Мы шли по берегу реки уже третий час. То отдаляясь от весело журчащей, прохладной воды и углубляясь в лес, то снова выходя на влажные камни.

Джам Джу разбудил меня ещё до рассвета, пнув меня своей огромной лапой и пробормотав, что- то типа: « Дакота, темпо, темпо, кабарга, нафиг»! Я сел и с трудом открыл глаза, веки слипались, жутко хотелось спать и я стал заваливаться набок: «…ещё…покемарить…совсем чуток…». Эту сладкую мысль прервал внезапный поток холодной воды, хлынувший мне в лицо. Я вскочил, как ужаленный, собираясь высказать чёртову аборигену всё, что я думаю о нём и о его ближайших родственниках. Но перед глазами возникла ухмыляющаяся физиономия Аннет и ругательства, готовые сорваться с языка, как то вдруг улетучились и я, сам того не ожидая, сказал:

– Доброе утро!

– Капитан, давай к нам – донёсся из темноты голос Френсиса.

– Почти все в сборе, пора идти – прояснила ситуацию Аннет.

На деревенской площади чадили потухшие костры. Со столов было всё убрано, лишь на ближайшем ко мне, стояли пиалы из чёрного стекла, пара глиняных кувшинов и на широких, пальмовых листьях, дымились большие куски мяса. За столом, кто на корточках, кто по турецки, сидели Френсис, Нил, Гарри, ещё двое парней из команды. Аннет наливала в пиалы местный квас.

– Сейчас, чуток перекусим и айда – с набитым ртом прочавкал Гарри.

– Лично у меня живот, как барабан ещё с вечера, я не буду – сказал я.

– На выпей – Аннет протянула мне пиалку.

Бодрящая жидкость побежала по пищеводу и мне, действительно, стало гораздо легче и последствия вчерашнего объедения уже не так беспокоили.

Джам Джу сам вёл наш небольшой отряд. На мой вопрос, почему он не взял никого из племени в помощь, он коротко бросил: «Нафиг» и махнул рукой приглашая двигаться за ним. В левой руке вождь держал небольшую бамбуковую палку, а через плечо, перекрещивая нарисованное на груди пламя, висела плетёная, украшенная бахромой сумочка его жены. Глядя на него, мы тоже не стали морочиться с вооружением, взяв лишь ножи, пару мачете, два абордажных топорика у Нила и пистолеты у меня и у Аннет.

Поначалу, когда мы только углубились в лес, и идти пришлось след в след, друг за другом, Френсис, с присущей ему маниакальной осторожностью, встал впереди, сразу за аборигеном, присматривая и за ним и за окрестностями вокруг. Но из-за того, что он постоянно дымил, как паровоз, идущая следом за ним Аннет, всё время размахивала руками разгоняя дым и, не переставая, чихала.

После очередного «Будь здорова», я не выдержал и перестроил отряд, заставив боцмана идти сзади. Ещё полчаса утомительного подъёма в гору, по дремучим джунглям, вконец выбили меня из сил. Удивляюсь, как ещё держалась Аннет, бодро вышагивая вслед за вождём. Наконец, непроходимые дебри стали редеть. Заметно посветлело и то, что мы увидели , пройдя ещё несколько десятков метров, было настолько удивительно и потрясающе красиво, что весь отряд застыл в недоумении. Деревья, заслоняющие обзор, вдруг резко разошлись в стороны и нашему взору открылась ровная поляна, усыпанная большими синими цветами. С трёх сторон поляну окружал лес, образовывая полукруг. С четвёртой, северной стороны поляна заканчивалась глубоким обрывом, под которым спокойно несла свои воды к океану местная речушка. На краю обрыва стоял крепкий на вид блокгауз, обнесённый по периметру высоким, примерно в два с половиной метра, частоколом. В качестве обороны от возможных нападений, место было выбрано безупречно. Пока наш отряд шёл до частокола, я не заметил ни одной ямки или бугорка, за которым можно было спрятаться. Почти идеально ровная площадка, правда, давно запущенная, заросшая травой, доходящей Джам Джу до пояса, а нам по самые…самые… Короче, выше колена. Напротив обрыва, с южной стороны периметра, в частокол были вставлены массивные ворота и мы направились к ним. Однако створки оказались наглухо закрыты, причём изнутри. Пока я стоял и разглядывал высокий частокол, кумекая, как же через него перебраться, вождь, отсчитав несколько брёвен от левой створки, стал, что- то ковырять своим длинным ногтем. Меня заинтересовали его манипуляции, и я подошёл ближе. Из узкой щели между двух брёвен, он сначала отковырял короткий конец верёвки и, слегка потянув за него, вытащил метра полтора крепкого пенькового троса. Оглядев нас оценивающим взглядом, он сунул конец троса в руки Нилу. Тот непонимающе посмотрел на меня.

