К сожалению, личность адресата установить не удалось. Письмо написано под впечатлением от статьи Н.Л. Кладо, опубликованной в «Новом времени» от 18 июня / 1 июля 1905 г., которую И.И. Парфенов имел возможность прочесть в плену и в которой осуждается сдача отряда судов под командованием контр-адмирала Н.И. Небогатова.

«Бой начался с 60 каб[ельтовых] (11 верст) и велся приблизительно на 50 каб[ельтовых] (10 верст) и только в конце боя броненосцы сближались до 28 кабельт[овых] (5, 6 верст).[350] Наши же суда на таком большом расстоянии раньше никогда не стреляли. Самое большее, что в Ревеле в Артиллерийском отряде стреляли, так это на 25 каб[ельтовых] (5 верст), и это считалось уже страшно большим расстоянием, а тут вдруг в бою пришлось стрелять впервые на 50 кабельтовых.

2) При совершенно чистом небе над поверхностью моря было туманно. За 70 кабельт[овых] едва были видны силуэты кораблей, и т. к. наши суда были выкрашены в черный цвет, а японские в серый, то очевидно, японцы нас яснее видели, чем мы их.

3) Наши снаряды дурного качества: почти совсем не разрывались. Это можно считать неопровержимым[351].

4) У нас оптические прицелы к орудиям даже ко дню ухода из Кронштадта не все были установлены, и комендоры никогда ими не пользовались, а японцы с начала войны ими пользовались. Японцы поэтому имели время и случай заменить (заметить. – Р.К.) их недостатки и устранить их, а мы только могли заметить их во время боя. Мне один комендор говорил, что после первого же выстрела в бою прицел оказался негодным, стекло от первого же выстрела загрязнилось (покрылось налетом), и пришлось стрелять без прицела, на глазок, на авось. Я здесь должен оговориться, что об этом я не говорил с артиллерийским офицером, а говорю это только со слов стрелявшего в бою комендора.

5) Затем, когда удачными выстрелами были сбиты дальномеры, пришлось расстояние определять также на глазок.

6) Преимущество в ходе было на стороне японцев, так как они могли явиться на бой с очищенными подводными поверхностями в своих доках и запасшись углем наилучшего качества. Чего нельзя сказать относительно наших судов. Еще мог бы сказать несколько пунктов, и весьма существенных, но пока воздержусь.

Пожалуй, добавлю еще, что если сравнивать обе эскадры до боя, то кроме всего прочего сама по себе по артиллерии японская эскадра была сильнее[352]. Такое, по крайней мере, было мнение многих.

И вот нас при таких условиях послали в бой, вернее, на убой. Перед боем, когда мы стояли еще в Камране, то один капитан с германского угольщика показывал гонконгскую газету, которая, со слов японских компетентных лиц, авторитетно утверждает, что русская эскадра идет на погибель прямо в пасть.

По-моему, наш поход по риску был не менее риска брандеров японских, пришедших в Порт-Артур[353], с тою только разницею, что там был смысл, а здесь безрассудство».

«Что мы вреда никакого не принесли бы японцам, так это можно было убедиться, побывав, как, например, я и другие офицеры, на первоклассном броненосце «Осаки» («Асахи». – Р.К.), на котором нас и доставили в Майджуро (Майдзуру. – Р.К.). Этот броненосец был совершенно целехонек. Был только один след пролетевшего снаряда и что <Так!> должно быть небольшого[354]».