Инспекторы сдались: «Потом как – нибудь…». Сергей ещё немного подержал старлея, зажатого дверьми на камбузе, и последовал за дамами.

Путь назад был проведен за рекордные полторы минуты, и это до самого юта.

– Вы понимаете, вы сорвали инспекторскую проверку, я доложу командиру дивизии, – не унимается старлей.

На обратном пути пом-нач-прода чуть не огрели кабелем питания по голове – электрик передавал на борт – тоже в роль вошел. Левый главный двигатель во всю дымит, но дамам уже не привыкать, – правда, видно стало плохо где выход.

Дополнительные концы на юте отданы, корабль заметно отошел от причала. Сергей отдает указание, чтобы ютовая команда подтянула корабль на руках. Четыре пары натруженных матросских рук уверенно подтягивают корабль. Расстояние минимально – дамы самостоятельно покидают корабль и, не оглядываясь, идут прочь. Проверка завершена!

– Они же нам – продовольственной службе – могут оценку плохую поставить, – старлей начинает надоедать.

– Не канючь, … ты с нами? – коротко бросает командир.

– Я доложу … Вас накажут.

– Отдать кормовой, оттолкнуть корму, – ютовая команда кинулась исполнять команду. Старлей, видя как на глазах расстояние до причальной стенки стало увеличиваться, прекратил свои стенания, взял разбег и ловко перемахнул метра полтора. Помчался за инспекторами.

– Молодец, «Ложкин-Поварёшкин», – вдогонку крикнул Сергей, – всё будет хорошо. Старлей не оглядываясь, только рукой махнул.

Петров четко, как на строевом плацу, поворачивается кругом, лицом к ютовой команде. Все смеются, а минер, того аж скрутило от смеха.

– Миша, минер, ты у нас кок на этой недели, – обращается Петров к смеющемуся матросу.

– Так точно, я, – не может подавить смех минер.

– На ужин – жарь курицу и картошку. У нас, по-моему, ещё три оставалось, – с довольным видом ставит задачу командир.

– Четыре, товарищ командир … а положено-то – рыба и крупа, – уточняет минер, но ответ командира ему уже понятен.

– Мы сегодня заслужили – к 18-ти чтоб готово было.

Но ужинать экипажу пришлось только в половина одиннадцатого ночи …

С юта Сергей поднялся на мостик, где встретился с дежурным.

– Проверяющие убыли за КПП, отбой давать? – улыбается дежурный.

– Готовность номер два, мы в дежурстве, дополнительные концы на баке и на юте завести, на береговое питание переходи и прогноз погоды ближайший получи, – уже серьёзно командует командир, вглядываясь в сине-свинцовое небо, – смотри волну на БКР (Большой Кронштадтский рейд) разогнало, – и «пэдээсесников» всё нет, Петров смотрит на соседний причал, где базируются катера отряда ПДСС (противодиверсионных сил и средств).

После семнадцати часов оперативный дежурный бригады вызвал на связь командира дежурного корабля.

– Командир, вам боевая готовность номер один. Катер Градышева обесточился около Толбухина, спасатели там, но подойти не могут, мелко. С вами пойдет начальник штаба бригады, ждите. Выход в море по готовности, – четко поставил задачу оперативный Петрову. Мичман Николай Градышев, командир катера отряда ПДСС, опытный и грамотный моряк. Петров знаком с ним с тех пор, как на ЗУРе (Западная Усть-Рогатка) стояли.

…Помнится, как-то в субботу, Сергей попросил Николая: «Научи своим катером управлять», – тот собирался за продуктами на склад Купеческой гавани.

– Давай, – просто согласился мичман. Катер ПДСС особенный в управлении, одновинтовой, да и старенький к тому же. Рулевое колесо на тросах румпелем управляет, навык нужен – ого какой.

Не сразу тогда Сергей понял, что к чему, но на втором подходе уже сам всё сделал.

…Через двадцать минут прибыл начштаба бригады, тральщик сразу отошёл от причала. За защитными сооружениями дамбы поймали крутой «мордотык» – волна метра два четко в нос тральщика лупит. Ветер несильный – метров десять – двенадцать, но направление ветра и волны не совпадают, – оценивает обстановку Петров.

Прямо по курсу рейдовый буксир идёт, тоже в помощь спасателям направлен.

– Гляди, командир, на волне винты буксира видно – воздух молотят, – это начштаба удивляется, как буксир швыряет.

– Так точно, товарищ капитан второго ранга, вижу, – отвечает Сергей, – радиометрист, катер ПДСС на локации наблюдаешь?

– Так точно, дистанция 44-и кабельтова, – сразу отвечает Алексей Скурихин.

– Молодец, давно уже всю надводную обстановку срисовал, – про себя отмечает Сергей, – точку на карту нанеси и глубину с карты доложи. Не хочет командир с мостика уходить – надо ещё понять как к Градышеву подходить.

– Глубина с карты в точке стоянки катера ПДСС три с половиной – три метра, – через минуту отзывается радиометрист, – товарищ командир, катер не стоит на месте, его тащит по направлению волны, там гряда каменная. Метров семьсот до неё осталось.

