Шамшев Федор Петрович. Родился 27 февраля 1869 г. Окончил Морской кадетский корпус с производством в чин мичмана 14 сентября 1891 г. Совершил заграничные плавания на канонерской лодке «Отважный» в 1894–1895 гг., затем на крейсерах I ранга «Владимир Мономах» и «Адмирал Нахимов» в 1895 и 1896 гг., на крейсере II ранга «Крейсер» в 1896–1897 гг., вновь на крейсере «Адмирал Нахимов» в 1897–1898 гг. На броненосце береговой обороны «Генерал-Адмирал Апраксин» в 1899 г., на эскадренном броненосце «Севастополь» 1900–1903 гг. Участвовал в подавлении «боксерского» восстания в Китае. В 1902 г. окончил Артиллерийский офицерский класс. Назначен на эскадренный броненосец «Орел» старшим артиллерийским офицером. В Цусимском бою получил тяжелое ранение. По окончании войны служил на Балтике. С 22 апреля 1907 г. капитан 2 ранга. В 1908–1909 гг. старший офицер яхты «Алмаз». В 1909 г. командир эскадренного миноносца «Сторожевой», в 1909–1910 гг. – канонерской лодки «Гиляк», в 1911–1913 гг. канонерской лодки «Кореец», с 1915 г. командир учебного судна «Петр Великий».

Публикуемые показания были даны лейтенантом Ф.П. Шамшевым «Следственной комиссии по делу о сдаче 15 мая 1905 года неприятелю эскадренных броненосцев “Орел” и “Император Николай I” и броненосцев береговой обороны “Генерал-Адмирал Апраксин” и “Адмирал Сенявин” под общей командой бывшего контр-адмирала Небогатова», под председательством вице-адмирала Я.А. Гильтебрандта, 9 февраля 1906 года в зале Адмиралтейств-совета в Главном Адмиралтействе.

14 мая 1905 года, был на эскадренном броненосце «Орел» старшим артиллерийским офицером. В начале боя командовал артиллерией броненосца, когда командир был смертельно ранен, а старший офицер, вследствие полученных контузий, не мог распоряжаться и передал командование мне; я вел корабль и исполнял все обязанности командира и артиллерийского офицера, до тех пор, пока хватало сил. В перерыве сменялся со старшим офицером и был на перевязке. Артиллерия броненосца – типа и образца установок броненосца «Бородино» с электрическими двигателями: 4–12 [-дюймовых] орудия по 40 кал[ибров], 12–6 [-дюймовых] по 35 кал[ибров][317], 20–75-мм на установках Меллера, 20–47-мм, 2–37-мм, 2–21/2 [-дюймовые] пушки Барановского, 6–3-линейных[318] пулеметов. Бой начали пристрелкой из 6 [-дюймовой] носовой левой башни по броненосцу «Миказа», дистанция 57 кабельтовов по дальномеру Б. и С.[319] Вступили в бой с дистанции 55 кабельтовов. Вследствие преимущества хода, неприятель несколько удалился; всплесков своих снарядов от других различить не мог. По непроизводительности огня по «Миказе», перевел огонь на крейсер «Иватэ». Дистанция 32 кабельтова, целик 32. «Иватэ», после получасовой перестрелки, выйдя из строя кильватера, увеличил дистанцию. На его правом борту различал разрывы, а на палубе произошли пожары и два взрыва. На броненосце было два дальномера Барра и Струда, и четыре микрометра Мякишева. Дальномеры Б. и С. были установлены в Кронштадте на переднем, верхнем, и заднем мостиках – открыто. На походе своими средствами установил в боевой рубке подвесной рельс, по которому вкруговую ходила на рельсах тележка с подвешенным к ней дальномером. Кормовой получил тросовое и коечное прикрытие. Дальномеры проверялись при всяком удобном случае по звездам и луне. Начиная с Индейского океана, показания дальномеров сличались и выверялись путем одновременных эскадренных наблюдений, по посылаемым для этой цели крейсерам. Наблюдатели были специально обученные люди, составлявшие партию дальномерщиков, из наиболее развитых людей команды, в числе около 14 человек, по два на инструмент и два в запас. Для получения исходных расстояний в бою, дальномер необходим, хотя, на больших дистанциях (свыше 60 кабельтовов) наши малобазисные дальномеры давали ошибку от 10 до 20 % от истинного расстояния, и чем расстояние больше, тем и ошибка больше. Вследствие громоздкости, дальномер Б. и С. трудно переносим и мало управляем, в тесной установке боевой рубки. При подбитии частей, он весь выходит из употребления, не давая возможности одну часть заменить другой.

