Есть такая поговорка: один день год кормит. И с этим не поспоришь. В конце августа и начале сентября с протоки Малой Оби в реку Собь идет рыба на нерест. Сырка столько много, что рыбаки забивают все ящики и бочки, имеющиеся в хозяйстве. Зима длинная. Практически все мужское население поселка покидает свои насиженные места и уезжает на промысел. Вот и Юрий, моторист, отпросился у Николая, чтобы не пропустить эти золотые денечки: все равно в рейс пока никто не гонит.

Все судоводители обожают Малую Обь, так как ширина участков здесь значительно меньше, чем на Большой Оби, да и природа береговой линии намного богаче, есть на что посмотреть. Тот, кто возвращается с Обской губы к теплым берегам, мимо этого поселка никогда не проходит. Речники, если не купили подарки родным ранее, в этом поселке обязательно приобретают то, что надо. Кисы, шапки, шкуры из оленя, бобра, куницы. Поселок знаменит своей зверофермой. Прямо на берегу идет бойкая торговля дарами природного богатства края. Продают рыбу, клюкву, морошку, мясо оленины.

И немудрено здесь встретить своих приятелей, с кем когда-то пересекался по учебе, работе, месту проживания. Так, Николай встретил своего товарища Виктора по старой работе. Его судно стояло почти рядом. Николай почему-то не удивился встрече. Помнится, года два назад, после навигации, Виктор бил себя в грудь кулаком:

– Всё, больше никуда! Бросаю якорь – и на берег!

И в этот раз, чтобы подколоть товарища, Николай напомнил Виктору:

– А говорил, что больше не пойдешь в плаванье!

– Понимаешь, какая штука получилась, – оправдывался Виктор. – Поругался с женой, пошел выносить мусор в тапочках и, как в кино, обратно не вернулся. Помнишь, где я жил, возле самого речпорта? Там стоял теплоход, он оказался без капитана. Вот так и пролетело полгода. Вот придем домой, надену я эти тапочки и скажу: «Дорогая, прости! Я мусор вынес!» Сейчас ребята у меня пришли с команды, – продолжал Виктор.

Увидели афишу у клуба.

– Сегодня дискотека. Может, сходим?

– Я не против! – ответил Николай.

Танцевальный зал дома культуры по площади был довольно большой. Вертикальные колонны, стоящие посредине помещения, фиксировали прочность потолочного перекрытия. Атмосфера, настроение присутствовали на должном уровне. Любопытство Виктора взяло верх.

– Почему на танцах находится лишь женская половина человечества?

– А ребята только с теплоходов.

Николай пояснил Виктору о традиционном виде промысла местных мужиков и напел частушку:

Объявили белый танец. К Николаю подошла светловолосая девушка.

– А вы танцуете вальс?

– Давайте попробуем, – ответил Николай.

И они закружились в полумраке танцевального зала. По волнообразным скользящим движениям партнерши чувствовалась практическая отработка парных элементов. Незнакомка предложила, чтобы он взял ее за талию одной рукой. Энергетическая связь, проходящая через одну точку, – деталь экстремального танца. На одном из разворотов дама выскользнула из полуобъятия Николая и по инерции вращения на вираже встретилась со стоящей колонной. Ответный рикошет от пиллерса[30] Николай принял с достоинством. До окончания танца девушка была в его крепких объятиях.

В следующем быстром танце непостижимое случилось уже с самим Николаем. Выплясывая фигуры безудержного ритма мелодии, он одной ногой зацепился за выпирающий гвоздь полового дощатого покрытия. Магнетическое притяжение (падение) на танцплощадку привлекло внимание окружающих. Раздался хохот. Выбора не оставалось, надо было импровизировать происходящее, словно это запланированный трюк. На спине он сделал несколько оборотов и винтом вышел в первоначальную точку, встав на ноги. Финт брейка получился на ура. Зал аплодировал увиденному шоу.

Выход в рейс для Николая оказался сюрпризом. После проведенного вечера в теле присутствовало легкое недомогание. Физическая нагрузка напоминала о себе. Ноги были ватными, голова не принадлежала хозяину. К борту подошла машина, началась погрузка продовольственных товаров. Сахар, мука в мешках, тушенка в ящиках, молочная продукция. Приняв по накладной ассортимент, Николай завел двигатель судна и отчалил от пирса.

Путь предстоял нелегкий. Осенние шторма в это время – дело обычное. Когда судно оказалось в районе устья протоки Малая Обь, ударил снеговой заряд. Видимость отсутствовала. Пестрый буй, разделяющий рукава Оби, скрылся из виду. Ширина реки в этом месте более пяти километров. По лоцманской карте и курсоуказателю Николай поймал ориентир. Снег прекратился так же, как и начался, мгновенно. Только почему судно двигалось снова по Малой Оби? Загадка разрешилась быстро: поворот произошел раньше. Исправить положение по заходу в Большую Обь получилось только с третьего раза.

И, как бывает, одна ситуация разрешается – другая появляется. Внезапно разыгрался шторм. Волна била с такой силой, что кораблик для нее был как игрушка. Есть такое выражение – стоять свечкой. Если посмотреть со стороны, картина маслом – аналогично сказанному. С крутого гребня нос судна проваливался в пучину бурлящего потока. Встречный ветер добавлял проблем. Стекла у ходовой рубки превратились в хрустальные сталактиты. Котел обогрева помещений, работающий на соляре, погас. Угарный газ, исходящий от него, мутил сознание. Николай надел поверх телогрейки спасательный жилет. Открыл лобовое окно. Струи холодной воды, попадая в рубку, тут же на полу превращались в лед. Мысленно он послал мольбу о помощи Всевышнему, и она была услышана. Резкий штиль мгновенно накрыл водную гладь реки. Солнечные лучи вышли из-за туч и, поздоровавшись, тут же пропали. Небосвод затянуло серой вечерней дымкой. Сколько это продолжалось по времени, сказать трудно. Но пройденное расстояние с момента начала разбушевавшейся стихии составляло всего три километра. Самый большой плюс – дизель молотил безотказно. Далее до пункта назначения, где Николая ждали, он добрался без приключений. Сдавая продукцию при выгрузке, он услышал:

– Ты что, один?