– Какое решение командир, доложи, – начштаба осознал серьёзность положения, – гляди, «Нептун» третий раз подойти не может – это он про спасательный буксир «Нептун», который тщетно не может подойти к катеру.

– Докладываю, товарищ капитан второго ранга, до траверза катера следую по фарватеру, далее кормой подхожу к его носу, подаю бросательный, завожу буксирный конец, и буксирую катер в базу, – рапортует Петров, – а «Нептун» неверно подходит, ветер не учитывает, вот его и сносит, да и на одном винте много не на маневрируешь, он же линейный, а глубина для него критичная, близко ему не подойти.

– Решение утверждаю, – коротко подвел черту капдва, – действуй.

– Ютовой команде на ют, корабль к буксировке катера приготовить, всем в спасательных жилетах со страховочными концами, метрист глубину с эхолота через тридцать секунд, три метра – доклад немедленно – команды веером летят по кораблю, – на заднем ходу эхолот не показывает, помнишь, метрист?

– Помню, товарищ командир, – Алексей Скурихин свое дело знает.

– Приготовиться к повороту, поворот вправо, всем держаться, – не по уставу кричит в ГГС Петров. Оглянулся, – на юте все пристёгнуты к тросу, что ещё в базе натянули.

Начал маневр подхода …

Связи с катером нет, – обесточен. Да она и не нужна, Сергей прекрасно видит, как на баке катера подпрыгивает Коля Градышев с матросом, готовые принимать буксирный.

Как ни целился Петров, но с первой попытки не сумел подойти – ветер свалил. Зато вторая – удачная, работу машин подобрал так, что стоит тральщик у катера на расстоянии десяти метров, только на волне подпрыгивает.

Градышев руку вверх поднял, значит готов. Якорь в клюз вручную затащил, буксирный закрепил. Готов.

– Пройду по волне, выйду на фарватер, там поворот, постараюсь быстро, помогай рулем, – Петров рупором сложил ладони и кричит на катер. Мичман поднял обе руки вверх, значит понял, пошел в рубку катера.

…Ошвартовались в Кронштадте после девяти вечера.

Ужинали поздно …кок не подвел – картошка, курица и чай. Спать ложились в прекрасном настроении.

На следующий день после обеда Петрова внезапно вызвали в штаб дивизии – конференц-зал. Там по пятницам «почемучки» проходят – так прозвали еженедельные совещания у командира дивизии – слишком много «почему?» спрашивают с командиров.

– Обычно там не хвалят, и до смены с дежурства ещё два часа, с корабля сходить нельзя вообще-то – готовность!, – рассуждал Сергей, следуя в штаб дивизии. Не топчась у двери, Петров громко постучал в массивную дверь и смело распахнул на себя.

– Товарищ капитан первого ранга, капитан – лейтенант Петров по вашему приказанию прибыл, – приложив руку к фуражке, четко доложил Сергей, прервав докладчика на трибуне. Сотни глаз устремились на каплея. Сергей опешил, он и не знал, что на «почемучке» собирается весь штаб дивизии, командиры бригад, дивизионов, кораблей первого и второго рангов. Сам Сергей попал сюда впервые.

– А Петров, подходите ближе к трибуне, – командир дивизии, уже седой капитан первого ранга, говорит негромко, но весомо. Он в Кронштадте царь и бог, военный, конечно.

Это теперь, после «сердюковских» сокращений, штабы стали компактные, комбриги, комдивы с кораблей не сходят. А тогда иерархия – по каждому направлению деятельности в штабе отдел в два-три офицера, постоянно на кораблях проверки проводят и докладывают в кабинетах своим начальникам.

Командира дивизии Сергей, конечно, знал, но разговаривал с ним впервые.

Несколько шагов к трибуне немного успокоили Петрова, он принял строевую стойку в центре зала.

– Доложите, товарищ капитан-лейтенант, почему вы сорвали проверку тыловой инспекции. Командир береговой базы доложил, что вы готовились к какому-то выходу в море, а выхода в плане нет, – тишина в зале гробовая, комдив пристально смотрит на Петрова.

– Я проводил учение по приготовлению дежурного корабля в море со снятием нормативов, – четко рапортует Сергей, «помирать, так с музыкой» – согласно инструкции дежурного корабля.

– Ясно, …а вот начальник штаба, – комдив указывает кивком головы на докладчика, – докладывает, что вы вчера – нос спасателям утерли, – ещё кивок в сторону начальника СПАСР.

Пауза казалась вечностью …

– А скажи мне, Петров, – переходя на «ты», обращается комдив, – когда тыл впереди?

– Когда мы отступаем, – Сергей уловил перемену настроения капраза, да и прибаутку про тыл он знал давно.

Смех и шёпот в зале сняли висевшее напряжение.