Оптические прицелы были у всех орудий, начиная с 75-мм пушек, системы лейтенанта Перепелкина. Прицелы были окончательно установлены только в Ревеле. Люди были обучены обращению с прицелами, но, не имея возможности приобрести привычку в употреблении их при стрельбе из орудий, стреляли неуверенно и часто переходили на визирные приспособления тех же прицелов.

а) Прицелы были установлены на орудиях недостаточно крепко, вследствие чего прицельные линии смещались легко; б) ясность терялась вследствие отпотеваний стекол и заводившихся паутинок плесени в оптических трубках; в) пересечение нитей крестовин было сделано грубо (нарезами на самых стеклах); д) прицел давал хорошее наведение при условии правильной прикладки глаза к резине окуляра, что при бывшем устройстве было не совсем удобно, ж) от дыма стекла покрывались копотью и требовали довольно частых протираний; з) проверка прицельных линий в открытом море и на ходу не дает полезных результатов, для этой цели необходимо выработать специальный прибор; е) стрельба на дальних дистанциях, без оптических приборов прицела, невозможна.

Боевые запасы были приняты на броненосец, согласно существующей табели, со следующими от нее отступлениями: 1) запасы 6 [-дюймовых] снарядов были увеличены на 20 %. 2) Бронебойные 6 [-дюймовые] снаряды делились на снабженные колпачками адмирала [С.О.] Макарова и на простые. 3) 75-мм орудия получили сверх положения шрапнели, приблизительно, по 10 на орудие. К ним были отпущены дистанционные трубки сухопутного образца 22 секундного горения, без описания их устройства. Учебные снаряды и заряды были взяты в количестве, указанном в инструкции для производства практических артиллерийских стрельб.

Боевой запас в походе не расходовался. Все, что предназначалось для броненосца, было размещено на нем самом, в помещениях боевых запасов. Пополнять боевые запасы броненосцу было неоткуда. Практические стрельбы броненосец производил в Носси-бе. Это были его первые практические стрельбы и единственные. Было произведено две стрельбы и третья – незаконченная, вследствие независящих от броненосца условий. Стрельбы производились всей эскадрой, по пирамидальным щитам; ходили в строе кильватера; дистанция между судами 2 кабельтова; условия погоды благоприятные. Дистанция наибольшая – 55, наименьшая – 15 кабельтовов. Каждый раз на комендора было выпущено по два снаряда из больших орудий и по 5 из малых. Стреляли с пристрелкой, которую вел «Ослябя» и поправки сообщал сигналом. Открывали огонь по очереди, по сигналу. Орудия делали выстрел по назначению. Это были стрельбы, на которых я первый раз мог знакомиться с действием компрессоров и проверить выстрелом техническую часть артиллерии. Я убедился на этих стрельбах в том, что техническая часть артиллерии была боеспособна и исправна. Относительно личного состава комендоров, я вывел заключение мало ободрявшее: комендоры прекрасно знали техническую сторону артиллерии, умели произвести выстрел с полным пониманием употребления всех приборов, но не попадали. Не хватало привычки в производстве выстрелов, уверенности действия приборами в обстановке стрельбы. Нужна была практика. Через флагманского артиллериста[320] я просил о производстве необходимых для броненосца стрельб, но получил отказ, мотивированный необходимостью беречь снаряды. Я не знаю, какая часть боевого запаса осталась после боя 14 мая; но мне известно, что многие погреба остались неиспользованными до конца, вследствие того, 1) что орудия потеряли способность действовать раньше, чем иссякли их запасы, 2) пути подачи были недоступны для прислуги подачи, 3) входы в погреба были завалены и отрезаны. Предполагаю ²/₃ боевого запаса 6 [-дюймовых] орудий, к 7¹/₂ часам вечера были выпущены. В кормовом 12 [-дюймовом] погребе оставался 1 фугасный снаряд, а в носовом несколько больше. Для пользования родом снарядов еще в Кронштадте была выработана инструкция, указания которой были внушены комендорам и орудийной прислуге. Род снаряда указывали плутонговые командиры. Система управления огнем и ее приборы были переделаны. Из боевой рубки передавались корректированные пристрелкой расстояния и поправки целика. На случай разделения огня в плутонгах были размещены дальномеры Мякишева. Я не помню сообщения опыта Порт-Артурской эскадры, но выводы опыта Владивостокских крейсеров сообщались. Случая отдельной стрельбы из мелкой артиллерии не помню. В Камранге стреляли из стволов по моментально освещаемым щитам. На прицелы и мушки 47-мм пушек было приспособлено освещение их, что значительно облегчало наведение. В бою все было выжжено и снесено.

