Я стоял, склонившись, перед разложенной на столе картой. С противоположной стороны в такой же позе застыл Френсис. Кроме нас, в капитанской каюте, находилась Аннет и злополучный вождь Джам Джу. Проложив, не без помощи боцмана, курс по карте, нацелившись на остров Святой Елены, я озадачился вопросом, куда бы деть наших «гостей», волею случая оказавшихся на борту. В конце концов, не тащить же их с собой через всю Атлантику. И без того ограниченное количество еды и воды катастрофически сокращалось. Конец моим размышлениям, неожиданно, положил сам вождь. Тщётно пытаясь, ввиду маленького роста, разглядеть лист бумаги, лежащий на столе, он вскарабкался на стул и уставился на карту. После минутного изучения, он взял её за край и повернул на сто восемьдесят градусов, после чего, наморщив лоб выдал какую то фразу на своём тарабарском языке.

– Да ладно! Ты ещё скажи, что читать умеешь! – фыркнул боцман.

Однако, Джам Джу, ткнув палец в карту, юго-восточнее от канарского архипелага сказал: «Кабарга!» и сложил на груди руки, всем своим видом показывая непогрешимость слова вождя.

– По моему, – подала голос Аннет:

– Он говорит, что их надо отвезти туда.

– Куда, туда? – обернулся на голос Френсис.

– Ты видела куда он ткнул свой грязный палец? Тут на сотни миль одна вода. Утопить их что ли… – размышляя, продолжил боцман.

– Зачем тогда было спасать? – с убийственной логикой спросила Аннет.

– Какая тебе, нафиг, «Кабарга»? Тут нет ничего, видишь, вода кругом, до Африки три сотни миль, балда ты неразумная – накинулся боцман на аборигена.

– Балда, Кабарга, Нафиг – проявил вождь способность к полиглотству, так же, с гордым видом, стоя на стуле.

– Я его сейчас задушу! – прошипел Френсис.

Тут вождь снова выдал какую то длинную фразу, повторить которую я не решусь. Во время его монолога я уловил, несколько раз произнесённое «Джам Ка».

– Джам Ка? – неуверенно спросил я его.

– Джам Ка! – утвердительно кивнул вождь и показал рукой на дверь.

– Чего ему надо? – задал Френсис риторический вопрос.

– Может выйти хочет – попробовал я догадаться.

– Тоже мне, переводчик – усмехнулась Аннет:

– Он просит привести своего соплеменника, которого, скорее всего зовут Джам Ка – продолжила девчонка.

– Джам Ка! – закивал вождь головой, при этом рисуя в воздухе руками женский силуэт и изображая на себе женскую грудь.

– Это, похоже, та дама, у которой в сумочке золотой божок – опять догадалась Аннет.

– Будда – механически поправил я.

– Да мне фиолетово! – парировала Аннет.

– Джам Джу, Джам Ка, какая бурная фантазия на имена. Она чего, сестра твоя? – спросил Френсис.

Вождь неожиданно понял вопрос и, улыбаясь, изобразил движение, от которого Аннет фыркнула и покраснела, а я однозначно понял, что это его жена.

Пока мы беседовали, матросы выкатили на палубу анкерок с пресной водой и поставили его перед дикарями. Рядом положили мешок с сухарями и ящик с солониной. Однако аборигены к еде не притронулись, а вот принесённый Нилом старый стаксель, тут же разорвали в клочья и худо- бедно прикрыли свою наготу. Оказавшись в каюте, Джам Ка, как показалось мне, оценивающе и пристально оглядела стены, потом подошла к вождю и протянула ему пару сухарей и кусок сушёного мяса. Тот пожевал, поморщился и сказал: «Лакоста». После чего женщина выглянула на палубу и крикнула: «Лакоста!» Аборигены тут же придвинули к себе ящик и мешок, и дружно захрустели нехитрым матросским завтраком. Во время ритуала, мы, молча и терпеливо наблюдали за происходящим. Наконец Джам Ка подошла к мужу, кстати, так и стоявшему на стуле, видимо потому, что в этом положении его голова находилась на уровне наших с Френсисом, или даже чуть выше, и остановившись покорно склонила голову. Вождь сказал несколько слов, среди которых оказались уже знакомые нам «Кабарга» и «Балда», после чего женщина вытащила из своей сумочки… лист бумаги, сложенный вчетверо и развернув положила его на стол, поверх карты. Я удивлённо уставился на разрисованный химическим карандашом лист.

