис – перекусить бы чего…

Джам Джу улыбнулся и махнул нам рукой, приглашая следовать за ним. В центре поселения была вытоптаная ровная площадка, на которой полукругом располагались импровизированные столы из плетёного тростника на коротких деревянных ножках. А на столах… боже мой! Чего там только не было. Мне показалось, что я лет сто не ел. Во всяком случае, такого разнообразия жареного, пареного, вареного и прочих гастрономических изысков я не видел никогда.

Джам Джу, то ли от радости возвращения в родные пенаты, то ли из благодарности за своё спасение устроил настоящий пир. По случаю торжества на женщинах племени пестрели разноцветными красками короткие набедренные повязки, отдалённо напоминающие модные у нас мини-бикини. На груди, переплетённые с нитками бус, и торчащими в разные стороны большими, красивыми цветами висели венки, которые смешно подпрыгивали во время плясок. В волосы, на головах аборигенок, так-же были вплетены большие, синие цветы, название которых я, к сожалению, не запомнил. На мой вопрос о цветах Джам Джу выдал такую тарабарщину, что я махнул рукой на попытку запомнить хоть слово. Лишь одна деталь не поменялась в наряде женщин племени: у каждой через плечо так и висела украшенная кожаной бахромой плетёная сумочка.

Обед, плавно перешедший в ужин, затянулся до позднего вечера. Мясное разнообразие, начиная от запечённой на углях мелкой дичи, наподобие наших куропаток, до зажаренных целиком косулей. Сочные шашлыки, политые растопленным жиром куски мяса, которые таяли во рту вкуснее самой супер – первоклассной тушёнки. Приготовленные на пару овощи, печёные яблоки и прочее, и прочее… Молодые девушки племени то и дело сновали между столами и следили за тем, что бы блюда не были пустыми. Остывшее, тут же менялось на горячее. И всё это объедение запивалось местным хмельным напитком белесовато мутноватого цвета, по вкусу напоминающего наш обычный хлебный квас.

На вечернем небе появились первые звёзды, когда праздник был ещё в разгаре. В центре площади зажгли большой костёр, ритмично били барабаны. Юноши и девушки племени, взявшись за руки и образовав хоровод, притоптывая , начали очередной танец. Слева от меня, с блаженной улыбкой сытого кота, посасывал свою неизменную трубку Френсис. Справа, покачивая головой в такт барабанам и полуобняв свою жену, с интересом следил за танцующими, Джам Джу.

От реки доносился нестройный хор голосов и звонкий девичий хохот:

« …По бушующим морям мы гуляем здесь и там

И никто нас не зовёт в гости – йа-ха-ха-ха!

А над нами чёрный флаг,

А на флаге белый знак

Черепушка и скрещенные кости – йа-ха-ха…»

Команда наслаждалась, подвернувшимся так кстати, отдыхом. Я, развалившись на боку и подперев одной рукой голову, потеребил вождя за плечо.

– Слушай, так, где же ты, всё-таки, взял тот листок с картой? – задал я волновавший меня вопрос.

– Кабарга – ответил тот, не переставая качать головой в такт танцующим.

– Да, я понял, что Кабарга. Где именно?– попытался я уточнить.

– Да, да, Кабарга, нафиг – уточнил абориген.

Я начал понимать, что разговор, ещё не начавшись, уже зашёл в тупик. Пока я раздумывал, как объяснить вождю, что от него требуется, внезапно вмешалась Аннет, которая, оказывается, всё это время находилась за моей спиной и слышала мои нелепые попытки достучаться до сознания Джам Джу.

– Чарта принта?76* – вдруг сказала она.

– А, принта?77* Там – ответил Джам Джу, махнув рукой, и добавил:

– Граста вени*78!

– Хорошо – сказала Аннет.

– Карашо – повторил вождь, не переставая раскачиваться.

Я, открыв рот от удивления, слушал их милую болтовню.

– Чё это было? – придя в себя, спросил я.

Аннет мило улыбнувшись, и подмигнув Джам Джу, показала мне язык.

– Нет, ну серьёзно, ты что, понимаешь, чего они говорят? – не отставал я.

В ответ, девчонка, закатила глазки к небу и пожала плечиками.

– Ну, Аннет, ну пожалуйста! – взмолился я, наконец.

– Ладно – смилостивилась она.

– Только не смейся – добавила Аннет строго.

– С чего бы? – ответил я, но посмотрев на её строгий вид, поспешно добавил:

– Чесс слово, не буду.

– Ты настойку местную из чего пил? – недоверчиво глядя на меня, спросила она.

– Из пиалки – непонимающе ответил я.

– «Из пиалки» – передразнила меня девчонка.

– Пиалка из чего сделана? – снова спросила Аннет.

Я, всё ещё не понимая в чём подвох, взял со стола пиалу чёрного цвета, из которой перед этим пил, и внимательно её осмотрел.

– Стекло?! – моему удивлению не было предела.

– Вот именно! – торжественно объявила девушка.

– Ну, конечно странно, откуда у них стеклянная посуда, но какая связь с их языком? – недоверчиво спросил я.

– Связь, как раз, самая прямая – ответила она.

– Когда я показала пиалу Джам Джу и попыталась с помощью жестов спросить, откуда у него такие вещи, он вдруг сказал «спецулам79*». А я вспомнила, что слышала уже такое слово от бабушки. Тогда я решила проверить свою догадку и показав на траву сказала: «херба80*». Джам Джу понял меня, потому что закивал головой и сказал : « вирда херба81*».– Аннет сделала многозначительную паузу. Но видя моё непонимание, вздохнула и продолжила:

– Понимаешь, бабушка иногда говорила на таком языке с Сёмой.., ну, аптекарь.., помнишь?

– Ещё бы – я ухмыльнулся – Конечно, помню!

– Вот! А ещё бабушка называла похожими странными словами коренья, травы, настойки. Постепенно я запомнила некоторые слова. И вдруг здесь услышала нечто похожее. Теперь понял? – Аннет смотрела на меня, как на школьника, не выучившего урок.

– Почти – ответил я серьёзно.

– Это латынь, или что- то очень похожее. Этим языком пользуются все врачи. Только я не понял, почему они-то на нём говорят? – я кивнул в сторону дикарей.

– Откуда я знаю почему – возмутилась она.

– Может, всегда так говорили, испокон века!

– Может, может – задумался я.

– Кстати, так чего он тебе сказал, насчёт бумаги – вспомнив, спросил я.

– Сказал, завтра покажет – пожала плечами Аннет.