С поднятием на «Суворове» боевого флага, мы могли открыть огонь по неприятелю, но дистанция была так велика, что пришлось выждать, и в порядке постепенности с другими броненосцами «Орел» вступил в бой после «Бородина». Стрельбу начали с 57 кабельтовов (по В. и С.) пристрелкой. Сосредоточивали огонь на «Миказе». Короткую тревогу пробили на дистанции 55 кабельтовов. Отличить всплесков своих пристрелочных выстрелов нельзя было. Вокруг «Миказы» было чересчур много всплесков. Секундомер не помог. Японцы, по-видимому, сосредоточили свой огонь на нашем головном и «Ослябе», бывшем концевым в ряде современных броненосцев и головным второго отряда броненосцев. «Суворов» быстро загорелся. «Ослябя» через 40 минут вышел из строя и пошел ко дну. Стрельба по «Миказе», за дальностью и малой видимостью, была непроизводительна. Броненосец больше всего терпел от ставшего на его траверзе крейсера «Ivate», по которому и перевели весь огонь. Дистанция по прицелке и дальномеру 31–32 кабельтова, целик 32. Суда шли параллельными галсами. Наш огонь был настолько действителен, что крейсер принужден был выйти из строя кильватера, увеличив дистанцию, и скоро повернул. По другим судам наименьшая дистанция была 28 кабельтовов. Центральное управление огнем было нарушено, и во второй половине боя плутонги[321] действовали самостоятельно и группами. Приборы управления огнем были приведены в негодность, переговорные трубы смяты и перебиты, ординарцы отрезаны.[322] С некоторыми частями корабля связь поддерживалась через центральный пост. В батарейной палубе вели борьбу с пожарами от взрывавшихся тележек с патронами и вкатывавшейся в порта водой. Броненосец два раза был в критическом положении от увеличивавшегося до опасных пределов крена. Перед боем было условлено, что с поднятием боевого флага, на адмиральском корабле будет поднять цифровой флаг, который укажет порядковый номер корабля в неприятельском строе, по которому вся эскадра должна сосредоточить свой огонь. Таким флагом был поднять один (1). Все корабли сосредоточивали свой огонь на «Миказе», по мере того, как входили в район действия своей артиллерии по неприятелю. Позже, в бою, «Суворов» не мог уже сигналить, по причине пожаров, а флагштоки были сбиты. Во время действия по неприятелю, пожары на мателотах «Суворове» и «Александре III» сильно мешали нашей стрельбе. Дым густой и длинной полосой ложился между нами и японцами, скрывая их от нас и давая, в то же время, им возможность, измеряя расстояние по нашим флагштокам, стрелять в нас, так как дым стлался близко от нас и не перекрывал мачт. После гибели «Ослябя», японцы сосредоточили огонь на «Орле» и «Александре III»; к четырем часам пополудни они сосредоточили огонь на «Бородине», продолжая все время действовать по «Орлу». К этому времени на броненосце командир был смертельно ранен, старший офицер и все плутонговые командиры ранены. В боевой рубке оставался сознательно действовавшим один я, с несколькими поранениями, требуя себе смены. Но смениться до пяти часов мне не удалось. В пять часов я был сменен лейтенантом [Г.М.] Рюминым, уже получившим контузию головы.

Из мне известных повреждений артиллерии, за время дневного боя броненосца, отмечу следующие: в носовой 12 [-дюймовой] башне сбита неприятельским снарядом и оторвана дульная часть левого орудия. Электрическая подача повреждена. Подъем снарядов и зарядов – по желобам. Повреждены прицелы. Горизонтальное наведение ограничено, неизвестна причина. Кормовая 12 [-дюймовая] башня: ударом снаряда в крышу башни над амбразурой орудия, крыша вогнута и угол возвышения ограничен. Мелкими осколками повреждены прицелы и приборы, орудия по наружной поверхности изрыты. Компрессора всех 12 [-дюймовых] орудий действовали отлично. В кормовой башне были убитые и раненые. Отбитые при сотрясениях кусочки краски попадали в глаза. 3 шестидюймовые башни заклинены в мамеринцах[323] и лишены горизонтального наведения. Левая, носовая, 6 [-дюймовая] совершенно сбита – осела на палубу. Передняя плита сдвинута с места. Комендорский колпак совершенно сбит. Одно орудие заклинено, другое заело на угле возвышения. Правая носовая 6 [-дюймовая] башня: пожаром и взрывом патронов вся прислуга выведена из строя, все приборы изуродованы. Электрическое действие в башне уничтожено. Прицелы повреждены, вертикальные и горизонтальные углы наведения орудия ограничены. Средняя левая 6 [-дюймовая] башня: заклинена дверь; подбить комендорский колпак; обвалом ограничено горизонтальное наведение; выход из башни завален. Одно орудие село. Прислуга ранена осколками. Правая средняя 6 [-дюймовая] башня внутри вся выгорела; приборы подбиты; мамеринцы смяты. Левая кормовая 6 [-дюймовая] башня: орудия сильно побиты осколками; в каналах выбоины; прицелы смещены. Правая 6 [-дюймовая] башня заклинена в мамеринце. В батарее орудия заливались волной. Порта были сбиты в петлях, цепочки и добавочные тросы перебиты. Два орудия сильно повреждены: одно в подъемном механизме подбито, другое смещено взрывом тележки с патронами. Прицелы смещены. Носовой и кормовой казематы уничтожены. Многие орудия, обвалившимися частями, выпучинами палубы от взрывов, лишены полных углов наведения. 11 –47-мм пушек на мостиках сбиты; из 9 оставшихся – 4 требовали исправлений. Компрессора 6 [-дюймовых] и 75-мм орудий действовали хорошо – жалоб не было. Элеваторы были с повреждениями: вогнутием стенок – заклинена беседка: пожары направляющих и проводов; сбитие шкива головки. Пути подачи изогнуты. Некоторые погреба завалены у люков. Дальномеры приведены в негодность. В начале боя от бывших около боевой рубки взрывов стрелки приборов управления артиллерийским огнем сместились и давали ложные показания. Переговорные трубы были сбиты и в самой боевой рубке смяты на самой доске их общего крепления. Латунные крышки, закупоривающие патроны, выпадали, и порох высыпался в элеваторы башен. Следовало бы их прошивать двумя, тремя мягкими заклепками из толстой проволоки красной меди.

