В зимнее время флотским ребятам в девяностых годах трудно было себя реализовать по части работы. Приспосабливался кто как мог. Но Николай место нашел себе теплое. Оператор газовой котельной – звучит гордо и престижно! Только вот работка сезонная. В конце апреля на дворе уже довольно тепло. Котельная останавливается на профилактический ремонт. Чем себя занять? Флот практически прекратил свою деятельность. Все суда стоят на приколе в зеленом ряду. Транспортная логистика речных перевозок осуществляется только за счет частников.

Предприимчивые люди, оказавшись в трудной жизненной ситуации, нашли выход из создавшегося положения, сумели организовать свои предприятия. Идя на риск, взяв деньги в банках под залог квартиры, выкупали суда или брали их в аренду у пароходства.

Сидя дома на диване, Николай прокручивал варианты применения себя – куда податься. Вдруг раздался звонок домашнего телефона. На том конце провода представились.

– Вы капитан?

– Да, – ответил Николай.

– Ваш номер нам дали в агентстве. Хотите у нас работать на Севере? Приезжайте, будем рады!

Сборы были недолгими. Аэропорт, самолет, круто поднявшийся вверх по взлетной полосе. Сделав циркуляцию на сто восемьдесят градусов, описав родной город, он взял курс на север. С высоты птичьего полета Николай поймал глазами точку дымовых труб своей котельной, вспомнил слова из песни: «Мне сверху видно все, ты так и знай!»

Лететь по времени пришлось недолго. Два с половиной часа – за это время можно и подремать. Под гул турбин Николаю удалось осуществить задуманное. Разбудил голос по трансляции: «Идем на посадку, пристегните ремни». Под крылом – Салехард.

Лайнер, приземляясь, пробежал по посадочному полотну бетонного покрытия, выпустив подкрылки и включив реверсивное торможение двигателей. Здравствуй, северный край, земля геологов, рыбаков, строителей и отважных сильных людей!

Салехард – город на Полярном круге шестьдесят шестой параллели. Когда Николай выходил из салона самолета, свежий морозный воздух ободрил заспанное состояние. Солнце светило яркими лучами, освещая на противоположном берегу реки Обь, снежные вершины Уральских гор. В это время в свои права здесь уже полноправно вступил полярный день. Интервал между наступлением дня и ночи трудно определить. Закат – и тут же восход. Если оценивать визуально, промежуток почти незаметен. «Как давно тут не был!» – подумал Николай.

До места конечного назначения нужно было лететь на вертолете утром следующего дня. Для прогулки – вагон времени. Идя по улицам, Николай с трудом определялся в правильности выбранного направления. Как все изменилось! Помнится, еще в восьмидесятых годах улицы в районе Речного вокзала были деревянные, из бревен, а сейчас лежит асфальт. На центральной улице – дома архитектурной застройки, индивидуальный проект у каждого свой, неоднотипный. А вот и гостиница – то, что нужно сейчас.

Утренний рейс на вертолете тоже оставил массу впечатлений. Полет над горами и рекой. Если посмотреть в иллюминатор, создается иллюзия остановленного времени, винтокрылая машина как будто зависает в воздушном пространстве и никуда не двигается. Только гул винта и двигателя приводит в реальность происходящего движения. Внизу – гладь ледяного панциря блистающего льда. Обь еще не проснулась. Лишь в некоторых местах возле кромки берега виднеются проталины воды, свидетельствующие о приближении необратимого процесса весеннего ледохода.

На вертолетной площадке Николая встречал уазик.

Машина неслась по дороге, взлетая на горку, а затем скатываясь с нее тоже на высокой скорости, пролетая раскисшую грязь наступившей весенней распутицы.

Николая довезли до конторы предприятия, познакомили с руководством, разместили в комнате для гостей. Он лег на кровать и заснул. Утомительный перелет сделал свое дело. Во сне приснилась какая-то чертовщина, отчего он проснулся. Посмотрел на часы: на циферблате была четверть третьего ночи. Солнце светило прямо в окно. Поняв, что это действие белых ночей, Николай создал атмосферу темноты, задернул шторы. Привычное состояние комфорта. Он закрыл глаза и вновь погрузился в сновидения.

