– Что там у тебя… 351-й? – раздраженно цедит комдив. Зная Петрова ни один год отчётливо понимает, что тот, просто так, беспокоить не станет.

– Имею неприятность по левому борту, – спокойно, не торопясь, с расстановкой докладывает Петров, связь закрытая, чужие не слышат, но наши-то дежурные посты слышат, да и прочие службы… тоже. Значит надо, чтоб было, как обычно, чтоб не поняли, всё равно помочь не помогут, а суеты наведут – греха не оберёшься.

– Проведение упражнения закончил, имею ряд ограничений по остойчивости и скоростным показателям, прошу добро начать движение в базу.

– Помощь нужна? – спустя целую вечность, отзывается озабоченный голос.

– Справлюсь, – коротко бросает в эфир командир.

– Тогда добро, часа через четыре мы тоже начнем движение, – в голосе комдива чувствуется тревога, – оперативному дежурному доложу сам, встретят, пассажира заберут, – это он про «крокодила», – со связи не пропади.

Комдив, как это было и прежде, готов бросить всё и ринуться на помощь, но нельзя – ещё шесть кораблей в море, на них три командира первогодки, а Петров справится, раз обещал, он уверен.

Через час боцман влетит на мостик и прямо с трапа радостно доложит, что пробоина заделана, поступление воды прекращено. Не поверив, командир спустится в аварийный отсек, где, действительно, обнаружит сложную выпиленную из фанеры фигуру с подогнанными на неё клиньями и распорками, залепившую рваную рану тральщика. Конечно, под давление воды опускать эту конструкцию не следует, но, а так, вполне сойдёт, – проходящие вдоль борта волны, вовнутрь не попадают.

– Молодчина, Голованов, хвалю, – смеётся над его усердием старлей, понимая, что тому теперь банально стыдно за проявленную было минутную слабость с плотиком, – не переживай, понял я всё! Вспомни, лучше Евгений, кто шлюпку водой придумал наполнить – ты. Кто трал оперативно на правый борт перезакрепил? Ты, давай-ка, лучше думай, как борт клеить станем, завтра корабль в полном объёме должен быть готов… к бою и походу.

– За это, товарищ командир, не переживайте, – радуется пониманию матрос, – мне ночи вполне хватит: накреним РТ-еху в базе, «аптечка» моя в полном порядке. Помните, я заводскому докмейстеру работы не подписывал за привальный брус, пока он нам полный комплект ЗИПа не отвалил на всякий случай: эпоксидная смола, закрепитель, стеклоткань.

– А хватит?.. – сомневается Сергей, – тут нужно несколько слоёв.

– Метров пять квадратных точно есть, а здесь… и метра, чтобы слоев двенадцать наложить, … думаю, хватит, – машет рукой боцман, – лучше заводской обшивки будет, вот только нужно будет где-то «болгарку» раздобыть, чтоб с утра полирнуть её для верности.

Голованов благодарен Петрову за то, что тот не попрекает его теперь, он уверен, – командир не станет его позорить перед ребятами. Может быть поэтому боцман во что бы то ни стало желал единолично выполнить ремонт раненого борта шестого отсека корабля. Ведь только он знаком с этой работой с детства – волжанин: лодки, катера с отцом лет с семи чинит, а ещё почти год до армии на судоремонтном заводе работал…

Вечером, на закате странную картину наблюдали моряки на кораблях и судах Большого Кронштадтского рейда: с сильным креном на правый борт рейдовый тральщик с бортовым номером 351 входил в Лесные ворота Средней гавани. Лишь в навигационных сумерках корабль ошвартовался в Купеческой гавани на плав-причале дивизиона.

Слава Богу, что завтра суббота – отличное время привести корабль в порядок, да ещё и целое воскресенье в запасе. Лишь только отшвартовались, тут же откачали трюма корабля и накренили его так, что боцман колдовал с пробойной, практически сидя напротив неё.

С раннего утра, если не с глубокой… белой питерской ночи, заклейка борта, не прерываясь, шла полным ходом. Как вдруг несколько скучающих на дежурстве бригадных специалистов, явились с утренней проверкой на дивизион и увидели необычное зрелище.

Командир, всю ночь простоявший напротив своей раненой посудины на причальной стенке, так огрызнулся на их безобидный вопрос, что те, в свою очередь, элегантно уклонившись от дальнейших расспросов, быстро ретировались восвояси. Сергей же со вчерашнего вечера оставался в дурном расположении духа, его занимал один единственный вопрос: как вообще могло такое случится?

Вчерашние предположения полностью подтвердились сегодня.

На рассвете Сергей на шлюпке вместе с командиром отделения минеров сходил на южную стенку, внимательно осмотрел злосчастного «крокодила», нашел на клеммной коробке остатки стеклопластика борта его корабля. Сомнений не оставалось – «соленоид» за ночь и утро протирал борт тральщику, больше некому. Получается, что привязанные кранцы выдавило волной, клеймная коробка уперлась в забортное отверстие от насоса … и всё: готово дело!..