Испытание установок и артиллерии броненосца до его отхода производилось спешно, по сокращенной программе и на неполное число выстрелов. Замеченные неисправности исправлялись спешно и в походе доставляли много хлопот и работы. Все компрессора 6 [-дюймовых] орудий текли и были перебраны. Механизмы подачи 6 [-дюймовых] башен требовали выверки и согласования. Много хлопот было с реле. Элеваторы выверялись. Проводились добавочные переговорные трубы, соединявшие непосредственно плутонги с управлявшим огнем. Приборы управления огнем были переделаны: из боевой рубки боевым указателем давались в плутонги вызовы, указывалось направление на неприятеля, ход судна и поправка целика. Дальномерные циферблаты были разбиты до 80 кабельтовов, а на сигнальных была внесена пристрелка и атака. Вследствие того, что для охлаждения погребов были поставлены рефрежераторы, они были включены в число частей ведения артиллерии. Некоторые из них пришлось перебрать заново для получения необходимых результатов. Температура в погребах все-таки была выше температуры забортной воды на 10–15°. В бою прислуга подачи изнывала от жары, работала одной сменой и много пила. В ночь с 14 на 15 комендоры работали над исправлением артиллерии. Рубили мамеринцы, очищали элеваторы и пути подачи, пригоняли, вместо поломанных частей – новые. Работали всю ночь, но со всей работой, как мне говорили, не могли справиться до утра. 14 мая я был неоднократно ранен и контужен, начиная с 2¹/₄ часов до 7 часов вечера, когда от потери крови впал в забытье и бред.

В 2¹/₄ час. получил поранение головы и лица; мелкие осколки в кости черепа. (Извлечены в госпитале).

В 3 час. ранено левое плечо; разрыв покрова и перелом кости.

В 3¹/₂ час. получил мелкие осколки в левое плечо. (Осколки остались).

В 4 час. – рана в живот. (Осколок остался в животе).

В 4¹/₂ час. контужен в голову и ударом по животу ввалившейся брони выбита грыжа; разрыв барабанных перепонок.

В 5 час. сменен и отнесен в перевязочный пункт.

В 6 час., вследствие известия, что в боевой рубке все убиты, выведен наверх комендорами, при этом на трапе был сброшен вниз разрывом снаряда, а на палубе ранен в кисть правой руки. (Осколок остался).

В 6³/₄ час., осыпало осколками лицо и оцарапало бок и руки. После гибели «Бородина» потерял силы и отнесен вниз.

Японцы пристреливались залпами на недолетах. Можно было предсказать попадания и, будь хороший ход, маневрированием в значительной степени уменьшить число попаданий неприятельских снарядов.

Эскадра открыла огонь тогда, когда перестроение в одну кильватерную колонну было незакончено. «Ослябя» уменьшил ход и подвергся сильному обстрелу.

Среди запасов по артиллерии на транспорте «Анадырь» было взято в запас 3–75-мм пушки. Одно из этих орудий получил «Суворов», а другое – «Орел» для замены разорвавшихся орудий во время стрельбы в Немецком море. Орудия установлены в Виго судовыми средствами.

Орудия батареи, за время перехода Индейским океаном и в Камранге, были под углем, что вредно отразилось на компрессорах, потребовавших почти перед боем переборки.

На неприятельской эскадре, во время боя, сигнализации не замечал. Первый открыл огонь броненосец «Миказа».

Лейтенант [Ф.П.] Шамшев.