– Опа! Вот так номер! – пробормотал Френсис, так же удивлённо рассматривая бумажку.

–Ух – ты! Как красиво! – Аннет из-за любопытства не смогла усидеть в стороне и протиснулась к столу.

На квадратном листе бумаги, приблизительно 20 х 20 сантиметров, неизвестным художником, был искусно изображён остров. Чётко очерченная береговая линия, со множеством бухточек, обозначенные цифрами глубины. Посередине острова было изображено озеро и извивающаяся черта реки, впадающей в океан. Вокруг озера нарисовано несколько деревьев, обозначающих, по видимому, лес. В одном месте, между лесом и озером поставлен жирный крест. Напротив самой большой бухты, обозначенной на карте, чётким каллиграфическим подчерком были написаны точные координаты. И наконец, по одному краю листа были изображены кружочки разных размеров и надпись «Канария», по другому краю – длинная извилистая черта, вдоль которой виднелась надпись: «Африка». Так вот, оказывается, чего увидел Джам Джу, когда рассматривал нашу карту, однако, ему не откажешь в сообразительности.

Френсис взял листок в руку и повернул его так, чтобы Африка нарисованная на нём совпала с Африкой на нашей карте и сравнив координаты, сделал пометку карандашом.

– Где – то, тут – задумчиво произнёс он.

– Кабарга – торжественно произнёс вождь и через секунду добавил:

– балда, тут.

– Сам ты – балда! – улыбнулся Френсис.

– Балда – повторил абориген понравившееся слово.

– Ты где это взял? – спросил я, указывая на разрисованный лист.

– Взял, Кабарга – сказал Джам Джу и показал пальцем на нарисованный крест.

– Нам почти по пути, небольшой крюк в несколько десятков миль, завтра к вечеру будем там – вслух размышлял Френсис.

– Пойду, скажу Дику? – он посмотрел на меня.

– Давай, посмотрим, что за «Кабарга» такая, всё равно, этих где то высадить надо – согласился я.

– Кабарга, нада, тут – вождь делал стремительные успехи в общении.

– А меня интересует, кто это всё нарисовал? Не сами же они… – сказала Аннет.

– Вот, дойдём туда и узнаем – окончательно решил я.

– Эй, Дик! – крикнул Френсис, высунувшись в открытую дверь:

– Два румба влево, курс зюйд-зюйд-ост!

Через секунду заскрипели привода, корабль слегка качнуло и «Синяя Чайка», изменив курс и, набрав полные паруса ветра, понеслась к загадочному острову, не обозначенному на морской карте, со странным названием «Кабарга».

Боцман оказался прав, поздно вечером следующего дня, «Синяя Чайка» бросила якорь в устье живописной бухты острова. Высадку на берег, я решил отложить до утра. Тем более, что входить в бухту ночью, не зная фарватер было опасно, мало ли, вдруг там есть мели или банки75*, в целях предостороженности не нанесённые на карту неизвестным автором.

Ночь прошла очень тихо. Лёгкий бриз доносил, со стороны острова, цветочные запахи и редкое пение ночных птиц. Небо, разукрашенное миллионами звёзд, было глубоким и чистым. Корабль слегка покачивало на океанском «дыхании». После приключений, выпавших на экипаж «Синей Чайки» в последние дни, всем требовался отдых, и спокойная, и тихая ночь, как нельзя кстати поспособствовала этому. Прекрасно выспавшись и отдохнув, я встал на рассвете, когда только – только начали гаснуть звёзды и появилась тонкая, более светлая чем небосвод полоска на горизонте. На палубе уже суетились матросы. Аборигены, сгрудившись на баке, негромко переговаривались. На мостике, облокотившись о фальшборт, с блаженством на лице попыхивал трубкой Френсис. Я поднялся к нему.

– Хорошо! – я потянулся до хруста в суставах.

– Угу -ответил боцман и через минуту, поколебавшись, добавил:

– Я дал шлюпку Джам Джу и теперь думаю, не зря ли?