– Кто кранцы крепил?.. Почему с утра не осмотрели?.. Где глаза были?.. – командир сыпет вопросы старшему минеру, а тот молчит. Знает старшина второй статьи, что командир не его, себя сейчас ругает.

Действительно, Сергей злится на себя.

Как он позволил какому-то молодому штабному офицеру поставить огромный вполне соизмеримый с кораблём трал ему под борт?

Это же грубое нарушение всего и вся!

Не зря в инструкции написано: категорически запрещено, а уставы наши предки, в отличие от… этих, – мысленно кивает в сторону штаба, – не в кабинетах писали.

– Эх ты, командир!.. – это уже себе. – Куда смотрел?…

– Ну, а ты, – смотрит в сторону причальной стенки, – дивизионный минер Шилов – крокодил недоделанный! – держись, спуску не будет.

После подъёма, отправив экипаж завтракать на соседний борт, ещё с вечера договорился с соседом-командиром Толиком Сочёвым, – они земляки, часто выручают друг друга! – Петров устремился на стенку Западной Усть-рогатки, на встречу минеру, поговорить… с этим живым крокодилом по душам, чтоб знал, … чтобы понял.

…Жаль, разговора не получилось!

Рептилия, издалека узрев перекошенное лицо старлея, тут же рванула назад … в сторону штаба бригады, а спустя пару дней корабль снова ушёл в море, затем на двухнедельную брандвахту, потом новые учения, прочие флотские будни.

В общем, не до него стало, а кличка «крокодил», как и к старому «соленоиду», так и прилипла к Шилову, да и поделом ему.

РТ-ешку в тот раз таки вылечили успешно, погода не подвела, обстановка в базе позволила реализовать задуманное: боцман, как и обещал, наложил двенадцать слоев стекловолокна на эпоксидный клей раненого борта. Затем отшлифовал это всё «болгаркой», которую достал у «учебников» (в бригаде учебных кораблей), лучше заводских специалистов.

В понедельник корабль под командованием Сергея Петрова был готов к новым задачам «партии и правительства»…

«30» декабря 2021 год

Если тыл впереди

Кронштадт.

Средняя гавань.

Осень (самое начало), середина девяностых…

В Средней гавани Кронштадта «многолюдно». Завершился вывод корабельных сил Балтийского флота из теперь уже стран Прибалтики. К гидрографическим и учебным кораблям прибавились малые противолодочные корабли из ВМБ Лиепая, и даже один ракетный катер теперь есть. Кстати говоря, именно его мы видели «В особенностях национальной рыбалки…» с афоризмом «с газом – без газа».

Но, несмотря на большое количество кораблей, в дежурстве стоят старые знакомые – рейдовые тральщики. С начала навигации и до начала осени два «сапфира» тянут лямку – по недели друг за другом. У остальных – то ремонт, то командир не допущен, то ещё что-нибудь…

Сегодня четверг, в дежурстве РТ-шка с бортовым номером 351. Командир капитан – лейтенант Сергей Петров. Самое «морское» офицерское звание Сергей получил как раз за «…качественное выполнение задач дежурства кораблем…» месяц назад, причем на ступень выше занимаемой должности. Горд экипаж корабля новым званием командира, но легче от этого дежурства не стали.

Почти полгода в позиции «на ремень», … устали все.

Послеобеденный отдых, «адмиральский час» – святое время для моряков. Ни один проверяющий, если конечно служил на кораблях, не припрётся в «святой» час с проверкой. Кажется, у Виктора Конецкого есть подробный анализ видов сна на флоте. Очень верно описано.

Два звонка колоколов громкого боя вывели из дрема командира, чертыхнувшись, взглянул на часы – ещё полчаса «законного» сна. Кого это несет?

Два звонка на корабль с причальной вахты означает – либо вызов дежурного, либо приход кого-то из офицеров. Но не из начальников, тогда бы было – три, четыре, пять, шесть или даже семь звонков в зависимости от ранга прибывшего должностного лица.

Сна уже не будет – дневной сон, словно бабочка, стряхнешь и не догонишь.

Точно! Принесла кого-то нелёгкая, даже в каюте каплей слышит, как дежурный по кораблю с кем-то общается на трапе. Сергей встал, натянул китель, открыл дверь каюты. Сверху, от двери в надстройку, дежурный уже заглядывает в тамбур и, увидев командира, докладывает: «Прибыл офицер и две женщины, говорят для проверки».

Сергей нехотя пошел на ют, где его ожидал бравый старший лейтенант и две дамы «бальзаковского» возраста и «рубенского» размера.

– Товарищ капитан – лейтенант, мы к вам из штаба с проверкой наличия продовольствия на борту, – самоуверенно, с ударением на «штаб» заявил старлей.