– Дёрни, только не сильно – сказал я, уже догадываясь о назначении хитроумного приспособления.

Нил аккуратно потянул трос на себя. Наверху, что-то щёлкнуло и, шурша, и громыхая перекладинами, перед нами свалилась верёвочная лестница.

– Гарри, давай! – я , кивком головы указал на лестницу.

– Я туда не полезу! – Гарри, с круглыми глазами сделал шаг назад, но получив подзатыльник от Френсиса, чертыхнулся и начал осторожный подъём.

– Здесь никого нет! – крикнул он сверху через минуту.

– Конечно, нет и, похоже, уже давно – пробормотал я, глядя на Джам Джу, который безучастно наблюдал за нашими действиями.

– Принта! Там! – радостно закивал вождь, перехватив мой взгляд.

– Гарри, прыгай вниз и глянь, что там с воротами.– крикнул Френсис.

Тот кивнул и исчез за частоколом. Через несколько, томительных, как вечность, минут послышалось его пыхтение, и одна из створок со скрипом приоткрылась. Пол и Льюис, два парня из команды «Синей чайки», которых Френсис выбрал в сопровождение нашего похода вглубь острова, остались снаружи, на всякий случай охранять ворота. Никогда не понимал логику старого боцмана при подборе команды и найме моряков в портах. Но надо отдать должное. За время долгого плавания, многочисленных лишений, изнурительного физического труда, кровопролитных сражений и дележа добычи, я не припомню ни одного случая, сколько ни будь значимой ссоры в экипаже корабля и уж тем более попыток бунта. Хотя ворчливых и всегда чем- то недовольных людей хватало всегда. Так и в этот раз. Если Пол, пожилой, лет пятидесяти мужик, вечно хмурый, хронический пессимист и при этом отличный исполнитель, выполняющий полученное задание чётко «от и до» не отклоняясь от полученных инструкций ни на миллиметр. То Льюис – молодой, лет двадцати, белобрысый, кудрявый балагур, похабник, сочинитель анекдотов и разных смешных историй, которые всегда выдавал за настоящие, якобы произошедшие с ним лично. А ещё убеждённый авантюрист с неуёмной инициативой, он сразу «насел» на напарника, убеждая того сделать «секрет», вырыть окопы, замаскироваться в траве, прикинуться ветошью и не отсвечивать.

Мы зашли внутрь периметра.

Посередине заросшего бурьяном двора, вертикально торчал деревянный брус с блоком на конце, по-видимому, выполнявший роль флагштока. Под ним стояла старая, мелкокалиберная кулеврина. Более ничего примечательного во дворе не обнаружилось, и мы направились к блокгаузу. Я первым поднялся по скрипящим ступенькам крыльца и толкнул дверь. В нос ударил затхлый запах. Я смахнул рукавом огромную паутину, свисавшую с притолоки, и пригнувшись шагнул внутрь. Следом за мной перешагнули порог остальные и замерли в нерешительности, оглядывая помещение. Через узкие бойницы проникал тусклый свет, но его было достаточно, что бы глаза быстро привыкли к сумраку. Убранство комнаты было более чем скромным, я бы даже сказал спартанским. Несколько деревянных стульев, пара лавок, грубо сколоченная деревянная кровать. Около кровати стояли два больших, обитых железом сундука. Посередине комнаты стоял стол, за которым, полулёжа в кресле, сидел скелет человека. Череп с остатками рыжих волос затылком опирался на высокую спинку кресла. Его пустые глазницы смотрели прямо на нас, выражая немой укор незваным гостям. Я сделал несколько нерешительных шагов к столу. Чтобы поближе осмотреть останки хозяина жилища, в которое мы попали. Полуистлевшая одежда свисала лоскутами с плеч мертвеца. Кости его рук лежали на толстой тетради, прижимая её к столешнице.

– Моряк. – прошептал Френсис, неслышно подойдя следом за мной.

– С чего ты взял? – так же шёпотом спросил я.

Но старый боцман молчал, внимательно разглядывая скелет.

– С чего ты это взял? – спросил я, уже погромче.