– Когда? – спросил я зевая.

– Ночью, примерно через час, как бросили якорь. Привязался, как банный лист, чего-то трещит на своём птичьем языке и показывает пальцем то на лодку, то на берег. Ну я дал, короче. – ответил он.

– Ну и бог с ним.

– Не бросит же он своих – я кивнул на наших случайных пассажиров – он показался мне порядочным парнем.

– Мне тоже – вздохнул Френсис.

Небо заметно светлело и берег, густо заросший лесом, стал виден более отчётливо. Боцман, вытащив изо рта трубку и, прищурив глаза, стал вглядываться в устье бухты. Я проследил за его взглядом. Из-за мыса, ограничивающего вход в бухту, показалась наша шлюпка. Четверо гребцов, ритмично взмахивая вёслами, быстро гнали её к кораблю. На корме, одной рукой держась за румпель, восседал Джам Джу. В другой руке он держал копьё, остриём вверх, к древку которого был привязан кусок парусины с нарисованным пламенем. Следом за шлюпкой показались, идущие тем же курсом, пять разукрашенных узорами пирог с искусно вырезанными из дерева головами драконов на носу и перьями на корме. Взглянув на эту флотилию в подзорную трубу я убедился, что пироги, за исключением двух гребцов на каждую, были пустыми и это успокоило, начинавшуюся в душе тревогу. Через полчаса шлюпка, слегка чиркнув по борту корабля, остановилась. Борт к борту к ней причалили и пироги. На палубу, по хозяйски уверенно, вскарабкался вождь. Сначала, он, повернулся к нам. Прикоснувшись рукой к сердцу, он отвёл её в сторону в приветственном жесте. Мы с Френсисом, автоматически кивнули в ответ. Потом вождь обратился к своим соплеменникам, несколько раз вставив в свою речь «Нафиг» и «Балда», после чего все аборигены дисциплинированно покинули корабль, рассевшись по пирогам.

Через час, вслед за флотилией аборигенов, «Синяя Чайка» медленно вошла в устье бухты. Океанский прибой не преодолевал узкий вход в бухту, оставаясь за её пределами и от этого вода в бухте была словно зеркало. Настолько гладкой светло-бирюзовой поверхности я не видел никогда. Перегнувшись через борт, я сделал ещё одно удивительное открытие. Вода была настолько чистой и прозрачной, что были видны стайки разноцветных рыбок, испуганно «разлетающихся» от огромной движущейся тени, создаваемой кораблём. Мне даже стало казаться, что я различаю гладкое песчаное дно и разбросанные на нём небольшие не то камни, не то раковины. И всё это при том, что Гарри, стоявший у фальшборта на баке, через каждые два – три метра, бросал линь, замеряя глубину. Из его докладов выходило, что под нами было не менее сорока футов, а это друзья мои, как не крути, более десяти метров глубины. С поставленным кливером и стакселем, корабль продолжал медленно двигаться по зеркальной поверхности бухты. От завораживающего созерцания красоты водной глади меня отвлёк боцман.

– Капитан – негромко произнёс он, трогая меня за локоть. Я с недовольным видом обернулся.

– Корабль – так же односложно и негромко сказал Френсис и протянул руку. Взглянув в указанном направлении, я в недоумении застыл, удивлённый увиденным. На жёлтом, песчанном пляже, на боку, лежал корабль. Его остов со сломанными мачтами возвышался, среди местной изумительно красивой природы, безобразной тушей мёртвого кита. Пироги дикарей, развив неплохую скорость направлялись именно к тому месту пляжа где лежал «мёртвый» корабль. Не доходя до кромки берега один кабельтов, шлюпка в которой сидел Джам Джу, остановилась и вождь встал, выпрямившись во весь свой небольшой рост. И в этот момент донёсся крик Гарри:

– « десять футов!»

Через несколько секунд:

– « девять футов!.., семь!.., пять!…»

– « Убрать стаксель! К отдаче якоря приготовиться! Якорь отдать!» Френсис, впрочем, как и всегда, опередил меня с командой. Загрохотала якорная цепь, раздался всплеск, корабль слегка дёрнулся , остановился и всё стихло.