– За отбуксированный катер спасибо, но тыловых людей больше с корабля не выгоняй. Готовься к сбор-походу, там поглядим, где тыл – спереди или сзади,– правильно всё понял комдив, он офицер флотский, служил и на Дальнем Востоке, и базой какой-то за границей командовал, во Вьетнаме, кажется.

– Есть, – Сергей понял, сегодня «музыка на похороны» не пригодится…

После описываемых событий прошло десять лет…

Поздняя осень…

Офицерское общежитие, квартира начальника штаба бригады. Недавно часы пробили десять вечера. Суббота. Можно не торопиться ложиться спать – оперативного дежурного можно и по телефону завтра заслушать в восемь утра.

Звонок мобильного телефона прервал идиллию субботнего вечера.

– Сергей Петрович, извини, не спишь? Помощь твоя нужна, сам не вытяну, – начальник тыла гарнизона вываливает всё и сразу, – труба в казарму подводников опять лопнула, температура на улице падает, разморозим систему, до весны не дотянем, а там три экипажа живут.

– Понял, Владимирович, что с меня? – отвечает начштаба.

– Я своих ребят уже поднял, сварка есть, но труба под плитами, поднимать надо, кран только в ОМИС (отдел морской инженерной службы) есть. Они мне не подчиняются, ты же сейчас за начальника гарнизона остался, – уже спокойнее объясняет ситуацию начтыла.

– Хорошо, сейчас дам команду, … я подойду, чтобы наверняка, – начал одеваться начштаба.

– Машину отравить?

– Нет, пройдусь.

– Надолго? – супруга Оля выглядывает из комнаты, она никак не привыкнет к постоянным вводным. В Кронштадт семья начштаба перебралась недавно – два года. И быт, в принципе, налажен. Но муж, как правило, приходит только ночевать. Надежда была только на выходные, но она начала таять на глазах.

– Не знаю, ложитесь, если что, позвоню, – Сергей уже на лестнице. Выйдя из подъезда, на мобильнике набрал оперативного дежурного, ответил Александр Чериков.

– Александр, это начальник штаба, записывай телефонограмму: «Начальнику ОМИС …приказание начальника гарнизона …выделить кран …время, место …моя подпись, – диктует по телефону капдва.

Не любит он, когда семья слышит, как он работает. Треволнений меньше.

Через десять минут Сергей был уже на месте. У начальника тыла и правда всё готово, нужен только кран.

– Разрешите обратиться? – это по телефону заместитель начальника ОМИС пытается отсрочить работу до завтра, а лучше до понедельника.

– По приказу ваш кран – дежурное средство гарнизона, срок готовности тридцать минут, вам быть лично, письменное приказание я отправил, – прерывает Сергей ненужную болтовню и отключает телефон.

– А что же подводники, – спрашивает Сергей у начтыла.

– Даже не позвонили, – сокрушается Владимир Владимирович.

Через сорок минут приехал кран. Замначальника ОМИС прискакал, суетится, близко не подходит, дух благородного «Амаретто» прячет.

Около двух ночи все работы закончили…

– Петрович, спасибо тебе, пойдем в мой кабинет, хоть чаю попьем, – предлагает Владимир, – там и до дома два шага.

– Пойдем, Володя, – поеживаясь соглашается начштаба, – чай действительно не помешает.

– А помнишь, Петрович, как ты меня с корабля с инспекторшами выгнал, – уже в кабинете, после второй «рюмки чая» вдруг спрашивает начтыла гарнизона.

– Нет, когда? – искренне не понимает Сергей, – я много кого выгнал. Минут пять ушло на восстановление хронологии событий с инспекторшами.

Смеялись до упаду, вспоминая всё новые и новые подробности десятилетней давности.

Засиживаться не стали, поспешили по домам…

– Интересно, бок о бок уже третий год, а вспомнил только сейчас, – продолжал улыбаться Сергей по дороге домой, – настоящий начтыла – до всего дело есть, переживает – будь здоров! Других таких и не знаю. Получается, по-настоящему, вот когда тыл впереди…

«19» января 2022 года

Тревога

Кронштадт.

Купеческая гавань. Дивизион рейдовых тральщиков.

Конец лета, девяностые…

Утренний доклад у комдива подходил к концу, когда командира дежурного корабля старшего лейтенанта Сергея Петрова, помощник дежурного вызвал к телефону.

– Так, Петров … быстро готовь свой тральщик к походу, минут через тридцать прибудет начальник штаба, – бесцеремонно поставил задачу оперативный дежурный дивизии, – пойдешь на Ломоносов.

И бросил трубку.

Старлей бегом побежал на корабль, объявил тревогу. И спустился в гиропост. Для рейдового тральщика типа «корунд» сейчас здесь его слабое место – гирокомпас типа «гиря».

Сегодня в век высоких технологий моряки таких проблем не знают или почти не знают. А тогда от гирокомпаса зависела, без преувеличений сказать, – безопасность плавания. Чтобы вести навигационную прокладку и соответственно знать место своего корабля, гирокомпас должен работать бесперебойно и быть «в меридиане». А это возможно, если он отработал восемь часов в базе при неподвижном корабле.