– Да, – ответил он.

– У нас по одному даже на лодке не ходят, тем более по такой погоде, – сказали ему.

Примораживало. На обратном пути Николаю попадались караваны судов, идущие из Обской губы. На реке шла шуга[31]. Настроение поднималось: скоро домой! Разряд морозного воздуха был такой чистоты, что горизонт просматривался довольно далеко, применение бинокля даже не требовалось.

Внезапно перед глазами возникли Уральские горы. Расстояние до объекта – как говорят, можно рукой достать. Николай сбавил обороты двигателя, понимая отчетливо, что такого не может быть: до скалистых Урала реально еще сто километров. Что это? Галлюцинация, мираж, иллюзия, призрачное явление? В голове путались мысли. В ногах и руках появилась дрожь. В рубке на крючке висел фотоаппарат, но даже дотянуться до него и запечатлеть происходящее не хватало смелости. И вдруг все внезапно растаяло, как и появилось.

Быстро наступили сумерки. Глаза слипались, требовался отдых. Николай включил прожектор, пошарив лучом по урезу берега, выбрал место стоянки и направил туда судно. Мнимое представление в правильности выбора не играло уже никакой роли. Главное – как можно ближе подойти к берегу, который казался ему совсем рядом. Попытка спустить трап не увенчалась успехом. Сходня была обледенелая, и вес ее значительно увеличился вдвое. Надев рыбацкие сапоги, Николай перелез через носовой фальшборт. Нашарив под ногами якорный клюз, а затем сам якорь, с него спрыгнул в холодную воду. Глубина оказалась по грудь. Илистое дно засасывало. Желание оказаться на суше подгоняло, и вылазка закончилась удачей.

Снеговой покров хрустел под ногами. Закрепив надежно за кусты капроновый трос, Николай тем же путем вернулся на палубу. Набил швартовую на кнехте, зашел в рубку, снял мокрую одежду. Припасенная бутылка водки для растирки тела пришлась кстати. Где-то высоко в небе тусклым светом на небосводе заиграли отблески пульсирующих дуг разных размеров. Северное сияние не каждому доводится увидеть. Значит, это того стоило. Форсунка в котле отопления гудела, выдавая всю свою мощь температурного режима. Осенний ветер свистел за бортом, ударяясь в мачту и антенны судна. На душе было легко и спокойно.

Утренний рассвет заставил выполнить ряд привычных дел, приготовить себе завтрак, прогреть двигатель. По такому случаю почему бы и не истопить баньку? Вряд ли еще когда-то придется побывать в таких комфортных условиях. Помня правила старых капитанов, что отдыхать надо в рейсе, Николай осуществил задуманное, тем более это был последний рейс в этой навигации. Красота северной природы навсегда останется в его памяти. В частности, когда он снизу подходил к поселку N, увиденное завораживало, вдруг вспоминались строчки Александра Сергеевича Пушкина из «Сказки о царе Салтане»: «кучка княжих теремов да десятка два домов». Вот примерно так выглядело это поселение в виде дива дивного, «острова Буяна» на возвышенности.

Разоружив теплоход, Николай передал ключи от судна мотористу Юрию. В знак благодарности за возможность наловить рыбы Юрий подарил мешок соленого сырка. На вертолетной площадке они на прощание обнялись.

Летя над белым покрывалом замерзшей реки Обь, Николай увидел, что посредине плеса виднелись стоящие теплоходы, не успевшие дойти до места своей зимовки. И город Салехард тоже не разочаровал своей гостеприимностью: встречал двадцатиградусным морозом.

В кассе аэрофлота Николаю предложили последний билет – бизнес-класса. Отказываться не было смысла. Время вылета рейса устраивало. Реальная картина по наличию свободных мест в салоне самолета соответствовала действительности: салон был заполнен пассажирами на сто процентов. Только почему-то в отсеке для ВИП-персон, где сидел Николай, три кресла пустовали.

Задержка вылета была необъяснима. Спустя какое-то время к трапу самолета подъехал кортеж из двух автомобилей. Три человека поднялись на борт лайнера. Они-то и оказались соседями по полету.

Самолет набрал высоту. Стюардесса принесла напитки, бутылку коньяка и различные деликатесы. Разлила по бокалам содержимое по правилам этикета. Первая доза животворящей жидкости пошла хорошо. От второй сосед отказался. Его двое попутчиков не пили вообще. «Телохранители!» – подумал Николай.

Все летели молча. К концу полета настроение у Николая было великолепным. Когда приземлились в аэропорту, выход пассажиров из салона, как и в Салехарде, тоже задержали. К трапу подрулила легковая машина, попутчики Николая сели в нее и уехали.

Родной город встречал снежной метелью. На улицах работала снегоуборочная техника. Таксист проявил любопытство, спросил, откуда прилетел. Узнав, что я был на севере, поинтересовался погодой. До дома доехали быстро.

Открыв ключами дверь своей квартиры, Николай обвел взглядом комнату. В углах за полгода отсутствия на обоях появилась зеленая плесень. «Вот что значит – нет хозяина! – подумал он. – Видимо, приточная вентиляция плохо работает». Зато диван стоял на том же месте, и брошенная подушка у спинки поманила Николая прилечь. Закрыв глаза, он заснул мертвым сном.