– Ну, не знаю, мне кажется его одежда…Когда ещё была одеждой, это капитанский сюртук. Высокий отворот на рукавах, воротник, ещё кое какие детали…– ответил Френсис.

– А вот, ещё… – с этими словами, он нагнулся к скелету и аккуратно вытащил из-под него смятую, наполовину истлевшую треуголку. Потом, он так же аккуратно отогнул ворот и сложив кисть лодочкой, сунул руку за пазуху мертвеца. Я наблюдал за его действиями со смешанным чувством страха, брезгливости и любопытства.

– Опа! – Френсис, с ловкостью фокусника, вытащил руку и снял через череп массивную золотую цепь с голубым, перламутровым медальоном на конце. Передав её мне, он снова углубился в изучение трупа. Я же, не глядя, положил цепочку на стол. Меня, больше, интересовала тетрадь, которую мертвец продолжал упорно прижимать к столу. Любопытство победило. Преодолев брезгливость и страх, я приподнял одну кисть скелета и передвинул её на стол, потом одной рукой приподнял вторую кисть и, вытащив тетрадь, вернул кости на место. Стряхнув толстый слой пыли и дунув на обложку, я прочитал название фолианта. Красивым, размашистым почерком с завитушками на заглавных буквах, там было выведено:

Судовой журнал.

Галеон «Астра»

Порт Ройял

1693 г.

Я стал перелистывать страницы, изучая содержимое. Гарри в это время кряхтел возле одного из сундуков, пытаясь ножом расковырять замок, на который тот был закрыт. Френсис, пару минут, понаблюдав за его мучениями, снова подошёл к скелету и начал изучать его одежду. Аккуратно отгибая висящие лоскуты материи, он заглядывал под них и так же аккуратно возвращал на место. Оторвавшиеся куски Френсис складывал кучкой на столе. Через какое- то время он сунул два пальца за обшлаг рукава мертвеца и вытащил оттуда серебряный ключик.

– На, медвежатник, не мучайся! – с этими словами он бросил ключ Гарри.

Тот ловко поймал его и вставил в замок. Послышался мелодичный звук музыкальной пружины, крышка слегка приподнялась, и Гарри откинул её к стене. Нил вытянул шею, с любопытством вглядываясь в содержимое сундука. Сверху, прямо под крышкой, лежал кусок чёрной материи. Гарри поднял его и развернул перед нами, держа двумя пальцами. На черном полотне, белой краской был нарисован скелет с двумя саблями наизготовку.

– Флаг! Я ж говорил, что моряк! – воскликнул Френсис.

– «фьють!» – присвистнул Нил.

– Не просто моряк, он пират, из наших – прокомментировал очевидное Гарри и положил флаг на стол.

– Из наших, или не наших, ещё разобраться надо – добавил я.

– Мамочка! – вдруг всхлипнула за моей спиной Аннет.

Я обернулся. Девушка стояла вся в слезах, а на её ладони лежал раскрытый, перламутровый, медальон с золотой цепочкой. В одну половинку медальона был вставлен портрет красивой молодой женщины с распущенными волосами.

– Что?! – спросил я встревожено, чувствуя, как сердце набирает обороты, волнуясь и страшась услышать подтверждение молнией мелькнувшей догадки.

– Это моя мама – вымолвила Аннет и протянула медальон мне. Я взял драгоценную вещь, а девушка уткнулась мокрым лицом мне в грудь. Я полуобнял её за подрагивающие плечи и тихонько, успокаивая, стал гладить по спине. Остальные, молча, с открытыми ртами наблюдали за этой картиной. Первым очнулся боцман.

– Если там твоя мать, значит это… – он ткнул пальцем в скелет сидящий в кресле.

– Это ни о чём ещё не говорит – подал голос Нил.

Гарри повернулся и начал рыться в открытом сундуке, однако Френсис, стоявший рядом, вдруг захлопнул крышку, едва не отдавив тому пальцы. Гарри, успев в доли секунды отдёрнуть руку, непонимающе уставился на него.

– Ты чего? – прошипел пират.

– А ты чего? – вопросом на вопрос ответил Френсис.

– Совсем мозги пропил? Это ж что теперь выходит? А выходит то, что теперь это наследство Анькино и нечего там своими лапами шурудить – хмуро добавил боцман.

– Не спорьте – сказал я, всё ещё обнимая успокаивающуюся Аннет.

– Думаю, что отгадка там! – я кивнул на судовой журнал.