Путешествие, к конечной точке, выбранного маршрута, острову Святой Елены, прошло, в целом, спокойно. Почти всё время, попутный ветер, туго наполняя паруса «Синей Чайки», не давал скучать экипажу. Матросы исправно несли вахту, свободные от вахты ежедневно драили палубу, натирая до зеркального блеска разные дельные вещи70* и корабль «платил» любовью за любовь, быстро и без поломок, неся нас к намеченной цели. Однако, в пути, произошло несколько значимых событий о которых стоит упомянуть, чтобы получить более полную картину и понять, что в полном случайностей морском путешествии, случайностей не бывает, да простит меня читатель за каламбур. Ну да не буду забегать вперёд, а расскажу всё по порядку, начиная с того самого дня, когда мы, так удачно, избежали гибели на одном из канарских островов.

Матросы, Френсис и я налегали на вёсла из всех оставшихся сил, Аннет, всем телом навалившись на румпель71*, с трудом, удерживала шлюпку в хаосе сталкивающихся приливных волн и волн, которые «разбегались» от трясущегося как в лихорадке острова. Через несколько минут невероятных усилий мы, наконец, достигли свисающих со шлюпбалки72*, «Синей Чайки», концов талей и нас подняли на борт прямо в шлюпке. Раненым помогли добраться до медпункта, где Аннет, сама изрядно уставшая, тут же зазвенела склянками, готовя микстуры и мази. Френсис занялся приготовлениями к отходу судна. Поднявшись на квартердек, я снова посмотрел на остров. Пожар в лесу разгорался всё сильнее и всполохи пламени, то и дело поднимались над верхушками деревьев. Весь остров заволокло дымом и хотя извержение вулкана ещё не началось, из макушки горы, в небо поднимался чёрный дымный столб. Боцман суетился у меня за спиной, руководя командой, как вдруг что то, на берегу, привлекло моё внимание.

– Трубу! Живо! – я протянул руку. Взглянув в окуляр, я не поверил собственным глазам. В том месте, где совсем недавно, стояла наша шлюпка, толпилось около полусотни аборигенов. В основном женщины.

Несколько мужчин лежали на прибрежной гальке, раненные или мёртвые не разобрать, оружия не было видно, но самое главное, двое туземцев, держали на плечах третьего, а у того на плечах, так сказать на верхушке «пирамиды», стоял вождь с нарисованным на груди пламенем и семафорил!!! размахивая белой тряпкой . Я протянул трубу Френсису:

– Взгляни- ка!

– Во, дают! – воскликнул тот, взглянув в указанном направлении и немного понаблюдав, добавил:

– Может, я ошибаюсь, капитан, но мне кажется, они просятся на борт… Он посмотрел на меня.

– Что будем делать? С одной стороны, они чуть не съели нашего кока, да и мы еле ноги унесли. С другой- оставлять несчастных, пусть и дикарей, на верную гибель, как то неправильно… – боцман снова посмотрел на меня.

Я же, в свою очередь, смотрел на него, понимая, какие две огромные силы борются сейчас в душе старого морского волка. С одной стороны, пират и разбойник, какое ему может быть дело до каких-то там дикарей. С другой стороны, моряк и путешественник, проводящий большую часть своей жизни в море и потому не могущий пройти мимо чужого бедствия. После минутного замешательства, Френсис выпрямился и повернувшись к команде рявкнул:

– Шлюпку на воду! И шевелите клешнями, сонные крабы, если не хотите взлететь на воздух вместе с этим проклятым островом!

Я же, улыбаясь, «про себя», порадовался победе светлых сил, в просоленной душе грозного пирата.

Аборигены, хоть и были маленького роста, в шлюпку все не поместились, поэтому, уложив на дно шлюпки несколько раненых, остальные полезли в воду и ухватившись за свисающие с бортов концы, отправились в плавь. Я поджидал гостей, стоя на полубаке73* и наблюдал за ними в подзорную трубу.