Начался рабочий день. Знакомство с судном превзошло все ожидания. Небольшая самоходка стояла на берегу. Николай заглянул в рубку. В глаза бросился беспорядок, оставленный бывшими хозяевами. На полу валялась грязная мазутная ветошь, документация. Дверки шкафов были открыты. Создавалось впечатление полномасштабного шмона. В машинном отделении царила такая же картина. На сланях вперемешку с водой плавал мазут. Подарочек! Сон в руку. «Деваться некуда – раз приехал, надо работать, – подумал Николай. – Главное, чтобы деньги платили!»

Вечером, придя с работы, обнаружил, что в его гостиничном номере появился сосед. Разумеется, он не был против этого. Наоборот, новое знакомство – это всегда хорошо. Разговорившись с Сергеем (так звали соседа), выяснил, что он тоже капитан, а еще предприниматель. Приехал сюда, чтобы купить списанное судно. Отремонтировать в этих условиях, конечно, дело трудное, но решаемое. Мол, не такие пароходы приходилось ставить на ход.

За чашкой чая разговор зашел про утопленные суда. Николай рассказал про один буксир. Как-то проходя в меженный период по реке Иртыш, он увидел утопленника. Рубка вышла из воды наполовину. Стало ясно, что это морской буксир под названием «Апшерон». И какой обалдуй смог отправить на дно такую реликвию – гордость и украшение Обь-Иртышского бассейна? Ранее теплоход работал в Карском море, по осени гонял там льдинки. Николаю несколько раз на своем судне приходилось расходиться с «Апшероном» левыми бортами весной на реке. Всегда мелькало в голове желание – вот на таком бы поработать!

Сергей долго молчал, потом открылся:

– Это мой теплоход!

Николай от удивления, а может, и от высказанной им самооценки в адрес того обалдуя открыл рот.

– Дело было так, – начал свой рассказ Сергей. – Шли на зимовку, но немного не успели, пришлось зазимовать недалеко от деревни. Весной приехали уже под самый ледоход, зашли на судно. В машинном отделении уже была вода. Пока ездили за отливной помпой, произошла подвижка льда. Судно оторвало от берега, попасть на него не смогли. Вот такой печальный получился финал.

– Слушай, а каким образом ты смог заполучить такой пароход?

– Купил за две тонны муксуна.

– То есть это как? – не унимался Николай.

– Работал я тогда в рыбокомбинате на морозильном сейнере, зарплату не давали. Конец навигации, прихожу в контору за расчетом, они мне и выдают номер: «Забирай рыбой, денег нет!» Подумал я и решил: сделаю бартер, обменяю рыбу на буксир. Созвонился с организацией, где стояло это списанное судно, они согласились. Никто не верил, что этот буксир можно будет реанимировать. За месяц я его восстановил.

Так ли на самом деле происходило приобретение парохода за две тонны муксуна, история умалчивает.

Хорошо Николаю запомнился праздник Девятое Мая. Поселок в этот день как будто ожил. На улице играла музыка, на каждом доме поселка были вывешены красные флаги. К одиннадцати часам народ собрался на главной площади. Начался митинг, посвященный Дню Победы над фашистской Германией. Все напоминало о советских временах, и это очень радовало.

В этот же день вскрылась река Обь. Начался ледоход. Резкий подъем уровня воды позволил судну Николая оказаться на плаву. Ремонт двигателя к этому времени был закончен. Судно своим ходом покинуло место зимней стоянки и встало борт о борт с теплоходом Сергея. Вместе веселей, помощь друг другу всегда необходима. Как-то раз Сергей ушел в магазин. Вернулся в приподнятом настроении.

– Собирайся, идем в баню! Договорился тут с одной вдовушкой, зовут Зоя. Правда, баню топить нужно самим.

– О чем разговор! – сказал Николай. – Деревенская баня с веником – это фантастика! Ну а после баньки чаек, как положено!

Надо отметить, что люди на севере – народ гостеприимный. И Зоя тому подтверждение. После баньки она пригласила ребят за стол. Посиделки затянулись до полуночи, к тому же Зоя виртуозно играла на гармошке, соответственно, пляски и песни дополняли атмосферу душевного состояния.

Время летело стремительно быстро. На реке давно прошел ледоход. По береговой черте низкорослые березки, кусты ивы набирали цвет зелени. Со стороны реки дул теплый ветерок, поднимая настроение.