– Вы сами-то кто? Почему без плана? Предписание на проверку где? – как можно тверже задает вопросы Петров. А сам напряженно думает – что бы предпринять? Ничего хорошего из проверки не выйдет – эти точно либо недостачу, либо излишки найдут, – затем и пришли.

Корабельное хозяйство на РТ-шке маленькое, но требования к нему как к крейсеру. Продовольствие получают на складе сами матросы на пятнадцать дней – а больше и не положишь на корабль. Примерно делят припасы на весь период. А раз примерно, значит бывает «и густо, и пусто». Командир питается, как говорится, с одного котла. Даже свой офицерский доп-паёк на общий стол отдаёт.

А как положено? А положено – меню-раскладка на каждый день – рыба, мясо, крупы ежедневно. Кто ж эту «бухгалтерию» вести будет?

Ну и вот, будет недостача – оформят начёт, излишки – тоже начёт, даже по-моему, в тройном размере, – с командирской, между прочим, невысокой зарплаты.

Поэтому командир никак не может решить – что бы такого предпринять, а потому тянет время.

– А мы с внезапной проверкой, – старлей похоже не робкого десятка, – я помощник начпрода береговой базы дивизии. А это, старлей уважительно повысил голос, инспекторы Козина и Нержинская. Услышав свои фамилии или могучее слово – инспекторы, дамы приосанились, их прически, как с французских картин восемнадцатого столетия, потянулись к небу.

– Хорошо, – командир ринулся напролом, – но есть две проблемы, первая – продовольствие на камбузе в холодильнике и шкафу, а туда только один трап – почти вертикально вниз. Вторая, через пятнадцать минут у меня выход в море, – в дежурстве стою, выход на двое суток. При последних словах, Петров пристально и строго посмотрел на дежурного по кораблю, который всё это время стоял рядом и внимательно слушал. Дежурный – старший рулевой Роман Наседов – не самый смышленый в экипаже. Но здесь понял, и быстро удалился через мостик на ГКП.

– Мы успеем, – твердо чеканит прод-нач-пом-зам, или как его там.

– Тогда прошу, – каплей даже руку дамам предложил, будьте осторожны, палуба скользкая.

– Учебная тревога! Корабль экстренно к бою и походу приготовить, – уже «трубит» Наседов из ходовой рубки.

Не спеша, приговаривая – какая скользкая палуба корабля – Сергей возглавил шествие по левому борту. За ним чинно, хватаясь за всё, что было под рукой, следовали дамы. Рейдовый тральщик для перемещения дам соответствующих размеров и возраста – тот ещё «квест». Завершал шествие – зам-прод-нач.

При подходе к двери в надстройку Сергей замедлил шаг. Прямо под ними завелся дежурный дизель-генератор – мотористы не подвели -, норматив – одна минута. Выхлопные газы, поднимающие вверх, имеют специфический и «приятный» запах, в чем дамы немедленно убедились.

Открыв дверь, Сергей остановился и начал нарочито спокойно, растягивая слова, отдавать указания.

– Личному составу занять места по расписанию, мотористы – запуск главных начать с левого, дополнительные концы отдать, выход в море через десять минут.

– Прошу за мной, – каплей обратился к дамам, которые продолжали внимать запах работающего дизеля. Переступив высокий комингс двери, вся процессия оказалась внутри корабля.

Дамы тяжело выдохнули – дверь закрыта.

– Нам туда, – каплей указывает на трап длиной метра три, ведущий почти вертикально вниз.

– Товарищ командир, радиограмма из штаба пришла – выход через пять минут на трое суток, – явно переигрывая докладывает с ГКП старший рулевой.

– Может …потом …как-нибудь, – дамы оценили свои возможности по передвижению вниз, каблуки явно здесь не в помощь.

– Успеем, – пом-нач-прод явно не намерен сдаваться и первый вступил на трап. Ростом и физическими данными старлей явно не обижен. Ловко сбежав вниз, старлей руками сделал приглашающий жест инспекторам – мол, ловлю, если что. Дамы двинулись в путь – полторы минуты на трап, тамбур, комингс, ещё тамбур и ещё комингс – и того пять метров за четыре минуты.

– Неплохо, – про себя рассуждает Сергей. Старлей уже на камбузе, но встал близко к плите, не знает, бедолага, – куда двери холодильника и шкафа открываются.

Сергей, шагнув на камбуз, открывает две двери одновременно и встает к ним вплотную. Всё! – места на камбузе больше нет. Пом-нач-прод прижат дверями. А дамы, окончательно потерявшие интерес к проверке, растерянно разглядывают полки.

– Здесь у нас рыба, …мясо, …куры, …масло в отдельной упаковке. В шкафу крупы … вот по банкам, … мука ниже, – завел длинную песню командир. Пом-нач-прод тщетно пытается что-то рассмотреть, но даже его рост не позволяет увидеть «экспонаты» в холодильнике и шкафу.

– Товарищ командир, корабль к бою и походу готов, оперативный дежурный торопит, – старший рулевой всё больше входит в образ.