Надо отдать должное вождю, он не полез в шлюпку, а плыл, вместе со своими соплеменниками, и благополучно добравшись до корабля, первым вскарабкался, по сброшенному штормтрапу74*, на борт.

Вся команда собралась на палубе, окружив спасённых. Тридцать пять человек, включая семерых раненных, всё, что осталось от многочисленного племени. Вперёд выступил вождь и, приложив руки к груди, поклонился, тем самым, на всех языках мира, выражая благодарность за спасение. Я протянул ему руку, и он осторожно пожал её.

– Джам Джу! – сказал вождь, ткнув кулаком себя в грудь.

– Ван де Кот – я показал на себя пальцем.

– Дакота! – по своему переиначил абориген, обращаясь к своим соплеменникам и показывая на меня пальцем. «Дакота, Дакота…» прошелестело в толпе сгрудившихся дикарей. Вдруг сзади раздался короткий вздох, я обернулся, из камбуза на палубу вышел Жюль и увидев дикарей в нерешительности остановился. Джам Джу, увидев кока, метнулся к одной из женщин и, схватив её за руку, почти волоком подтащил ко мне. В это время, Жюль, среагировав на резкое движение вождя, скрылся в помещении камбуза и через секунду выскочил от – туда, держа в руке огромный нож для разделки мяса. Вся команда застыла, с интересом ожидая развязки. Джам Джу , как настоящий актёр пантомимы, с выражением покорности на лице, встал на колени, сложил ладони под подбородком, потом, стукнул себя по лбу и простёр руки вверх, как я понял, изображая молитву. Видя, что его не понимают, вождь залез в плетёную, украшенную бахромой сумочку, висящую через плечо женщины, которая во время всего представления так и сидела около него на корточках. Вытянув вперёд руку, вождь разжал кулак.

На его ладони сидела маленькая золотая фигурка…Будды. Я смотрел на божество, не понимая, и вдруг представил его с копной чёрных, длинных волос. Ослеплённый догадкой, я взглянул на кока и не смог удержаться от смеха. Я хохотал, до неприличия громко, держась за живот и до слёз в глазах. Матросы несколько секунд переводили взгляд с вождя, так и стоявшего с вытянутой рукой и золотым Буддой на ладони, на кока, потом на меня и, наконец, раздался дружный хохот. Через несколько минут безудержного веселья, во время которого смеялись даже дикари и их раненные, все стали понемногу успокаиваться и в этот момент, со стороны острова раздался ужасающий взрыв. Аборигены, как по команде, бухнулись на колени и воткнулись лбами в доски палубы.

На острове происходило нечто невообразимое. Верхушка горы, огромным, чёрным куском, в клубах огня и дыма, подпрыгнула на несколько десятков метров вверх и стала разваливаться на части. Лишившись своего главного украшения, остров сразу, на глазах, как-то, уменьшился, а по склонам остатков горы уже текла ярко-красная, раскалённая лава и, встречаясь с морской водой бурлила, кипела, окутывая берег плотным облаком пара и дыма. Завороженные ужасным зрелищем мы наблюдали за происходящим. Из оцепенения нас вывели, вдруг, начавшие падать вокруг корабля камни. Размером с куриное яйцо, с человеческую голову, со стол в моей каюте, вылетая из огненно-дымного облака, висевшего над островом, они вдруг всё чаще и чаще стали усеивать водную гладь перед «Синей Чайкой». Первым опомнился Френсис:

– Чего рты поразинули, олухи?! – заорал он, перекрикивая гул и звуки взрывов идущих с острова.

– Свистать всех наверх! Все по местам! Паруса к постановке изготовить! На фалах! Паруса поднять!

– Какой курс, капитан? – подал голос Дик,

но Френсис, опередил меня:

– Туда! – он махнул рукой в открытый океан

– и по быстрее, потом разберёмся.

Однако рулевой смотрел на меня, и я кивком головы подтвердил команду боцмана. Матросы суетились, ставя паруса, и «Синяя Чайка» медленно набирая скорость и лавируя между падающими, как снаряды, камнями двинулась прочь от погибающего острова.