Перед самым выходом в первый рейс к Николаю направили рулевого моториста Юрия, местного жителя поселка. Работа теплохода заключалась в снабжении района продуктами питания муниципальных предприятий. Юрий был человек бывалый, охотник, рыбак, немного замкнутый и немногословный. Видимо, сама природа этого края наложила свой отпечаток на характер живущих здесь людей. Редко бывало, что Юрий воспринимал юмор адекватно. Разговор с ним всегда нужно было вести в серьезной форме. Все места, дорожки, протоки он знал как свои пять пальцев. В этом плане Николаю очень повезло.

Особенно моторист любил делать рыбу горячего копчения. Коптилка, изготовленная им, была незамысловата, из корпуса старой стиральной машины. На корме теплохода образовался мини-комбинат по производству местного традиционного деликатеса. За всю свою жизнь Юрий выезжал на большую землю всего два раза. Первый – когда призывался на службу в Советскую Армию, а второй – когда покупал себе в Рыбинске снегоход «Буран». Все разговоры и воспоминания были наполнены у него восхищением увиденной цивилизацией средней полосы России. Часто он рассказывал, как встретил своего сослуживца в поезде на обратном пути домой. Мир тесен, без всякого сомнения. И это неоспоримо.

Ширина реки Оби в этих местах довольно большая. Створные знаки, стоящие на берегу для ориентирования судового хода, едва заметны невооруженным глазом. Не заблудиться помогает лоцманская карта, перелистывая которую Николай увидел знакомое название деревни. Что-то связывало его с этим наименованием. Ну конечно же, здесь жил его дружок по службе на флоте, Альберт. Только как его найти? У кого-то надо навести справки.

Он взял бинокль и стал рассматривать горизонт по движению судна. Прямо по курсу рыбак самосплавом на лодке бударке с плавной сетью активно греб веслами, вытягивая снасть на всю длину позволяющего метража. «Вот у него и спрошу», – подумал Николай.

Подойдя ближе к лодке, остоповав двигатель, он вышел из рубки. Спросил у рыбака, знает ли он Альберта, живущего в этих краях.

– А ты кто такой? – услышал Николай.

Минутная пауза повисла в воздушном пространстве шумящих волн. Взгляды пересеклись. Альберт, с восклицанием разведя руки в стороны, узнал Николая.

– Вот так встреча! Бросай рыбалку, – сказал Николай. – Швартуй лодку под борт. Это дело надо отметить. Сколько лет, сколько зим!

За столом вспомнили службу, друзей по экипажу, командиров. К прошлому, когда они были молодыми юнцами, возврата нет. А сегодня такой случай! Спасибо судьбе!

В какой-то момент послышался удар о борт. Юрий доложил: лодку оборвало. Выбежав на палубу, сослуживцы увидели вдалеке, что бударка то появлялась, то пропадала между волн. Развернули пароход и помчались следом за беглянкой. Когда настигли ее, Альберт прыгнул в свою лодку, у которой был вырван носовой штевень. Верхние доски обшивки с обоих бортов смотрели в разные стороны. К удивлению, воды в корпусе не было. Он завел мотор бударки, махнул рукой и направился к берегу.

Надо отметить, что для малочисленных народов севера существуют льготы. Это выделение угодий как для рыбалки, так и для охоты. Передается это наследство от отца к сыну.

Придя в назначенный поселок, встали под выгрузку. Вечерело. Чтобы не утруждаться в приготовлении ужина, отварили картошки. Юрий разделал гостинец Альберта, большого муксуна, на малосол. Завернул в бумагу, чтобы рыбка пропиталась солью, оставил на корме. Деликатес – пальчики оближешь, только что из реки.

Выдача товара проходила в суете, и бдительность была потеряна. На судно проскочил лазутчик. Только в последний момент увидели серый хвост удирающей по трапу собаки. В зубах у нее был наш ожидающий предвкушения ужин. Ловить вора и отбирать у него наш подарок было поздно.

Юрий смеялся:

– Погоди! Сейчас эта лайка отведает нашего муксуна и вернется к реке попить водички!

– Да ну! – не поверил Николай. – Это какую наглость надо иметь!

И точно, через четверть часа мы увидели ее снова. Бродяжка как ни в чем не бывало с жадностью пила водичку и не обращала на нас никакого внимания. Есть справедливая поговорка: на флоте бабочек не ловят.

Ужин состоялся на сухую. Вареная картошка без компонента рыбного лакомства плохо усваивалась, жевательный рефлекс был вялым, настроение на нуле. Юрий успокоил Николая:

– Завтра зайдем по пути на рыбачий стан к моему товарищу, исправим промашку.

Чум стоял на берегу небольшой протоки, которая выходила на Обь. Едэйко (ненецкое имя, в переводе означает «новый человек») встретил Юрия с Николаем дружелюбно, пригласил в свое жилище. Посредине чума стоял очаг, на металлическом прутике на крючке висел чайник. Хозяйка готовила угощение. Едэйко был вполне, как оказалось, цивилизованным человеком. В красном углу чума стоял небольшой телевизор, на улице работал генератор. Русский язык у Едэйко звучал без всякого акцента. Детей у хозяина было шестеро. Самому старшему лет четырнадцать. Самостоятельный уже мужик, это было видно. С раннего возраста детей приучали к рыбалке, и охоте, и оленеводству. Умелое обращение с техникой и выполнение ремонта в любой обстановке, будь это лодочный мотор, снегоход буран, становилось для них делом привычным.

На наших глазах Едэйко подозвал старшего сына, что-то шепнул ему на ухо, тот прыгнул в лодку, завел мотор и уехал. Через час на столе лежал малосольный муксун и вяленая оленина. Посидели душевно. На дорогу хозяин дал ребятам еще пару хвостов свежевыловленной рыбы. Все были довольны. Отойдя от берега, Николай включил отвальную сирену.

В каждом новом рейсе по району Николай сталкивался с необъяснимыми событиями. Происходило знакомство с коренными обывателями, по рассказам которых открывались интересные факты. Обычаи, легенды хранили в себе что-то таинственное. К примеру, горная река Сыня – это левый приток Малой Оби. Если подняться на судне вверх на тридцать километров, то с правой стороны по ходу открывается высокий берег. Называется это место Святой мыс. По легенде в далеком прошлом здесь был бой, погибли семь братьев, богатырей. Для хантов это священное место. Здесь была пролита кровь их предков. Рыбаки, охотники, туристы по принятой традиции останавливаются и бросают монеты в воду, после чего река пускает их в свои владения. На обратном пути ритуал повторяется.

В середине августа на борт поднялся сопровождающий по грузу. Его звали Стас, он тоже был из местных, по национальности хант. За время пути он рассказал много разных историй. Но одна история имела свою кульминацию. Разговор зашел про кладоискателей. Стас поведал, что в этих местах до сих пор кто-то пытается найти предмет поклонения хантов – Золотую Бабу. А были и такие люди (черные копатели), которые вскрывали могилы знатных захоронений остяков, забирали найденные там сокровища. Правда, после этого участь искателей была предопределена. Долго никто не жил, что-то происходило с каждым.

Исторические вымыслы Стаса стали утомлять. Николай предложил встать в берег на ночевку. Но сладкого сна не получилось. Всю ночь он не сомкнул глаз. На душе была какая-то тревога. Утром с рассветом, выйдя на палубу, он увидел открывшуюся перед глазами красивую гору. Заросшая тропинка вела вверх, по сторонам от нее росли полевые цветы – преобладающий цвет иван-чая.

У Николая появилось желание пройтись по этой тропке – может, и грибы попадутся. Ходить пришлось по лесному массиву долго и безрезультатно. Отчаявшись, он присел на сваленные сухие жерди отдохнуть. Оглядевшись по сторонам, обнаружил удивительную картину: на деревьях привязаны выцветшие ленточки, на кустах подвешены чайники, кастрюли, недалеко стоят трухлявые нарты. Николай не мог дать увиденному никакого объяснения. «Надо возвращаться», – подумал он.

На судне все уже волновались. Он рассказал, что видел. Стас улыбнулся и заявил:

– Ты был на хантыйском кладбище. На этой горке в прошлые времена была деревня. С мистической точки зрения место не очень хорошее. Рыбаки и охотники стараются здесь не останавливаться. Страшного ничего не произошло. Видимо, вечерний разговор привлек духов, и ты просто отдал дань, навестил усопших.